Текст книги "Плач кукушонка"

Автор книги: Вольдемар Грилелави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Хорошо, папочка, – кивала, уже разобравшись во всем, но еще продолжая всхлипывать, Светлана. Господи, какое счастье и какая она глупая! Только теперь даже папе стыдно признаваться в своих предположениях. Как она посмела усомниться в нем, поверить этой чувырле. Слово, какое папа придумал, подходящее к этой ненавистной помощнице тети Веры.

Чтобы подсластить минутное огорчение, Влад на ужин открыл новую банку какао, и они сладко отпраздновали восстановление благополучия и радости в семье. И пусть эта чувырла злится и наговаривает на них всякие гадости, но для папы с дочкой самое дорогое и ценное, это душистый чай, какао и веселый смех.

Пережитые волнения и страх немного измотали детский организм, поэтому, как всегда, а точнее, чаще всего, ребенок весь перепачканный в какао, уткнулась носом в диванную спинку и спала в счастливом сне. А Владу опять пришлось сонную раздевать и укладывать в кровать. И уже во сне рассказывать ночную сказку.

4

Заместитель начальника строительного управления Эрнест Йогорович приехал сразу после обеда часа к трем. Он отозвал Влада в сторонку и торжественно, хоть и небольшой долей секретности, вручил зеленую книжечку – свидетельство о рождении ребенка. Свидетельство, свидетельствующее, что Светлана с этого момента имеет право называться его дочерью на законном основании со всеми вытекающими правилами и обязанностями отца перед ребенком. Влад прижал книжицу к губам и на радостях обнял строителя.

– С сегодняшнего дня вы приобрели не просто благодарного за дочь отца, но и верного друга. Просто слов в моем лексиконе не хватает, чтобы выразить благодарность.

– Ну что ты, это оказалось не совсем сложно, – засмущался Йогорович, не ожидавший такой бурной и нежной реакции. – Твоя технология вообще творит чудеса, так что, моя услуга по сравнению с твоей хитростью просто мизерна. Но все равно приятно. Обращайся, если что.

Влад со свидетельством сразу пошел к начальнику штаба, чтобы тот внес изменения в семейный статус Влада и оформил необходимые документы для отпуска и проезда в Москву, где его и экипаж ждало награждение.

Немного погодя в столовую влетел помощник дежурного прапорщик Беляев и передал приказ командира, срочно явиться.

– Сейчас буду, – пожал плечами Влад. Ведь он полчаса назад разговаривал с ним, и все вопросы, вроде разрешили.

В кабинете, кроме самого командира и замполита, сидела женщина в форме капитана милиции и некий мужчина лет сорока в гражданской одежде.

– Заходи, Влад. Вот капитан, инспектор по делам несовершеннолетних, имеет к тебе серьезные вопросы. К ним поступили сведения, что ты приютил беспризорную малолетку, и, даже с подтекстом, о возможных уголовно-наказуемых отношениях с ней. Мы не стали объяснять им нюансы. Думаю, что ты сам сделаешь это.

– Капитан милиции Бондарчук Полина Ивановна, – официально представилась женщина. – А это заместитель директора интерната по воспитательной части Курбанов Мурад Шуралиевич. Мы не настаиваем, что в вашей, довольно-таки серьезной, части молодой офицер способен на такие аморальные поступки. Но и проживание малолетки в одной квартире с молодым человеком может вызвать негативные ассоциации и провоцировать всякие интимные поползновения. Да и как-то неестественно само проживание. Если действительно ребенок беспризорный, то есть возможность определить ее в интернат. Поэтому я и пригласила товарища Курбанова.

– Как я понял, дезинформацию вы получили от некой Базаровой, именуемой Рита. Вот гадина. Получила пинка под зад и сразу кусаться. Злые вы, женщины, и мстительные. Только ребенок тут причем, на ней, зачем отыгрываться? – Влад не на шутку рассердился и выглядел разъяренным, чем вызвал тревогу у командира.

– Успокойся, Влад, мы еще не сдаемся.

