Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Парень смотрел только на лезвие и кивнул несколько раз еще до того, как Ник успел закончить. На маске снова отобразилась улыбка:

– Молодец.

* * *

Когда Глеб по человеческим следам вышел на машинный, который терялся на трассе – он ощутил себя так, словно где-то на пуле уже написали его имя. И, возможно, пуля эта была в его собственном пистолете. Брат опять сбежал. Получается, они все-таки были в доме? Что толку, что одного удалось убить, если второй сбежал?

* * *

Глеб стоял около машины, прижимая к лицу отрыв марли, местами уже пропитавшийся кровью. На Еву глянул без особого интереса. Казалось, больше его волновал тот, кого она могла привести с собой из леса. Они с Ником знали, что если Глеб захочет его убить – он и так найдет парня, но решили лишний раз не нервировать командира. Глеб отвернулся и в тряпку пробубнил:

– Я не догнал его. Где Второй?

– Делает еще круг по лесу.

– Чтоб он там разбился, – проворчал Глеб. – Садись, надо снова проверить дом. И еще пару квартир. Куда еще он попробует спрятаться – без понятия.

Ева, не задумываясь, направилась к машине, и Глеб обернулся резко. Пристально уставившись на нее, спросил:

– Что, теперь слушаешься?

– Помнишь, мы обсуждали, что могли помочь Тимуру, а вместо этого… – выпалила Ева, Глеб разочарованно поморщился:

– Вы двое понимаете, что я вас всех за собой потащить могу? Что, если есть ключ ко мне, то я опасен. Что теперь меня босс сам убивать приедет?

Глаза Евы расширились. Не хотелось верить, но да – Леонид мог бы. Приехать, лично пристрелить капитана и поставить на его место еще неопытного юнца, который положит команду в полгода. Который не знает, как убивать.

– Думаешь, мы позволим? – спросила Ева, склонив голову на бок. На ней все еще была маска. Глеб глянул с вызовом, вместо ответа тоже спросил:

– А вам? Позволят не позволить? Вы больно смелые стали, когда его охрану припугнули. Но, если нужно будет меня убить – он не станет действовать открыто.

– Первый, серьезно. Ты думаешь, что он попытается убить тебя? Ты только честно скажи. Да он, может, Чертей создавал для того, чтобы ты там появился.

– Бред какой, – отвернулся Глеб. – Я не знаю. Слышишь? Это опасно. Через меня могут всех вытащить.

– Да как? Как смогут-то? Рожи они твоей новой не знают! Где ты живешь – тоже! Как тебя…

– У меня так-то мать и сестра остались, – глухо произнес Глеб. Ева только теперь вспомнила об этом. Раньше правда и не задумывалась. У нее не было никого, кем ей можно было бы угрожать. У Ника тоже. Возможно, и у других не было. Возможно, Леонид думал, что и Глебу плевать на мать с ее семьей. Но Глеб, который совсем недавно готов был расстреливать и своих, теперь стоял к ней спиной, опершись об открытую дверь, и прятал от нее глаза. Растерянные, напуганные.

– Бл**, – закончила разговор Ева и полезла на водительское место мимо Глеба, тот даже возражать не стал, обогнул быстро машину и сел на пассажирское.

– Как лицо? – спросила Ева.

– Нормально. Кровь остановлю и смогу снова маску надеть.

* * *

В доме снова не было никого – на этот раз и машин. И вообще он теперь выглядел так, словно по крайней мере один из хозяев отправился в отпуск. Осмотр квартир тоже ничего не дал. Каждый раз кто-то оставался на страже, чтобы первым заметить полицейский штурм. Но брат, видимо, совсем отупел и не догадался вызвать ментов. Почему – Глеб понял еще на первой квартире. Из чистой и запасной, куда можно было водить друзей, она превратилась в что-то из выпуска криминальной хроники – оружие, наркотики, чья-то кровь на полу: в коридоре и ванной.

Глеб был сам на себя не похож и каждый раз, когда оказывалось, что они никого не нашли, раздражался все больше. После проверки последнего адреса, уже вечером, он сел на заднее сидение, с минуту задумчиво смотрел в окно, потом потребовал:

– Дайте телефон.

– Очкарик, может, не надо? – попытался Ник, получил удар в спинку своего сидения. Достал из бардачка телефон и передал Глебу, тот снял маску.

