Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

– Одна уйдёт, другая придёт. Хейтеров у вас тоже хватает. Хоть на госканал иди вас поливать.

* * *

Новость о наследнике оказалась почти проходной – ею заинтересовались только местные журналисты. Но всё же новостью – Глеб думал, что пройдёт тихо. Он после всего, что за жизнь успел испытать, испытывал мандраж даже от такого внимания. Постоянно неосознанно тёр лицо, словно проверяя, не упала ли маска. Не Чёрта, а новое лицо. Со стороны он и правда выглядел как ошарашенный человек, на которого вдруг свалилось богатство.

Глеб никогда не думал, сколько на самом деле денег у Леонида. Предполагал, что много, раз тот мог содержать Чертей. Ведь дело было не только в оружии и экипировки, бытовой жизни. Расходы так же были и на людей, что их обучали, на их молчание. Смерть каждого из Чертей и появление нового так же вставало в круглую сумму. Тут были и бумаги, и покупка бесхозного тела до его погребения, и все мероприятия, чтобы выдать это за ещё живого человека. Глеб поймал себя на том, что не представляет, как сможет тратить такую сумму на этот цирк. А потом – на мысли, что такое, возможно, больше и не понадобится.

Ту инсценировку люди всё же приняли за новое дело Чертей, Леонида заочно считали тем, против кого он полжизни воевал. Какая ирония. И Глеб со стороны смотрел на эту радость, которая бурлила в интернете, и понимал – ему всё равно. Его пока не тянуло возвращаться. Казалось, на новое лицо и маска Чёрта ответит ошибкой.

В доме Леонида даже ремонта не делали. Оставили всё как было – с сожжённой лестницей и следами от пуль. Глебу это не понравилось, но было не до ремонта.

Его спрашивали, верит ли он в возвращение отца. Что он чувствует, когда его отец так поступил – вроде и бросил его на всю сознательную жизнь, а вроде и всегда о нём помнил? Глеб для этих людей казался человеком из сказки, который однажды проснулся богатым.

Журналистов было сравнительно немного. Гораздо больше – людей, с которыми у Леонида были дела. С ними Глеб старался говорить по-деловому и заученно оправдывался, что пока не разобрался во всём. Его то пытались втянуть во что-то, то приходили со счетами, которые должен был или якобы должен был оплатить Леонид. Благо, его юрист и секретарь остались и не сбежали после исчезновения начальника. Возможно, они под шумок прибавили себе зарплату, но Глеб готов был их простить. На него навалилось всё и совсем не было пространства, чтобы развернуться и закончить с делами прежней жизни. Он не успевал читать новости, не успевал следить даже за своими делами, хотя готовить его начали заранее. Слишком многое нужно было сделать сразу, чтобы закрепиться на этом месте.

И именно в дни такой запары секретарь пригласила к нему, по её словам, популярного политика. И прибавила, что ему было назначено, а Глеба предупреждали. Но она врала, пользуясь его растерянностью. Потому что даже при всём творящемся бардаке Глеб бы запомнил, что с ним хочет увидеться Бесов.

Бесов появился в дверях его кабинета, осмотрелся, оценивая вкус, но не выказал ни жестом, ни словом, какой сделал вывод. Он держал одну руку в кармане брюк, и Глеб не мог не продолжать следить за ней. У Глеба на коленях лежал пистолет, но он пока понятия не имел, как незаметно потом утилизировать политика. Но только если тот атакует первым. Он помнил Бесова по захвату заложников – такое не забывается. Он знал, что у Бесова есть способность, заставляющая людей подчиняться, но понятия не имел, как её нейтрализовать. Не знал даже, не зацепило ли его уже.

– Смотрю, после отца пока ничего убирать не стал… вот ведь скажи – ошибка молодости оказалась единственной опорой. Повезло, да? Как, говоришь, тебя зовут?

– Глеб, – представился тот, не поднимаясь из-за стола. К нему часто припирались подобные посетители, которые что-то хотели урвать от бизнеса, от Глеба, от наследства. Его настороженность не должна была показаться чем-то странным. – Глеб Леонидович.

