Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

* * *

– Ну и где ты?

– У себя, – просто ответил Кир. – Я же отпрашивался.

– И возвращался. Кир, ты кем себя возомнил? Чёртом? Какого хера ты там делаешь?

– Надо закончить одно дело.

– Отомстить? Смотри, как только они сдохнут, начнут искать, кто под них копал. Выйдут на кого? На тебя. Сейчас ты даже пернуть лишний раз не сможешь. Давай, возвращайся. Я обеспечу тебе алиби.

Кир сидел в подъезде, на железной лестнице, ведущий к закрытому чердаку.

– Мне правда нужно. Не смогу успокоиться… Хотите – увольняйте.

– Кир, ты прекрасно знаешь, что значит увольнение у нас. Возвращайся. Ты мне нужен.

– Зачем? За Павлом кроме меня следить некому? Что, он только меня слушается? – Кир прекрасно знал, что ничего ему и не приказывал. Павел вёл себя спокойно со всеми и неприятностей не приносил. Черти сейчас наверняка были заняты поисками Глеба, а значит, Кир был нужен тут, рядом с ним.

– Это не телефонный разговор. Возвращайся, иначе я пришлю за тобой сам.

Даже закончив звонок, Кир ещё некоторое время сидел на лестнице, обдумывая, что делать дальше. Зачем он притащил Глеба к себе? Злился на него, но и Глеб не пошёл бы за ним добровольно. Вопреки всему, Кир хотел помочь Глебу. То, что тот этого не хотел и, казалось, для себя уже что-то решил, только убеждало Кира в правильности поступка. Если бы он встретил Глеба действительно бездушной сволочью, которой всё равно, кого убивать, они, возможно, подрались бы. Кир бы проиграл – его навыков хватало, чтобы это понять. Но, что странно, когда он увидел Глеба, когда вообще узнал только, что тот жив, к нему появилось некое чувство долга и привязанности. Будто и не он убил Лису или на то были веские причины. Сейчас Кир пытался сам себе объяснить, как так получилось, и приходил к выводу, что винил во всём себя. Если бы Глеб тогда умер, на Кире бы лежала вина только за его смерть. Но теперь Кир был виноват и в том, чем Глеб стал и даже в том, что его искали свои же. Он готов был драться с Чертями, один, как Кир, а не как шестёрка Бесова.

В подъезде было шумно. Сначала появилась большая компания, человек на пять. Они поднялись на какой-то из этажей и на некоторое время стало ещё громче – работало, что-то, из инструментов. Ремонт что ли у кого-то?

И звук вроде был с этажа, на котором жил Кир.

* * *

На чердаке они смогли отдышаться и перевести дух – женщина лучше укутывала ребёнка, пока Ева и Ник общались по внутренней связи.

«Надо оставить их на квартире», – предложила Ева. Ник напомнил:

«Она на наши документы снята. Их босс найдет».

«И что? Босс им ничего не сделает».

«Уверена? Убьёт, чтобы Первого ничего не держало и нечем было припугнуть. Это единственное, чем на него ещё можно влиять».

«А Первый ему после этого подчиняться будет? Ему выгоднее и их тоже спрятать».

«Ага. Ему сказать, что спрятал, а самому пришить».

– У вас прикольные маски, – несмело начала девочка, и оба Чёрта обернулись к ней. – Они на ваши эмоции реагируют. Да?

Ева переключилась на внешнюю связь, согласилась:

– Да, маленькая. Ты нас не боишься?

– А если они красным мигают, то это какая эмоция?

Ева и Ник уставились друг на друга. Проекции ртов на масках больше не было, они и правда мигали красным. Такой сигнал маски обычно подавали перед взрывом, правда ещё и голосовое предупреждение давали, сейчас же они молчали. Ник первым схватился за маску, и в этот раз она отозвалась механическим голосом: «Нет отпечатков в базе», его больно тряхнуло током, но не вырубило. Он только на одно колено упал, дышал тяжело.

«Теперь поговорим? – голос Леонида по внутренней связи был как звук металла по стеклу. Еву передёрнуло. – Достаточно было обсудить это со мной. Почему все думают, что я собираюсь убить Первого?»