– Разрешите, товарищ майор? – Влад подошел к телефону и, получив разрешение командира, крутанул вертушку. – Дурды, ты, что ли? Влад это. Соедини с квартирой.

После нескольких секунд писка телефон ответил голосом Светы:

– Алло, квартира Гримова, Света слушает.

– Светик, слушай команду. Прямо в чем сейчас одетая, прыгай через забор и в столовую. Тебе покажут, где я. Помолчим секунд тридцать, – попросил он присутствующих.

– Сейчас Светлана придет? – поинтересовался замполит.

Влад, молча, кивнул головой. Давно он не испытывал такой злости по отношению к отдельным субъектам человечества. Даже тех бандитов он убивал практически без эмоций. Лишь какой-то ребячий восторг. Там была физиологическая необходимость в смерти одних очень опасных ради жизни близких товарищей. А тут настоящее человеческое чувство, что даже стало как-то зло радостно от факта наличия в нем людских эмоций. Он давно уже уверовал в любви настоящей к своему ребенку. Сильной, безумной, но не самца к самке, а самки к детенышу. Ведь, родительское чувство дано природой для сохранения индивидуума. А Светланка и ей подобные для того и явились в этот мир, чтобы спасать всю цивилизацию. И основная цель Влада – спасти и обезопасить их жизнь. Ибо вся будущая жизнь именно в них заложена.

Стук в дверь нарушил тишину молчания. Сначала в дверном поеме показалась голова Беляева, а затем, получив разрешение, он пропустил Светлану, которая, при виде стольких любопытных глаз, слегка растерялась и застыла у входа. Капитан, окинув взглядом девочку, сразу поняла, в какое заблуждение ввели ее доброжелатели. Перед ней стояла далеко не нимфетка-Лолита, а судьбой покалеченная с изуродованным лицом и поврежденной ногой, маленькая напуганная девочка, которая, увидев заместителя директора интерната, вдруг вздрогнула, отшатнулась назад, потом схватила отца за руку и, жалобно глядя ему в глаза, слезливо пропищала:

– Папочка, миленький, не отдавай меня в интернат, ведь мы уже решили с тобой жить вместе. Я буду очень сильно любить тебя, всегда слушаться, я не буду больше бить посуду, научусь кушать, не пачкаться, только не надо в интернат. Там мне будет плохо, я умру.

– Ну что ты такое говоришь, – Влад подхватил ребенка на руки и прижался губами к ее уху. – Ну вот, смотрите, как одним только своим видом расстроили мне ребенка. Особенно вы, – Влад указал на Курбанова. – Один раз уже выгнали умирающего ребенка, когда она просила вас о помощи, а теперь примчались? Зиму вспомните – мороз, полуголый промерзший, изголодавшийся ребенок. Вам тогда не до нее было. А почему сейчас понадобилась? Успокойся, миленькая, я тебя не для этого позвал. Смотри, какой я тебе подарок приготовил, а ты сразу в панику, – Влад достал свидетельство и дал его в руки Светлане.

Она с минуту изучала документ, еще до конца не поняв его предназначения, но, когда до нее стал доходить смысл содержания, она во весь голос завизжала, что в пору хотелось закрыть уши, и стала целовать отца, приговаривая:

– Папочка, это правда, это знаешь, как здорово, я самая настоящая дочка, и теперь у меня самый настоящий папочка!

Она еще много говорила, прижимая документ к груди, и Влад, опустив ее на пол, строго приказал с этой минуты слушаться ее. Затем достал из кармана деньги и дал наказ:

– Зайдешь к тете Фаине, застолбишь два ящика шампанского и две коробки грильяжа. На закуску. У нее есть, я знаю, пусть свои отговорки оставит для мужа. На сдачу сбегаете с Таней в ПМКовский магазин за лимонадом и печеньем. Вечером отпразднуем день рождение семьи. Беги, а документ я оставлю у себя, мне еще к доктору за путевками надо.

Света с трудом расставалась с драгоценной книжечкой. Еще раз, глянув внутрь, словно уточняя, что изменений не произошло, и скрылась за дверью, громко на всю казарму извещая о своей радости.

