Текст книги "Наши танки дойдут до Ла-Манша!"

Автор книги: Владислав Морозов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4.
Острова в океане

Куба. Гавана. Штаб Группы Советских Войск на Кубе.

18 июня 1982 г. Утро

– Красавица, эти депеши немедленно зашифровать и пулей в «Чайку»! Отправить, дождаться ответа и доложить результат! – приказал командующий ГСВК генерал-полковник Кончиц Наташе Шевердяковой.

– Так точно, товарищ генерал-полковник! – браво доложила та и вышла из кабинета.

Собственно, Наташа прибыла на Остров Свободы только вчера, вместе со сводным батальоном морской пехоты с Балтики и прочим пополнением.

Никакого морского сообщения с Кубой сейчас, разумеется, быть уже не могло, поэтому они летели на этот остров весьма кружным путём, через Южную Америку и притом переодетыми в гражданское. Перелёты осуществлялись на захваченных в различных западноевропейских аэропортах гражданских «Боингах» в окраске «Люфтганзы», «ВЕА» и прочих «Эйр Франс» и «SAS» с «KLM». В условиях военного времени это был интересный тактический ход, поскольку весь охваченный войной запад Европы в последние дни заболел синдромом бегства в некие «безопасные места». Над миром начинал помаленьку витать призрак всеобщей ядерной войны (тем более что применение тактического ядерного оружия уже имело место быть, и всякий, кто ещё не утратил способности хоть немного соображать, понимал, что, судя по всему, это было только начало) и количество авиационных и морских рейсов из Европы за океан за последние три дня увеличилось в разы. Даже из пока не затронутых войной Франции, Испании, Португалии и Италии устремились через океан огромные массы испугавшегося народа, которые были согласны улететь из Европы хоть верхом на жёрдочке и уплыть хоть в тазу для стирки белья. Цены на авиабилеты тоже выросли и продолжали расти далее, но это решительно никого не останавливало. При том что цены на топливо тоже взлетели на запредельную высоту.

Очень многие европейцы уже вполне осознавали, что в момент, когда русские танки окажутся у их околиц (а что они там окажутся – это только вопрос времени), заокеанские «друзья-защитники» начнут отражать их, в том числе и с помощью ядерного оружия. Отразят или нет – большой вопрос, а вот то, что при этом они, из сугубо гуманистических соображений, в рамках «защиты свободы и демократии», начисто снесут любой город/деревню/ хутор (ненужное зачеркнуть), было очевидно.

И на этом паническом фоне, в момент, когда в Атлантике уже вовсю шли боевые действия и контроль за воздушной и морской обстановкой стал очень условным, а кое-где и невозможным, по тамошнему небу, наряду с многочисленными дополнительными рейсами европейских, африканских и ближневосточных авиакомпаний, через океан летели и десятки застрявших за пределами театра боевых действий самолётов европейских авиакомпаний из уже вовлечённых в боевые действия государств, к тому же битком набитые беженцами. Контролировать подобные рейсы было просто невозможно. Попробуй отследи какой-нибудь застрявший в Марокко в момент начала войны борт «Люфтганзы», который, взяв на борт застрявших там же западногерманских и бельгийских туристов, направился не в родимый Кёльн, а прямиком в Рио-де-Жанейро – любым путём, как угодно, лишь бы «подальше от войны». Пилоты подобных рейсов обычно придерживались «южного» трансатлантического маршрута, поскольку север, на всём протяжении от Британских островов до Канады, был небезопасен и там на подобные полёты могли отреагировать весьма нервно, «отсалютовав» ракетой ЗРК по любой замеченной на экране радара воздушной цели и не тратя время на разбирательства.

К тому же в США и Канаде категорически отказались принимать любой транспорт с беженцами (и воздушный и морской), поскольку тамошние правительства пока продолжали держать население в неведении относительно реальной ситуации в Западной Европе, установив жёсткую информационную блокаду. Поэтому все эти заблудшие «авиабеженцы» искренне стремились в Южную Америку, туда, где отродясь не было своего ядерного оружия и потенциальных целей для ракетного арсенала сверхдержав, а главное – имелись реальные шансы, в случае чего, пересидеть глобальную ядерную войну и её нехорошие последствия.

