Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

– Кгб нашло? – Паша знал, что КГБ давно нет, но все остальные слова вылетели из головы. Из трубки раздался приглушённый смех и это только больше задело. Кому-то там было смешно, пока Паша тут с жизнью прощался и чувствовал нервное бурление в животе. Отсмеявшись, голос как-то вкусно и в то же время буднично протянул:

– Черти.

В этот момент Паша, словно весь мир вдруг заткнулся и стал вести себя тише, услышал шаги в подъезде. Соседи так не ходили – соседям не от кого было скрываться, они топали, гремели ключами, говорили по телефону. Звонили в дверь, если это были гости. Тут же шаги были такие, словно в подъезде выпал снег и кто-то на лыжах подобрался к двери.

Он представлял, как за ним приходят спецслужбы или полиция. И как он, словно Роршах из «Хранителей» будет пробиваться с боем. Доведёт их до паники, спалит нескольких. Представлял их вооружёнными огнетушителями, и как его ловят словно в фантастических фильмах, потому что он нужен им живым. Он никогда не думал, что первыми за ним придут Черти. И не нашёл в себе сил драться против них.

Схватил из коридора куртку, впрыгнул в ботинки. У входной двери было жутко, казалось, что вот-вот палить начнут прямо через неё. По дороге к балкону, бегом, подхватил деревянную копилку с замком и самой большой заначкой. Сломал её об косяк балкона и переложил наличку в карман. Пластиковые карты были с ним, но по картам его и обнаружить могли, он это знал. Побег занял несколько секунд. Хотел на последок и квартиру спалить, но рука не поднялась – тут было столько вещей, оставшихся от мамы, столько воспоминаний.

Когда рванул ржавую железную дверь пожарного выхода в полу балкона, ощутил и прилив адреналина вместе с этим рывком. Казалось, он сам теперь горел изнутри. Хотят погоню – будет погоня. Спрыгнул на балкон к соседям, захлопнув крышку пожарного выхода. У соседей было темно, а на люке стоял старый стол и пустые ящики. Когда Павел двигал их, ему показалось, что он расслышал и звуки из своей квартиры. Квартиры, которая теперь была пустой.

Балкон ещё этажом ниже оказался не застеклённый, и Павел смог осторожно выглянуть. В его квартире ещё горел свет, но теней не было и никто не показывался. Вместо того, чтобы успокоить – это насторожило.

«Что, если мне показалось, и пришли не за мной, а рекламщики теперь так крадутся, чтобы за спам в двери не получить в лоб?»

«Что, если они поняли и ждут внизу?»

«Что, если они специально спугнули, а сами засели в засаде, тут деваться некуда».

Посмотрел вниз – во дворе были люди, выглядели они обычными обывателями. Павел плохо знал соседей в лицо и не мог сказать, кто из них просто притворяется местным.

На втором этаже пожарный выход вниз был заклеен монтажной пеной, в комнате горел свет, и Павел успел заметить только, что кто-то выбежал из неё, как только он тяжело рухнул на балкон. Со второго этажа прямо через перила спрыгнул в снег. Не успел подумать о том, как на него посмотрят, как от подъезда раздалось:

– От любовницы?

Там курил мужик лет тридцати, в спортивных штанах и с наброшенной на плечи курткой. Павел приметил, что кончик сигареты у него еле тлел. Вылез из сугроба, отряхиваясь, как пёс, из какого-то излишнего азарта поднёс пальцы к сигарете и поджог ярче. Мужик не удивился, решив, что это была зажигался. Дёрнулся только от неожиданности.

– От неё, – ответил зачем-то Павел и – пошёл, засунув руки в карманы. Спокойно, буднично, словно каждый день так спускался.

* * *

– Что значит ушёл? – Леонид был так зол, словно такого раньше никогда не случалось и Черти впервые кого-то проворонили. Глеб докладывал через гарнитуру и от того казалось, что он говорил сам с собой. Хотя он и докладывал, что цель ушла, они с Евой быстрым шагом двигались через дворы, через сугробы, куда-то напролом.

– Его кто-то предупредил, – вместо этого ответил Глеб. Голос оставался ровным, хотя Ева запыхалась.

– Не может быть. Я его своей способностью нашёл. Его никто больше не мог найти.