Звонок приняли быстро.

– Мы упустили второго. Он знает, кто я.

– На громкую поставь! – крикнул Ник и снова получил пинок в сидение.

– Старший. Все облазили. Мы останемся в городе, он должен всплыть…

Ева настороженно прислушивалась, и в тихом салоне и без громкой связи было отчетливо слышно: «Какое оставаться? Рехнулся?! Ну-ка обратно! Все трое, возвращайтесь! В штаб! Я заеду за тобой, как освобожусь! Когда вы будете дома?»

– Да без понятия.

– Что, значит без понятия? Вы на машине? Сейчас поворачивайте. Вам в том городе опасно быть!

– А где мне не опасно? – спросил Глеб. Ник попытался развернуться и броситься, отнять телефон, но Глеб в этот раз пнул его, а не сидение. – Уверен, что я должен возвращаться? А не передать трубку остальным?

– Глеб, не веди себя, как ребенок. Просто возвращайтесь. Обсудим это дома.

– Что обсудим?

– Как вывести тебя из Чертей и перевести ко мне, – вкрадчиво и совсем без волнения закончил Леонид. Глеб поморщился:

– Ты это предвидел, что ли, тварь?

Ева даже обернулась. Понятно, что Глеб нервничал, но он никогда не говорил так с боссом. Вместо ответа послышался смех, вполне мирный, словно не было опасности, словно все было давно в порядке, и Леонид закончил фразой:

– Возвращайтесь. Ты думал, я тебя убью?

Некоторое время молчали и было слышно только работающие дворники. Глеб смотрел на город за стеклом, и по взгляду непонятно было, о чем он думал. Казалось, он был где-то очень далеко.

– Как ты скажешь, так и будет, – серьезно произнес Никита. – Решишь ехать обратно – поедем. Остаться в городе и отыскать твоего брата или еще что – останемся.

– Леонид ваш начальник, не я. Никто не отменял чипы, никто не отменял его связи, – напомнил Глеб сквозь сжатые зубы. Он по-прежнему не поворачивался, и Ник с Евой переглянулись. Пожалуй, впервые настолько понимающе. Если раньше и оставались сомнения, что Ник не был безумен, сейчас они развеялись. Прежний Ник затеял бы драку с Глебом, выбросил бы его тут же и уехал домой. Выбросив и Еву, вздумай она помешать. Но то, что было настоящим Ником, спрашивало, как они могут помочь Глебу.

Наконец, Глеб обернулся, словно простился с кем-то, с чем-то, дал отмашку:

– Домой.

– Уверен, что он не соврал и не пристрелит тебя сразу же? – спросил Ник. Но, похоже, он и сам не очень в это верил. Скорее получалось, что Глеба загнали в угол и теперь снова вели так, как было нужно Леониду. Этот ублюдок даже после своей смерти хотел их контролировать.

– Да плевать, – отозвался Глеб и съехал вниз по сидению. – Пусть что хочет делает.

* * *

После дороги и долгих поисков, после повторного провала, все трое домой вошли как три призрака. Тимур вышел с кухни предупредить:

– Завтрак готов.

Его проигнорировали, только Глеб кивнул благодарно. Тимур понял и не стал обижаться – отоспятся и поедят. По своим комнатам они разошлись в экипировке, даже бронежилетов не скинули. Тимур рассудил, что сейчас он в доме не нужен, и, закончив с домашними делами, уехал в город. Обратно его подвозил уже Леонид – заметил по своим радарам, что Тимур не дома и предложил захватить по пути. Тимур предполагал – просто нужны были все для того, за чем ехал снова к ним главный.

Когда они вернулись, был поздний вечер и, похоже, Черти еще не вставали. В машине вместе с Леонидом ехали еще трое, считая водителя, но они так и остались сидеть, хотя и выглядели напряженными, готовыми к чему-то.

– Эй! – из гостиной позвал Леонид. – Давайте, спускайтесь! Я думал, у вас важное событие!

Он раздраженно покосился на елку, но ничего про нее говорить не стал. Первой вышла Ева – растрепанная, в черной футболке и с голыми ногами, только тапки успела надеть – пол был холодным. Потом показался Ник – этот бронежилет расстегнул только, или зачем-то накинул как проснулся. Во всяком случае, он был в джинсах, футболке и бронежилете. Некоторое время они четверо сидели в гостиной, ожидая Глеба. За это время Леонид трижды позвал его, но не получил никакого ответа. Тогда поднялся наверх сам, послышался звук открывшейся двери в спальню.