На этом и строился план командования Советской Армии. Советские экипажи, оседлавшие трофейные гражданские авиалайнеры, сначала делали вид, что направляются куда-нибудь в Каракас, Боготу, Кито или Лиму (находящиеся в их кабинах переводчики даже вели по этому поводу оживлённый радиообмен на языках национальной принадлежности лайнеров), но в конце перелёта самолёты вдруг делали резкий поворот на северо-запад и, идя на предельно малой высоте над Карибским морем (о том, что при таком раскладе будет с самолётами, никто не думал – лишь бы на единственный рейс «в один конец» хватило), достигали Гаваны, Камагуэя или Ольгина. При этом у прилетавших на Кубу этими «наглыми» рейсами советских военных возникало отчётливое ощущение того, что главным в данном случае была всё-таки доставка не людей, а грузов. Хотя на Кубу полутора десятками рейсов, выполненных в основном трофейными «Боингами-747», и сумели доставить около тысячи солдат и офицеров – неполный батальон морпехов, несколько отдельных мелких подразделений (в основном это были отдельные взводы и группы спецназа), дополнительных военных советников для всех родов войск, полевой госпиталь с персоналом, кое-что из боеприпасов и средств связи в комплекте со связистами. Но самыми важными были некие таинственные «спецгрузы», доставленные теми же рейсами.

Наташа попала в число отбывших на Остров Свободы сугубо добровольно. После гибели четыре дня назад в Дании любимого Димочки Наташа закатила прибывшему с проверкой на театр боевых действий, вместе с ещё несколькими высшими флотскими чинами, родному отцу неслабую истерику. Дескать, жизнь дерьмо, ничего ей на этом свете теперь не мило, и теперь она, к ебене матери, переведётся в какую-нибудь разведроту и, с рацией на спине, пойдёт в смертный десант, хоть в Англию, хоть в Исландию, хоть в Канаду, хоть к чёрту в пекло, поскольку она желает если не «красиво умереть», то как минимум хочет участвовать «в чём-то настоящем». А в морской пехоте подставить лоб под пулю – плёвое дело. В общем, папа понял, что дочке слегка сорвало чердак (но к этому он отнёсся как раз с пониманием, поскольку его отец Арсений Петрович в Великую Отечественную командовал батальоном морской пехоты при штурме Кёнигсберга, да и сам адмирал, будучи в 1945 году зелёным лейтенантом, всё-таки поучаствовал в десантах на Южные Курилы и в Корею и знал, что на войне случается и не такое) и теперь девочку, что называется, «понесло по кочкам». На Балтике как раз набирали людей для срочной отправки на Кубу, где в самое ближайшее время ожидалось нечто серьёзное, и адмиралу Шевердякову не составило большого труда убедить Наташиного непосредственного начальника майора Тюрина откомандировать дочь туда.

По прибытии на Кубу Наташа, разумеется, поняла, что этот перелёт вполне мог стать для неё дорогой в один конец во всех смыслах – в конце концов американцы поняли, что к чему, и прервали этот донельзя нахальный воздушный мост. Их истребители сбили последние два направлявшихся на Остров Свободы «Боинга» (один «Боинг-747» и один «Боинг-707»), и даже встречавшие трофейные лайнеры кубинские «МиГи» не смогли им помешать. К счастью, на борту этих сбитых лайнеров не было пассажиров, только грузы. При этом «за компанию» с этими двумя «Боингами» американские перехватчики сбили ещё и DC-10, летевший с Барбадоса, в числе пассажиров которого были и перепуганные американские курортники, но, по их понятиям, это была сущая мелочь...

Однако пока что ничего героического в своей новой службе Наташа не усматривала. Её, как и всех прочих советских солдат и офицеров, переодели в тропическую форму кубинского образца (светло– оливковые юбку и блузку с короткими рукавами) без знаков различия, после чего Наташиной работой стала шифровка и дешифровка секретных депеш и отправка их по спецсвязи с Кубы в Генштаб. За день таких шифровок было до полусотни. И пока она носила депеши в штабе, её сослуживцы торопливо монтировали только что привезённое из Союза связное и РЭБовское оборудование в недавно расконсервированном бункере (построенном их отцами ещё в 1962 году во время Карибского кризиса) километрах в двадцати от Гуиннеса, готовя для управления ГСВК резервный, защищённый на случай ядерного удара центр связи.