– Значит, у кого-то другая способность. Находить, – у Глеба получалось говорить это мягко, спокойно. Словно он и не издевался.

– Быть не может. Где Ник? В доме? У него была информация…

– Он отсыпается после клуба, они вчера ходили, – в голосе Глеба Ева уловила колебание. Одновременно в этим Ева снова уловила метрах в семи от них уже знакомый силуэт. Глеб ничего не говорил, и до доклада Еве казалось, что они не упустили его – уже минут десять они шли за сгорбленной фигурой куда-то спешащего парня. Они и сейчас его преследовали.

– Глеб, я сам спрошу у него. А вам лучше бы найти этого парня. Я же говорил, это для вашего же блага.

Глеб сбросил вызов.

Приблизиться они не могли – парень выбирал людные улицы и дворы, озирался, но их, кажется, не замечал. Играла на руку и темнота и то, что все были в таких же чёрных куртках. Да и Глеб старался догонять так, чтобы не попадаться цели на глаза.

– Мы можем пристрелить его и скрыться, – Ева произнесла это не предлагая, а прощупывая почву. Проверяя свою догадку. – Пока люди сообразят, что случилось…

– Тихо, – шикнул Глеб. – Нас через два квартала повяжут. Просто иди за мной.

– Зачем было врать боссу? – спросила Ева. Она не могла назвать Леонида его позывным, но и именем опасалась. Пусть без масок, но они были на задании.

– Наверное за тем же, что и предупреждать цель о нашем визите, – с досадой бросил Глеб, вытягивая шею, чтобы рассмотреть преследуемого. Ева отстала, пытаясь понять смысл только что сказанного. Когда до неё дошло, первой мыслью было паническое: «Нику пи***». Потом она задумалась, почему не разозлилась на него. Потому, что не было доказательств и Глеб мог быть прав – кто-то ещё нашёл их цель раньше?

– Он предупредил его прямо перед нашим появлением, – громко прошептала Ева. Хотела продолжить мысль, но заметила – цель заходила в бизнес-центр. Небольшой, на три этажа, потрёпанный, но с кучей табличек у главной двери. В здании в этот час горело всего два окна. Но Глеб выглядел раздосадовано.

Ева о многом хотела его спросить, но сейчас было некогда. Они и к зданию направились, явно преследуя всё ту же цель, не собираясь её упускать даже под предлогом свидетелей. Ева не понимала, как должна действовать и что решил для себя Глеб. Она была готова как убивать, так и отпустить того, за кем они пришли. Она не испытывала к цели ненависти. И в то же время ей было обидно – неужели Глеб и Ник настолько не доверяли ей, что не раскрывали своих планов? Какую игру затеял Ник? Ведь он предупредил цель только точно зная, что Черти уже рядом.

В здании даже охрана была – старичок в стеклянной будке с открытым окошком. Даже смешно.

– К кому? – спросил он устало.

– В студию «Фристайл», – произнёс Глеб первое название, что зацепил взглядом на двери. Не попал, конечно.

– Закрылись уже две недели как. Если вы…

Ева сама поняла, что делать. Охранник смотрел на Глеба, её в расчёт не принимал. Ева стрельнула из шокера, проводки попали в китель на груди. Охранник хрипло вскрикнул, повалился на стол. Ева успела подумать, что даже это могло убить его, всё-таки он выглядел пенсионером. Но мысль мазнула и прошла. Глеба она, кажется, тоже не задела. Приняв случившееся как данность, он направился по лестнице вверх, словно чуял жертву. Ева доверилась, поспешила следом. Она слышала, как в здании открылась дверь, кто-то обеспокоенно спросил, всё ли в порядке. Спросил, кажется, больше из страха за себя, чем за охранника.

Дверь на чердак, старая и проржавевшая, была приоткрыта. Она запиралась на навесной замок и, будучи внутри, никто не смог бы закрыть её снова. Глеб уверенно вошёл и немного помедлил, раздумывая, впускать ли напарницу. Ева сама перехватила дверь и впихнула его, вошла следом. Их лица всё ещё до половины закрывали шарфы, маски болтались где-то на уровне ключиц, но их так и не надели.

– Я не хотел бы убивать Чертей, – произнёс голос из темноты, и Ева сразу поняла, где он находился – у забитого досками окна. Половина досок была уже сорвана.

