Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Тогда Глеб открыл самое первое дело Чертей. Хотя те люди, которых они убили (сожгли вместе с домом, подперев снаружи двери), были виновны много в чём, в файле было записано только одно убийство. Тогда, десять лет назад, ещё до Чертей, эти люди убили двоих: парня и девушку, младше Глеба на два года. Тоже юные идеалисты. Начинали с того, что отлавливали живодёров с видео, на котором калечили или убивали кошек и щенков. Потом избивали этих живодёров. Почти превратились в Чертей – убили кого-то, может быть тоже за кошку или щенка. Потом их самих убили, а уже до их убийц добрались Черти. Глеб, чувствуя себя настоящим детективом, продолжал перечитывать эту историю, сухие путанные факты. Перечитывал и чувствовал, что какое-то звено было удалено из этой цепочки. Поднял сохранёнки старых форумов и нашёл недостающее звено: ребят было трое. Убили двоих. Леониду на тот момент было примерно шестнадцать-девятнадцать.

Стаса в дом вернули последним: с чёрными тенями под стеклянными глазами. Глеб, ещё когда дверь ему открыл, подумал: «Лучше бы его там убили». Он всерьёз не понимал, почему Леонид не поступил так. Потом он часто вспоминал эту мысль, когда было уже поздно.

Стас теперь так возвращался после каждого задания. И почти после каждого был скандал. Как-то Глеб услышал разговор со слов: «Она была свидетелем». Глеб подобрался поближе, чтобы узнать, что случилось. Маска Стаса была в крови, как и его лицо. Хотя Надя и Игорь маски сняли, Стас и не собирался. И над тканью больше не уставший обречённый взгляд, глаза снова светились задором.

– Свидетелем чего? Почему раньше домашних не трогали, а тут стали вдруг? – продолжал давить Игорь.

– И раньше надо было. Позвони Леониду, он согласится, – предложил Стас. Надя, словно и не им, сказала:

– Ей лет тринадцать было, наверное…

– Что у такого отца могло вырасти, ну прав… – начал Стас. Надя перебила:

– У него нет детей.

– Тем более, значит, проститутка малолетняя. Таким разве можно жить?

– Ты, что ли, решать будешь?! – сорвался Игорь.

– А что мы делаем?! А? Игорь?! Мы что делаем?! Разве не решаем?! Вот я и решил! Или так и будешь убивать только по указке этого… «хозяина»?

– А как ещё ты собрался убивать?!

Надя уже снова звонила боссу, но за их криками было не разобрать, что она там говорила.

– Хорошо, а чем это отличается? По указке ты убиваешь или сам? Или ты думаешь, что грехов у тебя меньше от того, что тебя заставили?! Конечно, ведь рай полон фашистов и чекистов, которых тоже заставляли. Так?!

– При чём тут рай? – скривился Игорь.

– При том, что видел я, что ты читаешь! Что, решил свою душу спасать? А ты уверовал после того, как убивать начал или до?

Надя сбросила звонок и развернулась к ним. На взгляд Игоря отрицательно помотала головой, не разжимая зубов произнесла:

– Это был свидетель. Леонид на его стороне.

Стас расцвёл, вздёрнул руки вверх, словно победитель. Где-то тут в голове Глеба вовсю бил тревожный набат, но его роль в этом доме была настолько незначительной, что сам он ничего сделать не мог.

После очередного задания Стас вернулся снова погасший, раненный. Игорь, дотащив до дома свалил его на тот же диван. Надя принесла аптечки и практически бросала ему. Звонить Леониду, чтобы его забрали, Стасу тоже пришлось самому. Через час его увезли, но провожал его один только Глеб. В этот раз Леонид даже поговорил с Глебом и, глянув на машину, наклонился и шепнул: «А как ты, на миссии выходить уже готов?» Глеб кивнул, но, когда Леонид распрямился, стало заметно, как внимательно с заднего сидения за этим наблюдал Стас. Тогда он снова сделал жест, которого Глеб от него не видел с того месяца в подвале – провёл большим пальцем по горлу. Впервые за всё это время Глеб его испугался всерьёз. Позже, когда он пытался понять, почему, он не мог найти ответа. Ответ пришёл сам, но снова слишком поздно: Стас выглядел как человек, которому нечего терять.