Да, на Кубе уже с неделю как было введено военное положение, и это чувствовалось. Кругом, куда ни плюнь, были местные смуглые военные и нескончаемые колонны боевой техники, население энергично рыло окопы, блиндажи и прочие укрытия, прямо в городах и посёлках размещались на огневых позициях зенитные установки, попадались и группы гражданских кубинцев с оружием и красно-чёрными повязками народной милиции. Но явной войны, такой, какую Наташа уже видела в Дании, здесь пока что не было. Всё ограничивалось непродолжительными стычками боевых самолётов BBC Кубы и США...

– Разведка докладывает, что американцы в ближайшие дни готовят на нашем направлении крупный десант, это ясно как божий день, – сказал генерал-полковник Кончиц, когда Наташа покинула помещение. Несмотря на работающий кондиционер и полузакрытые оконные жалюзи, тропическая жара напоминала о себе. Кроме генерал-полковника за длинным столом в кабинете сейчас сидели всего два офицера – командир дислоцированной на Кубе 7-й отдельной мотострелковой бригады полковник Ходкевич и недавно прибывший на Кубу из Союза донельзя засекреченный полковник Уткин, направленный то ли из Генерального штаба, то ли прямо из ГРУ.

– В Гуантанамо американцы снимают технику с консервации, выдвигают дополнительные танки и артиллерию на огневые позиции и проделывают проходы в минных полях вокруг своей базы, – продолжал генерал-полковник. – Морского и воздушного сообщения со Штатами у них уже нет, но они и до этого много чего туда навезли, всё-таки двадцать лет старались, гады. Вопрос – чем будем их отражать?

– Наши силы известны, – отозвался полковник Ходкевич. – Три мотострелковых и один танковый батальон, артиллерия, зенитчики, подразделения обеспечения. Кроме того, прибыло кое-какое пополнение, в частности неполный батальон морпехов. Да ещё эта эскадрилья «Яков» ....

«Эскадрильей “Яков”» здесь громко именовали 7 «Як-38» и 1 «Як-38У». Эти самолёты были доставлены на Кубу за три с лишним недели до начала боевых действий в Западной Европе, когда во время комплексных учений Северного флота соединение советских боевых кораблей во главе с тяжёлым авианесущим крейсером «Киев» сделало плановый заход в Гавану. Самолёты принадлежали 1-му корабельному штурмовому авиаполку ВВС СФ, однако кроме штатного персонала при них находились специалисты из НИИ ВВС и группа инженеров. Это были фактически предсерийные «Як-38М» с увеличенной тягой двигателей Р-28B и РД-38, и увеличенной на 600 кг взлётной массой. Машины прибыли на Кубу для испытаний в условиях тропиков – надо было знать, как поведут себя самолёты этого класса, доработанные после дальних походов 1979 года к берегам Африки и в Тихий океан, когда двигатели и прочие системы «Як-38» повели себя далеко не лучшим образом. И испытания шли бы своим чередом, если бы не эта война....

Командование ГСВК, как и все, кто был хоть немного знаком с этим вопросом в Советской Армии, прекрасно знало о, мягкого говоря, невысоких боевых возможностях палубных «Як-38» и о том, что эти аппараты ни разу не участвовали в серьёзных боевых действиях (правда, знатоки говорили о каких-то испытаниях на боевое применение в Афгане, но всё это оставалось на уровне слухов). Но это было хоть какое-то авиационное пополнение для ГСВК и РВС Кубы. Правда, теперь командованию следовало понять, как можно правильно использовать по назначению это вертикально взлетающее «чудо».

Тем более что кроме восьмёрки «Як-38» у ГСВК на Острове Свободы имелось только десять вертолётов Ми-8Т советских ВВС, два застрявших здесь из-за начала войны советских «Бе-12» (перелетевших на Кубу во время тех же самых комплексных учений СФ) и пара транспортных «Ан-12».