– Мы не Черти, – соврал Глеб. Павел рассмеялся.

– Слушайте… мы же с вами одинаковые. Вы мстите за всех, я пока только за себя… просто вам проще. А мою мать знаете, кто убил?

– Рак, – ответил Глеб спокойно. Ева тоже читала дело, но так быстро бы не сориентировалась.

– Как же, – фыркнул Павел. – Её могли бы вылечить в Канаде. В Германии. В Испании. Скажите, а у нас почему нет? Потому что у нас тут спарта какая-то, слабые и больные – к ногтю. И незачем их спасать. А я на них смотрел там, на митинге. Они тоже выглядели слабыми, испуганными. Так боялись, что из толпы в них полетит что-то.

– Это не было спонтанным. Ты пришёл туда готовым, – напомнил Глеб. Ева вытащила пистолет, но пока направляла в пол, держалась за Глебом. Просто страховала. Они даже маски от огня ещё не надели. – Это было хладнокровное убийство шестерых человек. Ты не умеешь себя контролировать, не думаешь о последствиях. Злость в тебе есть, а вот ума маловато.

– Кладите пушки, а то я весь чердак спалю. Я умею.

– Я верю, – кивнул Глеб. – Именно поэтому не положим.

– Но и не стреляете? – спросил Павел. Глеб кивнул, поднял руки, сказал спокойно:

– Знаешь, от скольких людей я слышал, что они как Черти. Знаешь, что они прикрывали этим? Оправдывали своё желание убивать. Ничего не поменялось, и раньше психопаты говорили, что просто очищают мир, в этот раз у них появилось новое прикрытие – Черти. Но ты впервые прав. Ты как мы. Я видел плакат в твоей комнате.

– Вы же не Черти, – голос Павла дрожал, но в то же время сочился уверенностью. – Сам сказал.

– Зависит от твоего решения, – кивнул Глеб. Казалось, что конфликт исчерпан, но свет с улицы вдруг отразился в глазах Паши искорками, а в следующую секунду Ева поняла – это не свет с улицы. У него загорелись ладони.

Глеб отскочил назад, спиной вытолкав Еву обратно в коридор. Они вместе скатились с лестницы, Ева ударилась больно, Глеб же упал на неё, быстрее пришёл в себя и смог прикрыть. Дверь чердака облизнули языки пламени, словно страшное чудовище лизнуло её, затаившись внутри. Глеб достал пистолет, быстро приложил к лицу маску и, пока она крепилась, вбежал вверх по лестнице. Тогда раздались и первые выстрелы. Ева поднялась и тут же снова упала на пол – из двери вырвался поток огня. Не успела она заволноваться о том, что Глеба могло задеть, как снова послышались выстрелы.

Когда Ева ворвалась на чердак, были сожжены доски, которые закрывали окно, и сейчас в него вылезал Глеб. Павел был меньше и наверняка сделал это быстрее, Глебу же сначала пришлось сбивать горящие обломки. Ева тоже была не мужской комплекции и, как только Глеб скатился с покатой крыши вниз, Ева без труда проскользнула и оказалась наравне с ним. Уже внизу, на Земле, держась за раненную руку, бежал Павел. На снегу оставались чёрные в полумраке кляксы крови. Но, что самое ужасное – Павел орал. Конечно, он звал на помощь, его же тут убивать пришли. Глеб быстро отыскал рухлядь пожарной лестницы, вцепился в неё, чтобы быстро спуститься. На крики ещё никто не собирался отзываться. Пока Глеб спускался, Ева попыталась достать цель с крыши, сделала два выстрела, но только переполошила округу. Конечно, обычным пистолетом и с такого расстояния она не достала. Глеб был уже не земле, рванулся следом – быстрее, словно хищник, догонявший раненного зайца. Стоило ему попытаться прицелиться, на секунду остановившись, как Павел, может почувствовав, а может и правда совпало, развернулся и послал в Глеба небольшую волну огня, на какую хватило сил. Перед тем, как пригнуться, Глеб успел снова выстрелить. Ева уже спускалась, чтобы ему помочь.