– Его нет, – крикнул Леонид. И, сверившись с какими-то своими сведениями, удивленно произнес: – Он на кухне.

Трое Чертей вытянули головы, чтобы осмотреть кухню, на которой не было никого. Никого, кроме кошки, которая так же удивленно уставилась на них. Ник подскочил с места, схватил кошку, которая тут же начала яро вырываться, попытался осмотреть ее, прокомментировав:

– Сука!

– Что?! – спросил спускавшийся по лестнице Леонид.

– Сука! – повторил Ник. – Кошке моей свой чип скормил! Тварь!

Глава 15

Шея ныла от боли – переставало действовать обезболивающее. Глеба снова спасала зима и то, что можно было завернуться в шкаф. Хотя порез он обработал и зашил, на бинтах всё равно проступала кровь.

Попутку ловил долго. Транспорт сюда не ходил – частный сектор, почти у всех либо имелись машины, либо им и незачем было выбираться в город. Глеб почти дошёл до города пешком, когда его наконец подобрал какой-то отчаянный и разговорчивый водитель. Глеб даже соврал что-то о том, что машина сломалась и пришлось её оставить там, на трассе.

У него были документы, даже несколько комплектов. Он мог уехать по любому из них, но все эти документы делались через Леонида – Глеба тут же отловили бы. Пришлось добираться неудобно, на электричках, делая крюк. И дорога, которая раньше занимала у них десять часов на машине у Глеба вышла почти в двое суток. К вечеру второго дня, помятый и спавший только в электричках, Глеб был уже в своём городе. Его отчего-то всё равно тянуло сюда. Словно он избежал когда-то своей судьбы тут и по эффекту бабочки это принесло только больше проблем. И теперь возвращался, мечтая снова собрать ту самую давно раздавленную бабочку.

Глеб не думал, что поедет сюда. Просто, когда спросил себя, куда хочет пойти, захотел в этот город. Первой мыслью было сходить к тому дому, где жили Черти раньше, но решил, что там его поймают свои же. А Глеб теперь, после побега, уж тем более не ждал от них ничего, кроме смерти.

Глебу было двадцать четыре, а он устал так, словно прожил уже лет девяносто. И сейчас он ощущал, как разваливалось на куски его старое, уставшее тело. Пешком он дошёл до окраины города. Там протекала река, берега местами были ей так подмыты, что вниз, к воде, вёл только резкий обрыв, метра в три. Глеб немного побродил по этому берегу, пока темнело, а потом сел на край, свесив ноги, уставился на город. Было тихо, только лаяли где-то собаки, холодно – джинсы тут же промокли. Дыхание вырывалось облачками пара и нервировало Глеба так, словно каждое облачко было криком, по которому его ещё можно было найти. За спиной начиналась какая-то полузаброшенная деревня. Собаки там лаяли, а вот людей видно не было. Да и Глеб надеялся, что его не видно в этой темноте, хотя он сидел в чёрном на белом. Не особо подходящая маскировка.

Глеб услышал хруст снега – кто-то без спешки шёл куда-то. Сначала показалось, что мимо, но по звуку понял – к нему. Приготовился разговаривать, отвечать и как-то убеждать, что помощь не нужна. Звук затих недалеко, где-то в метре за спиной Глеба. Он продолжал смотреть на город, будто и не замечал. Глеб ожидал чего угодно. Шаги не были знакомы, значит, это ещё не Черти его нашли. И всё равно – это мог быть кто-то из киллеров Леонида. Ведь для своих разборок он никогда не использовал Чертей. А мог быть и местный. Глеб даже не дёрнулся, его не тянуло посмотреть, кто там.

– Скажи что-нибудь.

Голос был знакомым. Настолько, что Глебу показалось – именно его он тут и ждал. В конце концов, они сюда приходили гулять с тех пор, как смогли убегать за город, через мост. Лет с пятнадцати.

Глеб глянул на Кира, но не произнёс ничего, снова повернулся к реке.

