Текст книги "Наши танки дойдут до Ла-Манша!"

Автор книги: Владислав Морозов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Однако через пару минут я увидел, как в темноте в нашу сторону бежали перебежками десять вооружённых до зубов десантников (двое тащили даже «РПГ-7»). Трое десантников прихрамывали, ещё одного вели под руки товарищи. А за ними появились и пять человек в чёрных комбезах и ребристых шлемах. Шестого танкиста самый рослый из этой пятёрки тащил на плечах. Отходили мои ребятишки грамотно, во всяком случае, не только «АКМСы», но даже и вещмешки прихватили все. Впереди этой группы бежал сильно прихрамывающий Маргелов-младший, с автоматом наперевес и пулемётом «РПК» за плечом.

Когда отходившие танкисты наконец поравнялись со мной, оказалось, что танкистом, тащившим на плечах два автомата, пару «сидоров» и бесчувственного товарища, был наш литовский переросток, старший сержант Арнис Гамзюкас.

– Это кто там у тебя? – поинтересовался я, хотя даже в подсвеченной пожарами и взрывами темноте было примерно понятно, кого не хватало в этой честной компании.

– Этто тоффарищщ старший лейттеннант. Ефффо каантууссило! – ответил Гамзюкас со своим, непередаваемым прибалтийским акцентом.

Стало быть, Маликов не уберёгся...

– Ладно, быстро тащите его в самолёт! – приказал я своим танкистам.

– Ты никак ранен? – спросил я подхромавшего ко мне Маргелова-младшего.

– Да зацепило маленько, ебтыть, но кость вроде не задета. Шальной то ли снаряд, то ли мина, мать её так... Кстати, если бы не этот твой Маликов, нас всех могло и убить. Он приказал залечь до того, как рвануло, и меня на землю повалил. Кстати, везучий хрен – его только контузило, а рядом двух ребят довольно прилично зацепило, мля...

– Потери есть?

– Один убитый из моих плюс раненые.

– Ладно, быстро хромай к самолёту, там перевяжешься!

Помаленьку к этому самому самолёту двинулись и мы с тащившим на спине рацию Тетявкиным. В воздухе мощно выли, свистели и гудели «Миги» и «Сушки», на английских позициях одна за другой рвались НАРы и бомбы (уже не столь основательные, как вначале). По нам англичане сейчас стреляли редко, зато пытались вести заградительный огонь из малокалиберных зениток и пулемётов по истребителям-бомбардировщикам. В темноте это у них получалось не очень.

Последним к «Геркулесу» прибежал запыхавшийся старлей Узбеков с четырьмя солдатами.

– Всё! – доложил он. – Танки и прочую технику заминировал, на хрен!

– Молодец! Все на борту?

– Вроде все! – доложили откуда-то из темноты грузового отсека «С-130». По-моему, это был Кока.

Втолкнув в самолёт Тетявкина, я залез внутрь и сам. В тёмном брюхе «Геркулеса» пахло керосином, резиной и пороховым дымом, который натянуло снаружи.

В небе над нами как раз появилась очередная группа истребителей-бомбардировщиков, начавшая работать по-английским позициям. Правда, за точность их удара нельзя было поручиться – Teтявкин уже не мог их направлять. Но, по-моему, это был самый подходящий момент для взлёта.

Бойцы задраили входные люки, я, кинув на пол автомат и вещмешок, снял с мокрой от пота головы шлемофон и полез в кабину. Там в слегка подсвеченной горевшими на приборных панелях тусклыми лампочками полутьме обнаружилась Смыслова, видимо, уже довольно давно сидевшая за штурвалом на правом кресле. Похоже, она тут уже всё осмотрела и облазила, чисто по-женски обстоятельно. Сейчас она была умытая, причёсанная и донельзя деловая, пристёгнутая привязными ремнями к креслу и с пилотскими радионаушниками на голове. Чувствовалось – осознавала, что сейчас всё только от неё одной зависит...

– Ты уже здесь? – недовольно поинтересовалась она, спустив дугу наушников на шею. – Чего так долго?

– Так по плану же, – ответил я, пробравшись за спинку её кресла.