Пуля попала в плечо, Павла развернуло и швырнуло лицом в снег. Он даже сознания не потерял – пополз, загребая под себя. Он всё ещё звал, но уже глухо. Тут была какая-то дорога, на которой не видно было машин, за дорогой начинался частный сектор. Дома стояли, словно перепуганные. В них не горел свет, а Ева могла поспорить, что до выстрелов он был, хотя и не видела этого.

Им и раньше доводилось добивать раненных. Тогда с этим не было проблем, но не сейчас. Паша попыхивал пламенем так, словно сам пытался загореться. Глеб действовал быстро, больше не сомневался, будто совсем всё человеческое отбросил, став машиной. Нагнал, придавил больное плечо к снегу, направил дуло в голову. Пламя лизнуло его куртку, маску, опалило брови, но так и не нашло, за что на этом человеке зацепиться. Это задержало Глеба всего на доли секунды.

А потом ещё на столько же, когда Глеб отвлёкся на что-то и, хотя опасности не было, отпрыгнул. Ева видела, как качнулся воздух, но в первую секунду приняла это за колебание температуры от огня. А вот второе колебание она уже узнала…

Ева выстрелила до того, как смогла оценить обстановку. Фигура напротив, которая теперь стала заметна в вечерней темноте, вскрикнула, упала, но снег перед Глебом взметнулся ещё несколькими волнами, почти наугад, едва не зацепив его ногу. Послышался звук полицейской сирены, возвестивший о том, что времени осталось не так много. Над Павлом стояли две фигуры, это не считая той, что Черти отбросили. Оба были в чёрных кожаных масках, которые Ник так точно сравнил с намордником.

Глеб гадал, есть ли способности у тех двоих, что стояли сейчас против них. Ещё недавно он готов был отпустить этого человека, потом поддался азарту, а теперь и вовсе не хотел проигрывать. Потому что то, о чём говорил Леонид, уже почти случилось. Не то чтобы Глеб не верил ему, но думал, что можно это изменить.

Ева зависела от него, она ждала приказа и готова была бездумно умереть тут с ним. Внезапно, но это останавливало от продолжения схватки, с другой стороны – у врагов в команде уже были люди с яркими способностями, и Черти и раньше проигрывали по количеству и умениям, а теперь стало ещё хуже.

Так и замерли друг против друга, тяжело дыша. Их не атаковали, им давали шанс уйти. Глеб считывал ситуацию – могли победить как Черти, так и их противники, но никто не атаковал, потому что точно понимали – без жертв не пройдёт. И решали, готовы ли пойти на эти жертвы сейчас. Глеб ещё с прошлой встречи понял, что врагам не всё равно, что будет с людьми из их команды.

Звук сирены становился всё громче, Глеб слышал дыхание Евы в динамике внутренней связи и, дотянув до последнего, погасил маску и по внутренней же связи передал: «Валим».

* * *

На подъезде к дому они заметили машину Леонида и стало как-то неспокойно. Он никогда не наказывал их за провалы. Отчего-то Глеб знал, что не Тимура приехал вернуть их начальник. Поэтому из машины выскочил по-боевому быстро, как и Ева. Они спешили так, словно в доме был враг и Никите требовалась помощь.

Кухня с гостиной пустовали, следующим был подвал и именно туда бросился Глеб, а за ним и Ева. Вошли и тут же были оглушены звуком выстрела. Хотя грохот смягчил глушитель, по ушам всё равно ударило, на пару секунд звуки в них заменились звоном.

На Нике были заботливо надеты наушники, в которых они обычно тренировали стрельбу. Из правой ноздри к губам текла кровь, там размазывалась. Левая рука Ника была пристёгнута наручником к скобе в стене, его фигуру окружали три свежих пулевых отверстия. Леонид обернулся на шум, кивнул им и тут же нахмурился, угадал:

– Всё-таки упустили, – Потом повернулся снова к Нику, поднял пистолет: – Вот видишь, что ты наделал?

Ник не выглядел испуганным, наоборот смотрел исподлобья, серьёзно. Совсем не так, как когда его пытались наказывать за сделанное им.

– Я не делал ничего, – раздельно произнёс Ник, слизнув с губ кровь. – Ты же проверял мой телефон. И телефон принцессы тоже проверял.