– Ну а что касается РВС Кубы, то они, как всегда, готовы дать решительный отпор американскому империализму, – продолжал полковник. Правда, часть их сил сейчас находится в Африке и вернуть их из той же Анголы в данный момент практически невозможно. И всё-таки у них порядка полутораста тысяч регулярных войск, и Фидель утверждает, что в ближайшие три-четыре дня может вооружить и мобилизовать до трёх миллионов человек. Вооружить, понятное дело, только лёгким стрелковым...

– С всеобщей мобилизацией они могут и не успеть, – сказал генерал-полковник задумчиво.

– Да и к чему нам эта огромная толпа с «калашами»? Если американцы высадят десант, они, несомненно, обработают остров всеми средствами, включая тактическое ядерное и химическое оружие, и потери населения будут более чем серьёзны. И при этом совершенно без разницы – будет оно вооружено или же нет. Кстати, что там у кубинцев по технике?

– Почти две тысячи танков, включая использующиеся как огневые точки старые «Т-34-85» и «ИС– 2М», полторы тысячи бронемашин, более двух тысяч орудий и миномётов, ПВО вполне мощная, хотя с преобладанием не особо современных стационарных «С-75» и «С-125». Авиация – до 300 «Мигов», полсотни «Миг-23», остальное – «Миг-21», но есть и «Миг-17», а также одна эскадрилья «Миг-19П».

– Н-да, не густо. Особенно если янки навалятся всей своей мощью. В Европе их, конечно, изрядно проредили, но здесь – увы. Разведка доносит, что во Флориду стягивается по меньшей мере тысяча ударных самолётов, не считая стратегических бомбардировщиков. Масштабная авиационная подготовка перед массированным десантом может нас обескровить. А противодействовать их флоту нам здесь особо нечем, только противокорабельные ракеты, береговая артиллерия да бригада ракетных катеров, которую наверняка уничтожат до того, как она успеет выйти в море. Нас, конечно, поддержат развёрнутые на позициях у побережья Флориды подводники, но они и так решают слишком много задач. В общем, Союз далеко, а у нас здесь маловато сил и средств для серьёзной войны...

– Именно поэтому Генштаб рекомендует действовать на опережение, – присоединился к разговору молчавший до этого момента полковник Уткин. – А именно – нанести тактический ядерный удар по Гуантанамо, а затем применять ядерное оружие против авиации и флота США.

– А откуда у нас на Кубе ядерное оружие? –  сделал наивные глаза Ходкевич.

– Ну, товарищи, не надо изображать недоумение, Мы же с вами не на заседании Совета Безопасности ООН, где надо всё время кого-то пламенно обличать, а иногда, по мере надобности, лгать с честными глазами. Я же вам вчера уже докладывал. Нами, в числе прочего, доставлены двенадцать ядерных боевых частей для ЗРК, десять тактических ядерных авиабомб и четыре крылатые ракеты Х-55 с ядерными боеголовками в экспериментальных одноразовых контейнерах для наземного запуска. А кроме того, на острове, в районе Пинар-дель-Рио, как вам должно быть известно, находится так называемый «Склад ГСМ ГСВК №1037». В нём, если вы не в курсе, находятся восемнадцать ядерных боевых частей для тактических ракет «Луна-М» и крылатых ракет берегового базирования, состоящих на вооружении у РВС Кубы. Боеголовки оставлены здесь в нарушение всех международных договоров ещё при выводе наших стратегических средств в ноябре-декабре 1962 года.

–  Это уже интереснее, товарищ полковник, но... – замялся Кончиц.

– Что «но», товарищ командующий?

– Нам необходимо получить предварительное согласие Фиделя на применение этих спецсредств...

– А вы думаете, что он будет против?

– Не думаю. Но кто же его знает....

–Вот этим и надо заниматься, товарищ командующий. Мне самому съездить к товарищу Кастро или это сделает кто-то другой?

– Сейчас мы это решим. Главное, чтобы об этом знало как можно меньше народу, иначе уже американцы попытаются нас опередить...

Глава 5.
Мы выходим на рассвете

Захваченная советскими ВДВ авиабаза Гринем-Коммон. Англия.