Самый ужасный день в истории Чертей был летом, в самый разгар жары. Глеб вышел во двор с миской воды, Пират уже ждал его, послушно сидя перед кормом. Глеб его так не дрессировал, но пёс, как гурман, всегда ждал сначала свежей воды, прежде чем приступить к корму.

Глеб услышал, как подъехала машина, обернулся проверить, и в калитку зашёл Стас. Глеб успокоился, только какая-то досада от того, что тот вернулся, промелькнула в душе. Пират же насторожился, но он всегда так делал при виде Стаса. Сзади грохнула закрывшаяся калитка.

Потом одновременно насторожившийся пёс вдруг прыгнул и раздался выстрел.

Хорошо, что Глеб уже не был просто школьником или домашним парнем. Прежде, чем он успел осознать, что это было и что собаку только что застрелили, он уже бежал к задней двери в дом.

Надя была на задании, но в доме оставался Игорь. Вбежав в дом, Глеб оценил свои шансы на спасение: он мог бежать до склада оружия или до тренировочной комнаты за пистолетом. Но ближе был подвал. Он крикнул что-то не особо понятное, вроде простого «Берегись» и закрылся за железной дверью подвала. Глеб думал, что только вызовет на помощь Леонида и Надю. Даже прикинул, что и они не понадобятся: Игорь справится сам, он же привык справляться… и снова услышал выстрелы.

Потом для себя Глеб восстановит всю картину: Игорь услышал выстрелы, заскулившую собаку и крик. Не крик о том, что Стас пытается всех убить, а предупреждение быть осторожным. Игорь думал, что на них напали, он не подозревал в этом Стаса. И допустил ту же ошибку, что и Глеб – увидев Стаса с пистолетом, он принял это как само собой разумеющееся. И отвернулся в поисках противника…

Когда Глеб сообразил, что произошло и вышел из подвала в общий коридор, куда обычно складывали раненных, Игорь захлёбывался кровью, схватившись за горло. В динамике телефона в руках Глеба Леонид переспрашивал, что произошло. Правильно ли он слышал? После всего случившегося, после всех тревожных знаков, Леонид всё ещё не верил, что просмотрел и ошибся. Вместо того, чтобы прислать кого-то – доктора или своих охранников – он спрашивал, за что Стас убил Игоря и за что пытался убить Глеба. Спрашивал в то время, когда Глеб стоял против него безоружный.

Замешательство длилось доли секунды, потом Стас снова вскинул руку с пистолетом, и Глеб мгновенно вспомнил о том, что этот человек профессиональный убийца. Это помогло самому собраться: на первом этаже слева от Глеба располагался тир, где могло остаться боевое оружие. Оружейная в подвале сарая за домом, и там серьёзный замок. Глеб выбрал тир одновременно с тем, как пригнулся, проскользнул по полу в том направлении, проскочил мимо Стаса. Глеб вздрогнул от выстрела, но боли не было, да и удара тоже, значит промахнулся. Когда послышались следующие два выстрела, Глеб уже свернул к тиру. Он не обратил внимания на то, что не услышал погони.

Оружие валялось по всему дому, никто его не отбирал после миссий. В тире (небольшой комнате, похожей на бункер) оно лежало на столах: патроны отдельно, пистолеты отдельно. Глеб в спешке схватил один из пистолетов, неосторожным движением разбросал патроны, но успел поймать один из патронников, наполненный до половины. Собрал это уже разворачиваясь и направил дуло на дверь.

Некоторое время он слышал только своё дыхание – тяжёлое, заполошное. Сердце ломилось в грудную клетку, словно пёс бросавшийся на забор. Глеб сглотнул, осторожно направился к двери.

Нужно было немало решимости, чтобы просто открыть её. Глеб ждал, что за ней окажется другое дуло, но за дверью было пусто, а в доме – тихо. Даже хрипов больше не было слышно. Глеб двинулся вперёд, осматриваясь по сторонам, шаге на третьем услышал: от дома отъезжала машина. Это мог быть только Стас. Он чего-то испугался… Сбежал, оставив Глеба с двумя трупами.

После этого Глеб быстро проверил – у Игоря пульса не было, пёс перебирал лапами в агонии, загребая песок. Глеб сел на корточки около него, положил руку на голову, пока второй держал у уха трубку телефона.