– Вы выезжали в город и могли вместо выпивки купить новый, – резонно заметил Леонид. – Куда тебя понесло сегодня из дома? Ты разве не раненный?

– Развеяться, – спокойно ответил Ник. Палец Леонида прижался сильнее к курку, но до того, как он успел выстрелить снова, вмешался Глеб, жёстко отчеканив:

– Выстрелишь ещё раз, и я тебе пулю в затылок пущу.

Удивлёнными выглядели все трое. Леонид обернулся, потом снова посмотрел на Ника, опять на Глеба с Евой. Ева решила, что самое время достать оружие, хотя, несмотря на сказанное, у Глеба в руках не было ничего. Ник улыбнулся привычно, как-то даже издевательски.

– Вышли оба, – приказал Леонид.

– Он сказал, это не он, – глядя в упор и подставив лоб, словно для пули, произнёс Глеб. – Когда это Ник не признавался в том, что делал?

– Да он знает, что ему конец, если это он.

– Он и раньше знал. Он всегда по тонкому льду тут ходит, но у него хватает мозгов не проламывать его. Все шутки Ника были на грани, но…

– А это и не шутка, – напомнил Леонид. – Никита ненавидит ментов. Тот человек сжёг их заживо.

– Я тоже ненавижу, – напомнила Ева. – Я сегодня стреляла в него.

– Почему? Потому что я или Глеб приказали? – спросил Леонид. – Потому что я сказал, что он доставит проблем? Или всерьёз считала его виновным? А может и вы его упустили потому, что не верили в его виновность? В то, что он заслужил. Глеб, может, не было никакого звонка?

Леонид развернулся к выходу, у которого ещё стояли Глеб и Ева, палец он по-прежнему держал на курке.

– Глупо врать тому, кто мог просто увидеть эти события, – отчеканил Глеб. – Его вытащили у нас из-под носа. У нас, но там была полиция. Если они не смогли оградить его от полиции…

Леонид поднял пистолет, целясь в этот раз в Глеба, но снова куда-то мимо. Ева тут же вскинула свой, но выбрала целью голову начальника. Прошипела:

– Только попробуй.

– Да я смотрю вас всех перевоспитывать надо, – изобразил удивление Леонид.

– Сначала сам лечись, – продолжала Ева. – С такими деньгами лучших врачей нашёл, психиатров забыл, особенно самому к ним сходить.

– Я нормален.

– Оно и видно, – продолжала Ева. – Раз Ник говорит, что ничего не делал, то Ник этого не делал.

– А, точно, он же вас спас как-то. От меня же, – вспомнил Леонид. – Тоже долг ему отдаете… Жирно-то как. Один раз я обещал его не трогать и не тронул, а второй раз он вами воспользовался. Хорошо. Тот, кого вы упустили, сам вам задницы поджарит.

Леонид убрал в кобуру пистолет, прошёл к выходу. Сбросил ключи от наручников в руки Глебу, ушёл не оборачиваясь и все были уверены, что не в гостиной он их ждать сел.

Глеб же отстегнул Ника от скобы, спросил:

– В порядке?

– Да что мне будет? – пожал плечами Ник, но он всё равно выглядел ошарашенным. От помощи отказался, и уже у самого выхода из подвала обернулся и спросил:

– Так вы, может, и плакать по мне станете, если я умру?

– Не дождёшься, – отчеканила Ева, злая на него так же сильно, как и на Леонида.

* * *

– Я правильно понял: там был парень, которого преследовали Черти. А потом появились ещё люди у которых не было половины лица. Они посмотрели друг на друга и разошлись – Черти в свою сторону, а люди без лиц в свою сторону. Сломав полицейскую машину, которая приехала на вызов. Как сломав, вы не рассмотрели, – Калинин потёр переносицу. Напротив него сидела пожилая женщина, которой по виду было от пятидесяти до шестидесяти лет. Остальные тоже слышали выстрелы, да и в целом было понятно, что в городе происходило что-то странное. Но более-менее осмысленные показания звучали только так. Остальные говорили, что либо было слишком темно, и вообще они думали, что это не выстрелы а чей-то салют, другие говорили, что видели лишь неясные тени. Женщина же была на улице и неподалёку. Вместо того, чтобы сбежать, решила, что смерть в перестрелке не такая уж ужасная, и теперь смотрела на следователя глазами человека, который опять выжил.