Глава 18

– Вы выглядите довольно взрослым, так сколько вам? – спросил с улыбкой Бесов и наконец достал руку из кармана. Облегчения Глеб не ощутил. Он по-прежнему неуверенно чувствовал себя без маски и возможности просто пристрелить человека, который его нервировал, но убеждал себя, что нельзя стрелять во всех, кто явился к нему на приём.

– Восемнадцать.

– Хм… значит, в пятнадцать он обзавёлся сыном. Ох уж эта золотая молодежь… Я думаю, что с деньгами отца вам хватает помощников. Я тут по другому вопросу.

Будучи уже новой личностью, Глеб носил очки, но часто забывал про них. Они приносили ему облегчение, когда нельзя было надеть маску. Вот и сейчас он быстро достал их из футляра на столе и ловко нацепил на нос, словно чтобы рассмотреть гостя. Будто стёкла могли его спасти от способности Бесова.

– Ваш отец вёл один опасный проект. Он не говорил вам?

– У него, как я понял, было много опасных проектов, – быстро проговорил Глеб, глядя в сторону. Он не скрывал, что хотел бы побыстрее спровадить гостя.

– Это точно. Но я говорю про Чертей. Я был посвящён в этот проект.

Глебу понадобились силы даже не на то, чтобы лицо сохранить. Нет, он не заволновался. Напротив – лицо окаменело и на секунду в нём могло проскользнуть прежнее хладнокровие, которое тут же смылось паникой.

– Отец был связан с Чертями? – спросил Глеб. – Как?

– Курировал их, – шёпотом продолжал Бесов. – Насколько я знаю, Черти ещё живы. И могут попробовать связаться с вами.

– О боже, – выдохнул Глеб и взгляд снова отвёл. Постарался очень натурально дрожать. – Ещё этого не хватало… слушайте, я не хочу с этим иметь дел. Я ничего не знаю…

– Я верю. Но я мог бы помочь вам избавиться от этой проблемы. Ведь они же наверняка будут требовать.

– Как? Как поможете? – взволнованно продолжал Глеб, и Бесов отрезал:

– Убью их.

Глеб подумал, вполне реалистично подрожал и губами тоже, а потом, всё так же глядя в сторону, приказал:

– Убирайтесь.

– Ты же сам не справишься, – усмехнулся Бесов.

– Не было у отца никаких дел с Чертями. Много вас таких ходит и за деньги обещает…

– Я и не говорил, что за деньги.

– Пока не говорили. Убирайтесь. Я просмотрю бумаги отца и буду знать, с кем он имел дела. И пока что вашего имени я там не видел. И кстати, вам не назначено, – Глеб глянул на него снизу вверх, от стола. Осторожно, словно проверял границу своих возможностей. Бесов не выглядел побеждённым, но развернулся к двери.

– Мой номер у вашего секретаря. Если вам понадобится помощь… с чем угодно – позвоните.

Глеб показал закрывшейся двери средний палец, потом бросился к зеркалу на стене – смотреть, нет ли зелёного тумана в глазах. Всё было чисто.

* * *

Ева бродила в темноте целую вечность. Она не чувствовала холода, но понимала, что вокруг должно быть морозно. Она шла по чему-то вроде рыхлого ила, но ноги по лодыжки утопали в темноте и не было видно, что творилось внизу. Вокруг тоже ничего не было видно. Иногда она слышала голоса. Иногда, довольно часто, из темноты выплывали белые фигуры с глазами-бельмами, проходили мимо, не задевая. Никто не узнавал в ней живую. Но никто и не узнавал в ней Чёрта и не набрасывался на неё.

Наконец, эту самую вечность спустя, она увидела вдалеке огонёк. Сначала испугалась и приняла его за проводник ещё глубже, в другой круг ада. Но, приблизившись, разобрала, что это и правда всего лишь огонёк – он тоже был вроде как в воздухе, ни на чём не стоял. Напротив огня сидел Леонид, словно костёр в лесу развёл.

– Я знал, что ты меня найдёшь, – произнёс он и в этот момент показался Еве стариком.

– Ты умер, – выдохнула она. Хотя они подозревали – а всё равно стало не по себе. Они пережили Леонида – кто бы мог подумать.

– Как Глеб?

– Осваивается.

– Видел тут его настоящего отца. Ну и рожа, – засмеялся Леонид. – Всю жизнь был смелым, а дальше идти не хочет, ссыт чего-то. Все эти годы тут ошивается. Я ещё немного тут побуду и пойду, хотя там, конечно, тоже ничего не ждет… я вот тут сидел и иногда приходили Черти… Саша приходила. А мои, которые самые первые – нет. Ушли… Тут так холодно. Тебе нет?

– Нет. Я в порядке. Меня прислал Глеб.

– Я понял, – кивнул Леонид. – Правильно мыслит… Скажи ему, что это Бесов.

– Что произошло?

– Он сказал, что может заставить меня говорить. Может даже заставить меня вытащить и перестрелять вас. Короче, что сделает так, что всё рухнет. Всё, что я так долго готовил… и он мог бы, вы с Глебом знаете. Только я ощутил, что крыша начала ехать и стало хотеться на вас всех собак и наёмников спустить – сделал как Ник. Чтобы наверняка. Я смотрел, куда стрелять точно. Знал, что пригодится. Так что… я почти что победил, а? Как тебе?

– Не очень похоже на победу, – честно призналась Ева. Ей было даже жаль его – потерянного, одинокого. Если было бы нужно, она бы соврала, что Глеб пересобрал Чертей и те снова в деле. В конце концов, этот человек спас её и дал новую жизнь – Ева относилась к этому так, кто бы что ни говорил.

– Так я только ступенька. Всё для вас, ребят, – улыбнулся Леонид. – У Глеба крыша не поехала?

– Давно уже. Но пока в пределах нормы, – Ева стала соображать, как бы ей уйти теперь, когда она выяснила всё, что хотела.

– Он же ищет Никиту? Надо его найти. Про него тут много говорят… Он действительно ужасный. Если он не оторвёт вам головы, то он будет самым сильным и жутким Чёртом за всю историю.

– Я передам, – пообещала Ева. И тут же ощутила, что её потащило вверх, из темноты и холода.

Когда она протёрла глаза от воды и открыла их, над её саркофагом сидел Глеб. На Еве не было ничего, кроме трусов, она сидела в тёплой воде, крышка ящика лежала рядом.

– Готово? – спросил Глеб с какой-то неприятной, странной улыбкой. Ева осторожно кивнула и произнесла:

– Бесов.

Глеб засмеялся, ударил по воде кулаком, следующим движением протянул Еве полотенце. Рядом, вплотную к ящику, находилась кровать с мертвенно-бледным человеком, который дышал через трубки. Его Глеб словно не замечал, хотя три месяца назад готов был драться с Ником, лишь бы забрать с собой этого человека.

– Тварь. Приходил сегодня, про Чертей спрашивал… я так и знал.

Ева теперь смотрела подозрительно, на всякий случай выбралась из воды и села на бортик, завернувшись в полотенце. Глеб уже смотрел в бледное лицо Кира, но казалось – не видел его. Думал о чём-то своём.

– Ты видела там только Леонида?

– Кто тебе ещё нужен? – устало спросила Ева. Кир лежал рядом для того, чтобы усилить её способности. Ящик – чтобы не ждать, когда она увидит тот мир во сне, а направить её в него. Благодаря Киру она смогла выбраться за пределы видимой зоны и поговорить с теми, кто её и не искал. Возможно, именно благодаря Киру и смогла найти Леонида, а не бесцельно шляться в темноте.

– Никита, – пожал плечами Глеб, не отрывая взгляда от бледного лица. – Просто хочу убедиться, что заменившая его тварь – всё ещё он. А сам он не бродит давно там, в темноте. И… Кира там не было?

– Он-то точно ещё не умер, – Ева, вытирая волосы, кивнула на кровать. Глеб вздохнул:

– И не жив. Теперь мне очень нужно поговорить с ним. Он работал на Бесова, он всех этих людей знает… Он мог бы нам помочь.

– Не думаю, что он хотел бы, – Ева вылезла из ящика. Всё же сделала это осторожно, словно ожидала, что Глеб не одобрит и загонит её обратно. Когда он впервые показал эй этот гроб: с водой, с крышкой, которую она не могла открыть самостоятельно, с полутрупом вплотную; – понадобилось некоторое время, чтобы уговорить Еву в это ввязаться. Совсем ей не хотелось экспериментировать над собой. К тому же, Глеб начал её пугать. Хотя она и делала вид, что не считает себя виноватой, но она и правда вернула Глеба Леониду, после побега, зная, что ничего хорошего его там не ждёт. Примерно как и её в ближайшем будущем. Не убьют, но всё равно не весело.

– Мёртвым он был бы сговорчивее? – Глеб сел на край кровати. Ева, которая в это время надевала топик на всё ещё немного влажное тело, обернулась и фыркнула. Она надеялась, что это шутка. – Да ладно, он же не узнает. Он ничего не ощущает. И помнит, что в него стрелял другой человек. Я сделал всё, что мог, я не буду виноват, если он умрёт.

– Убери оружие, – приказала Ева. Глеб держал пистолет на коленях, вроде как и не собирался использовать. Но всё же он был не из тех, кто из развлечения светил огнестрельным. Да и зачем? Покрасоваться? Перёд ней? Нет, он именно решал: больше пользы принесёт живой Кир, как усилитель, или мёртвый, которого можно будет расспросить. Только как расспрашивать без усилителя? Только это, пожалуй, Кира и спасало, а вовсе не то, что когда-то они были лучшими друзьями.

– Нас всех положат, если мы из него информацию не вытащим. Он же почти мёртвый. Может, тебе стоит поискать его там?

– Не сегодня, – как можно спокойнее отозвалась Ева, хотя ноги тряслись не только от усталости.

– Завтра нас может и не быть, – попробовал Глеб, но звучало не слишком уверенно. Он и сам это почувствовал, поэтому сменил тему: – Что ещё сказал Леонид?

– Что общался там с Чертями.

– Общался? Если бы я оказался там же с ним – попытался бы башку ему оторвать и кишки выпустить, – снова немного сорвался Глеб, но обернувшейся Еве адресовал улыбку: – А ты нет?

Ева задержалась в дверях. Оставлять Глеба наедине с другом, который не мог даже попытаться сопротивляться, не хотелось, но и оставаться тут – тоже. Она валилась с ног, словно сутки в шахте отпахала, у неё не было сил волноваться ещё о ком-то. И всё же она задумалась. Не столько даже о Глебе, себе и том, что может помочь им, сколько о том, что они смогут помочь Никите. Хочет ли она этого? И почему её должен волновать этот псих, который в феврале тащил в дом ёлку, который злился на кошку за то, что та не хочет его признавать, да ещё давил кроликов, когда чувствовал, что его переполняет желанием убивать. И всё же, всё же…

– Он… советовал найти Ника.

Потому что «приказывал» было бы неверно. Власти у Леонида больше не было.

– Значит, там Ника нет, – спокойно отозвался Глеб, будто они о чём-то обыденном говорили. Ева кивнула и, наконец, вышла. Через две двери от этой комнаты её ждала кровать, снотворное и нормальный сон часов на шесть.

* * *

Кроме Глеба в машине было ещё двое: водитель за рулём и охранник на заднем сидении. Сам Глеб сидел на пассажирском, хотя изначально охранник хотел сесть туда, но Глебу проще было с этого места контролировать ситуацию. Это были новые люди, которых Глеб нанял сам, пока временно. Ему нужно было в соседний город, который находился в трёх часах пути и уже полтора из них они ехали под новости и музыку по радио, не говоря ни слова. Дорога – обычная трасса с лесом по бокам. Глеб устал, не выспался, но вместо того, чтобы подремать и отдохнуть в дороге, он пил крепкий кофе из термоса. Если бы понадобилось что-то серьёзнее для бодрости – оно было в бардачке, но пока что хватало и кофе. Светало, было ещё прохладно, так что кофе было как нельзя кстати. И машин в ранний час на дороге было немного.

Глеб первым заметил подозрительную активность: два мотоцикла, которые двигались по трассе у самой обочины, то есть один из них пёр прямо по встречке. Охранник обернулся уже услышав чей-то сигнал, но не было похоже, что он насторожился. Внимание же Глеба привлекло то, как слаженно двигались мотоциклисты – как синхронные пловцы. Они ловко обходили машины, иногда сближались, потом снова расходились по разные стороны обочины. Глеб потянулся за пистолетом в бардачок, когда рассмотрел за стёклами шлемов вспыхнувшие неоновым светом маски на пол-лица. Как только пальцы Глеба коснулись рукоятки – машину подбросило, и его вместе с ней, потом швырнуло в сторону к лесу и резко вниз, с пригорка. Она начала крениться на бок и, если до этого время казалось растянутым, то в следующую секунду полетело молниеносно. Мир завертелся. Пистолет выпал из бардачка, упал Глебу на колени, а потом почему-то на потолок. Всё остановилось, и Глеб осознал себя сидящим вниз головой, всё ещё пристёгнутым к сидению. То же было и с водителем. Сзади расстегнул свой ремень охранник, быстро пополз из машины через лопнувшее стекло.

У Глеба шумело в ушах, его тошнило, как после серьёзного аттракциона. Он старался не паниковать, но именно прошлый опыт подсказывал, что ситуация ужасная. Надежда только на то, что он нужен им живым, но и такой вариант повлёк бы за собой массу проблем.

На белую кожу обшивки на потолке упало две крупные капли крови, и Глеб сначала решил, что это с водителя, а потом понял, что под тем собиралась своя красная лужа (текло с разбитого носа. Не захлебнулся бы), а у него самого волосы на виске мокрые от крови. К звону в ушах прибавился рокот мотоциклов, раздались выстрелы. Пока Глеб отстёгивал ремень, снаружи послышался ещё один звук. Странный, словно что-то лопнуло. Что-то, наполненное водой. И в салоне стало темнее с одной стороны. Глеб обернулся – стекло теперь было залито кровью. Словно это не из человека вытекло, а кто-то из ведра щедро плеснул. Водитель всё ещё хрипел. Глеб если и замешкался, то на доли секунды, затем быстро отстегнул ремень и упал на крышу – аккурат на пистолет. Было больно, но терпимо. Он профессионально прислушался к себе и понял, что критических повреждений нет. После этого быстро, соскальзывающими руками открыл замок и уже ногой – дверцу. Открывал с той стороны, где крови не было, но не удивился, когда выполз из машины прямо под ноги девушке в маске Чёрта. Глеб не мог не отметить халтуры – она совсем не была похожа. Они даже не попытались. Ведь Чертей специально перешивали под предыдущую версию, а потом позволяли постепенно меняться снова в себя. У Евы была стрижка до ушей, волосы светлые. У женщины – тёмные кудрявые, завязанные в хвост.

Глеб знал, что не успеет выстрелить, но и его напополам пока не рвало, поэтому он решил посмотреть, что будет.

– Привет, парень, – произнесла женщина, и Глеб снова ощутил прилив ревности, злости. Они попытались скопировать маски Чертей, даже синтезатор голоса в него вставили похожий, но именно что похожий. Всё же не то. Да и линия на маске не менялась, когда женщина говорила. Одно слово – халтура. Бесило, что и в эту халтуру верили. – Сопротивляться будешь или отложишь пистолет?

За спиной заскрежетала и покачнулась машина – на неё вспрыгнул молодой парень. Глеб только мельком на него глянул и почувствовал – он не справится. Если бы эти двое захотели его убить сейчас, не спасло бы ни оружие, ни годы в Чертях. Глеб осторожно положил пистолет на траву и пнул от себя, но и в сторону от женщины.

– Отлично, теперь надевай, – скомандовала женщина и вытащила наручники из штанов, на которых карманов было раз в пять больше, чем требовалось. Выражение видимого лица у неё при этом было таким, словно она предлагала Глеба к кровати наручниками приковать. Наручники ему не нравились, но он был не против отойти – машина после такой встряски могла и рвануть.

Послышался снова рёв мотоцикла, который приближался. Машины мимо проезжали, но если и притормаживали посмотреть, не нужна ли помощь или не происходит ли чего интересного – замечали Чертей и тут же срывались с места. Мотоцикл же гнал на полной скорости, хотя с дороги аварию было видно. Глеб не спешил брать наручники, но старался выглядеть так, словно не решается. Он по звуку пытался выгадать, как далеко был мотоцикл…

Лжечертей ошарашил выстрел. Среагировали они тоже не профессионально – заозирались, чтобы понять, кто стрелял, и когда раздался второй – парень с машины вскрикнул и быстро скатился за машину, спрятавшись у ног Глеба. Он с шипением тёр спину, но пуля попала в бронежилет. Больно, конечно, но не смертельно. А вот Глеб без бронежилета нервничал – Тимур ещё не освоил стрельбу в движении и по движущимся мишеням.

Мотоцикл вырвался из-за перевёрнутой машины, скрежетнул металл и его отбросило в сторону, словно кто-то невидимый с силой толкнул. Он упал и, всё ещё рыча, проехался по земле в полутора метрах от женщины, но человека на мотоцикле не было.

– Он за машиной, – громко предупредила женщина. И таким же механическим ломанным голосом её напарник спросил:

– Кто?

Глеб рванул в сторону от них до того, как из него догадались сделать заложника. На всякий случай пригнулся, споткнулся тоже на всякий случай и кубарем откатился за рытвину, которая отделяла дорогу от лесополосы. Только после этого решился приподнять голову и взглянуть.

На Тимуре была маска Чёрта – вот уж эта настоящая. И он не был как есть – ещё Леонид начал делать из него Первого, Глеб лишь подновил образ. Чтобы все, кто сталкивался с Тимуром, думали, что он и есть Первый из Чертей.

– А, так, значит, он всё же связан с Чертями! – женщина по-прежнему стояла на месте и даже жестов никаких не сделала, но в машине появилась металлическая борозда. Первый этаж и входная дверь в дом Леонида были испещрены такими бороздами. Глеб бы попытался отвести подозрение, но вот Тимуру было совершенно всё равно. И его тоже можно было понять – против него двое сильных, с которыми даже ветеран Чертей не справился бы. Парень, в которого попали до этого, негромко, словно сам себе, сказал: «Ну готовься, тварь» – и встал. Выстрел задел его щёку, а точнее маску, которой она была прикрыта. Это случилось до того, как противник успел использовать огонь (они его даже не перешивали. Конечно, Глеб узнал в нём Павла). Маска, менее качественная и технологичная, заискрила. Павел заорал, потому что от сломанной маски наверняка больно било током. И снова он стоял, не пригнувшись. Будь он один, Тимур застрелил бы его в этот момент. Не знай он про второго противника или его способности – лишился бы руки, что держала пистолет. Но стоило заметить сосредоточенный взгляд в свою сторону, и Тимур отскочил назад, пригнулся – снова под прикрытие машины.

– Маску не снимать! – показала женщина. Павел выматерился, но маску от лица оторвал (она крепилась на каких-то заклёпках на затылке), прикрылся воротом чёрной водолазки. Он всё ещё выглядел готовым зажарить Тимура до состояния угля, тем более, что в Тимуре сейчас видел Глеба. А Глеб в прошлый раз его едва не пристрелил. Тимур по-прежнему был хладнокровен, держался на безопасном расстоянии и ждал удобного момента для нападения. Но и остальные не нападали – синхронизироваться как у Чертей у них ещё не получалось, но оба знали, что первый, кто попробует атаковать, может первым же и сдохнуть. Про Глеба все забыли.

Это немое противостояние нарушил звук полицейской сирены. Секундное замешательство – и первыми сорвались ложные Черти. Они обменялись какими-то ленивыми, поспешными атаками с Тимуром – тот выстрелил, но не попал, пистолет в его руке царапнуло воздушным потоком, но не выбило.

После их бегства Тимур повернулся к Глебу и в видимой части лица было столько превосходства, что Глеб стиснул зубы от почти иррациональной злобы. Его словно выкинули за пределы Чертей, сделали простым смертным. Даже если с деньгами и властью – он ощутил, насколько хотел обратно, стоять сейчас за перевёрнутой машиной в этой маске и спешно планировать отступление. Он завидовал.

– Обращайся, – подлил масла в огонь Тимур и уже не так спокойно поспешил к своему мотоциклу, чтобы успеть до полиции. И заводил его наспех, ворча под нос, что маска отражала только неясными помехами. Повезло и мотоцикл оказался цел – завёлся и вырвался на дорогу, раскидывая траву и землю задним колесом. Глеб тоже с радостью бы сбежал, но он остался ждать полицию.

* * *

На виске лопнула кожа от удара при падении машины. Глебу дали марлю, смоченную чем-то, чтобы приложить. Увезли в отделение полиции даже не ближайшего города) и там проводили до одного из кабинетов, дверь закрыли, но вроде не заперли. Всего в кабинете было три стола, на них два компьютера. Линолеум на полу шёл волнами, по углам скопилась пыль – удручающая картина. Глеб чувствовал себя так, словно его проглотил удав. Ему казалось, что треснувшая кожа – это треснувшая маска. Он убеждал себя в том, что после операции и после трёх месяцев взаперти он больше не похож на прежнего себя, и всё равно не мог отделаться от мысли, что в полиции все знают.

И вдруг подумал о том, что он впервые в полиции. Убив столько людей, поездив в багажнике, будучи столько раз раненным, столько раз на грани смерти… убивавший, похищавший – он был впервые в полиции, и то как свидетель. Сначала он принял это за кашель, но, когда звук вырвался – Глеб понял, что это смех. Его распирало от осознания этого – он впервые в полиции. Тот, кому тут было логичнее всего оказаться и скорее уж под замком. Глеб зажал себе рот рукой, согнулся, но смех не прекращался, хотя и стал больше похож на тот самый кашель. Но всё же только похож. Именно в этот момент дверь в кабинет открылась и вошедший замер на пороге, удивлённый увиденным. От этого Глеб рассмеялся громче. Калинин! Сколько раз видел его в репортажах: на заднем фоне или дающим комментарии. Знал, что этот человек идёт по их следу, а теперь должен с ним беседовать.

Калинин же растерялся ненадолго, тут же предложил:

– Воды, может?

Глеб закивал, всё ещё пытаясь справиться с собой. Несмотря на то, что он продолжал смеяться – взгляд был несчастный, на грани паники. Калинин узнал в этом истерику, налил воды в белую чашку с подписью «любимому папе» и протянул Глебу. Тот взял трясущейся рукой, кивнул и поднёс к губам. Сначала даже пить не получалось – всё ещё разбирал смех. Постепенно утихло и было больше похоже на икоту. Калинин терпеливо ждал, когда Глеб допьёт. В это время сел за свой стол, включил компьютер.

– Что с водителем? – выдавил из себя Глеб.

– Что с охранником? – отзеркалил вопрос Калинин. Снова подступил смех и Глеб ответил с улыбкой:

– Его… пух и всё. Разорвало. Без понятия.

Улыбаться ему уже не хотелось. Охранника было жаль. Не то чтобы сильно, но всё же – нового теперь искать, да ещё с такой смертью предыдущего. Будет трудно.

– Сотрясение, – ответил Калинин и вернулся к монитору. – Ну так что, Глеб? Это были Черти?

– Я их впервые в жизни видел, – нейтрально ответил Глеб. Калинин кивнул, всё ещё глядя в экран.

– И раньше ими не интересовался?

– Слышал про банду в масках, но… но я же только недавно… откуда?.. я ничего не сделал.

– До этого они забрали твоего отца. Скорее всего, это связано с ним, а не с тобой. Находил ли ты в его делах что-то похожее на подсказку?

– Я-то им зачем? – проигнорировал вопрос Глеб. – Он меня ни дня в жизни не видел. Они не могли бы заставить его что-то говорить через угрозы мне.

– Возможно, ты сам должен был сделать что-то. Что-то, к чему у отца был доступ, а теперь передался тебе. Есть идеи?

Глеб отрицательно помотал головой.

– Смотри. Я ведь не смогу помочь тебе, если не пойму, – мягко и с напускной жалостью заверил его Калинин. Глеб не поддался:

– Правда не знаю. Может, мне не сказали еще… Но кто мне скажет, я ведь новых людей набрал.

– А старые чего испугались? – спросил доверительно Калинин, подперев щёку рукой. – Некоторые не просто уволились – из страны сбежали. Да и отец твой… столько для людей делал. Хосписы, школы… говорят, у него недавно собачий приют кто-то сжёг. Работники не пострадали, но вот куда делись – тоже не пойму.

– Не слышал, – упрямо врал Глеб. – Мне всегда смешно, когда рассказывают про то, как он добр был к чужим. А я до недавнего времени думал, что отец либо сидит, либо сдох.

– Как насчёт матери?

– Не дожила, – ответил Глеб. Он помнил историю новой жизни и по несколько раз перекладывал её разными словами и для разных людей, которые могли бы спросить. Он и сейчас был готов всё рассказать, но Калинин кивнул и вернулся к экрану и клавиатуре, ничего больше не узнавая. Глеб ощутил разочарование.

– Выглядит так, будто ты не единственный грех, который отец замолить пытался, – продолжил Калинин. – Но знаешь, я верю, что ты только недавно перенял бизнес и ещё ничего не знаешь… тебя ведь никто пока не будет обвинять, если ты заметил что-то необычное, но ещё не разобрался. Так? Или это очень опасно? Я могу выключить камеру и разговор останется между нами. Но Черти не мстительные. Они по каким-то твоим действиям поняли, что ты будешь продолжать то, чем таким занимался отец.

– Или это были не Черти, – осмелел Глеб. Ничего не мог с собой поделать – подражатели его раздражали. Калинин отодвинул клавиатуру и посмотрел на него внимательнее, потом кивнул и предложил:

– Опиши их.

– Парень с короткой стрижкой. Женщина с длинными тёмными волосами. Больше ничего – маски же. Одежда чёрная.

Калинин никак не отреагировал на то, что женщина, которая пришла за Глебом, не была похожа на нынешний типаж Третьей. Словно и не заметил.

– А почему тогда не Черти?

– Да потому что отец ничего не делал.

– А смысл им тогда приходить? Ну, хорошо, допустим не Черти. А кто? И почему пришли как Черти.

– У отца было много денег. Возможно, они хотели как-то их получить, но свалить на Чертей.

– А смысл? Могли любые маски взять, а тут ещё на этих нарываться… они ведь ребята опасные. И особенно не любят тех, кто их маски надевает.

Глебу даже как-то немного стыдно стало. Не любил подражателей он, он же был к ним особенно жесток, остальные на это смотрели сквозь пальцы. Так же он знал, что Ева и Ник не любили полицию и потому иногда жестили, но тоже ничего не делал, чтобы это прекратить. Хотя Калинин Нику, вроде, даже нравился. Во всяком случае в новостях в кадре он всегда его замечал.

Было странно и непривычно вот так говорить с человеком, который преследовал Чертей ещё до Глеба и наверняка знал о них больше, чем любой из фанатов или ненавистников. И ведь никто никогда не скажет Калинину, что он говорил с Чёртом, а он, похоже, и не подозревал. Да, возможно он думал, что те Черти – поддельные, но не мог представить, чтобы подделки нападали на настоящих. Он бы не понял – зачем? По логике расследования, эта команда пыталась запутать следствие. Оно ещё не понимало, что подделки издеваются. Специально наряжаются Чертями, чтобы посмотреть, у кого глаз от этого маскарада задёргается. Глеб и на подделки готов был выпустить весь накопившийся гнев, но пока они были сильнее, хотя он уже и знал, на кого те работают. На секунду закралась мысль, не навести ли следствие на Бесова, но решил, что с ним всё же разберётся сам. Потому что, когда он разберётся, будет слишком подозрительно, что Глеб указывал на Бесова.

– Единственное, что я знаю – на меня напали люди, не похожие на Чертей, но в масках Чертей. Хотели увезти с собой, но я побежал. Они услышали сирены и не стали догонять. Ничего противозаконного отец не делал. Я бы с радостью помог, потому что мне самому страшно, что они вернутся, но это всё, что есть.