Текст книги "Наши танки дойдут до Ла-Манша!"

Автор книги: Владислав Морозов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Я осторожно обошёл вокруг машины. Следов какого-либо боя или обстрела в виде пробоин или следов пожара на ней не было. А вот раздербанен КУНГ был основательно – входная дверь кузова так и приржавела в открытом положении, а внутри него были вырваны и унесены в неизвестном направлении даже скамейки и жестяные ящики для оборудования. В кабине водителя кто-то тоже очень основательно покопался, например, начисто срезав обивку с сиденья. Уж зачем это кому-то понадобилось – не знаю. В моторе, судя по неплотно закрытому капоту, тоже успели поковыряться. В общем – очередная пустая, ржавая и разграбленная машина (внешние бензобаки из-под кузова кто-то тоже не поленился оторвать), без человеческих останков и следов какого-либо насилия. За последние три года я видел сотни, если не тысячи подобных транспортных средств разной степени раздолбанности. И что тут ещё сказать – брошен КУНГ давно, это очевидно, как и то, что место для остановки здесь не особо подходящее. А раз так – значит, либо грузовик сломался, либо, как вариант, кончился бензин. Поскольку дело было явно накануне Главного Удара или сразу после него, возиться с машиной не стали. Из чего следует, что хозяева КУНГа ехали в составе какой-то колонны и после поломки скорее всего пересели на какой-то другой транспорт. То есть, похоже, в начале войны здесь действительно проезжала некая армейская колонна. И, судя по направлению движения, путь она держала как раз в сторону интересующего наше начальство неизвестного «объекта». Вроде всё сходится, выходит, не зря контрразведчики лупили по почкам свидетелей. А ещё получается, что те, кто ехал на этом «Зиле», очень торопились, раз не имели времени или возможности чинить машину и даже не пытались её буксировать. Интересное кино. Скорее всего действительно имела место поломка, а не израсходование горючки – чего им стоило залить бензин, тем более если они ехали не одни?

Эти моменты я взял себе на заметку, и мы потихоньку пошли дальше. Ефрейтор смотрел на машину и мои осмотровые действия с ужасом. Хотя он, похоже, на всё так смотрел, в нём и ему подобных буквально всё, что находилось за забором «Форпоста», вызывало страх и дрожь в коленках.

Отойдя на километр или около того, я снова услышал характерный шум – трещали сороки, которых кто-то шуганул.

– Приготовиться, – приказал я радисту. Он присел на корточки, выставив перед собой автомат, а я, подняв карабин, осмотрел через прицел лес впереди себя. Шумело впереди как-то легко, и приближался шум быстро. А значит, это точно были не люди. Жизненный опыт подсказывал, что скорее всего приближалось зверьё в количестве нескольких особей.

Через минуту оптика подтвердила моё предположение – по кромке леса, не особенно таясь, в нашу сторону бежало штук пять зверей. Не особо крупные экземпляры, тёмные и лохматые, то ли собаки, то ли волки, то ли некая помесь, сейчас чего только не бывает. Знакомо, но ничего хорошего, особенно если это «разведка», а основная стая большая, особей из пятнадцати-двадцати, и за этими, первыми, из чащи леса набежит ещё в четыре раза больше таких же. И уж совсем хреново, если это всё-таки волки. Но если их немного – это не смертельно. Несколько удивляло меня другое – собака или волк, видя или, если хотите, чувствуя, человека с оружием, старается его обходить, поскольку видят в нём потенциальную опасность. А эти отчего-то бегут так, словно давно не видели вообще никого из числа тех, кто передвигается на двух ногах. Раз уж они отвыкли от людей, особенно вооружённых выходит, по здешней округе давно никто не ходил и не ходит. Ну-ну.

– Без команды не стрелять! – сказал я ефрейтору и добавил: – Только спокойнее, мы на более-менее открытом месте, их мало, отобьёмся. Вот только шуметь лишний раз не стоит...