– Да. А парень ещё огнём попыхивал, – спокойно рассказала она.

– Который?

– Которого они делили.

– Что за парень-то?

– Кто ж знает…

– Описать сможете? Они ничего не говорили? Между собой? Парню? Парень что-нибудь говорил?

– На помощь звал только.

По статистике в городе не происходило ничего из ряда вон, никаких непонятных убийств, которые могли бы привлечь внимание Чертей. Но Калинин чувствовал – нельзя отмахиваться от этой истории. Это был такой шанс, какого ещё лет пять не попадётся.

* * *

Глеб спустился на кухню. Сам точно не знал за чем, просто вечерняя тяга к холодильнику. Никита сидел в гостиной на диване, на коленях – переноска с несчастной кошкой. Никуда везти кошку Ник не собирался, да и вообще частенько так сидел, приучая животное к себе. Животное выглядело несчастно, но не голосило, как раньше. Поравнявшись с диваном, Глеб остановился и небрежно спросил:

– А на самом деле ты его предупредил?

По телевизору крутили какие-то яркие мультики, вполне детские. Никита так же спокойно пожал плечами и ответил:

– Я.

Ева вышла на шум с первого этажа. Она уже поняла, что парни снова дерутся, но пистолет на всякий случай прихватила – вдруг не между собой. Остановилась у лестницы, глядя на то, как Глеб прижимал Никиту ногой к дивану, сам в это время открывал переноску и выпускал из неё кошку. Ник сопротивлялся молча и как-то вяло. Может, сил не осталось после всего случившегося. Ещё Еве показалось, что Глеб будто специально давил на рёбра, возможно именно те, что были сломаны.

– Вы с ним похожи. Точно не родственники? – хрипло засмеялся Ник, глядя, как побежала на второй этаж кошка. – Или слишком долго работаете вместе…

– Кому ещё ты звонил? – Глеб проигнорировал подколки.

– Никому.

– Как тебе после этого доверять? – по-деловому спросил Глеб. Вопрос не был риторическим, он ждал ответа, и Ник, наконец отбросив от себя его ногу, заговорил:

– Как хочешь. Только, мне кажется, что мы думали об одном и том же.

– Тебя там не было, – коротко бросил Глеб и отошёл, отпустив, наконец.

* * *

В середине февраля с кухни раздался звук – словно кто-то бил в кастрюлю как в колокол. Так как очередь готовить была Глеба, Ева решила пойти посмотреть. Даже Кристина выглянула из своей комнаты, но её тут же захлопнул вышедший на звук Глеб. Он без спешки направился вниз, Ева решила не обгонять его. На заднем дворе снова лаем залились собаки.

Ник стоял спиной к двери, смотрел в экран телефона, который держал в правой руке и бил в кастрюлю левой рукой. Ева отняла у него мелкую кастрюлю, которой он бил, врезала по затылку ей, и Ник зашипел раздражённо, обернулся. Назревала драка, но по лицу его стало ясно – ему было не до того. Глеб остановился в дверном проёме, сложил руки на груди.

Ник молча и как-то растерянно развернул телефон к нему, на весь экран было включено видео. Что-то не очень качественное, но статичное: камеры наблюдения или авторегистратор. Скорее второе. Помещение какой-то лаборатории. Мимо экрана пробежал человек в белом химическом комбинезоне. Показалось, что что-то красное разлетелось об его лоб и затылок, человек рухнул, на столе упало и разбилось несколько колб. Мимо экрана быстро проскочил другой человек – на этот раз в чёрном, только маска на лице светилась. Настоящая маска, какую использовали Черти. Кадр был размыт от движения, но всё же что-то да угадывалось.

– Подражатель? – спросила Ева.

– Не думаю. – Глеб хмурился, всматриваясь в экран. – Пусти видео.

Ник послушался и, посмотрев его ещё раз, Глеб произнёс:

– Это Тимур.

Произнёс так, словно подростка на этом видео убили.

– Тимур, – кивнул Ник так, что стало ясно – он и раньше это понял и звал посмотреть совсем не на подражателя. – А что скажешь о его цвете волос? О форме?

У Тимура раньше волосы были русые, цвета какао, на видео же – тёмные, как у Глеба.