– Так это правда? – спросил голос Леонида в динамике. Глеб даже подтверждать не стал, повторил вопрос:

– Он ещё отслеживается?

– Я направлю туда Третью…

– Где он? Можете прислать, куда он направляется?

– Глеб, у тебя нет опыта. А ты мне нужен ещё. Тем более теперь… говоришь, Первый мёртв?..

– Где он? – упрямо повторил Глеб. – Где я могу посмотреть координаты?

Леонид сделал один глубокий вдох, в котором слышалось что-то безнадёжное, потом произнёс:

– В комнате Игоря, в среднем ящике стола. Пароль «Немезида».

* * *

Глеб остановил мотоцикл на стоянке у сквера. Это был небольшой квадрат со сторонами примерно по километру, но зарос до неприличия – так, что больше напоминал лес. Глеб выбирался в этот город с остальными за продуктами, торговый центр находился как раз рядом со сквером. Тут было несколько сквозных тропинок, одна из них начиналась от стоянки. Экран показывал, что Стас засел в парке. Глеб не знал это место подробно – только пару раз проходил тут, никуда не сворачивая.

Был разгар лета, безжалостно пекло солнце. Больше всего Глеб сомневался по поводу маски – он был вооружён, он собирался убивать, но не хотел, чтобы кто-то раньше времени увидел тут Чёрта. Так можно и свидетелей с собой притащить. Но идти без маски, а потом устраивать стрельбу тоже казалось странным. И всё же Глеб опустил маску в тканевый шарф на шее. Глеб не снимал джинсовки, потому что она прикрывала пистолет, заткнутый за пояс джинс на спине. Футболка пропиталась потом, с лица его Глеб выбирал тем же шарфом.

Первого человека он принял за пьяного – в кустах чуть в стороне от дороги под кустом виднелись ноги. Фигура была пыльной, неопрятной, вполне подходила под какого-нибудь бомжа, задремавшего в парке. У Глеба не было времени проверять. А вот второе тело, на этот раз спрятанное более тщательно, за кустом, показалось уже подозрительным. Возможно потому, что тот, кого Глеб принял за бомжа, лежал ещё нормально – в тени и прохладе листвы, и поза у него была расслабленная, а второй скорее валялся, к тому же на солнцепёке. Осмотревшись по сторонам, Глеб потянул из ворота маску, чтобы надеть.

У мужчины в горле была дыра, из которой кровь вытекала на песок. Пыльное лицо напряжённое, но не испуганное, и глаза открыты. Глеб по-прежнему не хотел в это верить. Да, Стас убил Игоря, стрелял в самого Глеба, убил собаку, но… но они были другими. Стас ненавидел их, а эти люди ему не сделали ничего. Словно тот момент, когда Глеб понял, что происходит, запустил в сквере панику. Раздался женский визг. Глеб по-прежнему находился за кустами, обернулся и увидел, как трое подростков бежали к выходу, один из них тащил за собой девушку. Девушка прижимала к щеке руку – от уха и до скулы тянулся разрез. Продравшись через кусты, Глеб сорвался в противоположную сторону – туда, откуда бежали подростки.

Чуть в стороне от тропинки, оказывается, был пруд. Такой же заросший, как и весь сквер. Среди ряски просматривались две спины, Стас тащил к воде за руки ещё один труп молодого парня, совсем школьника, младше Глеба. И был Стас, сука, в маске Чёрта. Заметив Глеба, он отпустил ношу, выпрямился, отряхнул руки и пожаловался:

– Не тонут. Представляешь? Я, правда, ничего на них не вешал, но не тонут, – он говорил дружелюбно, даже и смотрел без злобы. Глеб потянулся за пистолетом, но Стас достал быстрее, успев и красный от крови нож бросить в траву. – Хорошо сегодня, да? Знаешь, я всё-таки не собирался Игоря убивать. Ну, может потом. Сначала я думал, что убью тебя. Хотел в багажник запихать, с собой увезти и там оторваться… ты всё время меня бесил. Ещё с того момента, как этот боров сказал, что тебя надо в команду брать. Я сразу подумал – на моё место метит, сука. Сливать меня хочет. Потом решил, что… что ты опасный, – он проглотил нервный смешок, получилось глухое «хмык». – Надо тебя сразу пристрелить. А труп спрятать. Я думал, дома никого. Что я буду с растерянным видом спрашивать: «А куда же он делся? Сбежал?»