«Потому что он сбежал», – ответила Ева. Леонид посмеялся глухо, словно ничего серьёзного не происходило. Ева видела, что маска Ника мигать перестала. Наверняка и её тоже. Ник же всё ещё тряс головой, стараясь не отключиться.

«Ему придётся за это отвечать, но не убивать же его. Смотрите, у нас пока цели одни и я прощу вам вашу выходку. Только – у меня всё ещё ключи к вашим маскам. Но я сниму блокировку на отпечатки после разговора. Тогда вы сможете снять их и выбросить, а я останусь ни с чем. Я тут, в общем, не уверен, насколько для вас это ценно. Но давайте, котята, мяукните что-нибудь».

Последней фразы Ева не поняла, пока не услышала взволнованный голос Тимура по той же внутренней связи: «Привет. Ребят, нас убьют? Если вы не будете слушаться?» Он именно спрашивал, сам ещё не зная, чего ожидать. Наверняка ему было страшно… нужно было взять Тимура с собой вместо Первого. Не успела Ева додумать эту мысль, как раздался голос и Кристины тоже: «У нас тут твоя кошка… я за ней присматриваю, конечно, но я слышала, как Лео грозился начать с нее… Ребят, вы что там натворили?»

– Пожалуйста, без паники, – выдохнула Ева. – Мы просто спросим, чего он хочет… к тому же он вас не убьёт, он в вас столько денег и сил вложил…

«Щенка не убью, – согласился Леонид. – Но кошку-то?»

«Да ты блефуешь, тварь!» – сорвался, наконец, очухавшийся Ник, вскочив на ноги. Смотрел вперёд так, словно начальник был прямо напротив него.

«И принцесса тоже приносит больше проблем, чем пользы, – тем же тоном продолжил Леонид. – Ну так как? Определились, на кого вы работаете? А то я думаю, с кого из вас начать, пока я контроль над масками вам не вернул. Пожалуй, с Второго. Давно меня бесил».

«Не сомневаюсь», – Ник попытался снова снять маску, но получил очередной разряд током и упал. Девочка пряталась за маму, та гладила её по голове и уговаривала не лезть пока в это.

«Так вот, Черти, – продолжал Леонид. – Молодцы, что отправились искать Первого. Всё по плану. Как найдёте – передайте его мне. Без запугивания моей охраны. Без этих лишних сцен. Я рад, что вы ему очень преданы. Но я не собираюсь убивать его».

«Тогда что собираешься?» – Ева дышала тяжело. Маска сейчас как никогда напоминала ей намордник. Казалось, даже шею сводило ощущением натягивающегося поводка.

«Я уже говорил. Передать ему дело, подарить ему вас. Все будут в выигрыше. Не знаю, почему вы сопротивляетесь».

«Да пошёл ты! – наконец выдавил из себя Ник. После этого Ева слышала только, как в ушах стучала кровь. Потом резко – кошачий крик, словно животному наступили на хвост. Возможно, так оно и было. – Стоп!»

«Да, Второй? Кошка ещё живая. Но я начну с неё. Третьим будешь ты».

Ева и Ник старались не смотреть друг на друга. Еве казалось, что Черти, вся эта жизнь, были ей до лампочки и в любой момент она могла бы уйти. Или не расстроилась бы, если кого-то убили. Но это было как с ранениями. Одно дело, когда задевает пуля и боль приходит по факту и совсем другое, когда в тебя нож втыкают медленно, издеваясь. Ей не хотелось слышать, как будут убивать Кристину. Да даже как убьют кошку, не хотелось знать. Она бы по-другому воспринимала это по факту, но их заставляли слушать. И вот это оказалось невыносимым. Даже Ника, который сам мог сорваться и всех перебить, ломало.

«Просто отдать тебе Первого, – констатировал Ник. – Запаска, а есть шанс сбежать?»

Послышался глухой звук, будто ударили в боксёрскую грушу.

«Нет, – вместо Тимура ответил Леонид. – Я рад, что мы друг друга поняли. И что вы не совсем ещё отбитые и вам есть, что терять. Помните, что у меня по-прежнему доступ к вашим маскам. Но вы двигаетесь в нужном направлении. Найдите Первого. Верните мне его. Это ваше самое важное задание на данный момент. И вам лучше поторопиться. Пустили слух, где сейчас Черти. И, насколько я могу судить, он правдив. Сейчас в город стягиваются очень многие силы, которым вы нужны живыми. Не заставляйте меня взрывать вас. Надеюсь, вы вернётесь живыми, я не хочу заново набирать команду, начиная с щенка. Отбой».

