Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

– Могу я приставить к тебе наших сотрудников на случай, если они вернутся? Тебе же нужен новый охранник?

Глеб замешкался, но постарался ответить уверенно, быстро:

– Да, наверное… А толк от него будет? Не очень верится, что у нас полиция умеет кого-то защищать.

– Когда речь о Чертях – там другие ресурсы, – не стал опровергать Калинин. – И так, с начала. Значит, зачем ты ехал туда?

* * *

У Глеба на разговоры с полицией, на все протоколы ушло больше двенадцати часов. Если сначала всё происходящее бодрило, то под конец он думал – оставить его в кабинете, и он голову на стол положит и заснёт. Он вернулся только поздно ночью, хотя выезжал рано утром. Больше всего Глебу хотелось сейчас увидеться с остальными Чертями, там и заночевать, но сразу после полиции было рискованно. Человека к нему приставить обещали, но, видимо, не так быстро.

Глеб выспался за пять часов, потом быстро оделся, взял в гараже мотоцикл и поехал к Чертям. Слежки за собой он не заметил.

Ева снова была в коробке, судя по таймеру – залезла туда два часа назад. Глеб решил её не беспокоить. Кир по-прежнему дышал, но не было похоже, что ему лучше.

– О, припёрся, – раздалось со спины. В дверном проёме стоял Тимур в джинсах и чёрной майке, словно только недавно из бронежилета переоделся и по-прежнему готов был драться. – Как в полиции? Ты же нас не сдал?

Глеб смотрел на него вполоборота, наклонив голову, и взгляд его был удивлённый, недоверчивый. Тимур сильно изменился за последние полгода – вырос, набрал мышц. То, что недавно казалось подростковой ершистостью, теперь грозило перерасти в черту характера. Характера человека, который умеет убивать и имеет доступ к оружию. Глеб ощутил желание приложить младшего пару раз об стену головой. Не сильно, просто чтобы запомнил и не смотрел так нагло только от того, что теперь он Первый, а Глеб по-прежнему никто. Глеб тут же одёрнул себя и отвернулся. Силой воспитывал Леонид. Когда он успел принять эту тактику как верную? Он же все годы поддерживал дисциплину мягко и без рукоприкладства… А если что сдавал виновного Леониду, чтобы тот делал за него грязную работу. Всё же не хотелось верить, что Черти слушались его поэтому. И Глеб, прекрасно понимая, что выражение его лица Тимур видел, смягчился и вдруг произнёс:

– Спасибо, что спас меня вчера.

– Я нас всех спасал, – насупился Тимур. – Маски на тебе нет, застрелиться они бы тебе не дали.

– Да, я знаю. И всё же ты спас меня, – кивнул Глеб. Он стоял над двумя почти гробами: кроватью, в котором на искуственной вентиляции лёгких лежал его друг, и ящике, в который он загнал Еву. Глеб выглядел спокойным, он не врал в своей благодарности, но он ощутил, как Тимура коснулся страх. Он словно вспомнил, от кого зависит его жизнь. Сглотнул и попытался не извиняться за то, что немного зазнался в новой для него роли Чёрта.

– Что теперь ищет Ева? Она же уже поговорила с Леонидом. Чего тебе ещё?

Глеб даже придумал пафосную речь о том, что у Евы там целый мир, из которого можно много всего выжать, но у него зазвонил телефон. Личный телефон, который он использовал для связи с этим местом и самыми доверенными людьми – просто так на него бы звонить не стали. Напрягся даже Тимур. Глеб приложил палец к губам и принял звонок сухим: «Слушаю».

– Привет, – произнёс механический голос, который пытался копировать тот, что генерировали маски. – Так ты, получается, можешь связаться с Чертями?

– Кто говорит? – по-прежнему без эмоций спросил Глеб. – Почему ко мне все пристали с этими Чертями?

– Передай им, что, если хотят своего спонсора живым получить, то мы согласны на обмен.

– На что вы собрались обменивать Леонида? – Глеб никак не мог выдавить из себя волнения.

– Я же говорю – на Чертей. Пусть приходят и попробуют его забрать. Не ссы, мы знаем, что их осталось двое.

– Разве? – Глеб не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться. Он спрашивал не так, будто играет. В этом было нечто издевательское: «А что, если нет? Что, если их явится трое и третьим будет то чудовище. Я знаю, что тот монстр сожрал одного из вас. И, скажем так, понял, что трупов вы больше не поднимите». С другой стороны, он всегда мог отговориться, что правда не знал, сколько осталось Чертей. Но в трубке стало тихо, хотя Глеб почти ощущал, как вибрировал телефон от желания собеседника придушить его за издевательский тон этого «Разве?»

– Пусть приходят оба. Без свидетелей. Возможно, мы просто поговорим, будет зависеть от результатов. Зато, если они не появятся, твой отец точно умрёт. Передашь?

– Да, – ответил Глеб и скинул звонок, потому что увидел, как в Тимуре уже начал появляться звук. Он бы выпалил своё «Какого хрена?!» независимо от того, могут его услышать на том конце или нет.

– Старик мёртв! Стопэ, – продолжил Тимур, не сбавляя тона. – Мы точно это знаем, у нас преимущество.

– И как мы его используем?

– Не пойдём! Им нечего нам дать! Леонида у них нет. Его труп? Да нам пофиг, пусть себе оставят. Что они смогут с ним сделать кроме как нашинковать мелко и пожарить? А?

– Преимущество, – согласился Глеб. – Но в том, что сейчас мы с ними не будем церемониться.

– А нам типа шанс дадут? – тут же насупился Тимур.

– Тебе-то что. Там ждут меня и Еву.

– Да то, что я не жилец без вас!

– Почему же? Никто не знает, что ты в Чертях. Возвращайся домой. Ты ещё даже не умер.

Тимур едва не задохнулся от возмущения, но при этом не мог подобрать слов, хотя по меняющемуся выражению лица было видно, как он старался.

– Нет, – наконец выпалил он. Глеб с улыбкой наклонил голову на бок:

– Что нет? Домой не хочешь? Хорошо, я куплю тебе квартиру, сделаю документы, найдёшь работу. Девушку заведёшь. Будешь жить как нормальный человек.

– Да что ты за тварь такая? Непременно надо, чтобы я это сказал?! Вас убьют! Потому что вас двое, Ника до сих пор не нашли, а вдвоём против них вы ничто! А я с вами почти два года жил! Я вас знаю лучше, чем родителей. Я не хочу, чтобы вас там убили, пытали или ещё что. Не потому, что это может меня задеть. А потому что это вы!

– «… и спасал я тебя…» – невозмутимо подсказал Глеб.

– Таскался за тобой столько времени тенью, полез против двоих – потому что это ты, а не потому, что теперь ты платишь или мне без тебя жизни не будет.

– Обычно люди стараются казаться лучше, – кивнул Глеб.

– Да пошёл ты! – отозвался Тимур, сам шокированный тем, что наговорил. Он выглядел так, словно готов был либо закатить истерику, либо сорваться и зареветь в голос.

– Они так и будут за мной бегать, а я буду не готов. А они догадаются, что как-то странно – Черти ничем больше не занимаются кроме моей охраны. Значит, надо отпускать вас на задания. А пока вы на задании – они придут за мной. Не такой уж и плохой план – явиться туда, где будут они.

– А почему там будут они, а не полиция?

– Потому что у меня от Леонида осталась возможность узнавать, где нас будет ждать полиция, – Глеб хоть и старался казаться спокойным, таковым себя не чувствовал.

– Это ловушка, – уже в отчаянье произнёс Тимур. Глеб кивнул:

– Так и мы приготовим ловушку. Такую, какой бы не сделали, будь Леонид у них.

* * *

Им практически на дали времени на подготовку, назначив встречу той же ночью. Раньше это был промышленный район, в котором торчали осколки зданий как осколки зубов. Место не охранялось, потому что отсюда уже стащили всё, что можно, и даже сами стены местами разобрали на кирпичи. Высоко над этим местом был город, горели огни пятиэтажных домов. Старые цеха находились в низине. Сама территория была тёмной и пустой. Они как всегда припарковали машину дальше от места, сами отправились пешком. Они и не смогли бы подъехать к месту встречи близко – дороги как таковой не было. Нужное здание светилось красным аварийным светом и в нём плясали чьи-то тени. Маски Чертей не светились, да и шли они осторожно, подкрадываясь, хотя и было понятно, что их наверняка уже отследили. Через битый кирпич, осколки бутылок и высокую траву двигались два силуэта: мужской и женский.

В зону красного освещения они вошли, немного замешкавшись. Словно в новую локацию, где жили монстры. А монстры сидели недалеко от входа, в просторном помещении, которое начиналось после лестницы и небольшого коридора. Возможно, раньше тут был актовый зал, но теперь осталась только сгнившая сцена. Даже потолок был испещрён провалами, дырами.

Павел (его Глеб без труда уже отличал от остальных, несмотря на маску) сидел в центре, напротив входа, на бетонной ступеньке, оставшейся от сцены. Старший замер у стены и наблюдал оттуда, словно был охранником для остальных. Женщина – чуть впереди и ближе к Павлу. На самой сцене находился человек, привязанный к стулу, опустивший голову на грудь, словно лишившийся сознания. И тут они подошли чуть ответственнее: человека можно было в этом свете и при такой позе принять за Леонида. Будь это кукла или живой, но случайный человек – Глебу было всё равно. После быстрого вопроса по внутренней связи, он ответил обоим «План не меняется». Человек со связанными руками был в опасной близости от Павла и в случае удачи его бы точно задело. Как бы Глебу хотелось, чтобы там сидел Бесов – потому что по телосложению и возрасту они с Леонидом были похожи. А ещё – чтобы это было единственной ловушкой.

Глеб включил свет на маске и синтез голоса на внешние динамики. Сейчас он был Третьей – с женским силуэтом, светлыми короткими волосами, и голос его звучал как синтез её голоса:

– Нам сказали, что вы хотели поговорить.

Вообще именно Тимур, который сейчас был Первым, должен был выйти вперёд и заговорить вместо главного, но было страшно доверить это ему. Он всё ещё терялся и радовался возможности быть ведомым.

– Они правда пришли! – хмыкнул Павел, как-то нервно засмеявшись.

– Погоди, – осадил его старший и Павел тут же заткнулся и посерьёзнел. Маски на них были чёрные кожаные. Видимо, с теми, что были раньше у Чертей, они ещё не освоились. – Мужика узнаю, а вот девушка…

– Другая, – женским синтезированным голосом подтвердил Глеб.

– Другая или вы нас дурите? – вклинилась женщина. Она нетерпеливо разминала руки. Казалось, ей зудело применить свою силу.

– Прошлую убил… Второй, – Глеб попытался изобразить ужас перед тем, чтобы назвать бывшего сокомандника. Хотя противники и удержали спокойствие на лицах, Глеб всё равно в них прочитал – им стало страшно. Может, они и поверили. Возможно только теперь осознают, что если не будет Чертей – Второй без головы останется на них, и их тоже отловит по одному. Сам Глеб не был уверен, что Ника сейчас интересует месть ещё кому-то.

– Так может вас просто ему оставить? – предложил Павел, изобразив издёвку.

– У вас был ещё один. Где он? – встрял Тимур. Глеб не приказывал ему этого. Конечно, ход неплохой – узнать, нет ли засады, но что-то подсказывало: Тимур спрашивал это искренне. Он не мог поверить, что всё это время Кир лежал в их укрытии, а его не искал никто.

– Не было, – отрезал старший.

– Одноглазый, – не унимался Тимур.

– Это просто этот был ранен и глаз завязывал, – попытался соврать старший и тогда ситуацию решил подправить Глеб, спросив:

– Какие гарантии, что он не в засаде? Он что может? У вас же все что-то могут.

– Мы позвали вас для обмена, – с нажимом перевёл тему старший, словно не хотел возиться с этим бредом. Тимур запыхтел обиженно. Видимо, для него и правда Черти много значили, что он не мог поверить, как в аналогичной команде всем может быть плевать на кого-то своего. Просто Тимур попал в уже хорошее для Чертей время, когда даже Ник не трогал всерьёз своих.

– Нам же нечего предложить, – напомнил Глеб, разведя руками. У него на поясе по-прежнему висело два пистолета в расстёгнутой кобуре. Он думал, что ему прикажут их снять ещё в начале. Он бы приказал.

– Вас практически раскрыли. Сейчас управление вами передали какому-то мальчишке. Вы сами знаете, что вам осталось недолго. А прошлый босс не смог обеспечить вам безопасность, – заговорил старший и тон его был таким, словно он этот текст прилежно учил весь день после назначения встречи. – Переходите к нам. Делать будем то же и даже зваться так же, только работать на другого человека.

– Нет, – отказал Глеб, краем глаза заметив, как Тимур изобразил на лице задумчивость. Тот спохватился и на правах главного подтвердил с достоинством и менее поспешно:

– Нет.

– На что вы… – начал старший, но Павел, громко хмыкнув, спрыгнул с постамента и заговорил сам:

– Тогда сдохните.

Язык силы Тимур понимал чуть лучше, всё же столько стычек с Ником прошёл, и отозвался так же уверенно, но всё то же, словно запись заело:

– Нет.

– У нас ваш главный, – уже не так уверенно напомнила женщина. Она словно первой ощутила, что всё пошло совсем не так. Тимур хохотнул и добил третьим:

– Нет.

Глеб был горд им. Да, такого незазорно было признавать теперь собой. Павел первым отреагировал – встал, словно для боевика снимался, расставил руки и в его ладонях вспыхнул огонь. Глеб и Тимур попятились. Это было то, чего они ждали, но всё же случилась заминка. Двинулась женщина – за плечо потянула Павла на себя и начала говорить что-то, возможно приказывая успокоиться. Но именно в этот момент послышался щелчок, словно у большой рогатки спустили тетиву. Вытянувшийся в овал пузырь долетел до Павла, лопнул об него и облил чем-то мутным, с резким запахом его лицо и половину тела стоящей рядом женщины. Они оба вспыхнули мгновенно – сначала влажные пятна, оставшиеся от вещества, потом и волосы, одежда. Бросились в стороны друг от друга. Женщина закричала от боли, Павел убрал огонь со своего тела, но снова зажечь не мог – вещество ещё не прогорело. Его опалило, но не сильно. Он ошарашенно стоял и смотрел, как горела женщина. Он не мог потушить огня на других, даже своего.

Постамент вместо сцены рядом с ними взрезало, и тогда Павел выматерился и рухнул на пол, быстро пополз прочь. Старший укрылся за колонной, её прочертило крест на крест. Кто бы ни был в кресле, а при попадании этой волны в него хлынула кровь, но человек молчал. В его груди появилась борозда, потом такой же глубокой открыло череп. Глеб и Тимур уже бежали по лестнице вниз. Глеб понял – Ева не стреляла, потому что ждала, чтобы кто-то был рядом с Павлом. Они не были уверены, что тот сможет потушить себя, и потому Ева страховалась. Теперь они сделали бомбу из человека, который был против них. И Глеб с Тимуром, находясь рядом с выходом и без необходимости спасать заложника, просто сбежали из того ада, который начался в бывшем помещении зала для собраний.

Запыхавшаяся Ева ждала их у машины. На её маске отражалась широкая улыбка.

– Как думаете, она ещё хоть одного поло?.. Господи, Первый. Зачем было так глаза подводить?

– Не очень на девушку был похож, – вздохнул Глеб. Тимур пытался отдышаться, уперев руки в колени. Они быстро залезли в машину – Глеб за руль.

– Да и так не очень, – снова хохотнула Ева.

– Он боялся, что они его узнают, – тоже начал посмеиваться Тимур. – Поэтому так глаза накрасил. К тому же криво. Кто бы мог подумать, что ты так схуднешь, что сможешь за девушку сойти!

Глеб назло ударил по газам без предупреждения, чтобы пассажиров как следует дёрнуло. Тут же мысленно себя отругал – у него же только стало получаться заново приручить их и при этом не бить.

– Да ну ладно, не похож, – попыталась смягчить Ева. – Просто броник всё закрыл. Мог даже грудь себе не лепить, никто всё равно не увидел.

Глеб мысленно говорил себе, что всё прошло хорошо. Поэтому они и веселятся – по крайней мере минус враг. Если женщина не умерла, то точно загремит в больницу после этого. Шантажировать его больше нечем… А вот что делать дальше он не знал. И боялся остальным говорить про это. Эти противники по-прежнему могли появиться в его доме, когда он будет там один. Заставить делать его то, что прикажет Бесов, и тогда Черти проиграют. А проигрыш будет в этот раз стоить им жизни.

Ответ пришёл уже дома, в логове Чертей, больше похожем на место под кабинеты: длинный коридор и небольшие комнатки. Даже для сна были только матрасы. Тут права в будущем готовились открыть офисы. Глеб подыскивал им пока новое место, где можно было спрятаться – чтобы и к нему поближе, и соседей никого.

Глеб наконец стёр остатки теней с век, поднял со стола телефон, который не проверял уже часа четыре. Как тут на столе оставил, так и не мог посмотреть. Телефон был личным, для связи со своими, и на нём был всего один пропущенный вызов и одно сообщение от Виктора: «Кажется, нашел».

От этого сообщения у Глеба по позвоночнику вверх словно кто-то ледяной рукой погладил.

* * *

– А мы не могли… не знаю… утра подождать, – ныл Тимур, который нёс переноску. Кошка нервничала, иногда принималась причитать, но, не получив ответа, снова затихала. Была не ночь уже, но предрассветная муть, которая казалась ещё более жуткой. Глеб шёл впереди. Тропинка тут давно заросла, но пролесок был редким. Уже виднелся обвалившийся дом с провалами окон. Ева, которая шла последней, зевнула, но как-то ненатурально, напоказ. Доказывала, что не боялась. Глеб держал руки в карманах, чтобы никто не увидел, как его трясёт.

– И во сколько мы вернёмся? У меня ещё дела, – отрезал Глеб. – Тебя никто не заставляет. Я уже говорил – я один пойду. Ты вообще мог дома остаться.

– Ага. А оно бы вас сожрало.

– А так оно ещё и тебя сожрёт, – произнесла Ева и в середине фразы в голос прорвалась дрожь.

– Хватит паниковать. Три месяца прошло. Хотел бы убить – давно убил, – напомнил Глеб. Тимур фыркнул:

– Ага. Он просто не знал, где нас искать. А тут мы, готовенькие.

– Ты видел, чем он стал, – обернулся Глеб. – Вряд ли его остановило бы то, чем он является. Ну же. Разве не вы ныли, что Никита наш друг и его нельзя бросать.

– Почему тогда не взяли с собой Кристину? – понуро спросил Тимур.

– Ты предлагаешь скормить ему Кристину только потому, что она сама вызвалась? Нет уж, я не собирался её убивать. Вместо Кристины будет кошка. Она и отвлечёт, по ней и реакцию проверим.

– У тебя же много денег… мог сюда охрану отправить, – нервно предложила Ева.

– Это же Ник. Если бы ко мне в логово лезли незнакомые вооружённые мужики – я бы их точно сожрал. – Глеб по-прежнему храбрился, хотя позвоночник от страха скручивало, а адамово яблоко скакало вверх-вниз слишком часто, но он шёл спиной и остальные этого не замечали. Они доверяли ему.

Здание тут было только одно на несколько километров вокруг. Сейчас сложно было даже определить, что это было и почему среди редкого леса. Если бы дом был деревянным, то походило бы на жилое, но постройка была бетонной. У него давно сгнила и провалилась крыша, как и половина дома. Но в провал проглядывал путь, уходящий вглубь. Казалось, он вёл глубоко-глубоко под землю. Глеб поймал себя на том, что замедлился. Исправился, одновременно ускорившись и включая фонарь, ступив на первую ступень, уходящую вниз. Место выглядело ненадёжным.

– Эй, ты чего? – позвал Тимур, и Глеб понял, что тот отвлёкся на Еву. Она встала в метре от провала и отказывалась дальше идти.

– Я тут… постою. Подожду. Подстрахую.

– Дай кошку и можешь постоять с ней, – приказал Глеб, протянув руку. И с удивлением понял по взгляду обернувшегося Тимура – он не боялся. Ему хотелось увидеть, что там. Он заранее принял, что этот монстр и был Ник, а значит всерьёз своих не тронет. Глеб забыл, зачем протянул руку.

– Не, я с тобой, – бодро отозвался Тимур и так же держа переноску прошёл вниз, в тёмный подвал, даже дорогу себе не подсвечивая. Глебу пришлось догонять, чтобы снова выйти вперёд.

Воняло в подвале отвратительно – хоть нос зажимай. Прелым, гнилым, резком запахом мочи, сырым бетоном. Подвал тянулся дальше и явно уходил за пределы дома. В темноте и под землёй у Тимура заметно поубавилось храбрости. Кошка притихла настолько, что Глеб – боялся, она всё-таки сдохла от страха. Как вариант скормить её новому Нику она, впрочем, тоже подходила.

Метров через шесть они упёрлись в небольшую комнату без двери с обшарпанными бетонными стенами. Прямо напротив дверного проёма было тело – оно сидело на полу, как кукольное, сложив руки по бокам, вытянув ноги. Глеб понял, что это труп, потому что головы у тела не было. Тимур встал как вкопанный, отступил на шаг назад и задышал громче, чаще. Глеб продвинулся на два шага вперёд, один из них был внутрь комнаты. Осветил фонарём саму комнату и только тогда понял – чёрные кляксы, что тянулись от тела и висели на потолке, по углам, не были тенями. Но не были и кровью. У тела дёрнулся указательный палец на правой руке, а чернота стала комковаться и скатываться к нему, как вода.

Тимур задышал так громко, что, казалось, его вот-вот вырвет. Поставил переносу на пол и побежал назад, спотыкаясь.

– Привет, – поздоровался Глеб. Его, напротив, снова охватил фатализм и безразличие. Он не то чтобы верил Нику. Он просто думал, что нет разницы, выйдет он отсюда сильнее или его тут убьют. Он подозревал, что пробуждал в себе эти чувства искусственно, когда нужно было как сейчас – не бояться. Но он научился этому недавно, как раз после своего побега.

Чернота была как толпа. Она собиралась где-то узлами, застревала там ненадолго, потом стягивалась к телу. Постепенно над шеей стали появляться очертания головы, которые наполнялись неравномерно, но всё же. У этого не было ни лица как такового, ни его очертаний. Голова – как у манекена. Некоторое время оно продолжало сидеть, пока за спиной Глеба бесновалась и орала кошка. Глеб ждал и выглядел при этом спокойно, словно всё происходящее – просто ещё одна выходка Ника. Глеб продолжал стоять на месте и тогда, когда голова снова «взорвалась» и на этот раз чернота её бросилась на него, словно в шее прорвало кран с нефтью.

Глава 19

Глеб позволил себе единственную слабость – он закрыл глаза. Его не сбило с ног, даже не коснулось. Но он ощутил гнилой запах. Так осенью пах перегной. Глеб открыл глаза – вокруг была шевелящаяся чернота. Обернулся назад – там то же самое. Эта чернота обволокла его, во всяком случае по пояс точно, дальше он не видел. Потом так же резко ушла назад, словно кто-то плёнку пустил в обратной перемотке. Глеб ощутил, как ему стало легче дышать. Не сразу он рассмотрел – трупа уже не было, но на стене напротив него замерло существо: полностью чёрное оно стояло на четвереньках, выкрутив голову, чтобы смотреть на Глеба. На секунду его пощекотало страхом… а потом Глеб издал звук, похожий на кашель. И ещё раз, уже не стесняясь – он смеялся. Смеялся потому, что по стенам ползал Никита, и как бы он сейчас не выглядел – это был Никита. От осознания этого стало так смешно, что Глеб не сдержался. Тогда существо бросилось, на месте лица появилась чёрная пасть, которая прицеливалась оторвать Глебу голову. Тот выпрямился, чтобы Никите было удобнее. Существо так и замерло с открытой пастью. Чёрные зубы почти касались щеки Глеба, но тот терпеливо ждал, теперь он выглядел серьёзным.

– Извини, что раньше не пришли. Дом сожгли. Меня держали в коробке. Черти не знали, что и думать. Да и тебя, знаешь, сложно найти. Чем ты питаешься теперь? Ах да, тут твоя кошка.

Глеб отвернулся – с большим облегчением на самом деле. Очень много сил уходило чтобы стоять и делать вид, что всё в порядке. Смех был скорее нервным, но на существо, похоже, подействовало. Глеб подобрал переноску и протянул. За кошку он не волновался – сожрёт так сожрёт. Меньше хлопот. А вот кошка шипела и выла, перейдя на ультразвук, когда существо протянуло руку, запустило в сумку и пошевелило там. Кошка не замолчала, но крик стал более отчаянным и испуганным. Глеб не рискнул бы сейчас доставать её из переноски.

– Тут Ева. И Тимур тоже. Снаружи ждут. И знаешь что… Когда все думали, что ты умер, когда все увидели, как ты застрелился – Кристина плакала. Говорят, у неё истерика случилась. Она бы тоже пришла, но, уверен, она будет рада, что ты жив, – Глеб говорил быстро, волнительно, словно юнец, забалтывающий девушку на первый секс и понимающий, что она поддаётся, но ещё колеблется. – Ник? Ты можешь говорить?

Существо молчало, не ответив даже жестом. Оно задумчиво рассматривало переноску. Возможно, оно даже слов не понимало, но Глеба узнало – это точно. Что ещё мешало Нику просто голову ему отгрызть? Тогда Глеб попробовал иначе и спросил тише:

– Хочешь вернуться?

Некоторое время было тихо, даже кошка замолчала. Существо тоже замерло, а потом появилось движение – вполне человечное, если бы не тот факт, что двинулась чёрная гладкая голова без лица. Существо коротко кивнуло.

* * *

Лида, секретарь Бесова и одна из его наёмников, была закрыта в помещении, похожем на комнату для допросов. Она лежала на кровати в центре забинтованная, без сознания. Через белую марлю бинтов просачивалась кровь. Её ещё можно было спасти, если бы ни одно обстоятельство – она перестала себя контролировать, потеряв сознание. Телу было больно и оно рефлекторно защищалось – то и дело по стенам, по стеклу резало быстрыми росчерками.

Говорили, что спонтанные атаки были ещё когда она горела. Потом прекратились, её привезли сюда. Начали лечение, но врачу оторвало кисть возобновившимися атаками. Доктора срочно вытащили, а в комнату никто больше не мог зайти. Атаки нечастые, но спонтанные. При этом у Лиды подтвердились серьёзные ожоги, которые были на лице, плечах, шее, груди. Надо лечить, но вот как?..

– Ты проверить не мог? – Бесов решил сорваться на старшем. Тот вгляд отвёл, пробубнил:

– Я проверял, там пусто было… Послали бы больше людей, могли бы больше контролировать.

– Ага. Чтобы они узнали, кто Чертей замесил, и кто на их месте теперь, – огрызнулся Бесов, закуривая. Снова встал напротив стекла. С потолка в комнате за ним посыпалась штукатурка от очередной атаки. – А ты какого хрена?..

Павел был менее сдержан. Даже не дождавшись окончания предложения он ответил на повышенных тонах:

– А я чего?! Сам говорил: «Спалить к херам, если сотрудничать не будут»! Вот я и пальнул!

– Я виноват?! – развернулся Бесов. – Да тебя без меня Черти давно бы положили! И не надо было заступаться, из вас двоих она полезнее была! Ты мне так всю команду спалишь и, чего доброго, меня сожжёшь!

– А че не сдали тогда?! Чем мы знанимаемся?! Обещали, что мы будем как Черти, только круче. А пока мы чаще на Чертей нарываемся, чем занимаемся делом.

– А ты хочешь как Черти? Да ты даже маски их выдержать не можешь!

– Это не такая маска, у них другая! Если бы Чёрту в маску попали, то она бы треснула только, функционал бы остался! То, что ваши её повторить не смогли – моя проблема?

– Ты своего же сжёг! – напомнил Бесов. – Как мне её лечить теперь? Оставить умирать спокойно?! Ей даже обезбол вколоть некому! Кто пойдёт колоть? Ты? Нет уж, ты мне нужен ещё. А это значит, что она там медленно умирать будет. А почему?

– Это вина Чертей, – напомнил спокойно старший. – Не ошибка Павла. Никто не знал…

– Да они постоянно так делают, но никто не знает! – сорвался Бесов. – Им что, босс не дорог? Решили избавиться от него? Может, тот пацан правда не в курсе, и они решили, что свободны станут, если его убьют? Или… или парень решил наследство забрать?.. Но какого хера они тогда его слушаются?.. Он мне нужен. Я не понимаю. Нужен, чтобы понять. Явился, как кот из мешка… нихера не понятно.

Когда стекло треснуло, все вздрогнули. Оно не разбилось, но трещина поползла дальше. Бесов подумал, глядя на это некоторое время, потом поймал взглядом Павла. Тот знал, что ему хотят приказать, поэтому сразу попятился, отказался:

– Нет.

– Что ты, это как с кошкой. Она только мучается. Хочешь, чтобы я посылал туда людей и они снова калечились? – ласково стал уговаривать Бесов. Павел снова покачал головой, на лбу выступил холодный пот.

Тогда старший вытащил пистолет из кобуры, снял с предохранителя.

– Там есть интервал, – спокойно сказал он. – Она никогда не делает два удара разом. Я успею.

Но стоило ему двинуться к двери, как Павел бросился наперерез.

– Стой, – попросил он. – Захар, ну мы же не такие… сами говорили – настоящие Черти своих убивают, чтобы те врагу не попали. А Лида? Лиду за что? Она же из-за меня ранена. Ну хочешь, я пойду туда. Бинты сменю, обезбол дам.

– Ты никуда не пойдёшь, ещё не хватало тебя просрать, – огрызнулся Бесов.

– Хорошо, но и он не идёт. У неё пройдёт это. Она более-менее оклемается и перестанет резать без разбора.

Старший, Захар, обошёл его, чуть отодвинув, и тогда Павел по детски, беспомощно повис на его руке и взвыл:

– Суки, да я не прощу вам! Она ещё живая! Что значит как кошка?! Она не кошка! Она одна из нас. Она наша. Такая благодарность за всё, да? Меня тоже пристрелите, если я буду огнём без сознания шмалять?

– Нет, – отрезал Бесов, всё ещё глядя в стекло. – Ты тогда сам себя сожжёшь. Давай, Захар, что ты его слушаешь?

* * *

Глеб чувствовал злорадство, когда закончил дела с Чертями и оставил их, пожелав безмятежно спокойной ночи. Тимур и Ева выглядели бледнее простыней, но возражать что-то не посмели. Кошка, казалось, притворялась мёртвой, застыла сидя и с огромными от страха глазами. Сзади них стоял Ник, выше шеи у которого клубилась тьма, принимающая форму головы без лица. Глеб кивнул ещё раз, запомнив для себя эту картину, и закрыл дверь в их дом, будущий безликий офис. Ему показалось, что Ник улыбнулся ему.

Было, честно сказать, не поздно, и никакой уж ночи. Но у Глеба правда днём были дела, на которые он опоздал после всей этой суматохи. В течение дня он не звонил Чертям, не проверял камеры с улицы. После бессонной ночи и всех волнений, он в восемь вечера добрался до кровати, рухнул и заснул. Проснувшись только поздним утром, долго пытался понять, что за эмоциональное послевкусие им владело. То, что вчера они обманули людей Бесова? Убрали, возможно, одну из них? Нет. Скорее это было чувство вины за то, что оставил Чертей вместе с новым Ником. Да, он вёл себя спокойно. Он в машине ехал тихо, сидя сбоку от Евы, смотрел в окно отсутствием лица. Он мало проявлял эмоций, но он видел, что Ева и Тимур его боялись, потому не пытался ещё и дразнить их.

Глеб очень надеялся, что не застанет кровь на полу, ошмётки мяса вместо Евы, Тимура, Кира и, конечно, кошки, и окуклившегося Ника в углу, которого придётся гнать метлой прочь, обратно в подвалы.

Когда Глеб открыл крыло, в котором жили Черти, своим ключом, он почувствовал запах жаренного теста из той комнаты, что заменяла кухню. Был слышен приглушённый разговор – говорила Ева. И Глеб подумал, что она переговаривается с Тимуром.

Глеб тихо прошёл до кухни, хотя понимал, что его слышно. Осторожно выглянул и удивлённо замер. Даже при самых положительных прогнозах он не ожидал такого.