– У нас чипы. Мой труп нашли бы уже к вечеру, – спокойно отозвался Глеб. Он старался держать руки поднятыми, но не прямо. Он опускал их медленно – так, чтобы и Стас этого не заметил, и слишком медленно, чтобы почувствовать собственный прогресс. – А людей ты зачем убивал? Они тут не при…

Стас разразился смехом, хлопнул себя по колену. Глеб, пользуясь этим, опустил руки ещё ниже – ниже плеч.

– Да я уже года два, как убиваю людей. И до сегодняшнего дня ни одного по своей воле! Это всё равно, что у тебя есть хуй, но трахать можно только тех, кого хозяин разрешит. И так, как хозяину надо. Ты этого не испытаешь. Когда это превращается в какой-то конвейер. А я, знаешь, творческая личность!

Глеб хотел сказать: «Да, я вижу, как творчески ты подошёл к делу», но только губы дёрнулись. Вместо этого, чтобы отвлечь, спросил:

– Убьёшь меня – дальше что? Тебя найдут. Леонид вряд ли приедет один.

– Дальше… пожалуй, сдам ментам и его, и этот притон. Чтобы он не смог новых набрать. Да, отличная идея. Чтобы на мне Черти и закончились. О, слушай, это же потрясающая идея! Надо сейчас же позвонить… – Стас собирался наклониться к трупу, который не успел выкинуть, но спохватился вовремя, погрозил Глебу дулом пистолета. – Тебя пристрелю и позвоню в полицию. А впрочем, тут была стайка сыкунов, которая успела сбежать, они вызовут.

– Ты же знаешь, как работает полиция. Тебя просто расстреляют. Потому что ты опасный, – Глеб и сам не ожидал от себя такого спокойствия. Сейчас он нутром ощущал, что да, у Стаса больше опыта, он старше, он сильнее и у него было больше тренировок. Но у Стаса явно ехала крыша. Сейчас он вёл себя не как профессионал. Поэтому профессионалом становился Глеб – он успокоился, руки не тряслись. Он следил за ситуацией вокруг и за каждым движением и взглядом Стаса. Он готов был падать на землю, если Стас начнёт стрелять, и очень надеялся, что успеет вытащить оружие.

– Я сдамся, – спокойно предположил Стас. У Глеба половины лица под маской не было видно, и он насмешливо фыркнул, выражая своё мнение, хотя это и было слишком смело с его стороны. Это фырканье отозвалось уколом страха куда-то в основании черепа, но Глеб быстро успокоился снова. Стас задумался. Ему нужен был телефон.

– Я могу тебе помочь, – предложил Глеб. – У меня есть телефон. Ты можешь позвонить им и сдаться. А меня отпустишь. После той шумихи, что ты поднимешь, никто не станет искать меня.

– Или пристрелить тебя и забрать телефон, – предположил Стас.

– Но ты не стреляешь, – Глеб и сам пока не понимал, почему.

– Ну да. Чего это я, как дебил, – Стас хрипло засмеялся и – нажал на курок. Глеб рухнул на землю и на всякий случай перекатился вправо, если бы по нему стреляли повторно. Удар он почувствовал ещё когда падал, словно сильно толкнули в плечо, теперь оно отозвалось пронзительной болью. Она помешала нажать курок тут же. Следующее, что Глеб успел увидеть – тяжёлый солдатский ботинок прямо перед своим лицом. Словно петарду перед носом взорвали – яркая вспышка и ещё более яркая боль. На секунду поддался панике – Стас ещё профессионал, даже с протекающей крышей. Но руки действовали прежде зрения, прежде ума – Глеб схватил Стаса за ударившую ногу и с силой потянул на себя. Почувствовал, что противник свалился, быстро утёр с лица кровь и одним рывком встал на колени, прицелился и выстрелил, не надеясь на победу. Думал, что Стас увернётся, что это ещё не конец, и впереди ещё больше боли, а может и смерть. Но Глеб попал в грудь, немного ниже сердца. Стас закричал как-то не по-настоящему. Словно ужасный актёр отыгрывал боль. Всё ещё не веря, Глеб почти рухнул на него, приставил дуло к виску и, продолжая в это не верить, нажал на курок. Тело под ним обмякло.