– Это Первый, – сглотнув, признал Глеб. – Он меня заменяет.

Глава 12

Что-то случилось с Глебом. Он как-то сразу погас. Даже звонил Леониду не он, а Ник с Евой. И Леонида вывели на громкую связь, но тот лишь удивился, спокойно ответил:

– О чём вы? Погодите, не по телефону. Где Глеб? Вы что там придумали?

– Что Глебу недолго осталось, поэтому ты замену готовишь, – ответил Ник мрачно. То ли от перспективы, то ли на Леонида всё ещё был зол.

– Нет. Я бы сказал об этом Глебу. Как говорил тебе недавно. Не поднимайте панику, всё в порядке. Скоро верну домой вашего щенка.

Он не обзывал Тимура щенком, просто так кодировал для тех, кто мог подслушивать. Поэтому же был немногословен, но стало понятно – приедет, как только сможет, но вряд ли теперь. Глеб по-прежнему стоял чуть дальше от остальных Чертей, сгрудившихся у телефона, смотрел спокойно, но как-то всё равно не так. Раньше он выглядел собранным, никогда не расслаблялся, теперь словно отпустил ситуацию, которая давно тяготила его. Словно зубами фуру на краю пропасти держал, а теперь мог только смотреть, как она скатывается с горы вниз со всем нажитым.

– Видишь, ничего страшного, – попробовала Ева, хотя сама в это ещё полностью не верила. Но правда, Леонид предупредил бы. Он ведь не хотел Глебу зла. Раз на то пошло, Глеб для него, казалось, был самым родным и дорогим из Чертей. Он бы вряд ли на кого-то его променял.

– Ну да, – просто согласился Глеб, но ничего не изменилось. – Надеюсь, в следующий раз он приедет уже с Тимуром. Тимур выглядит… бодрым…

Он развернулся уходить, и Ник с Евой одновременно рванулись наперерез. Девушка закрыла дверь в кухню, Второй за руку втащил Глеба, посадил за стол и повернулся к холодильнику. Достал водку, быстро налил в первую попавшуюся чашку, и Ева даже не стала ругаться, что это её.

Глеб теперь смотрел на них с всезнающим прищуром, от выпивки отказался, попытался усмехнуться:

– Чего вы правда? Придумали ещё.

– Это не мы придумали, а ты придумал, – возразила Ева, усаживаясь напротив. – Он сказал, что так получилось. Ну в конце концов, ну правда. Решил не сразу бросать в огонь, а потренировать. Он ведь и запасных раньше не брал, а Тимур у вас сколько прожил?

– Два года, – ответил Ник, одновременно с этим Глеб напомнил:

– Я был запасным… думаю, он знал, что скоро двое из троих умрут и я понадоблюсь.

– Ну предупредили бы тебя. Что толку? – сменил тон Ник. – Кто тебя знает, вдруг ты сбежать вздумаешь.

– Куда уж мне… Ладно, я и правда уже давно перебираю. В Чертях были люди сильнее, а и те мертвы, – Глеб встал. Ева заволновалась, схватила его за руку.

– Ты что? Ты правда поверил, что ли? Глеб, всё будет хорошо. Ты ему почти как родной.

– Ага. Самая породистая шавка из всего выводка, – огрызнулся Глеб. – Пустите, я хочу один побыть.

– Как там? Принятие, депрессия, торг… или что? – Ник усмехнулся, водку из стакана вылил в раковину. Больше Глеба никто не держал.

* * *

Черти часто задавались вопросом – а когда Леонид успевает спать? Тимура он привёз утром, ещё темно на улице было. Тимур выглядел уставшим, сонным, и всё же выучено встал перед выглянувшими с лестницы Чертями и проговорил:

– Простите, что психанул. Я запомнил – в следующий раз лучше бросить в вас пистолетом, чем стрелять из него. Ева, мне очень жаль.

– Всё в порядке, – отозвалась с лестницы Ева. Показала руку и пару раз согнула её в локте. – Царапина.

Тимур кивнул и, глядя в пол, пошёл спать. Леонид остался стоять в гостиной, Черти как птицы, вцепившись в перила лестницы, так и наблюдали за начальником. Леонид улыбнулся:

– Так что за истерика вчера была? Всё в порядке будет с Глебом.