Некоторое время молчали. Женщина, не выдержав тишины, в которую перешёл бубнеж Чертей, окликнула:

– Послушайте.

Тогда у Ника не выдержали нервы – он пнул какую-то железяку так, что её с громким звоном отбросило к стене и потом по инерции обратно.

«Сука!» – выкрикнул Ник.

«Думаешь, он тебя уже не слышит?» – глухо спросила Ева, вытирая пот с открытой части лица, стараясь не касаться маски.

«Да пусть слушает! Ему-то что?! Мы же согласились! Убить может и не убьёт, но он из Первого себя слепит! Как же бесит!»

«Думаешь, Первый ещё живой?» – спросила Ева, повернувшись, наконец, к Нику. Тот по-прежнему смотрел в стену. Ева осторожно попробовала коснуться своей маски и переключиться на внешние динамики. Током её не ударило, но она не хотела пока пробовать снять маску.

– Простите, всё в порядке. Получали от начальства, – обернувшись, заверила Ева. Не похоже было, что смогла успокоить.

– Он сердится на вас? Глеб ваш главный? Он жив?

Ник ещё раз пнул мятый железный ящик, и, когда он снова отскочил к его ногам с силой наступил сверху. Обернулся, начал говорить в внутреннюю связь, но, осознав, перевёл на внешнюю (так же без проблем) напомнил:

– Глеб мёртв. Наш начальник просто злится, что мы отвлеклись. У тебя есть безопасное место, где можно спрятаться с ребёнком и где тебя не найдут?

Женщина думала долго, с минуту где-то, хмурясь, потом закивала:

– Есть. Есть такое.

* * *

Вряд ли Кир стал бы взламывать дверь в свою же квартиру – почему-то подумал Глеб, когда услышал шум сверла. Его ещё шаги напрягли, непонятно было, куда такой толпой идут. Но последующие звуки всё расставили на свои места. Его нашли. Потому что Кир притащил его не куда-нибудь, а к себе домой. Если это место ещё не проверяли, то должны были проверить теперь. Глебу оставалось только узнать, кто именно пришёл – Черти или кто-то из врагов. Полиция создавала бы больше шума. Эти же действовали быстро и слаженно, ломали замок, вместо того, чтобы выносить дверь. Было светло, у Глеба затекло тело от долгого сидения, и кожа на запястье покраснела от трения и от того, что браслет наручника нагрелся. Ждал он сейчас с азартом и жалел, что сам отдал пистолет Киру. Но в чём Глеб был уверен, так в том, что кто бы там ни был – быстро его не убьют.

Когда дверь открылась, чудом удержавшись на петлях, в квартиру хлынули люди и стало сразу тесно. Первые двое шли осторожно, прокладывали дорогу остальным, ловили в прицел периметр и, убедившись, что другой опасности нет, остановили выбор на пристёгнутом к батарее Глебе. Тот улыбался, но от этой улыбки снова как-то неприятно болели скулы. Когда дали отмашку: «Чисто», проверив всю квартиру, вошёл, наконец, и Михаил. Бесстрашно прошёл в зал и встал напротив брата, но всё ещё не достаточно близко, чтобы его можно было ударить. Михаил внимательно всматривался в него, и Глеб молча ждал. Наконец решил действовать первым, спросил:

– Вы из полиции?

Получилось как-то слишком безразлично для похищенного человека. Сопровождение приняло это за шутку, раздались негромкие смешки, но Михаил хмурился. Глеб ожидал подставы, поэтому ногу, что целилась в его рёбра, успел поймать и отпихнуть от себя. Всё равно было больно, но, во-первых, не так, как могло бы, во-вторых, он ощущал себя победителем.

– А то ты не знаешь, откуда я, – раздражённо, но без бешенства произнёс Михаил. – Ты убил моего брата, уеб**.

– Разве это нельзя назвать огромным одолжением тебе? – по-прежнему улыбаясь, спросил Глеб. Михаил поморщился, но улыбка прорвалась на его лицо сначала случайно, он погасил её. Но уголки губ всё ещё нервно подёргивались и, наконец, он позволил себе расплыться в улыбке.