– План – это хорошо. Без плана – какая же война...

– Кстати, а чего это ты на правом? – не дал я ей договорить. – Это же неправильно, командир должен быть на левом!

– Это у нас так, а на гнилом Западе всё наоборот. И вообще, хорош уже звиздеть, надо убираться отсюда к ебеням, пока наши не улетели, а у стервы– англичанки полные штаны!

В этот момент в пилотской кабине появился майор Деревянных, в стальной каске с расстёгнутым подбородным ремешком, с планшетом и пистолетной кобурой на боку. Чувствовалось, что наш сапёрный воевода – человек старых взглядов. Я присмотрелся – точно, даже ворот его полевого кителя был застёгнут под горло, до крайней пуговки. Точно ретроград и консерватор.... Не удивлюсь, если у него сапоги начищены и свежий подворотничок подшит. Сопя, отдуваясь и зацепляясь обмундированием и снаряжением за разные выступающие части пилотской кабины, Деревянных взгромоздился в свободное левое кресло.

– Ребята, кончайте трепаться, – сказал он миролюбивым, но в то же время начальственным тоном. – Давайте взлетать!

– Аппарат в порядке? – спросил я на всякий случай у Ольги.

– Заправлен, даже ПТБ подвешены. Всех повреждений – несколько дырок в крыльях и фюзеляже, но всё важное вроде исправно. Ну что, взлетаем, товарищи командиры?

– Все погрузились?! – заорал я ещё раз в сторону грузовой кабины.

– Все! – заорали в ответ из полутьмы. Было слышно, как там матерится Маргелов-младший, которому при тусклом свете ручных фонариков обрабатывали рану на ноге.

– Тогда давай, товарищ капитан! – сказал я Ольге.

– Значит, делается это примерно так, сказала наша ненаглядная террористка-международница сквозь зубы, ни к кому особо не обращаясь, и, возвращая наушники на прежнее место, защёлкала какими-то тумблерами на приборной доске и у себя над головой. Моторы чихнули, а потом загудели. Винты медленно закрутились, превращаясь в плохо видимые в ночной темноте мутные диски и поднимая тучу пыли.

– «Сотка», я «Рысь-315»! – сказала она в дополняющий наголовную радиогарнитуру микрофон. Мы взлетаем! – Авиации осторожнее! Не вмажьте по нам ненароком!!

А потом тупой нос «Геркулеса» пополз в расцвеченную взрывами и мелкими пожарами ночную темноту, медленно набирая скорость по шершавому бетону рулёжки. Двигатели гудели всё сильнее. Ольга, удерживая штурвал одной рукой, тянула на себя какие-то рычаги. По-моему, это были сектора газа, и тем самым она прибавляла оборотов.

Рядом с рулёжкой взорвалась миномётная мина, тяжёлый самолёт тряхнуло взрывной волной, но осколки наш борт, похоже, не задели. А спустя какие-то секунды (мне, правда, показалось, что прошло минуты две-три) позади нас бабахнуло так сильно, что у меня заложило уши, а «Геркулес» словно получил пинок под зад.

Я обернулся и сквозь стекло пилотской кабины увидел позади нас море огня и рушащуюся крышу укрытия, из которого мы только что стартовали. Слава богу, что мы уже пробежали половину рулёжки.

– Это что сейчас было? – крикнул я, обращаясь к сапёрному майору.

– Оба F-111 мы заминировали! – сообщил Деревянных донельзя довольным тоном и добавил: – Да ты не боись, танкист, у нас всё продумано!

Его бы слова да богу в уши, но я ничего не сказал в ответ. Тяжёлый самолёт мотало по тёмной бетонке туда-сюда, и через всякие лишние разговоры я запросто мог прикусить язык. А потом я понял, что нос нашего самолёта начинает медленно задираться вверх, видимо, носовое колесо шасси таки оторвалось от земли. И в этот самый момент, как мне показалось, прямо нам в лобовое стекло полетели красивые цветные верёвки трассирующих пуль. Англичане, явно спохватившись, стреляли издалека, суматошно и неточно, но довольно густо.

В кабине послышались звонкие удары свинца о металл, словно неизвестный науке, очень скоростной град бил по жестяной бочке. Смыслова инстинктивно пригнула голову, а самолёт вдруг потащило слегка влево. Ещё через секунду в заднюю стенку кабины слева от меня с визгом и дребезгом несколько раз ударило что-то мелкое и горячее, похоже, несколько пуль всё же достигли своей цели. Завоняло порохом и ещё чем-то, смутно знакомым.

– Ты цела? – крикнул я Ольге. Она молча кивнула. И здесь я наконец увидел, что бравый майор Деревянных медленно сползает по спинке своего левого кресла, норовя свалиться на пол, в проход между пилотскими креслами.

– Буратино, держись, не смей умирать! – заорал я, хватая его за левое плечо. Плечо было мокрым и липким, и я сразу понял, что дело, похоже, серьёзное – считаные секунды назад вполне бодро разговаривавший майор был без признаков жизни и очень напоминал мешок с картошкой.

– А-андрей, па-ама-аги!!! – вдруг заорала не своим голосом Ольга.

– Что? – не понял я, видя, как она, закусив губу и выпучив глаза, изо всех сил тянет «рога» управления на себя.

– Вто-оро-ой шту-урвал на се-ебя тя-яни!! – выдохнула она.

Оттолкнув вправо то ли ещё живого, то ли уже мёртвого Деревянных (при этом каска слетела с его головы и со звоном укатилась куда-то на пол кабины), я стоя ухватился за левый штурвал и потянул его на себя. И тут же, мельком бросив взгляд за стекло пилотской кабины, наконец понял, в чём дело – винт крайнего левого мотора «Геркулеса» вращался едва-едва, видимо, в него тоже попали и мощность упала. Однако то ли моё физическое упражнение со штурвалом возымело действие, то ли дуракам (то есть всем нам) просто повезло – через пару секунд наконец возникло непередаваемое ощущение плывущей пустоты под ногами. В темноте ниже нас промелькнули развалины караульной будки и остатки внешней ограды авиабазы, которые мы, похоже, едва не задели. В отдалении, слева от нас, всё ещё пульсировали вспышки пулемётного огня, но я не слышал новых попаданий. Похоже, англичане брали неверное упреждение. А потом прямо над нашей кабиной проскочили два прямокрылых рубленых силуэта. Похоже, это были те самые новомодные «Су-25». Они покачали крыльями, а потом вильнули влево, в сторону английских огневых точек, и пыхнули НАРами. После этого огонь, похоже, прекратился.

Я почувствовал лёгкий клевок (похоже, Смыслова убрала шасси), а потом «Геркулес» с небольшим левым креном начал набирать высоту.

– Уф-фф, – сказала Ольга, вытирая рукой кровь с прокушенной губы. – А я уже думала, что не получится!

– Ну так радуйся, мать! Получилось! – выдал я в ответ и крикнул в грузовую кабину: – Эй, там, все живы?

– Все, товарищ майор! – ответил какой-то незнакомый голос.

– Давайте кого-нибудь двоих сюда, у нас сапёрного майора сильно зацепило, надо перевязать!

Через минуту в кабину уже влезли старлей Узбеков на пару с каким-то десантником, выволокшие сильно раненного или ещё не совсем убитого майора из левого кресла.

– Пульс вроде есть, – обрадовал меня при этом Узбеков.

– «Сотка» передала, что наше прикрытие уже на подходе! – доложила Смыслова.

– А это хорошо или плохо? – поинтересовался я, присаживаясь в освободившееся левое кресло.

– Думаю, хорошо. Нам бы только до континента дошлёпать!

– Теперь, даст бог, дошлёпаем! – обнадёжил я её, хотя из-за наушников и шума в кабине она меня явно плохо слышала...

– «Большой», «Рысь-315», или как тебя там! Вижу вас! Я «Сорок пятый», прикрышка! Мы позади и выше вас! Как поняли? Приём!

– Да поняли мы, поняли! –  отозвался в наушниках у старшего лейтенанта Щепкина усталый и где-то даже недовольный женский голос. Старший лейтенант заметно удивился, но ничего не сказал, тем более что, как ему показалось, он этот голос уже где-то слышал.

– «Большой», держите прежний курс и старайтесь не подниматься слишком высоко! Вас визуально плохо видно! Как поняли?

– Поняли мы. У нас так и задумано. А выше мы и не сможем. У нас ещё на взлёте крайний левый двигатель выбило. Как поняли, «Сорок пятый»?

– Вас понял. Да не волнуйтесь, мы вас прикроем….

– Сами там в штаны не наложите, прикрывальщики, ответил женский голос и несколько ехидно осведомился: – Как поняли? Приём!

– Вас понял, «Большой»!

Современный воздушный бой, да ещё и ночью – вещь настолько не романтичная, что про него обычно и рассказывать-то особо нечего. Так было и сейчас. Три остроносых «Миг-23» резали воздух над Англией. Расцвеченная пожарами и взрывами авиабаза Гринем-Коммон осталась далеко позади, а чудом взлетевший с её ВПП «Геркулес», который и должны были прикрывать пилоты «Мигов», теперь неторопливо тянулся на малой высоте в сторону Северного моря. И его не то что визуально не было видно, но даже и отметка на экранах БРЛС «Мигов» временами пропадала. В общем, поскольку в проплывавших где-то внизу населённых пунктах не было электричества, вокруг была полная темнота и больше ничего, даже несмотря на относительно малоооблачную погоду.

– «Сорок третий», «Сорок четвёртый», я «Сорок пятый», как обстановка? – вызвал своих ведомых старлей Щепкин. Сегодня 35-й гвардейский ИБАП смог отправить на прикрытие «особо важного» транспортника только три экипажа – в последние дни было много боевых заданий, да и потери не обходили полк стороной. Щепкин пилотировал один из шести только что полученных полком для восполнения потерь последних дней «Мигов-23МЛ», а его ведомые, также прибывшие три дня назад с пополнением молодые лейтенанты Латышев и Величко, сейчас пилотировали старые «Миг-23М», из числа тех, на которых полк начинал эту войну. Кроме ПТБ «Миги» сегодня несли на подвесках по четыре УР Р-60. На самолёте ведущего этот набор вооружения дополнялся двумя более дальнобойными УР Р-24Р.

Болтавшиеся где-то сзади, чуть ниже самолёта старлея, ведомые тут же отозвались, ответив, что обстановка без изменений и противника они не видят. Это не удивляло Щепкина – англичане в последнее время летали очень редко, поскольку у них осталось очень мало боеспособных самолётов и ещё меньше не разбомбленных до сих пор аэродромов.

Пока всё шло по плану. Подопечный «Геркулес» в данный момент уже миновал Нортгемптон и направлялся в сторону Питерсборо и далее к заливу Уош, откуда неизвестная женщина-пилот должна была повернуть в юго-восточном направлении, к бельгийскому побережью. Маршрут был не самый оптимальный, но на побережье восточнее Лондона и в устье Темзы ещё оставались кое-какие, всё ещё не подавленные средства британской ПВО.

С теми же проблемами сталкивались и пилоты истребительно-бомбардировочной авиации, планируя свои удары по окрестностям того же Гринем-Коммона.

В общем, пилот «С-130» действовал достаточно грамотно, удачно прикрываясь темнотой и складками местности на своей малой высоте.

Щепкину даже как-то не верилось, что этим транспортником рулит баба.

– «Сорок пятый», я «Тропа»! – вдруг возник в наушниках шлемофона Щепкина хорошо поставленный голос, принадлежавший обладавшему лужёной глоткой оператору одного из развёрнутых наступающими Советскими частями на бельгийском побережье мощных наземных радаров ПВО. – «Сорок пятый»! Внимание, к вам гости! Позади вас на пяти тысячах, курсом на северо-восток четыре скоростные воздушные цели! Приказываю атаковать! Как поняли?

– Вас понял, «Тропа»! Выполняю! – доложил Щепкин, приказав своим ведомым разомкнуться и разворачиваться вслед за ним навстречу противнику.

Ну а дальше всё было, почти как на учениях мирного времени, то есть довольно буднично.

Минут через пять Щепкин обнаружил противника на встречно-пересекающихся курсах своей БРЛС, потом произвёл захват и выполнил пуск обеих дальнобойных «Р-24Р». Спустя несколько секунд ведомые выпустили по одной «P-60», которые имели меньшую дальность. На экране бортового радара было видно, что противники начали манёвр уклонения, но удалось это не всем. Две цели из четырёх (а это были английские «Фантомы» FGR.2 из 23-й эскадрильи Королевских ВВС) исчезли с экрана радара, а две почти одновременно ушли в предземные помехи, похоже, выполняя резкий уход со снижением от выпущенных советскими лётчиками ракет.

– «Тропа», я «Сорок пятый»! – передал Щепкин. – Кажется, двое отлетались!

– «Сорок четвёртый», «Сорок третий», ложимся на прежний курс! –  почти одновременно сообщил Щепкин ведомым и тут же вызвал пилота подопечного «С-130».

– «Большой», я «Сорок пятый», вы где?

– Да там же, идём прежним курсом!

– Правильно, так и действуйте. А то у нас тут гости объявились, могут атаковать.

– Вас поняла, – ответила неизвестная лётчица, добавив в свой ехидной манере: – И без сопливых....

В этот самый момент в наушниках гермошлема Щепкина противно запищал сигнал «Берёзы», предупреждавший об облучении чужим бортовым радаром из задней полусферы.

К сожалению, старший лейтенант не знал, что прикрываемый ими «С-130» англичан вообще не интересовал. На самом деле их наземные войска, стремившиеся отбить у русских Гринем-Коммон, в эту ночь вдруг начали подвергаться особо интенсивным атакам авиации. Соответственно армейцы попросили Королевские ВВС прикрыть себя хоть чем-нибудь. Для вылета удалось наскрести всего четыре «Фантома» FGR.2 из 23-й и 54-й эскадрилий, а также два новейших истребителя-бомбардировщика «Торнадо» GR.1, приписанных к объединённому тренировочному центру НАТО на авиабазе Коттемор. «Торнадо» мало подходили для воздушного боя, поскольку в отличие от вооружённых дальнобойными ракетами «Спарроу» «Фантомов» они сегодня несли всего по четыре УР AIM-9L «Сайдвиндер» ближнего действия. Но других истребителей у англичан всё равно не было. Да и эти пришлось срочно готовить к вылету и, сохраняя светомаскировку и полное радиомолчание, выводить из уцелевших бетонных укрытий и поднимать в небо. При этом паре «Фантомов» пришлось взлетать с кое-как оборудованного под ВПП участка шоссе в районе Сканторпа. «Экстренная» подготовка к вылету при общем недостатке технического персонала заняла некоторое время, и к моменту ухода от Гринем-Коммона крайней группы советских ударных машин англичане опоздали. Но зато они обнаружили тройку Щепкина, которую сейчас и атаковала оставшаяся пара «Фантомов» с двумя «Торнадо» в придачу. Англичане явно стремились сквитать счёт за сбитых в первой неудачной атаке товарищей. «Геркулес» английские лётчики вообще не видели, поскольку до него было уже довольно далеко.

– «Сорок третий», «Сорок четвёртый»!! Нас атакуют!! – заорал Щепкин, уводя свою машину вниз резким противоракетным манёвром.

– «Сорок пятый»! Я «Тропа»! – возник в его наушниках голос оператора РЛС. – Позади и выше вас ещё четыре воздушные цели! Атака сзади!

Поздно же ты проснулся, подумал Щепкин.

– Вас понял, «Тропа»! – ответил он, переводя «Миг» в набор высоты.

В это самое время он увидел за стеклом фонаря кабины вспышку взрыва где-то в нескольких километрах ниже и впереди себя. Взрыв сопровождался радиопомехами.

Предчувствуя недоброе, Щепкин вызвал ведомых. Не отозвались ни один, ни другой. И было даже непонятно, успели пацаны катапультироваться или же нет. Чёртова английская ночь...

– «Тропа», я «Сорок пятый!» – передал Щепкин в эфир. – «Сорок четвёртый» и «Сорок третий», похоже, сбиты!

– Подтверждаем! «Сорок пятый»! Противник выше вас!

И действительно, в этот момент старший лейтенант увидел на экране своего БРЛС отметки от двух целей, которые прошли над ним и выскочили вперёд.

Щепкин выполнил захват цели и произвёл пуск двух «Р-60».

– Это вам за ребят, суки английские, – произнёс он при том сквозь зубы.

Через пару минут одна цель исчезла с экрана радара (был сбит один из «Торнадо», экипаж которого не успел катапультироваться), а вторая резко нырнула вниз.

– «Тропа», я «Сорок пятый»! – передал Щепкин. – Сколько их там вообще?! Я тут один, и у меня всего две ракеты!

– Вас понял, «Сорок пятый», – ответила «Тропа». – Километрах в тридцати севернее тебя три цели!

В этот момент в наушниках старлея опять запиищала «Берёза», сигналившая об излучении чужого БРЛС.

– «Тропа», похоже, мне хана, – передал Щепкин, выполняя резкий противоракетный манёвр и бросив свой «Миг» вниз, к земле. Ему даже показалось, что он услышал недалёкий взрыв управляемой ракеты где-то позади себя.

– «Сорок пятый», не бзди, подкрепление уже прибыло! – успокоила его, «Тропа».

– Я «Сокол», – возник вдруг в наушниках гермошлема Щепкина чей-то увереный и солидный голос. – «Сапсан», «Ястреб», «Коршун» – атакуем!

Либо это какие-то шибко крутые перцы, либо просто любящие дешёвые эффекты выпендрёжники, подумал Щепкин. Понапридумывали себе таких радиопозывных, словно они, по меньшей мере, Валерий Чкалов с Михаилом Громовым...

Но «Берёза» больше не пищала, а затем воздушных цели вдруг стало всего две, потом одна, а затем с экрана щепкинского БРЛС исчезла и последняя отметка. Можно было предположить, что никто из англичан сегодня не ушёл без «подарка», поимев полную попу огурцов.

И это его предположение было верным – в последний момент в бой вмешались засекреченные испытатели на новейших «Миг-29».

После этого четвёрка «двадцать девятых» и одинокий «двадцать третий» пошла на точку базирования. Противника в воздухе больше не было. А под брюхом «Геркулеса» в этот момент уже мелькали плохо различимые в темноте волны Северного моря.

Ни Деревянных, ни его хитрый заместитель Узбеков не успели сказать никому, что все оставшиеся в Гринем-Коммоне (вывезти всё транспортными самолётами советское командование и не собиралось) атомные заряды были им и его людьми активированы и соединены общей системой подрыва. Это только дураки, которые любят всё заумнять, думают, что на тактических ядерных авиабомбах небольшого калибра стоит столь же сложная, многоступенчатая система «защиты от случайностей и идиотов», как и на стратегических боеприпасах. Но реально на таких бомбах стоят обычные механические взрыватели, и подорвать их, в общем, не сложнее, чем обычную авиабомбу. По крайней мере, для понимающего человека. А перед отлётом Деревянных лично запустил часовой механизм. Разминировать этот импровизированный ядерный фугас, остановив часовой механизм, было вполне возможно. Для этого у сапёров противника было целых восемь часов времени. Но всё было не так просто – для успешного разминирования надо было знать русский язык, поскольку пульт часового механизма был наш, с кириллическими буквами, и требовалось сразу же понять, что с чем соединено и что куда идёт. То есть нужен был или подкованный в лингвистическом плане сапёр, или сапёры сразу же должны были тащить с собой технически грамотного переводчика. Без этого было никак не обойтись, поскольку на все другие случаи суперфугас был поставлен на неизвлекаемость. Подсоединение ядерных бомб было специально и неоправданно усложнено и включало массу фальшивых проводов и мины-ловушки – снявший и разрядивший в Афгане полтысячи мин Узбеков был большим любителем подобных «шуток». Любая попытка что-то преждевременно отсоединить или обрезать, минуя пульт часового механизма, привела бы к немедленному подрыву. При этом и в самом хранилище ядерных боеприпасов, а также вокруг него Узбеков со своими людьми понаставили до кучи самых разнообразных мин, в основном трофейных...