– Вопросы? – Влад пристально смотрел на капитана и зама из интерната. – У вас есть какие-то претензии к моей дочери?

– Но позвольте, – начал растерявшийся зам. – Это ведь противозаконно. Как вам удалось? Можно ведь…

– Нельзя, – прервал его Влад. – Зимой можно было, когда она сама к вам просилась. Вот решение суда о лишении родительских прав, вот постановление об удочерении, а это, – он достал еще одну бумагу-документ, – результаты медицинского обследования. Согласно вердикта, жить ей осталось максимум месяц. Вы еще хотите забрать ее в интернат? – зам уже не хотел. – Вы будете пытаться оспаривать законность документа? – капитан тоже не хотела. – Давайте не будем лишать последних радостей ребенка. А вдруг случится чудо, и от счастья она избавиться от этих смертельных злосчастных недугов. Вы верите в чудеса?

– Только не в этом случае, – капитан вернула бумаги Владу. – Извините, вы правы, дезинформация уж больно гнилой оказалась. Подлая и пошлая.

– Спасибо за понимание. Но, Полина Ивановна, если вы не возражаете, мы сразу после отпуска, где-то в конце августа, на случай внезапного чуда, заглянем к вам в гости.

– Буду очень рада, – печально ответила женщина и сильно ткнула кулаком в бок Курбанова, который пытался еще возражать.

– Влад, – после ухода гостей спросил замполит. – Может, в Москве хорошим специалистам покажешь? Я тебе адрес дам двоюродного племянника. Он какой-то серьезный пост занимает. Попрошу посодействовать. Мы с ним практически не общаемся, но ради такого дела.

А Света вприпрыжку бежала по плацу на другой конец здания, где в торце рядом с клубом и санчастью находилась небольшая кладовка, приспособленная командиром по просьбе женсовета под магазинчик для повседневных товаров. Фаина часто тишком завозила такую продукцию, как шампанское и сухое вино. По просьбе женщин. Мужикам с избытком хватало спирта.

Возле входа в магазин стояла небольшая кучка женщин, так как внутрь входили по одному. Все радостно поздоровались со Светой, а она тоже хотела ответить им, но чувства переполнили верхнюю грань, и она с разбегу уткнулась носом в живот Ани и разревелась.

– Что случилось? – перепугались женщины. – Светочка, что еще за беда?

Они в первый же день после медицинского обследования знали о положении здоровья ребенка и старались при встречах не показывать свои чувства, но само известие повергло их в шок. И теперь даже сам вид ребенка вызывал у них острую жалость и слезы. Хотя при ней старались быть шутливо веселыми и ласковыми.

– Нет, – всхлипывая, говорила Света. – Радость у меня большая – папочка меня удочерил, и я стала настоящим ребенком.

Женщины облегченно вздохнули и от души бросились поздравлять ее и пропустили без очереди.

– Я ничего не буду покупать, только деньги заплачу. Папа попросил оставить два ящика шампанского и грильяжа две коробки. Он потом сам заберет.

Фаина, которая слышала через приоткрытые двери о радостной вести ребенка, без лишних споров быстро на счетах отсчитала сумму и выдала ребенку сдачу. Света, прежде чем бежать домой, пригласила всех женщин на праздник вечером на их дворик со столами и лавками.

Вечером Света без конца выбегала во двор в ожидании гостей, но пока никого не было, и она испуганно смотрела на Влада.

– Ну и что? – успокаивал Влад. – Значит пока еще рано.

– А если совсем не придут? – неуверенно спросила она.

– Зря ты так подумала, – Влад лукаво подмигнул. – От такого мероприятия история еще не знала претендента отказа. Просто им необходимо завершить все домашние дела. Ибо назавтра не имеет смысла оставлять их. Завтрашний день будет сложным по здоровью и по состоянию души. Синдром глубокого похмелья.

5

Аня подошла к Светлане и, обняв за плечи, ласково спросила:

– Ну и чего грустишь, девочка? Весело ведь.

Света кивнула и грустно улыбнулась. Да, все получилось весело. Чуть только прохлада вечера коснулась дворика, народ дружной толпой заполнил все свободные лавки. Кому не хватило, принесли с собой стулья, табуретки. А детвора просто на траве разбросали одеяла и уселись на теплую землю. Они с космической скоростью уминали грильяж с печеньем и запивали лимонадом. Женщины наполняли стаканы шампанским, произносили теплые поздравительные речи.

Чуть позже появились мужчины. Влад отозвал в сторону Юрьева и разъяснил ему технологию проведения праздника для мужчин. Дело в том, что Влад, чтобы женщины так сразу не набрасывались с упреками, на кухне приготовил большой графин неразбавленного спирта и приемлемую закуску в виде маринованных огурчиков, помидор и колбаски. Вода в кране, стаканы на столе. Очень скоро мужчины городка уже знали этот секрет и небольшими стайками заглядывали на кухню. Однако, где-то через час они уже осмелели окончательно и все эти компоненты вынесли во двор. И многие женщины переключились на спирт.

– Тетя Аня, а отпуск – это что? – спросила Света.

– Ну, это отпуск, оно и так, вроде, все понятно. Тебе папа разве не рассказывал про отпуск?

– Говорил, что он начнется с понедельника. На целых два месяца. Так страшно! – Света вздрогнула, словно впереди ее ждали трудные и неприятные дни.

– Глупая, отпуск – это ведь очень здорово, его целый год ждешь, а ты грустишь, – удивилась Аня.

– Знаете, как я боюсь, он уедет на целых два месяца. А теперь не смогу без него. Мне страшно.

– Почему без него? Разве вы не вместе едете?

– Как это?

– Влад! – позвала Аня. – Ну-ка объясни, что за бред у ребенка? Говорит, что ты один едешь.

Влад присел рядом с ребенком и обнял ее ладошками за щеки.

– Я никогда не говорил, что еду один. Запомни, ребенок, отпуск, это такая штука, в которую положено отправляться всей семьей.

– Правда? – радостно закричала Света. – А я так перепугалась из-за этого отпуска, что ты без меня в него уедешь.

– Действительно, глупо. А как наши планы? Мы же спланировали с тобой целые мероприятия, которые без тебя просто невозможны. У меня есть папа и мама, а теперь, это твои дедушка и бабушка. Нам ведь надо познакомиться.

И Влад кратко, но внятно обрисовал ребенку саму процедуру проведения отпуска, куда они поедут, что там будут делать. Сначала их ждет Москва с награждениями и экскурсиями. Потом Родина с бабушкой и дедушкой. А еще у них путевка на две недели в санаторий. На 24 дня Влад не пожелал. Много отдыхать и лечиться без надобности. Дела в родном городе. Пора готовить базу для возвращения из армии и для проекта.

Поняв, что отпуск – это очень здорово, Света вовсю развеселилась и даже спела сочиненную к этому дню песню, которую народ встретил бурными овациями.

Потом были танцы, веселое пение с традиционной южной песней: "ой мороз, мороз…". Пришел замполит, прослышав про мороз. Он всегда старался не пропускать традиционные эскадрильные посиделки по любому поводу. Чтобы быстрей влиться в народ, ему влили полный стакан чистого спирта, предложили запить шампанским, и он тоже присоединился к хору про мороз.

Ребенка, как всегда, Владу пришлось нести спящего на руках, отмывать от шоколада и укладывать в постель. Просто она хочет побольше охватить всей окружающей жизни, а силы не всегда рассчитывает, и, как котенок, может уснуть прямо за игрой.

Назавтра вечером за ней зашла Таня, и они умчались во двор играть. Набегавшись с мячом, девчонки сели на лавочку и болтали всякую чепуху, сочиняя истории, приключения. К компании присоединились мальчишки, которые любили слушать интересные сказки, на ходу придуманные Светой. Влад, даже как-то порекомендовал ей записывать их. Может книга получиться. И название придумал: "Светличкины байки".

В это время во дворе появился старший сын Тимошенко Дима. Он еще за неделю до каникул уехал к родителям Иваныча. Отец его гостил у них, вот и прихватил детей с собой. А сейчас вернул, так как намечается отпуск у всей семьи Тимошенко, и они тоже едут на море по семейной путевке в санаторий. Правда, в другой, не вместе с Гримовыми. Дима был старше и выглядел намного солидней всей мелюзги дворовой, поэтому предпочитал игры во взрослые забавы со старшими мальчишками из погранотряда.

Увидев кучку хохочущей шпаны, он важно остановился невдалеке. И вдруг на глаза попалась рассказчица Света.

– Танька, откуда это у нас такая уродина появилась. Вроде таких страшилок до моего отъезда я во дворе не встречал.

Установилась неприятная гнетущая тишина. Замолчала и Света. К ней уже привыкли и старались не замечать уродства, и этот красивый высокий мальчишка больно зацепил за сердце, напомнив, что она не такая, как все.

– Ну, ты совсем дурак, Димка, что ли? – первая нарушила затянувшееся молчание Таня. – Там у деда с бабкой последние мозги посеял? Это же дочь Вовки – вентилятора. Он тебя за это еще уши оборвет. И язык в придачу.

Свету словно оглушили слова подружки. Она схватила ее за руку и требовательно переспросила:

– Ты как сказала, повтори?

– Чего это ты? – испугалась Таня. – Я ничего такого не сказала.

– Чья я дочь, повтори, пожалуйста? – требовала Света.

– Да все про всё давно знают, ты что, первый раз слышишь, что ли?

Света вдруг сорвалась с места и помчалась к дому.

– Ну вот, чего натворил, придурок, обидел девчонку. Иди теперь, извиняйся, а то с тобой никто дружить не станет.

Дима уже сам понял, что сплоховал, но он не знал, как сейчас поступить. И откуда ему знать, кто она такая. И не со зла сказал, просто сорвалось неожиданно.

А Света ворвалась в квартиру и вся взлохмаченная и перевозбужденная схватила Влада за руку и настойчиво трясла и требовала:

– Ты, ты почему, ты зачем…,– она от волнения стала заикаться и не знала, как выразить свои мысли. – Ты зачем меня удочерил? – внезапно вырвалось у нее, что даже самой страшно стало. – Ты зачем удочерил меня, ведь обещал жениться? – а от этих слов ей самой стало и ужасно стыдно и очень весело, радостно и просто счастливо. – Ты почему не сказал мне ничего? Я, я, я, – и она расплакалась.

Пришлось посадить на колени и успокаивать ребенка. Когда поток слез иссяк, и вернулось успокоение, Света рассказала про Димку и его реплику. Нет, она не обиделась на мальчишку, он просто смешной и глупый.

– Папочка, ты не обращай внимания на всю мою белиберду. Твоя доченька немного переволновалась, а сейчас успокоилась и вновь хочет быть папиной любимой дочуркой. Понимаешь, папочка, я совершенно случайно, там из чердачной жизни, услыхала от парней легенду про Вовку – вентилятора. А мне было так скверно, а он такой герой, который ради спасения друзей рвет бандитов на куски. Ну, а еще девичья фантазия, мечты, я и нарисовала в сказке свое ближайшее будущее, как попадаю в какую-то кошмарную историю с плохими мальчишками, и, как вдруг, появляется этот богатырь. А ты в моей сказке был огромным и очень-очень милым. И красивый. И он разбрасывает плохих мальчишек, а меня берет за руку, и мы вместе уходим в какое-то светлое и прекрасное. Просто моей чердачной мысли не хватило фантазии придумать страну, куда ты увел меня. Мне казалось в то время огромным и несбыточным счастьем покинуть обрыднувший чердак, все эти провонявшие тряпки, тупое однообразие. Наверное, в то время, если бы мне легко находились бутылки, намного раньше захотелось утопиться бы. Они составляли какой-то определенный смысл жизни. Даже саму жизнь, ведь они ею, по сути, и являлись. У тети Веры я очень редко просила. Стеснялась, стыдилась, а еще больше боялась недоброго взгляда твоей бывшей Риты. Она ненавидела, презирала меня, а я ее боялась. Даже мечтала, как Вовка – вентилятор когда-нибудь со мной войдет в магазин и скажет что-нибудь строгое ей, чтобы никогда больше не смела, пугать меня. Вот такие глупости представлялись. Я понимала, что мечты несбыточны. А тогда, когда ты появился на берегу, я и забыла про моего богатыря. Мне даже так страшно стало, что они убьют тебя. За себя и то так не боялась. Я ведь все равно пришла умереть. А сегодня вдруг узнала, что уже целый месяц живу под одной крышей со своей мечтой. А он хотя бы намекнул, ну хоть капельку-капельку, так просто дал понять, что он не обыкновенный папочка, а тот из сказки. Ну почему ты раньше не сказал мне? И Таня весь месяц ни разу не проболталась, и другие ребята. Они что, сговорились, или ты просил?

– Да нет, ребенок, до твоего появления все уже успели замусолить эту тему, сполна выговорились. Потому и молчали.

– Замусолить, – Света укоризненно покачала головой. – Можно было много и не говорить.

– Милая моя принцесса. Ну, сказка то сбывается. Я все-таки сказал твоей Рите много нехороших слов. А о принце ты мечтала в другой роли, – Влад многозначительно подмигнул. – Невозможной и недостижимой. Как же я мог жениться на тебе, если для этого необходимо прождать еще девять лет. Ты согласишься ждать такой продолжительный срок?

– Да! – решительно громко ответила Света и от счастья покрылась густым румянцем.

– А где? – поинтересовался Влад. – Капитан милиции быстро бы сдала тебя тому нехорошему дядьке из интерната. Или ты продолжала бы ждать на чердаке? Сомнительное предприятие.

– Папочка! – Света смеялась и целовала его в щеки. – Я согласна быть всю оставшуюся жизнь твоей дочуркой. А еще, когда ты женишься, у меня появится настоящая мама. И еще бабушка с дедушкой.

– Ну, вот и определились. И с сегодняшнего дня не стало того плачущего кукушонка. Закончилось время плача кукушонка. Начинается у нас с тобой новая эра совсем новой жизни. И еще, милый ребенок. Ты должна запомнить, что, где бы ты не была, где бы не находилась, что бы с тобой не происходило, я всегда и всюду буду рядом. А эти слова прозвучат, как молитва и как закон жизни всех моих кукушат: "Даже кирпич, летящий на твою голову, я остановлю, чтобы ты успела уйти с опасного места, и он упал за спиной". Никто и ничто с момента нашей встречи не имеет право беспокоить и доставлять неприятности тебе, даже малоприметный микроб. А для поднятия собственного престижа в лице окружающих и самой себя в своих глазах, я научу тебя самостоятельно справляться с помехами извне.

– Ты научишь меня защищаться, как умеешь сам?

– Тебе сейчас будет сложно поверить, но я в молодости, хотя и сейчас пока считаю себя молодым, не занимался никакими видами спорта. Даже шахматами. И не только не умел постоять за себя, но старался избегать любыми методами всяких конфликтов. Друзья-товарищи любили хулиганить, потусоваться с потасовками и рукоприкладством. Я же всегда избегал напряженных моментов. И, скорее всего, не из-за страха. Больше из-за нежелания унижать и причинять боль другим. Считал мордобой занятием дикарей.

– Папочка, позволь усомниться! – удивленно воскликнула Света, пораженная таким откровением. – Я наблюдала нечто иное там на берегу.

– Разумеется. Там ведь я встретил тебя. А ради моего любимого человечка, почему бы и не совершить подвиг?

– Ну, ты, это, скажешь тоже, – смутилась Света.

– Так вот, дитя, я научу тебя одному очень важному и необходимому искусству, которое поможет в критический момент даже помимо твоей воли. Я научу тебя не бояться опасностей, смотреть на нее смело в упор и отметать любое проявление попыток насилие. Это – искусство управления временем. Конечно, тебе не постичь его полную остановку, мне сие дано извне, но притормаживать мы его научимся. И для этого не понадобятся специальные уроки и тренировки. Ограничимся ночными сказками и легкими упражнениями глаз и воли.

– Мне мало чего понятно, но я очень люблю тебя и верю, папочка, – Света сильно обняла его за шею и вся прижалась к родному человеку, словно хотела стать с ним единым целым.

А Влад целовал ребенка в макушку и млел от переизбытка отцовских чувств. Она и есть его родное дитя. И вовсе не кукушонок.

6

Москва их встретила шумом улиц, изобилием света ламп и витрин, многоэтажными зданиями, толпами спешащих людей. Света пребывала в прострации, в диком восторге, с полной потерей ориентации, как в пространстве, так и в мыслях. На время просто даже заклинивало голосовые связки, и она бесполезно предпринимала попытки выразить все вслух. Да еще после двух перелетов на двух самолетах.

Сначала на маленьком, хотя восприняла она его, как громадное транспортное средство. Но, когда попала на междугородный аэропорт, и они подошли к длинному, пузатому Ту-154 М, то все прошлые представления о размерах и мощи поблекли. Это был монстр из немыслимых несуществующих сказок.

С ними летели вся семья Тимошенко и Женя Шарипов. Жену он отправил вместе с сыновьями к матери в деревню. Сам обещал после награждения присоединиться к ним. Дима перед Светой долго извинялся, даже подарил электронную игру, забаву в полете, но она объяснила ему, что даже не собиралась обижаться, а наоборот. Иначе еще неизвестно, сколько времени оставалась в неведении. А благодаря его оплошности она узнала всю правду о папе.

Номера в гостинице оказались рядом. Поскольку до приема в Кремле оставалось два дня, то им кремлевские чиновники организовали интересные экскурсии и походы. Так что, эти два дня под впечатлениями и в суете пролетели вмиг. И, когда Света и Влад вечером подготовили костюмы для приема, отгладили, очистили и развесили на плечиках в шкафу, ребенку вдруг стало тоскливо и пугливо.

– Папочка, – спросила она перед сном отца. – А мне обязательно вместе с тобой идти на награждение? Может, я лучше подожду здесь?

– Глупее глупость сглупить не придумала? – удивился Влад. – Мы же так мечтали, старались, утюжились, а ты такой закидон отмочила.

Света крутилась возле большого зеркала и тяжело вздыхала.

– Ты говорил, что нас по телевизору будут показывать. И кого народ увидит рядом со своим героем? Пугало огородное в красивом костюме. С такой рожицей мне рванье больше подходило.

У Влада что-то внутри защемило, заныло. Он понял, что больше не сможет смотреть на страдания ребенка, когда вокруг столько красот и изящества. По первоначальному плану он хотел завершить внешнее исцеление в отсутствии в свидетелях товарищей, чтобы после отпуска оправдания выглядели естественней. Но сейчас, глядя в глаза страдающего дитя, он принял решение к утру свершить превращение чудовища в красавицу.

– Утром проснешься самой милой и привлекательной девочкой на всю столицу. Обещаю.

Света поблагодарила за слова успокоения и поддержки, но не поверила, и спать легла грустной. А Влад сел рядом. Ну и пусть думают, что хотят. В конце концов, он не хочет лишать радости ребенка, имея возможность и силу. И сделает это прямо сейчас. Превратит свою любимую дочурку не в обыкновенную красавицу, вернув ей ее былую природную привлекательность, а добавит слегка примеси тех инопланетных симпатичных женщин. Он лепил свою Галатею. Самую из самых, каких еще не существовало и нет в этом мире. Будут, если Влад пожелает, но не сейчас.

Утром сильный визг из ванной оторвал Влада от привычного занятия – просмотра научно-популярной и политической литературы, которой он запасся в Московских магазинах. Слава богу, на фоне огромного книжного дефицита техническую и научную литературу еще можно встретить.

Из ванной вылетела, чуть ли не на крыльях, снося препятствия на своем пути, Светлана, и сумасшедшими глазами уставилась на Влада.

– П-а-по-ч-ка! – громким шепотом пропела она, тряся его за руку. – Сказки бывают?