– Тогда зачем запаску натаскивать? – спросил Ник, отзеркалив улыбку, правда у него она получилась как в кривом зеркале, язвительной.

– Ранения никто не отменял. А у Тимура такая комплекция, что он и вместо Евы сможет выйти.

Тимур, который уже открывал дверь в свою комнату, вернулся, чтобы показать Леониду средний палец. Раньше он был сдержанней.

– А что, кто-нибудь проверял, «умер» ли Тимур? – протянула лениво Ева, которая с радостью поспала бы ещё. Но по всему чувствовала – у начальника к ним разговор, а может и новое задание.

– Ник, как раны? Зажили? – сменил тему Леонид. Он и так знал, что да, Ник снова готов для работы. – Спускайтесь, есть дело для вас. Двоих или троих, как решите. Отправляться не сегодня, потом сможете ещё поспать.

У Глеба не прошло его оцепенение. Он выглядел всё так же – просто наблюдателем. Словно уже умер и призраком пришёл проведать, как Черти без него.

Утреннее кофе на кухне с электрическим светом и темнотой за окном напомнил Еве сборы на работу. Леонид уселся за их стол так, будто был главой семейства, который всё бегает, зарабатывает деньги, чтобы так вот раз в неделю с радостью смотреть на то, что на эти деньги вырастил. Глеб сел напротив, как и раньше, но по пристальному взгляду начальника было ясно – и тот с первых секунд приметил изменения.

– Думаю, Глебу не стоит идти, – начал Леонид.

– Думаешь или предчувствие? – спросила Ева. Леонид вздохнул, закатив глаза. Планшеты с материалами, впрочем, раздал всем троим. По мере того, как Глеб перелистывал данные на экране, на его лице сначала появилось облегчение, понимание, но вскоре оно сменилось хмурым выражением, близким к ярости.

– Я пойду, – уверенно сказал Глеб. Леонид сцепил руки в замок перед лицом и, стараясь заглянуть, что именно было сейчас на экране Глеба, спросил:

– Понятно, на кого они похожи?

– А теперь с начала и для всех, – потребовала Ева, отложив планшет. В деле не было ничего особенного. Два мажора, к которым перешёл бизнес от родителей, кошмарили округу. Убивали проституток, а недавно перешли на школьников старших классов. Вывозили жертву за город, выпускали в лес и устраивали охоту. Может, кому-то и удалось уйти, но два трупа в деле были.

– На меня, – огрызнулся нехотя Глеб. Школьники в деле были не особо на него похожи, разве что очками. Черти по-прежнему не понимали, что предлагал Леонид. Глеба бы даже при самой большой натяжке нельзя было выдать за школьника. – Я думал, что они поубивают друг друга, не поделив бизнес.

– Да, так было бы проще, – кивнул Леонид и после этого объяснил уже Чертям: – Это братья Глеба.

Ева и Никита уставились в экраны так, словно впервые увидели это дело. Наконец, Ник покачал головой и произнёс:

– Вообще не похожи.

Братья Глеба стали двумя одутловатыми, одинаково бандитского вида ребятами, похожими на быков.

– Я знал, что они до этого скатятся, – продолжил Глеб. – Не думал, что они ещё и меня приплетут…

– Вы не ладили? – спросила Ева. Глеб отрицательно покачал головой:

– Они меня ненавидели. Я их… боялся. Да, я пойду. Мне будет спокойнее, если я сам увижу, как их убьют. Странно, что они раньше не нарисовались.

– Что с полицией? – спросил Никита. Леонид развёл руками:

– Они в доле.

– Если бы полиция работала, как положено, у нас было бы в половину меньше работы, – проворчал Ник, теперь рассматривая фотографии трупов.

– Они уже дважды сидели, но всё небольшие сроки. Нанесение тяжкого вреда – избили, но не убили, проще говоря, – продолжил Леонид. – Хотя они тому парню, слышал, глаз выбили.

– Тоже на меня был похож? – Глеб спросил с напускным безразличием. По нему, впрочем, было видно, что он и правда с радостью вернулся бы отомстить. Даже не за то, что те творили сейчас, а за свой детский страх перед ними. Леонид отчего-то помедлил, словно вспоминал, потом кивнул: