Текст книги "Плач кукушонка"

Автор книги: Вольдемар Грилелави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

А в Ушарале получила развитие своя трагедия. Начальник штаба решил пока родителям Влада до полной ясности не сообщать о трагедии. Но жены командира и борттехника обязаны знать о постигшем несчастье. За умолчание начальнику штаба накостыляют по полной схеме. И если Нина, жена Тимошенко, обошлась сердечными лекарствами и ревом двух сыновей в два голоса, то супругу Шарипова срочно отправили в госпиталь. Начались преждевременные роды. В городке без напоминаний восцарила траурная обстановка. Дети старались избегать шумных веселых игр, женщины разбились кучками по возрасту и должностям мужей, шептались, рисуя ужасы, доводя порой себя до паники и истерических рыданий. От оперативного дежурного постоянно требовали новостей, но он разводил руками, указывая пальцем на телефониста, который из сочувствия вновь и вновь просил диспетчеров связать его с номером гостиницы, где остановились экипажи. Черский молча, кивал телефонисту, который отвечал одной фразой:

– Ничего пока нет.

Дети Тимошенко вместо школы до обеда сидели с матерью, а после обеда усаживались в беседке для курения офицеров напротив штаба и без конца бросали вопросительные взгляды на выходящего покурить оперативного дежурного. Тот уже перестал выходить на перекуры, только бы не видеть их печальные, полные слез глаза. Иногда приходила к детям Нина. Она и сообщила, что Шарипова в порядке, родила второго мальчика. Ребёнок здоров. И начинала плакать, что родила то она без патологий, да, видать, сироту. Начальник штаба ругался и просил заранее не паниковать, но и сам, владея ситуацией, в благополучие не верил. Выжив после аварии или катастрофы, они вряд ли справятся с такой большой беспощадной бандой. И перевал хренов, как некстати закрылся. Конечно, весна богата циклонами и сюрпризами, особенно в горах, но так подло пропустить и захлопнуть ребят в горной ловушке. Пакость неописуемая.

– Ты была у нее, как они там? – тихо спросил он Нину, присаживаясь рядом, слегка потрепав мальчишкам прически. – Может, помощь нужна? Женщин из женсовета мобилизуем.

– Плачет, – сама всхлипывая, ответила Тимошенко. – Кормить надо, а молоко пропало.

– Какое там молоко, беда, то, какая! Но вы держитесь и верьте. Мне диспетчер сообщил, что циклон уходит, погода нормализуется. Скорее всего, завтра полетят. Дай бог – все образуется.

– Вы думаете, они сумели выжить?

– Так с ними Влад, а с этим разве что случится?

34

– Влад, вот ты объясни народу, – просил Иваныч после стакана водноспиртовой жидкости, пришедший в свое нормальное состояние говорить и поучать. – Мы на пятерых поймали семнадцать пуль, а у тебя хоть бы для виду одну царапинку найти. Как-то, даже неестественно подозрительно.

– Иваныч, – простонал полковник, пытаясь поудобней усесться на чехлах. – Ты бы совесть имел. Человек трижды подряд спасает тебе жизнь, а ты с нелепыми вопросами. Он и сам, поди, в затруднении ответить.

– Мистика какая-то, – продолжал Иваныч, не обращая внимания на замечание полковника. – Особенно с вами, товарищ полковник.

– Я думаю, после всего этого, мы смело можем перейти на "ты", – предложил полковник. – Давайте по вашей традиции на "ты" и по отчеству. Я – Игоревич.

– Я – Ильдарович.

– Устиныч, – прошептал, прижимая повязку на горле, начальник разведки.

Влад усмехнулся. Горло того не должно было беспокоить, но синдром внушения создавал видимость серьезного ранения и слегка пугал столь опасным повреждением. Пуля прошла на вылет, зацепив трахею и пищевод. Для большей реальности Влад им оставил понемногу боли, точнее, повышенной чувствительности в местах ранений.

– Вот из тебя, Игоревич, вообще решето сделали, хоть лапшу процеживай, меня двумя поймали. Одна, кстати, сиську порвала, всю сексуальность порушила. Да тут у всех каждая пуля смерть несла, да видать передумала. А ему хоть бы хны. Однако, как я понял, он-то для них самой лучшей мишенью был. И самой желанной. Чемоданчик на глазах воровал.

– Не любят они, Иваныч, трезвенников, – смеялся Влад.

– А он что, – спросил разведчик, – совсем не пьет?

– Абсолютно, не переваривает. Да еще и не курит. В полной завязке.

– А с бабами тоже в завязке?

– Не-а, наоборот, все свободное время на них тратит.

– Тогда не страшно. Я сам, если захочу, все побросать смогу. А женщин ни за что.

Тему затронули общую и приятную. Мужики могут о женщинах, да еще после возлияний, говорить долго и разнообразно. Иваныч даже попробовал намекнуть о тосте за женщин, но Влад показал на перевал, тучи из которого эвакуировались в спешном порядке.

– Могут прописать нарушение постельного режима. Да и в бачке уже жалкие крохи. Почти все выпили за эти дни. Очень маленькие емкости цепляют.

– А откуда спирт у вас на борту, да еще в таких количествах? – полюбопытствовал полковник. – На такие вот нужды?

– Иваныч без него летать не сможет, – пошутил Женя. – А если серьезно, то для противообледенения стекол.

– А-а-а, – все равно не понял полковник. – Ну и хрен с ним. Давай, Влад, тост больно важный. Тем более, там, поди, наши женщины нас уже поминают.

Влад постарался быть поточнее, чтобы всем досталось поровну. Вот с закуской проблем не было. В пайке неприкосновенного запаса хоть и не столь обильное меню, но достаточное для трехдневного питания экипажа, в случае попадания в экстремальные ситуации. А за эти дни ни сам Влад, ни раненные не съели практически ни кусочка, не считая пару шоколадок. Так что доедать можно уже хоть весь запас. К обеду точно прилетят за ними. Должны прилететь, просто обязаны.

– Всем тихо, помолчать, – вдруг всполошился разведчик. – Кто-то идет в наше направление. Далеко еще, но гомон прослушивается.

– Да показалось. Может зверь?

– Зверь не болтает, он просто идет.

– А может пограничники? – с надеждой спросил Женя. – Давно пора бы им объявиться.

– Нет, пограничники шли бы не сюда, – сурово констатировал Влад, догадываясь о гостях. Он услышал их еще раньше и понял, кто и куда движется. Отыскав вертолет и, не обнаружив среди обломков ни трупов, ни чемодана, они раскусили хитрость Влада и двигались к точке последней предположительной посадке вертолета. К бою Влад был готов, но очень хотелось ему его избежать, надеясь, что пограничники уже должны были быть здесь и нагнать бандитов. Одно дело стрелять из вертолета, а здесь придется лицом к лицу. Немного волновался. Вот сейчас и проверится второе желание. Сможет ли он понять и, если возможно, простить врага. И настолько ли необходима их смерть? А ведь убивать придется. И волнение Влада не из-за самого процесса лишения жизни себе подобных, а в тех чувствах, которые переполняют его. По логике, раз есть чувства и сомнения, значит он остается быть человеком. Ведь и впредь придется уничтожать посягателей на жизнь и здоровье подопечных. Спасая убивать. Пришельцы предупреждали, что рядом с зелеными ни в коем случае не допускать длительное пребывание красных. Хоть и высветили они их на планете в очень незначительных количествах. Вот с ними Влад сумет справиться без крови путем стерилизации. Пусть живут, но не размножаются. Ведь цвет оболочки еще не означает качество души. На этой планете допустимо, что добрые дела, точнее, нужные, могут творить и красные.

– И что ты этим хочешь сказать? – спросил Иваныч.

– Они нашли нас раньше.

– Кто они? Черт, – всполошился полковник. – Чем мы их сможем встретить? Ты чемодан хорошо спрятал?

– Хорошо, успокойтесь. Встретим их хлебом с солью.

– В задницу им соли.

В глазах офицеров Влад заметил тень обреченности. Спасения в такой обстановке ожидать неоткуда. Они с тупой болью смотрели в сторону холма, из-за которого один за другим выходили заросшие, обозленные и беспощадные враги. Пощады ждать от них бессмысленно. Влад, с утра собравшийся было позагорать на весеннем солнышке, дернулся было за одеждой, но потом передумал. Встречу в трусах, подумал он, не велики гости.

– Вот, козлы, устроили здесь санаторий.

– Сейчас уснут на совсем.

– Порву на куски, гадов, ноги стер из-за них до задницы.

С матом, руганью и многообещающими пожеланиями толпа в 15–20 человек приближалась к стоянке офицеров. Остановились, не доходя шагов тридцать. И, видать, старший спросил, а, скорее, предложил:

– Вы нам отдаете наш чемодан, и мы вас тихо и без боли убиваем. А иначе будем рвать по куску, сами запросите смерти.

Его словам можно было верить. Ведь это по их вине бандитам пришлось потоптаться по горам впустую столько дней. И их злость, и ненависть смешивались со злой радостью возможностью отыграться за излишнюю беготню и лазание по скалам и ущельям.

Влад встал, подмигнул с усмешкой полковнику, показал "во" Иванычу, и вышел навстречу банде.

– Глянь, академик, пацан целый, не поцарапанный. Речь толкнуть хочет, побазарить. Может, чего умного скажет? Слушай, спорим, с такого расстояния между пятым и шестым ребром попаду. Двумя сразу, – бородатый игрался двумя огромными тесаками, и по их вращению было заметно, что владеет он холодным оружием отменно.

– Погоди, послушаем, что скажет. Говори, пацан. Если ему твои слова понравятся, точно в сердце попадет. Сдохнешь мигом. Так что, говори правильные слова.

– Чемодан у них под головой, – Влад показал на товарищей. – Так что, если сумеете, то попробуйте взять, он ваш.

– А ты сомневаешься? Ну-ка, борода, – скомандовал академик, и жонглер ножами, не приостанавливая манипуляции, запустил с размаху тесаки в сторону Влада.

Влад стоял без движений, слегка приподняв вверх руки с открытыми ладонями, словно сдавался в плен. Холодное оружие со скоростью пули под испуганный вскрик товарищей долетело точно до груди Влада и резко затормозило. Сработала система защиты, остановив время. Влад взял ножи за ручки и с ними вернулся в сходную позу.

В толпе пронесся шум восторга.

– А мальчик не прост собой. Хорошо бы повторить. Интересно, а пули он тоже ловит?

Толпа гоготала, но в крике слышались испуганные нотки. Уж очень самоуверенно шел пацан на них.

– Вы, твари, псы смердящие, товарищей моих обидели. Я этого не прощаю, и за все сейчас буду расплачиваться с вами.

– Смотри, он нас пугает. Надо уже бояться? Академик, может пристрелить его?

– Тебе не стыдно? Мальчик с простым ножичком, а ты стрелять. Лучше зарежь его, а то он сильно разошелся.

– Ты еще, козлина, не видел меня разбушевавшимся. Обидно, что уже не увидишь. Я не разрешаю вам дышать моим воздухом.

Бандиты расступились, пропуская Влада в центр толпы, но Влад, поравнявшись с владельцем ножей, дико на все ущелье заорал:

– И-й-я-а! – раскинув широко руки, притормаживая время, и, вращаясь внутри толпы, тесаками рубил по горлу, ощущая соприкосновение стали с шейными позвонками, отворачиваясь от фонтанов крови, чтобы горячая струя не попала в глаза.

– И-й-я-а, – орал он, взлетая над бандитами, и, продолжая вращаться, не забывая рубить глотки. Он в замедленном времени не слышал того панического вопля страха и ужаса, который во всей красе оглушал и бил по перепонкам его товарищей.

– И-й-я-а! – крикнул он, пересекая последнюю глотку, и остановился посреди поля боя, скорее, резни. Горячая живая кровь стекала с него сгустками, поляна, залитая кровью, парила, и Влад вдруг ощутил неестественную веселость и дикость. Пары не только пьянили, но и мутили разум.

– Ну и как, понравился вам Вовка – вентилятор? – весело спросил он, бросая ножи на окровавленную землю. – Мне показалось, что они слишком рано кончились. 1,2,3,4,5…16,17. Нравится мне это число. Получается, что там осталось 13. А вам эта цифра нравится?

– Женя, – охрипшим от пережитого шока голосом спросил Иваныч. – А что это было, ты не в курсе?

У Жени голос совсем пропал, и он бессмысленно помотал головой. Полковник с ужасом смотрел на окровавленного Влада, ничего не соображая. В таком же стопоре находились и майор с капитаном. Они еще не могли поверить в жизнь, подаренную им в который раз. Так без конца не бывает. Парень спасает их еще один раз.

– Иваныч, – шепотом спросил Игоревич. – Он всегда такой?

– А что, Игоревич, мальчик порезвился, загулялся, слегка испачкался. Влад, тебе бы умыться, а то уж страшный больно.

Влад обошел побоище и, убедившись в полной неподвижности врага, побежал вниз к ручью.

Кровь с трудом отмывалась от тела, а трусы так и пришлось выбросить. Не поддавались стирке в холодной ледяной воде. Все казалось, что с водой течет краска. И запах не исчезал. Хорошо, что вовремя снял спецкостюм. А то, так бы и остался в неглиже.

– Кровь у них ядовитая, не отмывается, – виновато оправдывался он, явившись голышом, и, надевая брюки на голое тело. – Неприятно, но до Курчума потерпим, там запасные трусы есть, приоденусь. Хорошо, что хоть запасся.

– Тебе кроме, как о трусах, говорить не о чем? Народу хочется получить ответы, – перебил рассуждения Влада о нижнем белье Иваныч. – Народ хочет знать, что ты здесь за резню устроил. Нормальный советский парень, а завертел такую вентиляцию. Что еще за Вовка – вентилятор?

– Вовкой меня еще в детстве звали. Нас три Славика во дворе было. Вот и разделились. Мне Вовка достался. А здесь? Так это я им вентиляцию легких устроил. И нечего было выпендриваться тут. Ишь, крутизна понаехала. Еще и угрожают, – Влад уже успокоился и остыл, собрав мысли в кучу. Ему уже хотелось немного, и пошутить, так как его внутреннее состояние соответствовало благоприятным прогнозам пришельцев. Он искренне счастлив в обществе друзей, и убивал врага только ради спасения товарищей. Таких признаков, как слепая ярость, презрение, безразличие и жажда властвования внутри в самом сердце отсутствовали. Он не превращается в монстра, даже почувствовав супер силу и супер преимущество над окружающими, став суперменом. Ему даже стало немного неловко за устроенный погром, хотелось оправдываться, реабилитироваться за свою кровожадность. Враг и вправду очень рассердил и не оставил иного выбора, которого у него не было изначально.

35

– А вот теперь шум родного аппарата, – Влад показывал на две приближающиеся точки со стороны Курчума. – И так много, сразу два.

– Второй, скорее всего, восьмерка, – подытожил Женя. – Свистит знакомо. Четверка тарахтит, а этот чайник всегда издалека ни с кем не перепутаешь.

– Точно, – Иваныч попытался встать, но сил, как видно, не хватило. – С перепуга всем полком летят к нам.

Два вертолета вереницей пролетели в стороне в нескольких километрах от первого боя и встали в круг, видно в поисках разбитой четверки. Влад схватил радиостанцию и взбежал на холм, так как вертолеты уже строили маневр для посадки.

– Вертушки, земле ответьте, – прокричал он в эфир. – Разворачивайтесь на 180 градусов, мы здесь, – он радостно замахал руками, прыгая на холме и приглашая вертолет к себе.

– Кто говорит? Ответьте воздуху, где вы, и как вы там? – голос из радиостанции был радостным и удивленным. – Я вижу тебя, – кричал неизвестный. – Летим к тебе!

Вертолеты набрали высоту, взяв курс на Влада, а он сбежал с холма и занял позицию на присмотренной заранее площадке, куда и хотел посадить оба вертолета.

– Заходите прямо по курсу. Ветер слегка слева, но очень слабенький, не более трех метров.

Там в воздухе поняли его, и, выполнив маневр, оба вертолета друг за другом снижались прямо на Влада, который стоял с поднятыми руками на краю поляны. Как только они коснулись колесами земли, он скрестил руки, показывая, что можно выключаться, и пошел навстречу.

С четверки, не дожидаясь остановки винтов, как молодой, резво и скоро, по борту вертолета спускался майор Черский. Он радостно подбежал к Владу и сильно обнял, приподнимая над землей.

– Живы, все живы, черти? – не веря своим глазам, спрашивал он со слезами в голосе.

– Все хорошо, товарищ майор, – Влада даже немного смутила излишняя нежность и радость командира.

С вертолетов к нему уже бежали оба экипажа, автоматчики и несколько больших, неизвестных Владу, начальника, старших офицеров. И все, пока не переобнимали и не перецеловали Влада, не могли успокоиться. Но даже во время такой торжественной процедуры, один из полковников задал вопрос:

– Блок опознавания уничтожил?

– Кнопку взрыва нажимал, хлопок был.

Когда утихли первые восторги, Влад повел их в полевой лазарет, где объятия целования продолжились с удвоенной силой.

– Вот, чертяка! – восхищался Черский. – Один ты и уцелел в этой мясорубке. Заколдованный, что ли?

– Да стрелять ни хрена не умеют, вот и не попали, – оправдывался Влад. – А потом, кому-то одному надо было все же уцелеть, чтобы за этим лазаретом ухаживать.

– Как ты только справлялся с ними. Перевязка, утка, кормежка.

– Я их, товарищ майор, спиртом поил, чтобы утка не понадобилась.

К ним с другой стороны, с вытаращенными от ужаса и отвращения глазами, приближались несколько автоматчиков с офицером. Трое упали на колени и разразились блевательными рычаниями, низвергая на почву съеденное, поди, за всю неделю.

– Что это с ним? – удивился полковник Рохлов и пошел с другими офицерами глянуть на побоище.

Вернулись быстро и тоже с бледными лицами и рвотными позывами.

– Что здесь произошло? – удивленно спрашивали у Тимошенко и других раненных. – Кто их так?

– Да вот, Вовка-вентилятор пошалил малость, – только и мог сказать Иваныч.

Рохлов принял решение загрузить раненых в восьмерку, а четверку с автоматчиками и частью офицеров оставить для изучения обстановки и встречи группы пограничников, шедших на перехват и оказавшихся уже близко на подходе километрах в пяти. Ящик, из-за чего разгорелся весь сыр-бор, занесли вместе с ранеными бережно и нежно.

– Ну и что там в этом чемодане было хоть, товарищ полковник? – осмелился спросить Влад у Рохлова.

– Если бы я сам знал, мое мнение, что кроме хозяина ящика, никто даже представления не имеет. Открывать не пробовал?

– Даже не пытались. Оно нам надо?

– Молодцы. А то пугали, что он не вскрываемый, с самоликвидатором.

Влад попросился на правое сидение восьмерке, и Рохлов разрешил. Он сначала на радостях не особо вник в подробности происшествия, но после взлета и установки вертолета в режим автопилотирования, задумался над несоответствием некоторых моментов.

– Так кто же там устроил такую резню? Не понял, вроде все твои получили ранения, как следует из всего, еще в первом бою, а этих кто перекрошил?

Влад пожал плечами, пытаясь замять объяснения и перенести их на потом в более идеальных условиях. Сейчас не до этого. Он внимательно изучал приборную доску, пробовал вмешиваться в управление, интересовался показаниями приборов с их непонятными процентами.

– Комфортная машина, – заключил он после получения необходимых ответов. – Сама летает, обо всех неисправностях сама докладывает. А мы что здесь делаем?

Рохлов и инженер расхохотались.

На аэродроме их встречал генерал и вся свита. Раненых погрузили в скорую помощь и отправили в госпиталь. Про Влада в суете и на радостях, при виде желанного чемодана, забыли, и он, забившись скромно на заднем сидении автобуса, добравшись до гостиницы, незаметно для всех покинул больших начальников. Им сейчас хватит забот хлопот и без Влада. В номере Влад сразу связался с оперативным дежурным эскадрильи в Ушарале. На другом конце провода он услышал, как капитан Попов выронил от неожиданности трубку и минут пять мекал, бякал, пока Влад вразумительно не прояснил обстановку. Затем капитан вновь уронил трубку, и до Влада уже доносился шум мужчин с примесью женских слез и криков. Трубку подобрала Нина, жена Тимошенко.

– Влад, миленький, не томи, что с ними, говори правду, все, что есть говори.

– Нина, успокойся, докладываю, как в рапорте: Иваныч и Женя слегка, заметь, слегка, очень даже чуть-чуть ранены. Сейчас приводят себя в порядок. Полегчает, будем домой проситься. Здесь нам задерживаться не зачем.

– Куда, как, да говори ты скорей и конкретней!

– Боже, Нина, у меня уже от тебя голова болит. Никуда и никак. Легкие царапины. Лучше расскажи про Женину благоверную. Ей, вроде, опять скоро рожать?

– Уже родила. И снова мальчишку. Они почти в порядке. Переволновалась только, молоко пропало. Ну, ничего, смесями кормит. Лишь бы с мужиками все хорошо закончилось.

– Уже все хорошо и все закончилось. Всем большой привет и ждите нас.

– Спасибо, Влад, за звонок, за радостную весть. Поцелуй за нас мужиков. А мы тебя целуем.

– Не буду с мужиками целоваться, – возмутился Влад, и в трубке сквозь слезы слышался уже радостный смех.

Все, решил Влад, купания, переодевания. Он залез под душ и вылил на себя полфлакона шампуни, бросив под ноги летный костюм. Пусть отмокает. Отдраивал от себя вонь и грязь с полчаса. Затем оделся во все чистое и пошел в столовую. Хотелось горячего супчика или щей. Полусырое несоленое мясо дичи уже приелось, и его вкус стойко держался во рту.

При входе в столовую навстречу ему выбежали все повара и официанты. Слухи о его подвигах с многократным преувеличением в размерах и красках долетели раньше его самого, и народ желал самолично лицезреть и прикоснуться к герою. Такое шумное многоликое внимание и интерес к его персоне смутили Влада. Сначала он пытался объяснить всем о многих неточностях и выдумках, но понял, что оправданиям выражается полное недоверие. Народ требовал подтверждения слухам, а не опровержения.

– Понимаете, вопрос стоял риторически, я бы сказал, Шекспировский: "быть или не быть". И, поскольку свой уход в мир иной я считал необоснованно преждевременным, то приложил максимум старания и прилежания, дабы их грезы оставались за пределами невыполнения. Даже в древней Спарте убивать мужчин, пока они не родят сына, не поощрялось. Правда, из всей компании таковым являлись лишь я и КГБист. У него три дочери. Но, кто, же им позволил бы устраивать сортировку. Некогда было разъяснять. Вот и рубил головы налево, направо.

Влад еще долго философствовал на исторические и морально-этические темы, тем более, толпа быстро разрасталась, а суп стоял на плите, подогревался. Затем он извинился перед аудиторией за столь неземное желание, как пожрать, так как почти голодал все эти дни, дичь не в счет, и с жадностью набросился на хлеб и суп.

В гостинице Влад развалился на кровати и решил временно выбросить из головы суету будней, окунувшись в глубокие научные темы. Он раскопал в глубине информации сведения о мгновенном перемещении, именуемое в фэнтэзи, как телепортации. Так он и впредь будет называть этот процесс. Влад решил изучить его с техническими подробностями, а точнее, с химическими. Из всего, что Влад сумел понять, ясно одно: перемещение в пределах территории планеты Земля, точнее, в ее атмосфере до определенной плотности, из любого пункта по первому требованию-желанию и по определенной команде хоть и сейчас. Но, во-первых, не гарантирована точность, так как имеется только общая схема планеты с очертаниями границы суши, рек, гор и населенных пунктов без их наименований. Они ведь не планировали ни поселения, ни даже самой посадки, поэтому не нуждались в точных подробных картах. А вот ему потребуются более точные географические познания с детальными схемами-планами городов и населенных пунктов. Однако сложными такие проблемы Влад не называл. Проблема в другом. В данный момент возможно телепортировать только тело. Все, что его окружало, оставалось на месте в виде кучи тряпок. Для более эстетичного и комфортного перемещения необходимо иметь специальную одежду, которую предстоит самому приготовить и подготовить. Загвоздка не только в материале, но и в пропитке. Предполагаемую для использования при телепортации одежду необходимо пропитать определенным раствором. Вот его химический состав и компоненты раствора пока недоступны. Они имеются на языке пришельцев, но его еще предстоит изучить. Школьных знаний для сравнения и попыток познать, явно недостаточно. В библиотеке только время потеряет. Придется много отвечать любопытным женщинам на все вопросы о похождениях с подвигами и приключениями, да и необходимой литературы, скорее всего там не окажется. Это же не институтская библиотека. В ней учебникам места нет. Вполне возможно, что после этой командировки вырисовывается отпуск, месяц из которого он намерен провести в Москве в институтских и академических библиотеках. Уж повод для их посещения он придумает беспроигрышный.

Рано утром, даже не позволив сходить на завтрак, в номер к Владу ввалились несколько серьезных и, не терпящих возражений, суровых дядей без погон и знаков отличия, потребовав следовать за ними и с ними. Влад решил не конфликтовать с, явно тупоголовыми исполнителями и беспрекословно подчинился.

Везли долго на другой конец города, хоть город и небольших размеров. Вошли в двухэтажное серое здание и спустились в подвал, где роскошь и мрамор изменили первое внешнее впечатление о серости и неприветливости здания.

В громаднейшем кабинете кроме хозяина, восседавшего посреди длинного, т-образного стола, присутствовали начальник округа генерал лейтенант Меркулов, полковники и серьезные гражданские лица. Влада пригласили сесть поближе к хозяину в мягкое кожаное кресло, в котором он сразу утонул. Все молчали, и Влад поднял руку.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросил генерал.

– Нет, не сказать, съесть бы чего-нибудь. Ваши стражи не позволили мне заглянуть в столовую. Если можно, чаю с булочкой. На голодный желудок все мысли только о еде.

Все чиновник, что ниже статуса генерала и хозяина кабинета, и, скорее всего, не до конца осознавшие, кого сюда пригласили, тихо, но возмущенно прогудели. Но генерал по-доброму улыбнулся и попросил у хозяина позаботиться о чае с булочкой. Народ, заметив доброе отношение большого начальства к молодому лейтенанту, прогудел уже более доброжелательно и с долей юмора.

– Полковник Шабанов Алексей Михайлович. Ты не против, если мы к тебе по-простому обращаемся? Влад, или ты хотел бы Вовкой-вентилятором? Мы хотели выразить тебе признательность и благодарность за выполнение задания и за спасение наших товарищей. Мы уже пообщались с ними и признаемся, что просто поражены. Поверить трудно, но не верить нельзя. Наши товарищи – это люди серьезные, да и других объяснений вообразить невозможно. Генерал Меркулов представляет тебя и весь экипаж к высоким правительственным наградам. Тебя лично к Герою.

– Ух, ты! – Влад подпрыгнул с кресла, вызвав всеобщее веселье и смех. Уже принесли чай с булочкой, и он с удовольствием проглотил их в два укуса.

– Еще?

– Достаточно. Догрузим в столовой.

– Действительно, говорят, ты их голодом морил? Поэтому такой поразительный эффект?

– Спиртом поил, товарищ генерал.

– А спирт то откуда? – удивился Меркулов. – Ну и вертолетчики, везде найдут. А самое ведь парадоксальное, говорят, сам не пьет, а где-то раздобыл.

– Товарищ генерал. Вам полковник Рохлов разве не рассказывал, что четверку не зря спиртовозом зовут.

– Насколько мне известно, ты вертолет зашвырнул за десять километров от места высадки. Маневр, обманка?

– Да, пока они туда сбегали, в руинах поковырялись, да обратно. Вот почти четыре дня и пролетело. А спирт? Я спиртовой бочок со стекла сорвал.

Генерал хмыкнул и покачал головой.

– Самое время было о спирте думать. Ты на гражданке спортом, каким занимался?

– Вино, женщины, гитара. И все!

– А с этими то, как совладал, с перепугу, как баранов перерезал? Картинка показала, что они особого сопротивления тебе не оказали. Загипнотизировал ты их, что ли?

– Выходит, от страха. Семнадцать амбалов. Все вооружены и очень серьезно на нас обижены. Мне долго пришлось объяснять им, что во всех своих несчастьях следует винить, прежде всего, самих себя.

– А вот Тимошенко, да и все подтверждают, что у тебя на разборку ушло секунд десять.

– Может быть. Я ведь секундомером не засекал.

– Хорошо, это техника. Ответь хирургу на один вопрос. Знакомься, подполковник медицинской службы Акжанов Темир Нургалиевич.

– Влад, – обратился хирург, стараясь подобрать нужные слова. – Меня удивляет и поражает состояние раненых. После таких ранений они за один только вечер успели взбудоражить все отделение. Ты чем лечил, чем прооперировал их. Наисложнейшие ранения. Я сомневаюсь в их благополучности в стационарных условиях. А в полевых – они все пятеро должны были умереть еще до операции. Такое ощущение, что все это муляж. Снаружи грубовато. Но состояние раненых органов просто в идеале. Дай хоть маломальское объяснение.

– Ну-у-у, – Влад задумался. Ему уже хотелось без объяснений покинуть кабинет. Врача никакие сказки не удовлетворят. Так что, сработаем на малокомпетентных военных. Как любил сам говорить: "тупых и смелых". – Мумие в горах нашел, травка со спиртом, покой и голодание. Вообще, еще здорово помог их молодой организм, внутренний настрой на выздоравливание. Офицер просто обязан командовать и своим недугом. Приказал, будь добр, выполняй.

– А пули чем удалял? При полном отсутствии каких-либо инструментов это проделать было просто нереально.

– Ножиком, очень остро наточенным ножом. Слава богу, со спиртом проблем не было. Все очень хорошо продезинфицировал.

Влад понимал, что чушь мелет несусветную, но пока над легендой раненых и больных товарищей он не задумывался. Однако офицеров, кроме самого доктора, пояснения Влада вполне удовлетворяли. Они не вникали в епархию хирургии, считая, что поскольку жизнь и здоровье пострадавших в неопасности, так и вопросов по этому поводу не должно быть. Вопросов больше возникало по самому процессу боя, захвата чемодана с секретным нутром, и само поведение офицеров, как в бою, так и после.

На такие разъяснения у Влада запаса слов хватило с излишком, и более двух часов он подробно отвечал и обрисовывал картину событий тех дней. Особо он выделял на значение того шквала огня, которым офицеры поддержали Влада во время захвата чемодана. Только ценой собственного здоровья они предоставили Владу такую уникальную возможность захватить столь ценный груз. Вот потому-то и выложился он полностью, чтобы отблагодарить их за ту помощь.

Удовлетворенные расспросом, начальники отдали Влада в распоряжение хирурга и на время распрощались с ним, обещав, если потребуются уточнения, пригласить его на дополнительное собеседование.

– Ты в столовую? – спросил врач. – А, может, поехали сразу со мной? Там в госпитале и пообедаем. Ты же все равно к своим пойдешь.

– Темир Нургалиевич, вы хотите продолжить допрос? – спросил Влад.

– Нет, – смутился врач. – Просто все настолько поразительно, что мне хотелось бы услышать некоторые объяснения. Мною руководит сугубо профессиональное любопытство.

– Хорошо, я вам скажу, но приблизительную правду, точнее, что-то близкое к истине, – начал Влад, усаживаясь в госпитальный бобик. – Вас интересует великолепное здоровье моих товарищей?

– Не просто интересует, а шокирует. Все пятеро не просто смертельно, а не по одному разу были убиты. С такими ранениями не выживают, даже если получат их прямо на операционном столе. Это ты пехоту вполне удовлетворил своими сказками, а у любого врача мозги зашкаливают, даже спрашивать страшно. Не от страха перед начальством, а от признания, что тронулся умом. Ты, ведь, не только свидетель, но и сам участник этой мистерии. Рентген чистый, входные и выходные отверстия, как муляж. Я не требую подробных объяснений, просто по-человечески признайся, твоя работа? Я просто уверен, что вы не занимались там фальсификацией.