С этими словами я закинул карабин за плечо и потянул из бокового кармана своей брезентовой куртки (от комплекта горного обмундирования) предусмотренное именно для таких случаев оружие. Надёжный спутник ВОХРы – револьвер системы «наган» с самодельным глушителем, простой и безотказный.

Отдельные пижоны (особенно на Западе) всегда говорили, что пистолет, мол, лучше револьвера – автоматика, больше патронов в обойме и др. Сторонники же револьвера резонно считают, что если тебе для решения некоего вопроса не хватает пяти-шести патронов в барабане – зачем тебе, дураку, тогда вообще ствол? Я особой разницы между пистолетом и револьвером не видел, просто «наган» проще в обслуживании, да и точность у него местами лучше, чем у «Макарки» или «ТТ». Ну и патроны к «наганам» в наших арсеналах пока не дефицит.

Что же, попробую урегулировать конфликт без шума. А если что пойдёт не так – ефрейтор со своим автоматом вступит.

Звери приближались, шумно дыша и вывалив розоватые языки. Бежали целенаправленно в нашу сторону. По идее разные доморощенные специалисты утверждают, что собака должна тонко чувствовать возможные неприятности, но эти, видимо, были исключением из правил – точно отвыкли от людей, а мне это только на руку. Я не ошибся, зверей было всего пять штук, никакого движения позади них не наблюдалось, а значит, это не стая, а так, мелкое сборище. И, похоже, это были всё-таки собаки, потомки каких-нибудь овчарок или двортерьеров, бывшие цепные друзья человека. Волков я близко несколько раз видел, они несколько крупнее, у них другой окрас, и, что самое главное, волки умнее – они не побегут вот так, по-дурному, всей толпой с расчётом исключительно на испуг.

Когда передние две тёмные зверюги приблизились десятка на три шагов – дистанцию эффективного револьверного выстрела, я поднял «наган».

Первое время отдельные романтические персонажи, до войны державшие собак или просто очень любившие их, много ныли по поводу того, что у них стрелять в пёсиков рука, видите ли, не поднимается. Но гуманисты быстро излечились после того, как вроде бы вполне мирного облика шавки при попытке приманить их куском хлеба или консервов пару-тройку раз остервенело бросались на них, норовя вцепиться прямо в горло «кинологам-любителям» (я знал прапора, которому откусил два пальца на левой руке мелкий, но, похоже, сильно одичавший и оголодавший спаниель). Кое-кто считал, что собаки хуже человека переносят такую вещь, как электромагнитный импульс, и слишком многим уцелевшим четвероногим ядерные удары первых дней войны начисто поломали психику. Я с этими суждениями был категорически не согласен – да, собака слышит много лучше человека, но «радара» в голове, как, к примеру, у совы, у неё точно нет, так что на неё может повлиять скорее сам взрыв, а не ЭМИ от него. У нас в Англии было несколько приблудившихся собачек разных пород, которые пережили Главный Удар и остались вполне нормальными. Скорее на нынешних пёсиков повлиял переход на питание падалью, поскольку никакой другой жратвы у них Длинной Зимой и сразу после её окончания, считай, и не было. Зато человеческих трупов было в избытке...

Ну да ладно, чему-чему, а метко стрелять одиночными я за последние несколько лет научился.

Благодаря глушителю звука почти не было так, щелчок бойка и негромкий хлопок. Одна, ближняя, зверюга кувыркнулась в траву – попал. Ещё один выстрел – покатилась в кустарник и вторая. Остальные три, кажется, поняли, что дело неладно, и, передумав бросаться на нас с радистом, разом изменив направление, рванули через кусты в сторону, в глубь леса.

Я успел сделать и третий выстрел – явно попал, но попавшая на мушку зверюга не свалилась, хотя было слышно, как завизжала, практически жалобно. Этой я, похоже, влепил не как первым двум, в башку, а явно куда-то ещё. Ладно, сойдёт. Хотя не убитый, а раненый противник есть бесцельный расход боеприпасов, особенно в нынешних, невесёлых условиях.