Глеб вспомнил, как он душил этого человека в подвале. Душил, но в последний момент пожалел… Теперь Глебу снова казалось, что он не добил. Теперь у него ехала крыша, и в ту же дырку в черепе он сделал ещё два выстрела, забрызгавшись окончательно кровью и разнеся череп.

* * *

Наверное, там же Глеб и растерялся бы, но как раз вскоре появилась Надя. Она подсказывала, что делать. Тело они оттащили и надёжно спрятали в коллекторе. А забрать смогли, только когда полиция убрала оцепление и забрала все улики из парка. Глебу тогда впервые пришлось иметь дело с полуразложившимся и распухших телом, кишащим червями.

Тогда у Чертей был другой дом, поменьше. Не было такого просторного заднего двора, на котором можно развернуть кладбище. Да и никто не позволил бы хоронить Стаса вместе со всеми.

Труп Игоря подбросили вместо нового Чёрта, и в этот раз Леонид не допустил той же ошибки, что была с Глебом: он забрал нового члена команды сразу с собой, не познакомив его с Чертями. Хотел поговорить наедине, заодно оставив для него за кулисами случившуюся историю. Тело Стаса им пришлось сжигать. Хотя на Наде и Глебе кроме комбинезонов санитарной службы ещё и маски, защищавшие от запаха, свою Глеб то и дело отодвигал от лица, чтобы сблевать. Надя философски наблюдала за этим и ждала, когда напарник придёт в себя. Смотрела не то чтобы свысока, скорее её взгляд говорил: «И к такому дерьму привыкнешь, ещё и не такое повидаешь». И, спустя столько лет, Глеб понимал: да, она была права.

История обросла слухами, но что все точно знали – что этого человека убили Черти. Может, Леонид позаботился, чтобы об этом все узнали, может, кто-то видел Глеба в маске в том сквере.

Собаку единственную похоронили нормально. Да, конечно, Игоря тоже родственники закопают, принимая за своего, поплачут по нему, но всё же и в этом было что-то чудовищно неправильное. Собаку же Глеб закапывал сам на окраине местного леса. Тут уже можно было не скрываться – хозяин хоронит погибшего пса, бывает. Когда жгли Стаса, размякшие ткани руки порвались, и она рухнула на землю. Надя спокойно подобрала её рукой в перчатке и как ветку забросила в пламя. Глеб не мог этого забыть, видел всякий раз, когда закрывал глаза. Не убийство, а то, что стало с телом. И ему было жутко от этого воспоминания. Он не мог перестать представлять себя с такой же дырой, размякшего. Он теперь боялся заданий, боялся работы Чертей. И бежать боялся тоже: он видел, что Леонид теперь на взводе. Он не стал бы снова «наказывать», даже в такой сложной ситуации. Он бы просто пристрелил Глеба за попытку побега.

Когда он закопал собаку и вернулся домой, Надя впервые повела себя не как совсем чужой ему человек: обняла и похлопала по спине так, словно он плакал. Глеб не сопротивлялся, но и не отвечал.

Надя умерла от ранения через одиннадцать месяцев. Раненной её принесли в этот дом, буквально за пару дней до того, как его пришлось бросить. Увезли в больницу, и это помогло Чертям – не пришлось тащить с собой раненную, когда убегали. Черти тогда дня два не могли выйти на связь. А, когда Глеб наконец смог дозвониться до Леонида, тот голосом сильного человека, но пережившего болезненную утрату, заверил:

– Не волнуйся. Я похоронил её. Не под настоящим именем, конечно, но похоронил.

На памяти Глеба позже такой чести не удостаивался никто.

* * *

Тимур выглядел бледным, Ева хмурилась, Ник слушал эту историю, подавшись вперёд. Он вдруг подумал, что похож на отца семейства, рассказывающего какую-то историю из своей молодости. Осмотрел всех и поморщился от того, что да, теперь его семьёй были эти люди. Чуть лучше, чем прошлая, но всё же он мечтал о другом… или не мечтал. Он уже не помнил.

– Мы так не поступим, – первой произнесла Ева.