18 июня 1982 г. Раннее утро

Гринем-Коммон являл собой уже известный нам по прежним боям стерильно чистенький стиль натовских военных баз в Западной Европе, с аккуратными газонами, проволочными заборами и массой предупреждающих надписей, понатыканных там и сям. В траве, в стороне от главной ВПП, до сих пор валялись на земле, колыхаемые ветром, огромные грузовые парашюты, вперемешку с пустыми парашютно-десантными платформами от тяжёлой техники. Чувствуется, сюда много чего накидали за прошедшие пару суток.

А и ангары тут были и модерново-быстросборные из гофрированного железа, и капитальные железобетонные, построенные на волне всеобщего испуга после арабо-израильской войны 1967 года. Впрочем, капитальных укрытий было как раз немного. Стоянки и рулёжки вокруг ВПП были довольно густо уставлены брошенной, а потом выведенной из строя вражеской авиатехникой. Одних «F-111» и транспортных «С-130» я здесь насчитал десятка четыре (а кроме них здесь просматривалось несколько «F-15» и ещё много чего). Кое-где были видны следы автоматной стрельбы и гранатных взрывов, лужи и брызги засохшей крови. Но трупы натовцев к моменту нашего прибытия уже были убраны с глаз долой. Как я потом узнал – засыпаны землёй в свежих бомбовых воронках. А наших убитых, похоже, отправляли отсюда транспортными самолётами на континент.

По прибытии я обратил внимание, что саму авиабазу особо не обстреливали. То есть я слышал приглушённую пулемётную стрельбу (время от времени начинали стрелять и наши миномёты, размещённые на базе), но вся эта пальба велась далеко за периметром базы – там, где начинались какие-то строения. Особенности географии – здесь нет таких обширных полей, степей и пустырей, как у нас. Это на полигоне где-нибудь в Сибири, под Астраханью или Оренбургом можно спокойно лупить во все стороны из любого калибра, прекрасно зная, что в сотне километров вокруг нет никаких населённых пунктов. А здесь, в Англии, едва выйдя за ворота гарнизона, сразу упрёшься в забор какой-нибудь фермы или городские строения. С этим здесь обстоит даже, пожалуй, похуже, чем было у нас в ГДР...

Похоже, доблестные ВДВ закрепились тут капитально. Я спросил у встречавшего нас десантного лейтенанта: а почему это по нам, мил друг, не работает вражеская авиация и тяжёлая артиллерия? Ответ был прост – их (то есть английская и американская) авиация уже понесла очень большие потери и вполне устойчиво перехватывается нашими истребителями, а кроме того, они очень боятся попасть в хранилища ядерных боеприпасов и многочисленную брошенную на территории базы авиационную технику. Самолёты стоят денег, и они, видимо, надеются их отбить. Тем более, по словам того же лейтенанта, захваченные в последние сутки пленные болтали о том, что англичане готовятся к решительному штурму авиабазы. Только интересно, как они это будут делать без артподготовки? Психическую атаку устроят? Матросы на зебрах? Хотя какие у них в Англии матросы – плётка, содомия и ром, вот и все традиции их Royal Navy, как говаривал когда-то покойный товарищ Черчилль.

Наших ВДВ на авиабазе обнаружилось неожиданно много, несколько сотен рыл. Прыгали они все с парашютами или частично были доставлены позднее, посадочным способом – я не стал выяснять, не до того мне было.

Кстати, и техники у них тоже хватало. Одних БМД-1 и БТР-Д я потом насчитал не менее полусотни, кроме них было с десяток АСУ-85 и несколько БРДМ-2 с ПТУРами – десант, как известно, сильно тяжёлую технику органически не переваривает. Из артиллерии на авиабазе было по батарее 122-мм гаубиц Д-30 и 85-мм противотанковых пушек, дивизион десантных, облегченно-буксируемых «Градов» РПУ-16 и несколько батарей 82 и 120-мм миномётов, плюс безоткатки и прочие СПГ. Что касается средств ПВО, то я видел только ЗУ-32-2 и ПЗРК.

Два доставленных сюда до нас танка «Т-62М» действительно оказались модернизированного образца (такие делали, насколько я знал, в основном под Афган), с бортовыми экранами и дополнительной бронёй на башне и лобовых деталях корпуса. Судя по тому, что танки были грамотно окопаны и замаскированы, их экипажи были достаточно опытными. Командовали «Т-62» младшие лейтенанты Бибиков и Сытов, не производившие впечатления зелёных пацанов. Я выслушал их доклады (поскольку они до сего момента стояли в обороне и даже ни разу не выстрелили, рассказывать им было особо нечего), решив для себя, что ещё посмотрю на этих ребят в деле. Это всё-таки не мои бойцы, которые за несколько дней войны уже повидали любой хрен-перец.

Сразу же после прибытия нам пришлось с помощью десантников (подробного плана авиабазы у меня, разумеется, не было, и я поначалу не знал, где тут и что) разводить наши танки по позициям, тут же окапывая и маскируя их. В итоге наши десять «Т-72» и два «Т-62М» были размещены в капонирах в расчёте на круговую оборону. Пока мы занимались этими делами, не заметили, как день стал клониться к вечеру. Нет, я, конечно, понимаю, что Москве надо, чтобы мы атаковали срочно, но нельзя же, в конце концов, воевать совсем без подготовки.

Когда мы уже заканчивали возню с танками, к моей машине прибежал связной, ВДВэшный солдатик в испачканном свежей землёй на локтях и коленях маскхалате, передавший приказ срочно явиться к командиру здешнего десанта подполковнику Трефилову.

Прежде чем отбыть, я собрал своих командиров машин и приказал – пока всё тихо и у нас есть какое-то время на всякие глупости, надо по-быстрому убрать боекомплект из немеханизированных укладок внутри танков (всё равно, как показал наш опыт, до них во время боя хрен дотянешься), а в автоматах заряжания чередовать фугасные и бронебойные снаряды. По окончании данного процесса я рекомендовал экипажам пообедать/поужинать (если не найдут у здешнего ВДВ какой-нибудь завалящей кухни с горячей пищей – сухим пайком, благо консервов в комплекте с танками нам выдали богато). Назначив ответственным за эти два действа старлея Маликова, я отправился на встречу с начальством.

Английское небо даже летом какое-то мутно-серое. И в этом небе над авиабазой время от времени мелькали на малой высоте наши истребители-бомбардировщики. После таких пролётов слышались глухие разрывы авиабомб. По расстоянию до места бомбёжки я понял, что десант отодвинул линию боевого соприкосновения максимально далеко от окраин авиабазы. А чуть раньше, когда мы окапывались, над нашими головами несколько раз пролетали «Ан-12», сбрасывавшие парашютные контейнеры. Один раз довольно высоко пролетел и одиночный «Ил-76», сбросивший многокупольную систему с закреплённой на платформе БМД. Сброс пилоты выполнили довольно точно, прямо внутрь охраняемого периметра, на поле рядом с ВПП. Десантники сразу же оприходовали «подарочек», и у меня в очередной раз возник вопрос – почему англичане не вдарят по нашим транспортным бортам каким-нибудь ЗРК? А потом сам же себе и ответил – для пехотных средств ПВО далековато, да наши их, похоже, просто не дают развернуть, давя на психику постоянными ударами с воздуха, а основная, стационарная английская ПВО была развёрнута в основном на восточном побережье, против нападения с континента и теперь, по большей части, подавлена. При этом транспортники, видимо, заходили по нашему маршруту, со стороны залива Уош, Нортгемптона и Бирмингема, а там вражеская ПВО уже была задавлена окончательно.

Вдоль ВПП и стоянок кипела работа – десантники развозили и растаскивали сгруженные накануне из доставивших нас «Ил-76» и сброшенные с воздуха ящики, тюки, коробки, бочки. Для транспортировки ими использовалось несколько трофейных грузовиков и джипов.

Едва я вышел к ВПП, как услышал за спиной:

– Эй?! Танкист?! Здорово?!

Звучало это слегка неуверенно и где-то даже вопросительно. Хотя чего я удивляюсь – мои пилотка и чёрный комбез, как я уже убедился накануне, не напоминают офицера. А вот просто абстрактного танкиста – вполне...

Я обернулся. Ко мне быстро шёл, поправляя на плече «АКМС», чернобровый молодец в жёлто-зелёном маскхалате и тельнике, с офицерской кокардой на лихо заломленном голубом берете. Этакий рослый красавчик, из числа тех, что особливо нравятся бабам определённого сорта.

– Здорово, голубая пехота, – приветствовал я его, когда он поравнялся со мной. – Или крылатая? Или молния?

– Как живучи стереотипы.... Это же всё названия из дурацких книжек и фильмов, – поморщился десантный офицер и добавил, сразу переходя на «ты»: – Это ты, что ли, со своими сегодня прибыл? К Трефилову идёшь?

– Ага, – ответил я ему совершенно не по-военному и представился: – Майор Трофимов, можно Андрей, будем знакомы. А ты же вроде вместе с нами летел?

– Да, – согласился десантник и представился: Майор Маргелов. Можно Александр.

– Стоп, – от неожиданности я даже остановился. Это какой Маргелов?! Как тебя по отчеству?!

– Васильевич.

– Погодь... То есть там, в Бельгии... Ёлки зелёные, так ты сын, что ли?!!

– Ну да, – ответил майор. Как мне показалось – нехотя. Чувствовалось, что его по жизни этим вопросом уже задолбали, в хвост и в гриву.

– То есть тот самый сын, который впервые внутри БМД на парашюте спускался? – уточнил я.

– Ага. Было дело. Аж два раза.

– Два?!

– В первый раз в январе 1973-го на «Кентавре вместе с подполковником Зуевым, а во второй – в январе 1976-го на «Реактавре» на пару с подполковником Щербаковым.

– Ну ты крут, майор, – сказал я, не решившись по темноте своей спросить, что есть «Кентавр», а что «Реактавр» и чем они, собственно говоря, отличаются. – И как оно?

– Врать не буду – страшновато. А что – не одобряешь?

– Ну, где мне, танкисту сермяжному, все эти ваши десантные задрыги понять... Я чую, что за эти парашютные дела вы, то есть те, кто в теме, можете несведущему и рыло набить, как моряки за свои адмиральские чаи и линь-конец-шкертик. Тем более если ты два раза добровольно это делал... Просто, по моему разумению, всегда есть куда более дешёвые и менее экзотические способы самоубийства. Хотя тебе вместе с БМД прыгать Родина велела, и ничего тут не поделаешь... Ну а здесь-то ты зачем оказался, укротитель БМД?

– А я специалист по доставке грузов для ВДВ. Особенно техники и особенно парашютным способом. Вся моя служба с этим связана. Надо кое-что испытать. А потом это же первый наш десант в Англию, вот и напросился, хоть и не хотели отпускать. Даже отец был против. Но первым быть всегда почётно.

– Ну-ну. Ты, майор, как я погляжу, оптимист. Только, по-моему, первые завсегда отгребают и полную попу огурцов. Это медицинский факт...

– Ну это мы ещё посмотрим, сказал Маргелов-младший на это и спросил: – А где тут местный штаб, ты не в курсе?

– Честно говоря – нет. Постеснялся спросить у связного.

– Вот и я нет, – признался Маргелов-младший. Мы посмеялись над этим обстоятельством и пошли дальше. Из положения мы вышли, тормознув пробегавшего мимо сержанта, который нам всё разъяснил.

Начальство обнаружилось метрах в ста от полосы в сборном техническом ангаре из гофрированного железа.

За покрытым крупномасштабной картой длинным металлическим столом (по-моему, это был верстак для технических надобностей) сидело на высоких табуретах из пластика и алюминия (похоже, позаимствованных в какой-то местной забегаловке) двое офицеров. Время от времени в ангар забегали ещё какие-то офицеры и сержанты, с докладами и бумагами. Стол перед командирами был застелен несколькими крупномасштабными картами, одна из них была карта Лондона и его окрестностей (с краю на карте была маркировка ГУГК МО СССР и год издания – 1948-й), на дальнем краю стола стояли аж две рации, кроме этого, здесь наличествовали несколько железных кружек с, судя по цвету, чаем, а также пустые и невскрытые баночки и бутылки с яркими этикетками  – кока-кола и прочий импортный лимонад. Довершали картину лежавший поверх карт «АКМС», три снаряжённых рожка к нему, пригоршня калашниковских патронов россыпью и нехилая коллекция трофейного оружия  – английский пистолет-пулемёт «Стерлинг» с характерным дырчатым кожухом и торчащим сбоку кривым магазином, три больших пистолета незнакомых мне марок и револьвер размером чуть больше «нагана» (по-моему, это был знакомый по справочникам «Веблей»). Прямо Чапай и компания из одноимённого фильма, только чугунка с картошкой для демонстрации построений и прочих тактических приемчиков не хватало. И, смотри-ка, трофеев уже успели насобирать...

Ближний офицер был уже немолодым поджарым блондином с усиками, в таких же, как у Маргелова-младшего, маскхалате с портупеей через плечо и неизбежном голубом берете. Второй – невысокий, мрачноватого вида стриженный под полубокс типчик в полевой форме с эмблемами инженерных войск на петлицах и майорскими погонами. Его фуражка и планшет лежали на столе перед ним. Этот, похоже, как и я, грешный, был вовсе даже не из ВДВ. Блондинистый офицер в берете выглядел донельзя браво, словно актёр Николай Черкасов, игравший святого Александра Невского в одноимённом фильме. Прямо ждёшь, что он возьмёт и скажет сейчас: «Мне магистра!» И пойдёт сразу же сеча-махла до полного взаимного уничтожения. Вот только взгляд у десантного подполковника какой-то странный, как мне показалось.

Мы с Маргеловым-младшим, едва войдя, представились и доложили, что прибыли по его приказанию.

– Здравствуйте, товарищи офицеры, – приветствовал нас местный главначальник и в свою очередь представился:

– Подполковник Трефилов.

При этом он критически смотрел мой чёрный комбез и пилотку, которые совершенно не вписывались в их беретно-тельняшечное воинство. Но, как говорится, что есть, то есть. По его лицу изначально было понятно, что он хочет нам сказать. Мне – что он офицера перед собой не видит (это я уже слышал), а Маргелова-младшего явно хочет спросить, сын он или не сын.... Но, на наше счастье, товарищ подполковник сдержался.

– Как обстановка, товарищ подполковник? – поинтересовался, решившись нарушить повисшую в воздухе паузу, и сразу же уточнил: – А то нам приказано срочно произвести разведку боем...

– Раз приказано, значит, проведём. А обстановка, мать её, двоякая. С одной стороны, мы свалились им на голову неожиданно, и они не успели толком среагировать, до момента, пока мы их не перекололи. Англичане ещё не пришли в себя и пока что не атакуют и даже сильно не обстреливают. А с другой стороны, есть информация, что они подтягивают резервы, в том числе довольно много танков. Конечно, против нас развёрнута «сборная солянка» – мелкие подразделения Королевского Гренадёрского полка, 1-го полка Гвардейской Конной Артиллерии и разные только что развёрнутые территориальные части, вроде Королевских Йоменов или Лондонского полка, но тем не менее численное превосходство у них более чем серьёзное. Это и мои разведчики видят, и авиаразведка докладывает. Чего доброго, вот-вот полезут всерьёз. А у меня тут всего 825 человек, считая вас и тех, кто прибыл с майором Маргеловым. Фактически один десантно-штурмовой батальон с подразделениями усиления. Артиллерии и противотанковых средств у нас сверх комплекта, поэтому пока сидим в обороне и ждём приказаний. Часть трофейной авиатехники и ядерных зарядов наши транспортные самолёты уже вывезли. Точнее сказать, авиатехнику угнали своим ходом. Интересно, что нам сразу же приказали, на самый крайний случай, оставшиеся на месте боеголовки подготовить к подрыву. Для этого прислали вон его, – подполковник мотнул головой в сторону майора с инженерными эмблемами и продолжал: – В общем, то, что не было вывезено, извлечено из хранилища и соединено в мощнейший ядерный фугас, порядка 6–7 мегатонн. Если нам отдадут соответствующий приказ, и мы будем уходить – можем тут всё подорвать на фиг, и тогда мало им всем точно не покажется. Я всё верно говорю? – уточнил подполковник у того же майора в полевой форме.