– О да, но это не значит, что я тебя не уебу теперь.

– По-прежнему не вижу у тебя оружия, а у себя дыры во лбу. – Глеб знал, что провоцирует, но не мог остановиться. Они ожидали от него страха. Думали, что раз он безоружный и связанный, то будет их бояться. Возможно, раньше, но теперь Глеб понимал, что ощущал Никита. Вот кто тоже улыбался бы. Боли в жизни Глеба было достаточно, чтобы перестать её бояться. Смерть? Он по-прежнему думал, что подзадержался тут.

– Увы, но некоторые обстоятельства сильно меняют дело. Как ты думаешь, сколько стоит голова одного из Чертей? И если я тебя убью, как я смогу доказать, что это ты? Слышал-то только я один… ну и твой дружок, судя по тому, что ты тут. Что он собирался с тобой делать?

– Заговорить до смерти, – у Глеба потухла улыбка при упоминании Кира. Михаил опустился на корточки напротив него и, пристально рассматривая Глеба, произнёс:

– Не понимаю, как ты это смог? Почему Черти подобрали такой мусор? Ты убил людей, которые от тебя подставы не ждали, Глеб. Они верили тебе. Отец думал, что даже если ты однажды и убьёшь, то не его. Его охрана знала тебя ещё сопляком. Ты охерел? Когда у отца стали появляться настоящие деньги, а не те гроши, ты был самым мелким и слабым. Знаешь, как он трясся, чтобы через тебя не пытались на него влиять. Потому что, если бы похитили тебя, он сам это понимал, живым бы уже не вернули.

– Как он не собирался возвращать Кира? – огрызнулся Глеб. Михаил был повзрослевший, спокойный. Адекватный. Глеб стал думать, что до этого старший потакал брату, чтобы тот не сел после первого же убийства. Потому что, если бы сел один Вадим, он мог бы за собой потащить всё. Получалось, что с Михаилом ещё можно было разговаривать, но явно не о том, чтобы сохранить тайну или отпустить Глеба.

– Я до сих пор не понимаю, что там между вами, – Михал постучал указательным пальцем про облезлому паркету. – Мы – твоя семья. Он – просто пацан с улицы. Расскажешь, почему так защищал его? Ведь куда уж хуже, чем сейчас.

– Мне кажется, сейчас начинается период, когда ты будешь спрашивать, а отвечать я не буду. Начнём с этого вопроса. Иди на хер.

Михаил улыбнулся криво. Глеб успел закрыться согнутой в локте рукой. Больно, но не так, как если бы Михаил попал в челюсть тяжёлым ботинком.

– Плевать же, в каком состоянии ты будешь, – Михаил поднялся, поманил окружавших его, потом изменил жест с подманивающего на указующий – он показывал на Глеба. – Давайте. Так, чтобы не страшно было его отстёгивать. Чтобы он после этого подняться не мог.

Глеб одними губами произнёс: «Слабак» и приготовился защищаться, когда из коридора послышалось:

– Тебе чего надо?

– Ну как чего. Это моя квартира.

– Твоя? А, ну тогда проходи, мы из полиции и…

После выстрела ещё какое-то время по подъезду гуляло эхо. Михаил громко выругался, достал пистолет из-за спины, развернулся к двери, спросил:

– Откуда у тебя оружие? Кто тебя научил брать заложников? Когда мы в последний раз виделись…

Кир сделал ещё один выстрел, на этот раз в потолок. Человек, только что казавшийся сильным и несокрушимым, упал бы, не держи его Кир так, чтобы прикрыться от пуль. Кир отыскал глазами Глеба там же, где оставлял, снова перевёл взгляд на главного. Сейчас он пугал – безэмоциональный, спокойный. Какой-то отбитый. А уж с раненным человеком в руках, который пытался зажимать кровоточащее горло, Кир был похож на маньяка, который положил бы всех тут и глазом не моргнув.

– Где второй? – каким-то чужим голосом спросил Кир.

– О, так вы не разговаривали? Или потратили всё время на то, чтобы прошлое вспомнить? – Михаил не выглядел загнанным в угол. На часы только глянул нервно – боялся, что полиция приедет раньше и стрельбу в доме замять уже не получится.

– Я убил его, – крикнул Глеб. – Взорвал его башку. Ему оторвало челюсть. Я не уверен, что после такого умирают сразу.