Влад любовно смотрел на свою работу, вспоминая тех двух инопланетянок. Казалось, что ребенок вобрал в себя все красоты мира, плюс те неизвестные черты тех чужих, и любовь к ней не может быть чем-то греховным и противоестественным. Он, избегая правильных линий, внес какие-то отклонения от нормы, придавая лицу притягательную сумасшедшую изюминку. Ох, и проблем же он создал себе и ребенку! Сколько сердец разбитых и загубленных предстоит успокаивать и залечивать. Но это их проблемы.

– Мне нравится, – смеясь и гордясь своим трудом и открытием, восторгался Влад.

– Я сейчас же бегу к Димке, и пуст он пожалеет за уродину, за страшилку! – загадочно произнесла Света и выскочила из номера.

– Вообще-то рановато, они, по идеи, еще спят, – вслух подумал Влад. – И пугать людей спросонья не совсем тактично.

Но Света уже бесцеремонно колотила в соседнюю дверь.

– Димка, открывай, Света пришла, – шумела она на весь этаж.

Дверь резко распахнулась, и в проеме показалась испуганная Нина Тимошенко.

– Случилось что? – спросила она, придерживая халат рукой. – Ой, что это? – вдруг поняв, а точнее, ничего не поняв с метаморфозой Светы, но с ее голосом перед Ниной стояла совершенно незнакомая девочка.

Через пару секунд перед Светой, пораженная превращением из уродины в красавицу, стояла вся семья.

– Сс-ве-тт-а, заикаясь, пропел Дима. – Какая же ты красивая! – сам не ожидая от себя искреннего признания и краснея от смелости.

– Ну и где страшилка? А? Ой! – удивилась она, увидев перед собой Анатолия Ивановича в парадном мундире и при медалях. – Какой вы героический!

Следом зашел Влад в парадной форме лейтенанта пограничной авиации.

– Я тоже красивый! – сказал он. – А через много лет у меня медалей не меньше будет.

Встреча и награждение в Кремле пролетели, как в сказочном сне, восторженно и быстро. И офицеры, прицепив к мундиру ордена и медали, отправились в лучший ресторан Москвы, где даже официанты, при виде такого количества героев, бегали и обслуживали быстро и вне очереди, как и требует закон.

– Ты, папа, всегда бери с собой звезду в магазины. Нам всё без очереди давать будут.

– А если мне будет некогда, я одолжу тебе, – засмеялся Влад.

Получив разрешение воспользоваться гостиничным телефоном для звонка по межгороду, Влад позвонил соседям родителей, так как в их подъезде только у соседей напротив был телефон.

– Тетя Лида, здравствуйте, – ответил он, услышав на другом конце провода знакомое "алло". – Маму позовите, это Влад.

– Ой, Владик, здравствуй, в отпуск едешь?

– Да, тетя Лида.

– А родителей дома нет. Я минут десять назад видела их на остановке. В город поехали, по магазинам. Передать чего, или как?

– Да, перезванивать не буду. Послезавтра после шести вечера мы будем дома. Пусть стол накрывают.

– Мы? – удивленный голос соседки, хорошо знавшей все перипетия Влада с женитьбой и разводом. – И как ее зовут? – голос уже нежный и с загадкой.

– Света.

Только, когда раздались короткие гудки, Влад сообразил, какой информацией он снабдил соседку. Уже завтра к утру, эта новость разлетится по дому, и его все соседи и друзья встретят с поздравлениями со вторым браком. Перезванивать и по новой объяснять – только больше запутаешь и внесешь сумятицу.

Еще один короткий перелет, и Влад вдохнул порцию родного отеческого воздуха, как говорится, приятного и сладкого дыма. Такси у подъезда встречали родители, а чуть в сторонке стояли соседи и товарищи.

Отец и мать удивленно смотрели на Влада, а поскольку взгляд был на уровне глаз, то подмышкой прижавшегося к сыну ребенка поначалу и не замечали, ведь, согласно информации соседки Лиды, они ожидали невестку. Огорченные первой неудачной женитьбой сына, они с тревогой и волнением встречали в этот раз, переживая за скоропалительность повторного брака без уведомления и даже простого сообщения родителям. Хоть бы посоветовался, поговорил, но с решением сына приходится считаться. Он уже давно самостоятельный мальчик.