Мы молча постояли минут пять, прислушиваясь к окружающим звукам. Поводов для волнения не было – псы вроде бы удрали, всерьёз и надолго.

 —Пошли, – сказал я ефрейтору, опуская кисло воняющий порохом револьвер, и добавил: – А то они почти наверняка потом вернутся доедать своих убиенных сородичей. На всякий случай – смотри в оба.

Про доедание это я нисколько не преувеличил. Нынче везде такие правила, что у людей, что у зверей.

Н-да, будь это волки – наверняка пришлось бы ценные автоматные патроны тратить. И результат при этом был бы отнюдь не очевиден. Был у нас случай, когда трое поехали по казённой надобности на «уазике», который заглох по дороге. Вроде два автомата, пистолет, а вот поди же ты – не отбились от волчьей стаи. Их потом нашли, одного в машине, а двоих рядом с ней, загрызенными и прилично объеденными. Правда, там дело было в поле, считай на открытой местности, где некуда бежать и негде прятаться.

Вообще всяких хищников нынче в лесах хватает, только с чем-то кроме одичавших собак и сильно осмелевших за последние годы волков у нас мало кто сталкивался. Медведи и рыси – одиночки и любят тишину и лесную чащу, а нас, военных, в такие места редко заносит. Хотя один наш боец, сержант Чепенко, как-то утверждал, что раз во время патруля встретил в лесу нос к носу рысь, причём не простую, а чёрную. Как-то среагировать он просто не успел, по его словам, котяра исчезла с глаз раньше, чем он успел прицелиться. Но зато это стало поводом рассказывать, что он встретил не кого-нибудь, а «страшного зверя-мутанта», появление которого предвещало ни много ни мало очередной конец всему. Я же на эти его слова резонно предположил, что раз уж в природе бывает чёрный леопард (тот, которого обычно обзывают пантерой), то почему бы и не быть, к примеру, и чёрной рыси? Мало ли в природе феноменов, даже если не принимать во внимание фатально-ядерные дела последних лет. И уж точно встреча с экзотической зверушкой – не повод для дурацких россказней с фатальными пророчествами. Нынче байки насчёт очередного конца света не в моде. Один раз армагедец уже вроде бы был, и что тут поделаешь, если после него уцелели лишь отдельные, оказавшиеся то ли ненужными, то ли лишними для адского костра поленья – все мы. Сбитые лётчики, погорелые танкисты, неумелые ночные сторожа, не талантливо прикидывающиеся пехотинцами, оставшиеся без армии траченные молью генералы и полковники... Всё равно надо как-то жить дальше, ничего тут не поделаешь. Даже если впереди у нас звенящее ничто – времена, когда остатки человечества, которые придут следом за нами, будут колотить друг друга по чрезмерно толстокостным черепам плохо оструганным дубьём, ходить в лаптях и звериных шкурах и топить избы по-чёрному. Если, конечно, окончательно не утратят навыков в плетении лаптей из лыка и постройке бревенчатых срубов....

Ещё охотники говорили, что севернее сейчас стали много чаще, чем до войны, встречать росомах, но сам я вблизи пока что не видел ни одной такой зверюги. И слава богу, на фига же мне встречаться с этим самым злобным на планете зверем, перед которым часто пасуют даже бурые медведи, а чукчи, эвенки и прочие северные народы, как известно, держат росомаху вообще за живое воплощение тамошних злых духов...

За этими размышлениями я сопоставил пару фактов и решил, что, судя по направлению, в котором бежали эти собачки, интересовали их вовсе не мы с ефрейтором, а, вероятнее всего, встреченная нами давеча группа «бредовых бредунов». Всё сходилось – те топали медленно, шумно, да ещё, как водится у подобных им грязнуль, изрядно воняли. Как говорится – мои поздравления, такими темпами эту шестёрку точно очень скоро сожрут, ещё задолго до того, как они отыщут этот свой «Оазис». Хотя, честно говоря, это уже не моё дело.

В общем, мы с радистом потихоньку двинулись дальше.