– Говори за себя, – закатил глаза Глеб. Тогда уверенно повторил Ник:

– Я так не сделаю.

– И я, – хрипло отозвался Тимур. – В смысле, я тоже не стал бы ни в кого из вас стрелять… вообще не стал бы стрелять, если честно.

– Но ты согласился присоединиться к Чертям? – спросила Ева, мгновенно переключившись на него. Тимур складывал вместе подушечки пальцев. Сказал, уставившись на свои ногти:

– У меня не было выбора.

– Он даёт выбор, – возразил Глеб. Тимур глянул на него зло:

– Какой? Подчинение или смерть? Тоже мне выбор.

– Тебя бы всё равно убили, – как бы между прочим напомнил Ник. – Или ты думаешь, что можно убить губернатора и спокойно вернуться в интернат? «Простите, у вас не прокатило».

– Они бы приняли за несчастный случай, – оскалился Тимур. Ник кивнул так, словно хотел сказать: «Наивный ещё. Вырастешь – сам поймешь». – Но… – Тимур снова сник, опять сложил вместе пальцы, – мне тут нравится… Поэтому, если чтобы быть тут, надо убивать… Но я не хочу, чтобы кто-то из вас умер.

– Ага, все уйдём на пенсию, – отозвался Ник. – Или, может, наш долгожитель расскажет тебе, как умирали остальные?

Глеб знал, что Тимур плакал, когда убили Вику. Сашу он не застал, но что-то подсказывало Глебу – он плакал бы и из-за неё.

– Нас всех заставили, – произнёс Глеб. – Но Ник прав. Выбор был, и нормальный человек выбрал бы умереть, а не карабкаться дальше по костям. Это Леонид может сколько угодно играть в благородство и добрые намерения. Давайте хоть мы с вами этого делать не будем.

Глава 9

Утром Глеб проснулся от какого-то грохота внизу, в гостиной. Вспомнил, что на неделе дежурит Никита, принял грохот как должное и заснул снова.

Вспомнил об этом грохоте Глеб позже, когда уже проснулся, и после посещения туалета и ванной, спускался на первый этаж, на кухню. В углу гостиной, справа от входа, возвышалась елка метров двух в высоту. Рядом – практически семейная идиллия: Никита, мурлыкая что-то под нос (что уже вселяло беспокойство), стоя на стремянке, наряжал елку игрушками. У стремянки стоял Тимур и с видом мученика, которого мама упорно заставляет учить стихи для Деда Мороза, распаковывал и подавал старшему новогодние украшения. Глеб задержался буквально на секунду, продолжил свой путь к кухне, но по пути бросил:

– Ну ладно он псих, а ты не мог ему сказать, что двадцатое января уже?

– Так ведь мы и не отмечали, – вместо Тимура отозвался Никита, забирая очередной шарик. – Все в делах, да в делах. А, мне кажется, нам не хватает простых праздников. К тому же, ну кому какая разница, если мы чуть опоздаем.

На всякий случай Глеб глазами поискал кошку, которую искренне считал индикатором психического здоровья Никиты. Кошка оказалась жива, сидела под деревом и пока только смотрела вверх. Елка была искусственная, но раньше такой у Чертей не водилось.

– Елка откуда? – спросил Глеб, уже входя на кухню.

– Лесная фея дала, – пропел Ник. Тимур распутал для него какие-то ленточки, покорно отдал. Он смотрел то на елку, то на кошку и, думая, что его теперь никто не видит, улыбался. Глеб не стал продолжать анекдот, повторил только:

– Так откуда?

– Купил.

– Из общих денег?

– Из них самых. Брось, мы все равно тратим не так много, как могли бы зарабатывать, – Никита умудрялся и говорить, и мурлыкать что-то новогоднее под нос. На завтрак Глеб обнаружил кастрюлю овсянки. Скривился и решил, что перебьется хлопьями с молоком. По кухне и собакам дежурила Ева, и вряд ли она бы стала готовить оливье только потому, что у Никиты в жопе Новый Год заиграл. Глеб не злился, что Никита взял общие деньги и спустил на такую ерунду. Елка и елка. Потом уберут ее в сарай. Места много, денег еще больше.

Елка была наряжена сверху, низ оставался голым, и кошка ждала, когда шарики повесят ближе к ней. Пока в чашку капало кофе из кофеварки, Глеб встал в дверном проеме и громким шепотом посоветовал:

– Моргни два раза, если он тебя заставил.

Тимур улыбнулся, попытался одновременно казаться серьезным и раздраженным, но в итоге как-то сжался, и Никите пришлось за очередным шаром спускаться самому.

– Глеб, иди нахер, отвлекаешь, – посоветовал беззлобно Ник. Глеб совету последовал и отошел, но вернулся уже с чашкой кофе. Верх был наряжен, шары Ник мог уже сам распаковывать и вешать, но Тимур по-прежнему помогал ему. Глебу стало неудобно – у парня, может, Нового Года никогда нормального не было.

– Что за на**й?! – на лестнице стояла Ева, мгновенно проснувшаяся от увиденного. – Он же не человеческими органами елку наряжает? Потому что если да, то я звоню боссу.

– Присоединяйся, – фальцетом позвал Никита, подыгрывая в желании всех увидеть в этом обострение. – Будет весело. А на масленицу кого-нибудь нарядим в чучело и сожжем.

– А на Новый Год ты как развлекаешься? – спросила Ева, не торопясь спускаться. Может, ей казалось безопаснее на втором этаже.

– Над этим я еще не думал… Шашлык из собачьего мяса?

– Кошачьего, – поправила Ева и, когда Ник постарался глянуть на нее угрожающе, пояснила: – Тронешь моих собак, и я освежую твою кошку.

– И у меня случится кризис.

– И я пристрелю тебя как буйного, – пообещала Ева. Она прошла на кухню. Никита, освободив руки, дежурно показал ей средний палец. Обычное и даже доброе утро: никто не ранен, не умер и даже на задания пока никого не отправляли.

Глеб специально наблюдал: Ева достала из холодильника кашу, без брезгливости шмякнула несколько ложек в тарелку и поставила разогреваться.

– Ты можешь готовить, что хочешь, не обязательно тюремную еду, – как бы в шутку напомнил Глеб. Ева глянула в его тарелку, в которой плавали хлопья, кивнула, не отрывая взгляда от них, ответила:

– Ага. А ты можешь есть, что угодно. Не обязательно то, что готовлю я.

Спорить с этим Глеб не стал. Каждый мог готовить себе сам, только дежурный был обязан готовить на всех.

Заданий сейчас не было – Леонид сосредоточился на поиске тех, кто загнал тогда Ника в старый кирпичный завод. Глеб подумал, что, в принципе, можно не бездельничать и самому приготовить что-то на праздничный стол. Съездить в город и купить Чертям подарки – может, это их последний праздник. Может и его последний. Но кто бы мог подумать, что инициатива пойдет от Ника.

– А в клуб когда? – раздался из гостиной голос Кристины. Глеб напрягся, забыл проглотить кофе.

– Давай завтра, – предложил Ник. – Сегодня ж Новый Год. А завтра будни, народу будет поменьше.

Ева сделала вид, что не заметила волнения Глеба. Иногда казалось, что Кристина – это способ Ника с Евой доминировать над остальной частью команды. Глеб и Тимур ее шарахались, эти же вели себя спокойно, и на остальных смотрели с таким непониманием, словно они в пятнадцатом веке от темнокожего шарахались. Их это не касалось и они не понимали. Глеб рискнул встать из-за стола, чтобы выглянуть в коридор и спросить:

– А вам можно в клуб?

Кристина так и так выбиралась иногда в клубы, обязательно с охраной. Потому что было бы странно, если б после каждого ее появления кто-то исчезал. В спокойные периоды цикла ее мог сопровождать Глеб, но все чаще она брала с собой Ника. И Глеб очень надеялся, что они не убивали по человеку на каждой такой вылазке. Но впрочем, если б убивали, Ник не удержался бы и прибавлял их к своему счету. Кристина вместо ответа загадочно улыбнулась, но Глеб и сам уже ощутил – можно. Сейчас самое спокойное время, на которое Кристина для него становилась блеклой девушкой в заляпанной краской рубашке. Пожалуй, она и с ними за столом вечером посидеть сможет.

– Я могу съездить в город. Что купить?

– Петарды, – оживился Тимур. – Салют!

– Собак перепугаете! – раздалось с кухни.

– Бенгальские огни, – умерил его аппетиты Глеб.

– Цветочек аленький, – дежурно пошутил Ник, и на этот раз у Глеба была заготовлена шутка:

– Хватит с нас чудовищ. Значит, ничего.

– А что, Леонид тоже приедет? – отшутился Никита так, словно давно ждал этой реакции. – Я с тобой поеду.

– А я с тобой нет, – Глеб уже надевал куртку. – Или ты хочешь пешком домой топать?

– Я не все купил, – ответил Ник, словно его об этом спрашивали. Вручил оставшиеся игрушки Тимуру и парень изобразил что-то вроде: «Ну вот, скинул на меня всю работу», но тут же взялся украшать низ елки.

– Мандаринов купите, – раздалось с кухни. И, после паузы, деланно недовольное, – и выпить.

Леонид не любил, когда Черти пили. Он в этом был идеалистом, и ему казалось, что если Черти позволят себе хоть бокал, то тут же уйдут в запой. Из-за специфики работы.

Ехать с Никитой и правда не хотелось, и Глеб старался одеваться скорее, чтобы перед его носом захлопнуть дверь машины и свалить одному. Но Ник оказался шустрее и в машину забрался первым, проигнорировав мрачный взгляд командира. Даже ремень безопасности пристегнул. Весь такой послушный. Он напоминал ребенка, который весь год вел себя ужасно, но подарок все равно хотел хороший.

Глеб вывел машину из двора, на медленной скорости выехал на дорогу и только там, на пустой трассе, которая вела в их поселок, разогнался.

– Ты читал дело Третьей? – спросил внезапно Ник. Если бы Глеб ел, он бы наверное подавился, тут же только машина чуть вильнула.

– Читал. Что, ты теперь боишься, что задирал ее?

– Просто удивился, – пожал плечами Ник. – По сравнению с нами она та еще зверюга.

– Да ладно? Скольких она пристрелила? Зарезала, по-моему, вообще одного только. А у тебя сколько на счету?

– Ага. А еще я до всего этого говна тусил по клубам, учился, присматривался к одноклассницам. Насчет тебя не знаю, ты как, с батей убивал или ты отдельно, он отдельно?

– Обычно я до Чертей жил, – ответил Глеб, но в голосе что-то обиженное послышалось.

– Я потом еще думал… ну потом, в смысле, после того, как босс ее дело притащил. Или как мы ее уже к нам притащили. Вот представь, ты слабая девушка. Как бы ты убивал? Яд? Огнестрельное? Что-то, что убьет быстро и наповал.

– Она не слабая, – отозвался Глеб.

– Угу. Но, очкарик, молоток? Молоток?! Это ж надо вовремя выхватить, не растеряться. И в висок, чтобы сразу кровь в глаза, чтобы ориентацию потерял. Знаешь, какой шанс попасть в висок, когда руки трясутся?

– Ты читал дело, – напомнил Глеб терпеливо. Ник криво улыбнулся:

– Теперь да. Но я еще тогда почувствовал… Нет, не хочу сказать, что зря, но…

– Знавал я одного паренька в Чертях, – перебил Глеб, – он вот тоже мог бы взять пушку или дом поджечь. Но выбрал почему-то пилу.

– О да, мы с ней похожи, – закивал Ник. – Поэтому и кайфую. Просто подумал, что она… ну, совсем как я.

– С поехавшей крышей.

– В точку. А потом понял, что нет. Это был ее переход. Выбитые зубы, сломанные пальцы, приводы в полицию. Хулиганство, тяжкие телесные… Мне кажется, она должна была оказаться по другую сторону от Чертей. В какой-нибудь женской банде, которая резала бы людей в темных переулках.

– Нет, не могла, – покачал головой Глеб. – Невнимательно читал.

Два года назад.

Ситуация была опасная – к Лере пристали сразу четверо. Конечно, Лера, которой тогда было восемнадцать, как и Еве, уже подрабатывала то эскортницей, а то и вовсе проституткой. Но одно дело, когда она выбирала, когда ей за это платили, и другое дело четверо в баре, слетевшиеся просто на короткую юбку и глубокое декольте. А самое главное – в бар именно Ева ее попросила с ней сходить.