– Я же ведь себя идиотом чувствовать буду… С мертвецом разговаривать. Глеб, они звонили мне. Сказали, что ты один из Чертей. Что Лису убил ты. Глеб, это ты?

Глеб по-прежнему изображал глухонемого, головы больше не поворачивал. Тогда над ухом раздались звуки – шорох ткани куртки от движения и щелчок от снятого с предохранителя пистолета.

Темнело, но город на том берегу было видно благодаря его огням. Лёд на реке превращался в большой чёрный поток. Глеб думал о том, что тело его сбросят в эту самую реку. В прорубь. И, возможно, его не найдут никогда. Тогда он никого не подставит. Почему-то с сожалением думал о заднем дворе на базе. Но туда, видимо, отправлялись только хорошие Черти, и, даже если бы его сейчас поймали и пристрелили свои – на заднем дворе бы не закопали.

Думал о том, что по ту сторону тоже что-то есть, раз Ева их слышит. И можно ли просто уйти? Глеб был согласен на тишину, черноту – настолько он устал. И понимал, что выдаёт себя тем, что даже под дулом пистолета молчит и не дёргается.

В правую часть головы больно ударило, так, что перед глазами вспыхнуло.

* * *

Кир жил теперь в другом месте. Да и квартира была поменьше, на две комнаты. И даже присутствия его матери не наблюдалось – по всему было похоже, что Кир тут один. Дом – пятиэтажный. Почему-то они не встретили абсолютно никого. Глеб пришёл в себя, когда Кир тащил его по лестнице вверх, попытался столкнуть вниз их обоих, но Кир больно заломил ему запястье и потащил дальше. Он держал Глеба как пьяного – перекинул его руку через плечо и волок практически на себе. От боли Глеб зашипел, тут же прибавилась боль в голове, в которую не так давно ударили. Правую половину лица заливала кровь, ею пропитался шарф и теперь неприятно лип к телу.

Кир затащил его в квартиру и сначала донёс до зала, там бросил к стене спиной, снова вывернул Глебу руку и пристегнул запястье к батарее. Глеб как-то беззлобно пнул его за это, совсем не вкладывая в удар силу, потом наблюдал, как Кир отходит запереть дверь.

Выдохнув, Кир развернулся, встал в дверях, уперев руки в бока, и теперь Глеб, наконец, смог рассмотреть его спокойно. Казалось, друг постарел не на семь лет, а на пятнадцать. Стал выше, но не намного. Сейчас Глеб в росте с ним сравнялся. Глеб точно знал, что Кир работал на противников, но мускулатурой он не отличался. Глеб бы его даже как серьёзного противника не рассматривал. Может, Кир что-то и умеет, но этого явно не достаточно. Но у Кира могли быть тоже какие-то способности, и, возможно, быть даже не бесполезные.

Если бы Глеб хотел сопротивляться, то ему бы не стоило труда вырваться ещё там, на берегу. Но Глебу не хотелось ничего, он только наблюдал.

– Мне-то можешь сказать – ты её убил или нет? Хочешь – соври! Я же поверю! – заговорил, наконец, Кир. Глеб вскинул подбородок:

– Ты ещё кто такой?

– Ты не узнал меня?

– Я и не знал тебя. Я не знаю, кто такой Глеб и кого там у вас убили, – выдохнул Глеб, откинув голову на стену, без особого энтузиазма добавил: – Мне нужен доктор, ты мне голову разбил. Зачем ты меня сюда притащил?

– Серьёзно? Мы вот так будем разговаривать? – спросил Кир и взгляд его был уставший, почти мёртвый. – Я сейчас не тут должен быть.

– Так и иди, куда должен, телефон оставь только.

– Они хотят убить тебя, да? Черти? Потому, что тебя раскрыли? И поэтому ты убил её. Её ты тоже не узнал, Глеб?

– Не еб*, кто такой Глеб, – огрызнулся Глеб.

– Тогда как тебя зовут?

– Игорь, – наобум придумал Глеб. От батареи пекло жаром. Если бы Глеб попытался оторвать её от стены, он обварился бы.

– Откуда ты?

– Из Краснодара. Сюда заехал к девушке.

– Глеб, не смешно уже.

– Да кто такой Глеб? – Глеб повернулся к нему, посмотрел снизу вверх, хмурясь. Но в нём не было сил, чтобы играть правдоподобное возмущение, вот и Кир ему не верил. Снова поднял пистолет, предупредил:

– Мне надоело.

– Убьёшь меня? – спросил Глеб и ему показалось, что он выдал себя в этот момент. Потому что спросил об этом буднично. Он даже не пытался притворяться, его просто бесило, что теперь все будут знать, что Глеб – это он, и Глеб – это Чёрт. Они уставились с Киром друг на друга, оба упрямые, и Глеб сдался первым. Потому что понял, что если Кир правда выстрелит, то никогда не узнает, а это будет как-то не честно, что ли.

– Мне пришлось, – по-прежнему глядя в глаза, сознался Глеб. – Правила… хотя нет. Не правила. Я виноват. Я не знал, что они подслушивали. Я думал, что после её смерти дальше это не пойдёт. Я не только за себя отвечаю. Почему она вообще была у них? Почему они семь лет спустя решили на ней отыграться?

– Ты так-то не центр мира. Она моя девушка, мы вдвоём им поднасрали. Вышли на начальство тех полицейских, которым они приплачивали. Собирали проверку. Бе… тот, на кого я работаю, он помог разобраться, у кого искать поддержки. Хотя я бы их убил, честно… тем более сейчас. Но у нас другая тактика.

– Кто вы? – Глеб будто растворился в происходящем и сейчас вместо него сидел тот, кому важно было знать – что такое противники Чертей. Он мог никогда не донести этой информации до самих Чертей, но узнать был обязан.

– А вы? – нахмурился Кир, но оружие опустил. Глеб фыркнул, приложив прикованную руку к губам тыльной стороной.

– А то ты не знаешь? Кучка убийц. Преступники? Киллеры? Кем вы там нас называете?

– Мразями? – предположил Кир, сел на корточки напротив. – На кого работаете?

Глеб показал ему средний палец, потом им же на залитую кровью голову:

– Убивать будут, я не скажу.

– А не будут?

– И не будут не скажу.

– То есть, ты их любишь больше, чем Лису? – понял Кир. То и дело взгляд его тух, становился каким-то ненастоящим. Это было странно, но Глеб совершенно не хотел разбираться и в этом. – Кто тебя избил?

Глеб засмеялся глухо, отвернулся, проворчал:

– Да уж, интересно, кто? Память отшибло?

– Я имею ввиду старые раны. За то, что тебя раскрыли? Ты не сказал им, что это твой дом?

– Отъе**сь.

– Ты так-то мою девушку убил, – напомнил Кир, снова темнея лицом. Глеб кивнул на пистолет в его руке:

– Так отомсти. Пристрели меня и закончим на этом. Или своих позовёшь? Черти меня выкупать или спасать не будут.

– Успокойся. И забудь, на кого я работаю. Я просто пытаюсь понять, как ты жил это время. Что они такого с тобой сделали, что ты любимую девушку убил?

– Да никто ничего не делал, – Глеб вздохнул сквозь сжатые зубы. – Никто не виноват. Я сам. Я сам стрелял, мне нести ответственность. Кир, я человек, который своего же отца убил. Какая разница?

– Тогда ты меня спасал.

– А сейчас себя.

– От чего? Думаешь, Лиса бы рассказала кому-нибудь? Да она!..

– Очнись! Она уже рассказала! Вадим с Мишей от неё узнали! От неё услышали! Как бы кто ни хотел быть добрым – оно бы вылезло!

– Так они и так узнали!

– Но я-то этого ещё не знал!

Замолкли, тяжело дыша и уставившись друг на друга.

– Глеб, они же теперь твою семью убьют, – опомнился Кир, поторопился собираться. – Ты адрес матери знаешь? Не волнуйся, я помогу. Глеб?

Когда он обернулся – Глеб снова сидел, отвернувшись к батарее и уставившись в стену.

– Не знаешь адреса? – понял Кир.

– Почему бы просто не пристрелить меня? Всем стало бы легче, – глухо спросил Глеб.

– Ты что, подросток? – фыркнул Кир. – Посмотри на меня. У меня недавно похитили, изнасиловали любимую девушку. А потом её убил мой друг. Друг, которому я обязан жизнью. И этот друг работает на тех людей, против которых мы воюем. Мне башку оторвут, если узнают, что я привёз тебя сюда.

– Ни на кого я больше не работаю. Разве тебе не станет легче? Разве твои хозяева не успокоятся, когда ты отдашь им мой труп?

– Вы им живыми нужны… Но я не собираюсь тебя отдавать. А насчёт легче… сам как думаешь? Тебе от чего бы полегчало, кроме пули в лоб?

Он сделал паузу, но Глеб не собирался это обдумывать, так и не дождавшись разъяснений, он спросил:

– Зачем ты меня тогда привёз?

– Для себя. Сам ещё не решил, но я не мог оставить тебя там. Ты выглядел так, будто ещё час, и ты спустишься с горы к речке и пойдёшь по тонкому льду, пока не провалишься. Я бы так и сделал.

– Ты мне простил, что ли? – Глеб произнёс это с вызовом, какой-то злой насмешкой. Кир снова не отреагировал, он выглядел ещё более отрешённым.

– Нет, – он покачал головой, – не простил. Но… я не знаю. Ненавидеть тоже не получается. Меня бесит, что ты сейчас такой. Если ты защищал не себя, тогда что ты там защищал? Тогда ради чего всё это было?

Глеб подумал. Ему не хотелось никому объяснять, но перед Киром он был слаб. Словно, единожды защитив его, больше не мог относиться к нему как ко всем. Словно был в ответе за него.

– У меня руки даже не по локоть в крови. Я весь в этой крови. Мы тут считать начали, сколько убили… к сотне подходит уже. А ведь это только последние три года… Мне всегда казалось, что я нормальный. Я не потеряю чувство реальности и не брошусь на своих же. Я себе обещал… я… у нас был случай, когда я только пришёл к Чертям, один из нас слетел с катушек. Я думал, если я так же полечу – то я сам себя остановлю, сам убью себя… Так вот, я слетел. Я чувствую это. Я уже не могу разграничивать, кого правильно убивать, а кого нет. Раньше я отдавал себе отчёт в том, что я делаю. Я сам решал, должен ли браться за оружие. Должен ли отказаться от задания. Но не в последнее время. Я уже готов убивать тех, на кого покажут. Я уже готов стрелять в своих. Всё, я сломался.

– Но не стреляешь, – напомнил Кир. Глеб поморщился:

– Ни в кого не стреляю.

Глеб вспомнил о пистолете, который прихватил с собой. Просто, по привычке. Вытащил его из кобуры, и Кир смотрел за этим, не дёрнувшись. Буднично, будто Глеб документы доставал. Глеб положил пистолет на пол и толкнул к другу под ноги.

– И ты сожалеешь о том, что убил её? – Кир даже не взглянул на пистолет, он следил за реакцией Глеба.

– Кир, я тебе только что объяснил, что в том и проблема. Я ни о ком не жалею. Я сейчас не жалел бы, даже если бы расстрелял свою команду. Или тебя.

– Тогда что тебя сломало?

Глеб не нашёл ответа. Казалось, лучше бы его били, чем разговаривали сейчас. Он не для того сбежал, чтобы отвечать на это. Не для того отдал оружие.

– Лиса всё это из-за тебя. Думаешь, ей было дело до тех пацанов, которых они убили? До убитых девчонок? Она их воспринимала как статистику. Но она и не боялась. Она знала, кто ты такой и всё равно тебя любила. Мне кажется, её сложно было напугать. Ты же помнишь, какой она была? Почти ничего не изменилось. Такая же яркая, такая же… Глеб, ты же видел её тогда. Она ведь не сломалась? После всего случившегося – ничего не изменилось?

Глеб смотрел так, будто не слушал. Словно это была скучная лекция, на которой он спал с открытыми глазами.

– Мне казалось, её только твоя смерть сломала. Даже когда она навещала меня в больнице, после этого, – Кир коснулся глаза, – она была такой же позитивной. Глядя на неё я тогда и поверил, что жизнь продолжается. Что я даже без глаза нужен кому-то… Но я был нужен только потому, что мы тебя считали мёртвым. Почему ты не дал о себе знать, Глеб? Мы сначала тоже думали – ну кости же нашли. Мало ли… Но потом они добрались до меня. Там такой хайп подняли, по всем новостям было. И я именно тогда принял – Глеб умер. Иначе Глеб приехал бы. А тебе просто похер было?

– Я не смотрю новости, – буднично отозвался Глеб.

– Тебя серьёзно, что ли, ничем не пронять? Ты не из-за Лисы такой? Ты такой всегда был?

– Можно отстегнуть меня? Наручник нагревается, – попросил Глеб.

– Тогда почему раньше не приезжал? – проигнорировал Кир. – Глеб, я был единственным свидетелем того, как тебя похитили. Это не было похоже на то, что ты с ними добровольно. Сколько всего Чертей? Они тебя шантажировали? Мамой? Нами? Тебя избили свои? – и уставился на Глеба в ожидании, когда он ответит. Глеб продолжал смотреть раздражённо и устало. – Ты пристёгнут к батарее. Не заставляй тебя пытать.

Глеб указал на порезы на лице, забинтованную шею:

– Ты думаешь, я расколюсь от боли?

– Так тебя Черти пытали?

– Хотя если ты меня своей болтовнёй пытать будешь, то может…

– Ты же спас меня, – перебил Кир, сменив тактику. – Зачем?

– Захотел.

– Ты знал, что после этого тебе конец. Но ты стрелял. Он тебе ничего плохого не делал. Значит, ты стрелял только из-за меня. Почему? Это не давало мне покоя, Глеб. Это никак не связано с твоими ебучими Чертями. На это-то ты можешь ответить? Почему я?

– Что значит – почему? Ты моим лучшим другом был. Ты много сделал для меня. Больше, чем кто бы то ни было.

– А Лиса ничего не сделала? – скептически спросил Кир и Глеб вздохнул через сжатые зубы, сдаваясь.

– Звони своим или ментам. Или кому еще… сдавай меня. Не могу больше с тобой разговаривать.

Кир наклонился и поднял пистолет, но убрал его за пояс. Вышел, закрыв дверь в комнату. Несмотря на то, что Глеб был пристёгнут, он почувствовал облегчение.

* * *

В двухкомнатной просторной квартире с дешёвым ремонтом на кухне работал поставленный к стене планшет. Пока мама готовила ужин, ссыпая в кастрюлю нарезанные овощи, ребёнок смотрел мультфильмы, сидя на кухонном угловом диване. Было ещё не так поздно, седьмой час вечера, но звонок в дверь отчего-то заставил так вздрогнуть, что у женщины опрокинулась на пол доска с нарезанной капустой. Ребёнок поставил мультфильм на паузу, обернулся к двери, но подходить не собирался, с тревогой смотрел на маму. К маме ходили всякие люди, звонили и позже, и тогда дочь не боялась. Но сейчас что-то в лице мамы подсказывало – она либо не ждала никого, либо никого хорошего. Женщина подхватила со стола телефон, к двери подошла на цыпочках. Выглянула в глазок – перед ним не было никого, но что-то шевелилось к двери ближе, вне зоны видимости.

– Кто? – спросила женщина, на всякий случай сразу набирая полицию.

– У вас был сын, – сказал вкрадчивый мужской голос из-за двери. – Его звали Глеб. Семь лет назад его убили. Говорят, что Черти.

Её затрясло, она нажала набрать номер полиции.

– Глеб умер не тогда. Сейчас вы в опасности, и его желанием было, чтобы мы помогли вам, – продолжал голос. Показалось, что за дверью что-то чёрное, что может говорить человеческим голосом, а на самом деле просто монстр. Стоит открыть ему дверь – он распухнет, поглотит её и дочь, переварит и от них тоже оставит кости. – Мы правда от Глеба, а вы правда в опасности. И, если вы не откроете и вызовите полицию, то мы больше не сможем вам помочь. Не то чтобы мне было до этого дело…

– Докажите! – сбросив звонок в полицию и прильнув к двери, прислушиваясь, приказала женщина. – Что это правда он!

Несколько секунд было тихо, потом заговорил уже женский голос:

– Он пьёт кофе с молоком и без сахара. Не любит варёную морковь и свинину. Завязывает шнурки на двойной бант. Он помешан на порядке, пьёт не только из своей кружки, но и с определённого края. У него всегда есть что-то к чаю на случай гостей, даже если гостей практически не бывает.

Она всё ещё решалась, когда тот же женский голос за дверью вздохнул и добил:

– У вас замечательный сын.

Она не говорила о Глебе в прошлом времени. Говорила так, будто он ещё был жив. Женщина уже догадалась – это Кир и Олеся, школьные друзья Глеба. Только они ещё не могли смириться со случившимся. Она давно отпустила это, а они ещё пытались бороться. Они в принципе странные ребята, всё играли во что-то… вот и сейчас – что им мешало нормально сказать, кто пришёл?

Она отперла дверь, собираясь отчитать обоих за то, что напугали. Но люди за дверью не были знакомыми. У них отсутствовала нижняя часть лица, вместо неё был какой-то тёмный провал, и не сразу она разглядела – это матовые маски, которые закрывали нижнюю половину их лиц.

Секунда замешательства – и она попыталась захлопнуть дверь, но в проём вклинился нож, не позволил запереть. Пока она дрожащими руками возилась с цепочкой, её отбросили, распахнув дверь настежь. Дочь на кухне взвизгнула, и одна из фигур метнулась туда, тут же стало тихо. Другая закрывала и запирала дверь. Потом коснулась маски и та загорелась, словно включившийся экран телефона.

– Мы правда от Глеба, – сказал голос. – Только он нас не посылал.

Голос, несмотря на помехи узнавался мужской. Когда женщину отбросило дверью, она ударилась о стену, сползла по ней на пол и теперь сидела напротив человека в маске. Только сейчас вспомнила – дочь. На кухне оставалась дочь. Боязливо покосилась туда. На кухне было так тихо, словно там никого не было.

– Глеб умер, – попыталась она. Человек кивнул:

– Да. Сдох. Но его семье он, кажется, сильно насолил. Или вы не слышали про то, что в городе люди пропадали?

Она отрицательно покачала головой.

– Его семья никак не угомонится. Нам сообщили, что тебя убьют следующей. Ты узнаёшь эти маски?

Она быстро закивала.

– Что для тебя эти маски?

– Смерть, – дрогнувшим голосом произнесла она и опомнилась. – Лида… отпустите Лиду. Девочку. Она никому не скажет.

И внутренне похолодела – человеку в маске явно не понравилось то, что он услышал. Он нахмурился, сел на корточки, придвинувшись ближе.

– Ты не поняла. Сюда едут вооружённые люди. Едут, чтобы забрать тебя и девочку. А потом убить, скорее всего с особой жестокостью.

Она заскулила и начала плакать, вжимаясь в стену, но человек продолжал спокойным механическим голосом:

– А чтобы этого не случилось, надо слушаться во всём нас и…

Тут из кухни вылетел второй, ударил напарника военным ботинком в плечо так, что тот нелепо плюхнулся на задницу. Напарник заговорил механическим, но женским голосом:

– Да еб твою мать! Второй!.. Слушайте. Мы пришли, чтобы помочь вам сбежать. Потому что они через вас попытаются влиять на… на друзей, что были у Глеба. Мы вам не враги.

У женщины на руках была Лида – прижималась, спрятав лицо на плече. Осторожно обернулась и потянула руки к маме, и женщина вскочила, обхватила ребёнка и попыталась забрать, ей не дали.

– Второй, две машины. Шесть человек. Уже в подъезде. Подъём, – скомандовала женщина в маске, и её напарник перестал валяться. Из этого статичного положения он тут же перешёл в атаку – схватил женщину за руку, потащил к кухне вслед за той, что была в маске и с ребёнком. Свет в кухне уже не горел, окна выходили во двор. Во дворе дома правда стояли две слишком дорогие для этих мест машины. И у обоих были ещё включены двигатели. Убедившись, что женщина их видит, «Второй» прошептал:

– А теперь быстро накидываешь на себя что-то, чтобы не окочуриться от холода и бегом в спальню.

Окна спальни выходили на покатую старую ржавую крышу. Женщина в маске с ребёнком, наспех закутанным в куртку, уже вылезла из окна. Обернулась, стоя на подоконнике, предупредила:

– Зря не рискуй.

– Да понял, понял… если что бежать, – нехотя отозвался её напарник. Это подогнало одеться быстрее. Уже были слышны быстрые и тяжёлые шаги в подъезде. А потом, без стука, без звонка, без предупреждения, в дверь ударило так, что её выгнуло в квартиру. Парень в маске подхватил женщину на плечо и за доли секунды оказался у открытого окна. Чуть больше времени ему понадобилось, чтобы выбраться на крышу.