После появления собачек я стал смотреть и слушать окружающий лес с удвоенным вниманием, но, как это ни странно, нечто интересненькое первым заметил ефрейтор.

Точнее сказать, он чуть было не наступил на это интересненькое.

Я вдруг услышал, как шедший позади и чуть в стороне от меня Солдатов вдруг издал громкий удивлённо-испуганный звук и резко отпрыгнул вправо.

–Ты чего? – спросил я, оборачиваясь к нему. Глаза ефрейтора были слегка расширены, сжимавшие автомат руки тряслись.

– Т-там это... – промямлил он и кивнул куда-то в траву слева от себя.

– Чего «это»? – не понял я. – То, в борьбе за что мы как один умрём?

– Ну, это...

Вот же идиот.

Я повернулся и подошёл к тому месту, на которое он только что кивал.

Ну и что тут, спрашивается, такого уж ужасного? Видели мы, было дело, и густо заваленные трупами дороги и штабеля из людских скелетов, а тут считай, что ничего.

Всего-навсего человеческий костяк, частично ушедший в землю и скрытый прошлогодней травой и прелой листвой. Торчавший боком над травой слегка оскалившийся череп (видимо, именно черепушка и напугала радиста до усера, возможно, он на неё наступил или задел ногой) и ещё несколько костей были серого цвета, а то, что внизу – почти неразличимо на фоне земли и травы. Я наклонился над скелетом. Что там ещё интересного?

Неплохо сохранившиеся обрывки одежды. Похоже, лежит он тут ещё с Длинной зимы, но то, что было надето на покойнике, более всего походило на потерявшую цвет зимнюю куртку с капюшоном гражданского образца. Синтетика на синтетическом же меху. А она, как показывает опыт, практически не разлагается. За плечами покойника торчали остатки бурой, куда хуже сохранившейся брезентухи, судя по остаткам металлических пряжек, это когда-то был рюкзак.

Оружия поблизости от трупа видно не было. Лежавший в траве череп был целым и чистым, без следов звериных зубов и видимых повреждений. То есть если этого покойника и застрелили, то явно не в голову. Судя по тому, что кости лежат спиной вверх и то, что когда-то было руками, слегка раскинуто в стороны, скорее всего покойник там, где шёл, и, похоже, больше не встал. Обычное дело – упал, особенно если это было зимой. Вот так оно и бывает, если нынче отправляешься в дорогу один. Идёшь себе, идёшь, а потом – бац, и никто не узнает, где могилка твоя. Хотя могилка по нынешним временам – роскошь...

Я немного поковырялся в траве – увидел кости одной из ног и какие-то остатки ткани, что-то вроде штанов. Обуви видно не было. Вполне логично, что всё уже было украдено до нас. А как иначе – лежит он тут минимум года два, и, если при нём было оружие и ещё чего-нибудь ценное, всё это давным-давно стыбзили какие-нибудь «ходоки». Хотя какие тут, интересно знать, ходоки? Тем более если собаки от людей капитально отвыкли? Тогда он что – без оружия был? Всё может быть...

И место вроде как пустынное, куда же это он шёл, интересно знать? Положим, во время Длинной зимы этих непуганых собачек здесь могло и не быть, но отчего-то же этот неизвестный помер... Сплошные загадки.... Судя по положению костей, покойник шёл навстречу нам и брошенному «Зилу». Тогда, по элементарной логике, выходит вот что – если этот пресловутый, обозначенный на той карте бункер действительно существует, в самом начале кто-то приехал к нему целой колонной, а уже спустя несколько месяцев Длинной Зимой в обратном направлении двигался то ли гонец, то ли разведчик. Пеший, в одиночку и очень может быть, что и безоружный. Если это вообще не был последний оставшийся там в живых. Выходит, нет в этом бункере, даже если он реален, ничего ценного, а те, кто в нём когда-то закрепились, скорее всего давно перемёрли. Как Наполеон или гитлеровские фельдмаршалы во время своих походов на Москву – радостно припёрлись скопом, пока было тепло, а зимой выбирались обратно поодиночке и еле передвигая ноги. Предположение, конечно, здравое, но для начальства факты всё-таки стоило проверить.

– Пошли дальше, – сказал я ефрейтору, прекращая стихийный осмотр трупа.

По-моему, радист с огромной радостью покинул место последнего упокоения этого неизвестного путника. Он не любил смотреть на покойников.

Мы прошли ещё с километр. И здесь я увидел, что прогал в лесу, впереди нас заметно расширяется. Я скомандовал ефрейтору остановиться и вести наблюдение и поднял к глазам бинокль.

Точно, на пути у нас было что-то вроде большой поляны.

А на поляне, похоже, расположилось то самое, что мы искали.

Если считать за «то самое» сильно заросший травой и кустарником, не особо высокий холм, вокруг которого на приличном расстоянии просматривалась какая-то мёртвая техника.

Ну, кажется, пришли.

– Внимание! – сказал я радисту. – Сейчас медленно двигаемся вперёд. Будь внимателен и смотри себе под ноги, тут вполне могут быть мины или что-то типа того, например, неразорвавшиеся боеприпасы….

Ефрейтор кивнул, и я увидел, что его руки опять затряслись.

Господи, зачем я ему всё это вообще говорю? Он мин никогда в жизни не видел, разве что где-нибудь на складе.... Хотя минирование подходов к убежищам – вещь сейчас редкая почти до невероятия, лично я с этим ни разу не сталкивался и сужу только по рассказам других. Но эти самые «другие» иногда сталкивались с противопехотками и проволочными заграждениями на подходах к армейским складам, а вовсе не к жилым убежищам.

Когда мы подошли ближе, я осмотрелся, используя бинокль и оптику своего карабина.

Справа торчало в высокой траве несколько рам от сгоревших грузовиков с остатками кабин и кузовов. Посчитал – три бортовых «Зил-157», бортовой «Урал» и бензозаправщик – автоцистерна на базе «Зил-130», очень похоже, что гражданского образца. Машины, а точнее то, что от них осталось, стояли в сторонке у леса, борт к борту. На цистерне следов сильного внутреннего взрыва не было, а значит, в момент загорания она была уже пустая. Дырок на этих машинах почти не было. Выходит – они просто стояли, а кто-то подошёл к ним и поджёг. Интересно знать – зачем?

Метрах в пятидесяти от этих машин стоял на ободах сгоревший КУНГ на шасси «Зил-131», точная копия встреченного нами ранее, такая же КШМ с кузовом КМ-131, вот только вокруг него чётко виднелись следы развёрнутого когда-то радиохозяйства – остатки рухнувшей мачты-антенны, обрывки крепежа, обломки какого-то оборудования. Стало быть, когда-то это была готовая к работе радиомашина. Интересно, что вся в пулевых дырах – и кузов КУНГа, и кабина водителя. Похоже, перестрелка здесь была неслабая...

Кто и с кем бился? Кто атаковал и кто оборонялся?

Непонятно, но и невооружённым глазом видно кто – метрах в ста от сгоревших машин, на узком пространстве лежали останки двух БРДМ-2 и одного БТР-60ПБ. Тоже дырявые и сгоревшие. При этом у БТРа на месте башни был круглый провал, а у обеих БРДМ в бортах имелись серьёзные проломы – по ним явно влупили из РПГ. Выходит, у них тут серьёзный бой был. И всё-таки – бой кого с кем? Те, кто успел, против тех, кто опоздал? Я что-то не слышал, чтобы в самом начале различные наши силовые ведомства воевали друг с другом. Или это были вовсе не военные или МВДэшники, а вообще непонятно кто? Но тогда откуда взялись бронемашины и прочее тяжёлое вооружение вроде тех же РПГ? Какой-то загадочный расклад получается.

Выходит, что или до Главного Удара, или сразу после него сюда приехали на шести машинах (бросив седьмую по дороге) некие вооружённые личности. Что-то они тут довольно долго делали, причём раз уж они развернули свою рацию, никаких средств связи на этом «объекте», похоже, не имелось. Потом сюда явились некие «конкуренты» на трёх бронемашинах и был бой, в котором непонятно кто победил. Интересно девки пляшут….

Я двинулся дальше, внимательно смотря себе под ноги. Всё-таки должны же здесь быть трупы или нет?

На обширной, заросшей травой и кустарником поляне обнаружились ямы, похожие на скрытые травой и оплывшие неглубокие воронки, какие-то металлические обломки (включая валявшуюся в кустах шиповника сорванную пулемётную башню от БТР-60ПБ со всеми потрохами – взрывом её отбросило от корпуса метров на двадцать), а вот человеческих костяков или их фрагментов не было.

После недолгих поисков я понял почему, поскольку нашёл в траве у самого леса два едва различимых среди травы и сухого прошлогоднего peпейника холмика. На одном лежала ржавая стальная каска СШ-68. Значит, действительно был бой, а победившие потом закопали трупы как побеждённых, так и своих (каску в качестве надгробия они положили явно своим) в разных ямах. Если дело было в начале Длинной Зимы – возможно, зарывали прямо в свежих воронках. Надо сказать – странноватая для нашего сурового времени меркантильность...

И что тогда – тот, валяющийся на дороге костяк – действительно единственный, кто уцелел? Для ответов на эти вопросы всё-таки надо было проникнуть на объект.

Мы с ефрейтором начали поиск входа. Собственно, искал я, а радист тупо стоял с автоматом наперевес и бегал глазами по сторонам. Ему, как обычно, было очень страшно.

При осмотре сразу же начались сюрпризы. Да, обширный рукотворный холм, где под толщей земли явно скрывалось нечто железобетонное, наличествовал. Но, по идее, если это было убежище или склад (а я такие сооружения повидал в избытке) – должны же обязательно быть въездные ворота в этот холм, солидные такие, рассчитанные на атомный удар и защиту от отравляющих веществ.

Но, как ни странно, на самом холме их не было. И как же они на этот объект попадали и как запасы завозили? Или не завозили? Можно было предположить, что где-нибудь, в нескольких десятках или сотнях метров отсюда, находится оборудованный въезд, прикрытый, скажем, сдвижной плитой. Но, с другой стороны, лес вокруг поляны с холмом и горелыми машинами был нетронут – никаких признаков строительства. Предположить, что строители прорывали выход изнутри, словно метрополитен, конечно, можно было, но это же не ракетная шахта и не правительственный бункер зачем такие титанические усилия ради какого-то заштатного объекта? В конце концов, был бы въезд, была бы и хоть немного оборудованная грунтовая дорога, но ведь дороги-то тоже не было. А на нет, как говорят в народе, и суда нет.

Так или иначе, искать въезд где-то среди окрестного леса было глупо. И я полез на сам холм.

Радист послушно полез за мной, потея и пугаясь каждого шороха.

Здесь тоже всё заросло – трава, кусты, репейник, лопухи и ещё много чего. Сюда явно очень давно никто не лазил.

Я походил по траве и быстро наткнулся на два неряшливо отрытых окопчика, там среди травы обнаружилась россыпь очень старых, потемневших и позеленевших гильз. Гильзы были 7,62 мм, как от «калашникова», так и от пулемёта «ПК». Но стреляли здесь, самое меньшее, с год назад.

А метрах в двадцати за окопчиками обнаружилось искомое, похожее на усечённую пирамиду без одной стены возвышение – типичный входной тамбур фортификационного сооружения, обсыпанный землёй бетонный куб в рост человека. Слева чернела какая-то круглая дыра, похожая на вентиляцию. Когда я подошёл ближе, меня насторожило отсутствие на этой вентиляции сетки и каких-либо признаков механизмов, а ведь на входе должен был стоять как минимум противохимический и противоатомный фильтр, оборудованный чем-то вроде вытяжки. Но тут была просто вставленная в бетон толстая ржавая труба, уходившая куда-то вниз, в темноту. Судя по сухим веткам и соломе, наторканным в эту трубу, здесь успели похозяйничать птицы. А справа, пониже вентиляции, обнаружилось то, чего я искал – невысокая железная дверь с остатками казённой серо-зелёной краски, вся во вмятинах и забоинах.

Никаких внешних запоров на двери не было, только приваренные петли для висячего замка, который отсутствовал и, видимо, уже довольно давно. Причём эта дверь была установлена явно второпях, поскольку открывалась она наружу. А такого в принципе не должно было быть – у всех подобных убежищ двери всегда делаются открывающимися внутрь, в расчёте на возможный внешний завал. При открывающейся наружу двери в этом случае изнутри своими силами ни за что не откопаешься. Непростительная ошибка строителей. И не открывали эту дверь очень давно – осыпавшаяся сверху земля и разросшаяся за последние годы трава начисто скрыли нижний обрез двери. Чтобы открыть вход, требовались земляные работы.

Самое хреновый вариант выходил в случае, если те, кто оставался внутри, прежде чем сдохнуть, всё-таки заперлись изнутри на ручные засовы и прочие запоры. При таком раскладе у нас почти нет шансов. Тут и взрывчатка, которой у нас было немного, не сильно поможет.

Я скинул рюкзак и карабин и, велев ефрейтору охранять и смотреть в оба, достал сапёрную лопатку и начал копать вокруг нижнего обреза двери.

Копал я недолго, под слоем земли и травы быстро обнажился скверно положенный, неровный бетон. убрав лопатку и надев рюкзак обратно на спину, я дёрнул дверь на себя.

Она заскрипела и не без усилия открылась, слегка цепляясь нижним краем за бетонный порог. Похоже, изначально дверь была плохо подогнана. Засов на внутренней стороне двери был, но давно приржавел в открытом положении.

За дверью было темно, вниз вели с десяток бетонных ступенек, по сторонам были осклизлые от сырости бетонные стены. На всякий случай пришлось доставать из рюкзака радиста керосиновую лампу-переноску, вроде тех, какими при царском режиме пользовались шахтёры. Электрический фонарик у меня был, но это на самый крайний случай. Я зажёг лампу и осторожно двинулся вниз. Пахло сыростью и тленом, покрытые грибком и плесенью стены были испещрены неглубокими царапинами и выбоинами, а под моими подошвами предательски хрустело мелкое бетонное крошево. Следы боя? Скорее всё-таки не боя. Было такое впечатление, что когда-то сюда закинули ручную гранату. Как видно – от большого ума. Во всяком случае, повреждения на стенах были очень характерные.

Когда я спустился, передо мной обнаружилась слегка побитая осколками железная дверь с остатками всё той же серо-зелёной краски. Дверь была сдвижная, оборудованная установленным в стене слева от неё винтовым запором (возле его колеса на стене были когда-то натрафаречены красной краской еле различимые буквы «ЗАКР» и «ОТКР», с соответствующими стрелочками. Но более всего впечатляли фрагменты «пломбы» – когда-то давно поперёк двери каким-то, явно очень хорошим, клеем размашисто наляпали бумажную полосу, на остатках которой можно было различить машинописные буквы:

«... консервирован связи с прекращением строительства 2.04.1979 г. 4-е Главное Управление Спецстроя МО СССР...»

Там же можно было различить неразборчивую подпись какого-то ответственного лица и чернильную печать с серпасто-молоткастым гербом Союза Нерушимого, которой эту дверь собственно и опечатали. Выходит, строили это сооружение военные, но при этом законсервировали его аж за три с лишним года до начала войны. Ну-ну.

Следов какого-то электрооборудования вокруг двери я не обнаружил, а вмонтированный в дверь цифровой замок был примитивным и механическим – шесть металлических колёсиков – вращаешь и цифирки в квадратных окошечках над ними меняются, образуя нужную комбинацию. Подобное я видел даже на гаражных висячих замках. Рядом с цифирками из вертикальной щели торчал металлический рычажок с колечком на конце, который, судя по всему, надо было опустить вниз.

Сверяясь с извлечённой из кармана моих маск-халатных штанов бумажкой, я накрутил на замке код 291116, после чего дёрнул за рычажок. Немного подождал, прикидывая, что если обитатели всё-таки заперлись изнутри – такую дверь взрывчаткой точно не взять, во всяком случае таким количеством, которое мы притащили с собой.

Однако внутри двери что-то глухо щёлкнуло и скрипнуло. Кажется, всё-таки сработало.

Я начал проворачивать тугой ворот запора, и дверь стала поддаваться, медленно сдвигаясь в сторону. Толщиной она была миллиметров в сто, как лобовая броня «Т-55» (хотя не факт, что это была броневая сталь), такое и гранатомётом не особо возьмёшь, разве что аккуратную дырочку проковыряешь, и не более того.

Я приказал торчавшему у входа радисту прикрыть за собой внешнюю дверь и спускаться ко мне вниз. Потом я заставил его поработать с винтовым запором, а когда дверь открылась на достаточную для прохода человека ширину, за ней не было ничего, кроме темноты. Какого-либо резервного запора на двери изнутри не было, зато имелась ручная блокировка цифрового замка, которой, похоже, никогда не пользовались.

Из-за двери очень специфически воняло сыростью и тленом. Уж больно мёртвые это были запахи, и никакого чувства опасности у меня так и не возникло. Шансов встретить здесь живых, похоже, не было совсем. Поэтому я велел ефрейтору поставить автомат на предохранитель и убрать оружие за спину. А то, чего доброго, шуганётся какой-нибудь крысы и начнёт палить с испугу – оглохнем, да и рикошетами от бетона нас, пожалуй, заденет.

В свете моей неяркой керосинки было видно, что помещение вокруг нас явно не достроено. Труба вентиляции, на которую я обратил внимание у входа, похоже, выходила как раз сюда – слегка тянуло сквозняком. А значит, где-то здесь был и второй вентиляционный выход.

Перед нами был тёмный бетонный коридор, тянувшийся метров на пятьдесят, не меньше, с чёрными, похоже, дверными, проёмами по сторонам.

Метрах в пяти, сразу за дверью, путь нам преграждала небольшая баррикада, сложенная из каких-то мешков, доходившая человеку примерно по грудь.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что это отсыревшие мешки со слежавшимся цементом. На одном даже сохранилась бумажка – маркировка с каким-то ГОСТом и названием «Белебеевский цементный завод». За баррикадой из таких же мешков было сложено нечто, напоминавшее то ли кресло, то ли лежанку. Судя по сохранившемуся на этом сооружении отсыревшему тряпью, караульные размещались здесь с относительным комфортом. Интересно, ради чего они тут вообще дежурили? Разве что страховались на случай, если, скажем, посланные ими на разведку люди не вернутся и выболтают код от входной двери кому-нибудь чужому. Но никто на этом импровизированном КПП явно ни разу не стрелял. Во всяком случае, стреляных гильз поблизости не было.

Мы обошли баррикаду и двинулись дальше по коридору, заглядывая в дверные проёмы. За проёмами не было ничего – пустота. Все помещения типовые, явно складского типа, высота потолков метра два с небольшим, в длину метров по десять и в ширину метров пять.

И всё явно брошено в процессе постройки. Из торцов дверных проёмов торчали концы арматурин, на которые явно собирались наваривать железные двери с косяками. Местами кто-то вбил в стены кронштейны из арматуры и металлических уголков, кое-где на стенах явно присутствовала разметка под электропроводку и прочее, но ничего из намеченного так и не установили. Пустышка. Хотя не совсем, у стен в двух пустых клетушках были навалены большие кучи старых консервных банок, а в ещё одном помещении, судя по специфической застарелой вони, когда-то был нужник или что-то вроде того. Ещё в одном отсеке примерно треть объёма занимали громоздившиеся под самый потолок сваленные как попало армейские тарные ящики, часть открыты и все как один пустые.