Он не видел лица Михаила, но заметил, как напряглась его спина. Не оборачиваясь, брат приказал:

– У одноглазого ключи. Неплохо было бы, к тому же, взять его живым. Но не принципиально. Заденете брата – сам пристрелю.

Глава 16

Ник заметил её ещё в темноте подворотни. Не придал этому значения – Смерть часто появлялась рядом, особенно когда предстояло какое-то дело. Часто она приходила вместе с Леонидом и новым заданием и ждала рядом с Ником до самой вылазки. Вот и сейчас её появление, как показалось Нику, не сулило ничего хорошего. По внутренней связи он передал: «Будь внимательна. Скоро что-то начнется». Раньше они поменялись местами – мать Глеба шла впереди них, потому что знала дорогу, дальше Ева, закрывающая лицо до носа шарфом. Маски не снимали по той жуткой причине, что всё ещё доверяли Леониду. Они нужны были ему живыми и оба. Дальше семенила девочка, Ник – замыкающим. Шли дворами, избегая центральных улиц – спасённым могло прийти в голову там позвать на помощь. Когда они проходили какой-то переулок, в углу, в трещине между домами, Ник заметил тёмный силуэт, узнал в нём Смерть до того, как успел схватить оружие. Успокоился и хотел пройти мимо, но, стоило Еве миновать этот участок, как на том месте, где у Смерти должно было находиться лицо, расползлась, подобно полумесяцу, полному зубов, улыбка. Эта улыбка стала сигналом о том, что всё пошло не так, и ребёнка Ник схватил думая, что придётся бежать. Но из трещины в снег тяжело упала лапа Смерти, ставшая внезапно огромной. Поскребла то место, где только что был ребёнок, втянулась и повернула тёмную морду к Нику.

– Откуда атакуют?! – спросила Ева, подталкивая женщину к укрытию. Смерть находилась между ними. Она отлепилась от стены, протянула руки к Нику и приказала тоном, похожим на злой:

– Отдай.

– Это она! – ответил Ник.

– Кто? – не поняла Ева. Она по-прежнему слепо осматривалась, держа пистолет наготове. Смерть повернулась к ней, пальцы удлинились и потянулись к голове Третьей. Ник снова выкрикнул:

– Назад!

Ева с такого близкого расстояния что-то увидела, но, скорее всего, это были только неясные тени. И всё же – этого хватило, чтобы отпрянуть.

– Девушке отдай голову оторву, – проскрежетала недовольно Смерть. Ник держал ребёнка на руках, не мог сейчас толком пистолет вытащить. Инстинкт подсказал – он развернулся и побежал, бросив только:

– Я вас найду!

Он слышал, как закричала вслед женщина, и как быстро оборвался её крик. Ева доверяла ему. Наверное потому, что Ева могла видеть мертвецов и к его небольшому заскоку относилась с пониманием.

Смерть не могла бегать быстро. Она неслась сначала как обычный человек, потом встала на четвереньки и, загребая лапами, двинулась быстрее.

– Отвали! – выкрикнул Ник.

– Вернись! Куда?! – скрежетало существо. Ник никогда не видел, как оно бегает. Казалось, что для Смерти не существовала разницы между стенами и землёй, а так же между руками и ногами. Она двигалась проворно и, казалось, размазывалась по поверхностям, как резиновая. Никита не ощущал страха, только чувство протеста. Она попыталась сожрать то, что он хотел защитить. Но она и раньше уговаривала его убивать. Ник по-прежнему думал, что стоит отнять, сказать нет – и она отвяжется. По крайней мере пытаться прекратит. Но в этот раз она была настроена серьёзно. Ник подозревал, что это просто проверка: преданности, выдержки. И как только существо удостоверится для себя в чём-то – оно отступит.

Ник при этом оставался взрослым сильным мужчиной, который бежал куда-то с напуганной и явно наспех одетой девочкой. И девочка эта так смотрела ему за спину и цеплялась за него, словно знала, что их преследует. Ник не знал, как видят Смерть другие, но представлял, что нечто опасное, инстинктивное и они могут чувствовать. И всё же – он привлечёт излишнее внимание, если их заметят. Банально могли попытаться остановить или вызвать полицию. И Ник решил рискнуть – в одном из переулков, в котором они оказались, встал спиной к стене. Одной рукой он ещё удерживал девочку на руках, другой выхватил пистолет и направил перед собой – за секунду до того, как под дулом оказалась голова Смерти. В этот раз она открыла пасть, угрожая зубами, похожими на обломанные щепки. Но – она остановилась и не двигалась больше. Вряд ли её напугал пистолет.

Смерть свернулась: из огромной фигуры, раскинувшей свои конечности, как паутину, чтобы некуда было бежать, снова стала утончённой, похожей на шахматную ладью. Она сухо посмеялась, похвалила:

– Весело было. Отдавай теперь.

– Кто это? – в голосе ребёнка слышались слёзы. Ник вскользь подумал о том, станет ли эта малявка похожей хоть немного на Глеба, когда вырастет.

– Ммм. Нет, – отказался Ник.

– Заигрался ты. Серьёзно этот раз. Что хочешь ты за неё? Она за десятерых. Бессмертие твоё.

– Что, думаешь, мне сложно ещё десятерых прирезать? – вкратчиво спросил Ник, будто заигрывал.

– Сделаю так, что сложно. Отдай. Защищать не буду.

– Сам справлюсь, – Ник пытался казаться легкомысленным, но помехи выдавали в голосе напряжение.

– Не справишься. Мужик сказал тот.

На поверхности маски отразилась нервная улыбка.

– Бессмертие сейчас тебе очень нужно. Иначе – сдохнешь.

Ребёнок начал вырываться. Возможно, она слышала разговор. Может, слышала не так, как Ник, но смысл уловила. Но Ник держал её крепко, смотрел упрямо перед собой.

– Нет.

Хотя у Смерти не было как такового лица, но тени на складки легли так, словно она правда расстроилась. Ник впервые видел её такой серьёзной. Обычно она только подначивала, но и не расстраивалась, когда ей отказывали. Она понимала, что всё равно все будут её, рано или поздно. Сейчас что-то было иначе, и Ник очень старался вести себя как раньше, но нервничал.

– Ты же мой. Подчиняйся, – прошипела Смерть.

– Нет, – упрямо повторил Ник. Смерть чуть отстранилась и повернулась, словно услышала что-то. Нику сначала показалось, что она отвлекает его, но вскоре и он услышал. Сначала шаги, мужские голоса. Они стояли где-то между домами, сюда могли приходить только ссать, но не такой же толпой. Ника тут с наспех одетым и явно перепуганным ребёнком на руках могли не так понять. Он развернулся уйти в другую сторону, девочка что-то пискнула. Смерть снова протянула руку, закрыв ему проход своими пальцами-веточками. И Ник ногой спокойно сломал их, словно они и правда были лишь ветками. Смерть даже внимания на это не обратила, но людей она ждала с каким-то странным предвкушением. Раньше Ник не замечал в ней любви к скандалам…

– А мы не их ищем? – спросил голос и с той стороны стало тихо. Девочка не выдержала и начала плакать. Ник оборачиваясь успел заметить, что людей собралось трое. В этом же движении он достал пистолет. Проблема была в том, что он только достал, а они уже стреляли.

* * *

– Тебе, наверное, не привыкать так ездить?

– Да, приходилось.

– Но вдвоём в багажник тебя, наверное, впервые впихнули.

– И так тоже бывало, только в тот раз была девушка. С ней было как-то приятнее.

– Ещё бы.

– Потому что нам тогда рты заклеили… Можешь нащупать фару? А выдавить её сможешь?

– У меня, во-первых, руки связаны. Во-вторых, на мне ты лежишь. Я кроме дна ничего нащупать не могу.

– Толку от тебя… – выдохнул Глеб. Он старался держать себя более-менее на весу, но в тесном пространстве багажника получалось плохо, на поворотах его бросало на Кира. Он был тяжелее, он мог просто задушить Кира своим весом, если бы расслабился. – Что твои скажут, если тебя убьют?

– «А и хер с ним», – приглушённо отозвался Кир без сожаления или грусти. – Твои?

– Порадуются, что не им хоронить… а нет, всё равно им. Они труп заберут. Знаешь, для человека, которого везут в багажнике, ты довольно спокоен. И вообще довольно спокоен.

– Что насчёт тебя?

– Я уже сказал, меня так возили.

– И как ты тогда выбрался?

– А никак. Меня убили, я опять воскрес, – соврал Глеб. Страха по-прежнему не было. Только какое-то тягостное ожидание и всё то же непроходящее и злое веселье. Там в квартире Кир убил двоих из сопровождения, прежде чем его смогли скрутить. И ещё двоих Глеб убил, когда его отстегнули. Когда их увозили, он слышал вдалеке сирены.

– А если серьёзно? У тебя есть какие-то способности? Ну, ты знаешь…

– Откуда? – фыркнул Глеб, сам не зная, спрашивает он откуда знает или откуда способности. Кир выбрал второй вариант и ответил:

– Они появляются, если было большое эмоциональное потрясение. Не у всех, конечно… Один из наших с войны вернулся, после неё открылось.

– У вас все с способностями?

– Да. Он других не берёт.

– А ты что можешь?

Глеб ощутил, как Кир усмехнулся грустно, прежде чем ответить:

– Да я бесполезный. Я… усилитель. Могу усиливать способности. Сам я не могу ничего.

– Я и говорю, бестолковый, – прибавил Глеб. – А работаешь ты на кого?

– А чего началось-то? – Кир снова усмехнулся, в этот раз веселее. Кажется, он чем-то наслаждался. Наверное, тоже понимал, что жизнь катится под откос. – Давай обмен? Скажешь, на кого ты работаешь.

– Не хочешь – не отвечай. Чего до нас доебались?

– А вы не замечаете ведь? Только вперёд пялитесь? Не понимаете, что после себя оставляете?

– Ты про подражателей? – предположил Глеб. Машину снова качнуло, но в этот раз его бросило в бок.

– Я про вообще. Когда все вокруг твердили о гуманизме и о том, что нужно прощать, пришли вы и сказали – можно не прощать… ну как вы. Тебя с ними не было ещё. Черти подсказали, как можно. Черти возвели насилие в культ. Как в средневековье. Ваши зверства даже школьницы смаковали, помнишь? Думаешь, это было правильно? Думаешь, вы можете это решать?

– Вы разве не то же делаете? – не поддался Глеб.

– Этого и я не понимаю. Мы пытались как-то законно доставать их. Потом… босс дал команду и мы начали убивать.

– Так просто?

– Это тоже ваше влияние. Мы же хотели вас заменить… закон не так поражает, как бойня. Я не был согласен, но потом… потом они начали убивать школьников. Твои братья. И чем дольше мы пытались законным путём достать, тем больше была вероятность новых жертв. Мне дали людей поговорить с егерями здешними. А когда оказалось, что они в доле, те, кто пришёл со мной, просто убили их. Чертям же можно…

– Человек либо может это, либо нет. Все вечно прикрываются Чертями, но по сути… даже в Чертей берут только тех, кто убил. Потому что, если себя не могут переступить, то ничего не заставит. Хоть дуло к виску приставь.

– Вас так натаскивают?

– А вас?

Кир проигнорировал. Пытаясь физически не давить на него, Глеб постоянно тёрся затылком о крышку багажника. Воняло потом, бензином, кровью. Страх всё не приходил.

– Сколько людей в команде? Какие способности у остальных? – продолжил Глеб.

– Охрененное место поговорить, да? – фыркнул Кир. У Глеба затекли ноги, всё тело ломило, хотя они ехали всего-ничего, минут двадцать может.

– Думаешь, получится где-то ещё поговорить?

– Тогда зачем тебе это знать?

– Мало ли. Вдруг выживу. У меня-то шансов больше. – Собственные слова почему-то больно задели. Ведь и правда, им Глеб пока нужен живой. А Кира взяли просто, как мусор, «Вдруг пригодится».

– Зато меня ещё могут прийти спасать, – отомстил Кир. Глеб подумал и позволил себе наконец лечь, не пытаться удерживать свой вес. Кир придушенно засопел, даже попытался оттолкнуть, но было слишком тесно, он даже размаха взять не мог.

* * *

Когда у Михаила зазвонил телефон, он как раз выходил из машины и собирался уже сам звонить. Две машины остановились на заднем дворе двухэтажного загородного дома – можно сказать, скромного, если бы не помнить, что это была дача, к которой даже асфальт проложил сам владелец. Он же наблюдал за приехавшими из окна второго этажа, но не спускался – знал, что разберутся без него.

– Че так долго? – сразу спросил Михаил, опершись о багажник. Тот самый багажник, в котором был заперт брат. Опирался, впрочем, осторожно, готовый отскочить в любой момент. Рядом выстроились его люди, сразу готовили оружие. – Скажешь, снова их просрали?

– Не, Мих, всё пучком. И баба, и ребёнок у нас. Чуть помятые только. Их как, у себя подержать или к вам везти?

– Я вот чего не понимаю… У меня тут вот этот одноглазый. Он никуда не отлучался. Так кто тогда этой шлюхе на помощь мог прибежать? Ведь не бывшие клиенты.

– Да хер знает, Мих. Мы же сначала стрелять начали. Спросить забыли.

– Че за чел?

– Без понятия. Рожа незнакомая.

– В маске? – как можно безразличнее спросил Михаил и на том конце заржали.

– Ну ты даёшь! Ты думаешь?.. Да ну не. Вообще ни разу. Просто мужик какой-то. Хер знает, я ещё у бабы спрошу, пока к вам довезём. Может, она что знает. Ну так что, куда везти?

– Давай на дачу Портового.

– Вы там?

– Да. Давай, не затягивай, а то он за**ал моих пацанов валить.

На том конце снова глухо посмеялись, и Михаилу это показалось странным, но отвлёк нетерпеливый стук из недр багажника. Сначала Михаил отошёл на шаг, тут же подумал о том, что этот ублюдок даже связанный и в плену смеет ему указывать, когда его следует вытаскивать. Руки зачесались стрельнуть в крышку, просто припугнуть… Но мог ведь и попасть. А Глеб живым был ценнее, чем мёртвый.

Михаил, подавив дрожь в руках, открыл багажник, в следующую секунду достав пистолет и нацелив его, как и остальные, на машину.

Глеб спокойно поднялся на колени, хотя дышал он тяжело, выглядел помято: старые раны, новые раны, грязь багажника. Он, всё ещё хватая ртом воздух, осмотрелся – сначала изучил вооружённых людей, потом рассмотрел куда его привезли. И не выказал ни капли страха или удивления, чем выбесил ещё больше.

– Слышал? Сюда тащат твою мать и сестру. Весело будет, да, Глеб? Прекрати выебываться и…

– Я должен верить тебе на слово? – спросил Глеб, стиснув зубы.

Михаил нарочито спокойным, плавным движением убрался за спины охранников, перезвонил. Глеб всё это время хмуро наблюдал за его спиной, словно прицеливаясь, куда лучше впиться зубами, чтобы сразу и до позвоночника. Кир вставать не рисковал, спинным мозгом ощущая, что пока лучше не высовываться.

* * *

– Фото просит, – спокойно сообщил Ник. Слишком спокойно для ситуации – Ева зашивала его плечо, пальцы и телефон тоже были в крови, но непонятно – Ника или тех, кто за ним гнался. – Во-во, такие вот рожи оставьте.

У женщины напротив него на руках рыдала испачканная в красном девочка. Сама женщина выглядела так, словно не спала неделю. Ник поймал их в объектив и щёлкнул, не дожидаясь, когда до них дойдёт. Они сидели на тесной кухне. Хозяин этой квартиры стоял в углу у раковины и, кажется, даже дышать боялся.

– Нежнее, ты же баба, – Ник, наконец, скривился. И то на моменте, когда Ева делала узел. Она после их возвращения попыталась высказать ему о то, что он убивал при ребёнке, но потом сделала паузу, словно с открытыми глазами отключилась, и забила.

– Ехать куда? – спросила Ева, стирая остатки крови с зашитого плеча. Ник копался в телефон, присвистнул:

– Прикинь, к прокурору. Ты к прокурорам как?

– До буя, – Ева поднялась, с кухонного стола забрала пистолет. – Он там?

– Возможно, – отозвался Ник, будто заигрывал. Поднялся, дулом указал на женщину, куда-то в ключицу. – Жить хочешь – ты отсюда не выйдешь в ближайшее время.

Он отправился к выходу за Евой, когда его окликнули неуверенным: «Эй!». Снова эта женщина. Ник расположил пистолет на плече, нетерпеливо огрызнулся: