355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Чистяков » М. С. » Текст книги (страница 2)
М. С.
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:06

Текст книги "М. С."


Автор книги: Владимир Чистяков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 70 страниц)

Немало пришлось бороться за власть Дине III. Ибо многие считали незаконной её. И основания весомые: никогда не была замужем Дина II. Но привлекало многих и то, что она одна. И нет у неё братьев и сестёр. И вряд ли после неё разгорится новая война за трон. А та, что идёт, должна стать последней.

После смерти Дины III война и вправду не разгорелась. И спокойно воцарилась её старшая дочь – Дина IV, далеко не столь воинственная как предшествующие Дины. Но вполне способная втолковать кому угодно, где начинаются земли грэдов. И стоит ли приходить на них с мечом. Прославилась она и своими постройками. И мудрыми законами. Почему-то на её правление выпал невероятный взлет человеческого духа. И народы, раньше знавшие только мечи грэдов узнали теперь их картины и статуи, поэмы и романы. Подобного не создавал никто. Сила, мощь, ярость и красота, сплавленные воедино гением народа-воина. Да и мечей Грэды ковать не разучились.

Часто впоследствии правление Дины IV называли Золотым Веком.

Эпоха Великих Еггтов закончилась со смертью Дины IV. Но осталась преображённая их трудами империя. Род Еггтов продолжал существовать, иные его представители даже бывали у власти.

А ведь наступил уже век пороха.

Грэды шли вглубь материка. Шли словно прорубая огромный коридор к другому великому океану. Ширина этого 'коридора' чётко определялась границами земель, подходящей для выращивания традиционных культур грэдов. Они забирали земли, где жило не слишком много людей. Теперь эти народы оставались, где и раньше. И продолжали жить по своим прежним законам. И довольно сильно смешивались с грэдами. Иные за сотни лет жизни рядом перемешивались вовсе. Оставались от них уже ставшие своими для грэдов имена. И мало кому понятные рукописи.

Весь север материка великолепно знал грэдов. На юге же про них только слышали да торговали. Но сильно влияние их культуры. В искусстве, строительстве, в мореходстве. Ибо много где бывают грэды. И далеко не везде идёт про них добрая слава.

Почти из центра материка далеко выдаётся на юг большой полуостров. Благодатная земля, богатые недра, мягкий климат. Всё, что хочешь для жизни. Приходи и владей. Если пройдёшь через пустыню, закрывавшую дорогу на полуостров с запада. И переберешься через стену, стоящую на границе пустыни. А с востока преграждают путь нежеланным гостям высоченные горы. И главное: если сможешь выгнать нынешних хозяев этих земель.

А зовут их Миррены. И весь полуостров принадлежит им. И даже отчаянные грэдские пираты, без зазрения совести грабившие прибрежные города на всех материках, не особенно любили совать нос к мирренам. Добычи-то у них можно взять немало. Но неплохи мирренские корабли. И крепки стены городов. И отважны защитники. Только по океанам они плавать не любят. Больше всё вдоль побережья плавали. И основывали новые города. Торговали с местным населением. И очень активно.

А торговые фактории мирренов стали превращаться в города. И довольно крупные, не терявшие, однако, своей связи с родиной. Миррены вскоре выжили с побережья прежних хозяев. Двинулись они вглубь материка. Но чёткую границу проводили миррены между собой и теми, которых покоряли. Не миррен – человек второго сорта. А были миррены сильны. И весьма отважны. И довольно лихо подминали под себя государство за государством. Впрочем, со временем миррены стали помягче. Они стали даже даровать права своего гражданства тем, кого ещё недавно считали почти своей рабочей скотиной. Даже довольно широко стали его даровать. Но на новых граждан всё равно смотрели с оттенком пренебрежения.

Такими уж они были, уверенные в своей исключительности миррены. Исключительность исключительностью, а говорила между собой их аристократия почти исключительно по-грэдски. И куда больше интересовалась грэдской культурой, чем своей собственной.

В положенное время зашлёпал колёсами и первые пароход. Это было лет через пятьдесят после того, как закрепились грэды на берегу великого океана. Забухали паровые молоты. Задымили доменные печи. А вскоре и корабли оделись в броню.

И два потока с разных концов материка, наконец, столкнулись. Грэды и Миррены. Велик этот мир. Но недостаточно велик даже для двух столь сильных народов. Сначала в великих степях встречались различные экспедиции и охранявшие их военные отряды. И довольно быстро от одного великого океана до другого пролегла длиннющая граница.

И от одного великого океана до другого граница покрывалась сетью крепостей. А где крепости – там и гарнизоны. И в результате сложилось так, что в относительно недавно занятых и теми, и другими землях соответственно грэдов или мирренов среди населения оказывалось намного больше, чем в иных территориях, вроде бы давно занятыми теми или другими.

Потом настал черёд укрепрайонов.

И как это часто бывало, встал сильный с сильным лицом к лицу.

Разразилась Великая война.

Тысячами ложились пехотинцы у фортов крепостей. Ровняла крепости с землёй тяжёлая артиллерия. От одного великого океана до другого взрыли землю траншеи. Не смолкал над ними гул артиллерии. Ползли по траншеям медлительные и неповоротливые первые танки. Трещали в воздухе пулемёты бипланов. Поднимались над траншеями ядовитые облака.

Миллионов смертей стоила война. И кончилась фактически ничем. Чудовищно усталые противники заключили мир. Фактически на условиях status quo. Властители оказались достаточно мудры, и услышали ропот народов. И не дали ему перерасти во что-то большее.

Противники разошлись залечивать раны.

Однако мир всё равно мал для двух столь сильных народов. И никакое пространство не разделяет их. Уже подросли сыновья павших в первой войне. И снова всё сильнее пахнет порохом.

И было на этом материке несколько очень странных мест. В никуда пропадают там люди, и неизвестно откуда появляются. И тех, и других бывало довольно много. На памяти одного поколения пришлых набиралось до нескольких сотен человек. Пропавшие никогда не находились. Да и был их от силы десяток за поколение. А пришедшие были очень странными. Чаще всего одеты они были так, как никто в округе не одевался. Очень часто они имели очень странное оружие. Не то, что бы оно было лучше или хуже грэдского. Нет. Просто грэды такого не делали. Их иногда убивали, ибо чужаки всегда не знали языка местных. Но многие оставались жить. И выучивали язык, и учили местных своему. И они рассказывали о своих родных землях, где шла очень похожая на местную жизнь. Им казалось, что где-то рядом их земля. Буквально, в сторону шагни, и вот она. С местными эти люди почти не ссорились, более того спокойно роднились с ними, и частенько, но не всегда даже забывали свой язык. Но иногда буквально чернели лицом, увидев нового пришлого. И шли его убивать. Но так бывало не всегда. Частенько хорошо ладили пришлые друг с другом.

Грэды спокойно относились к тем, кто жил рядом с ними. Потомков пришлых становилось больше. И можно было уже понять, что относятся они примерно к десятку разных народов. И там, откуда они пришли, у этих народов довольно сильно не ладились отношения. Многие из пришлых верили в бога, или богов, атеисты грэды в чужую веру не лезли. Пока подати платишь, и другим жить не мешаешь, молись, как хочешь. Но пришлые частенько грызлись из-за того, что верили вроде в одного бога, но как-то по-разному, и всеми силами пытались переубедить заблуждающихся. Попытки переубеждения время от времени заканчивались убийствами. Грэдским наместникам это естественно, не слишком нравилось. В общем, земли пока хватало, и разобравшись с языками пришлых, их просто стали селить подальше друг от друга.

В конце концов, среди пришлых много воинов, да и просто крепких мужчин, а для таких людей дело всегда найдётся. Чуть больше среди пришлых было тех, кто называл себя русскими.

В первом изданном в империи статистическом справочнике численность русских в империи определялась в тридцать тысяч человек. Основная масса занималась крестьянским трудом, тем же самым занимались и жившие по соседству грэды. Конечно, строили какие-то храмы, но они никому не мешали.

Приходили и оставались. Но встречались и иные. Со сталью и грустью во взгляде. Ищущие. Приходят. Поживут. Посмотрят. И уйдут. Иной скажет – 'красиво здесь, но беловодье не тут' . Другой – 'и тут правды мало' . А третий не скажет ничего. И уйдёт. А мир велик. Может, и сгинет где такой путник, а может и найдёт свое беловодье. Только не узнает о находке никто, ибо никогда не возвращались ушедшие.

Качали на таких головами. Как свои, так и грэды. Но ведь и у них рождались искатели праведной земли. Рождались, жили неизвестно зачем, и уходили, что бы не вернуться никогда. Правда, почему-то появлялись грэдские деревни на берегах Великого океана…

Остававшихся русских в принципе всё устраивало: 'земли вдоволь, бар нет, татары мирные, царь далеко' , не устраивало их другое – качество местного вина. И на какой-то свой праздник, по всей видимости, они угостили грэдов своим… Скорее всего, это было в конце правления Великих Еггтов или же сразу после них. Процесс взаимопроникновения культур сразу пошёл полным ходом. Грэдский язык вскоре пополнился словами 'первач' , 'самогон' , 'горилка' и 'водка' . Ни одно из них не переводилось, ибо смысловая (и не только) нагрузка этих слов быстро стала ясна абсолютно всем. Последнее слово вскоре обрело смысл 'национальный грэдский напиток' , ибо очень уж он пришёлся по душе всем слоям населения огромной империи.

Время шло. Через степи к приграничным крепостям пролегли железные дороги. Вскоре протянулись и телеграфные столбы. В городах зажёгся электрический свет.

Интерес к русским последние несколько десятилетий значительно увеличился. Причиной этому была национальность нынешнего императора. Он русский по рождению. Только не потомок местных, а как раз из вновь прибывший.

Время тогда было немирное. В очередной раз обострились противоречия с мирренами. Уже объявили всеобщую мобилизацию. Тогда, впрочем, войны удалось избежать. Места появления людей из ниоткуда, к тому времени уже выявлены и обнесены колючей проволокой с несколькими КПП.

Но люди из ниоткуда ещё никогда не появлялись таким образом.

Аэродром, заставленный обтянутыми перкалью бипланами-бомбардировщиками, похожими на гигантских хищных насекомых каменноугольного периода.

Вынырнувший из облаков небольшой тупоносый самолёт. Казалось, что он вот-вот разобьется, ибо под крыльями нет шасси. Но уже почти над самой полосой они словно нехотя появились из крыльев машины. Пока он катился по аэродрому, все хорошо сумели рассмотреть. Сразу стало понятно – это истребитель. Хотя и не похожий совершенно на привычные бипланы и трипланы. Чувствовалось какое-то родство. Волкодав всегда заметит, что какая-нибудь карманная собачонка тоже пёс. Так и здесь. Только никто не видел монопланов со столь толстым крылом. Большинство не видело и самолетов из металла, хотя наиболее опытные пилоты уже знали – такие тоже есть. Голубой низ со звездами на крыльях, чёрный нос, зелёный фюзеляж с красной звездой позади козырька пилотской кабины. Руль поворота тоже красный, и на нём какой-то знак.

Когда машина остановилась, заметили десяток маленьких красных звёздочек нарисованных возле кабины.

Из самолёта выпрыгнул очень высокий лётчик, казалось непонятным, как он там вообще помещался. Лётный шлем совсем не такой, к каким привыкли, очки непривычного вида, кожаная форма и странные сапоги мехом наружу. В руке он сжимал пистолет.

Скулы белые. Несколько минут назад он был уверен, что это чужой аэродром, и сейчас будет последний бой. Он видел чужих, но вовсе не тех, которых он ожидал. Но не понимал, как взлетев весной на Кольском полуострове на перехват 'Юнкерса' – разведчика, шедшего над морем, можно вдруг оказаться над огромной сушей, внешне напоминающую только среднюю полосу России ранней осенью. Он помнил этот 'Юнкерс' и ломанный камуфляж крыльев. Он поджёг правый мотор, но машина ещё тянула. Оба верхних пулемёта выплёвывали огонь. Вспышка! Он ослеп на мгновение. А потом… Где 'Юнкерс' ? Где море? Под ним земля. Местность совершенно незнакомая. Видна железная дорога и дым поезда, леса, деревни… Только чуть позже он заметил, что самолёт тоже повреждён и до аэродрома не дотянет. Только где этот аэродром, что произошло? Прыгать? В такой населённой местности? Самоубийство! Машина тянула какое-то время, потом он заметил заставленный самолётами аэродром. Он хорошо различал силуэты самолётов, и стоявшие на земле бомбардировщики не походили ни на какие известные ему. Желтели длинные и тонкие крылья. И никакой маскировки. Однако, было вовсе не похоже, что они собираются взлетать. Узнай он стоявшие на аэродроме самолёты – и он бы не рассуждал. Их тут штук двадцать. Может больше. Стоят в три ряда. Он хорошо знал свою машину, и её возможности. Пусть она повреждённая, но ещё есть боеприпасы и можно разок пройтись над ними, обстреляв их. Хватит сил у машины и на второй заход… И врезавшийся в стоящие такой почти что толпой самолёты, истребитель будет хор-р-рошей бомбой. Вряд ли хоть один из них не сгорит. Но… Это не они. Он шёл низко, и различал даже знаки на крыльях. И это не чёрные кресты или синие свастики. Это звёзды. Красные звёзды. Вот только не узнавал он самолётов. Они напоминали машины времён Первой Мировой Войны, какого-нибудь 'Илью Муромца' , модель которого он видел в училище. Странно…

Он решил садиться. Хотя почему-то и был уверен, что это не свой аэродром. К нему почти сразу подбежали несколько человек. Он хорошо их разглядел и не узнал формы. У окружавших его солдат винтовки, но почти у всех за спинами. И все разглядывали его только с любопытством, переговариваясь друг с другом. Лётчик отлично знал немецкий и на слух воспринимал финский и английский. Но их язык был другим. Ему казалось странным, что на них погоны, и форма непривычного покроя, но на пилотках почему-то красные звёзды с чёрным кружком в центре.

А кто-то из офицеров уже догадался, и вызывал переводчиков…

Прошли годы…

Летчик оказался не только неплохим пилотом, но и талантливым организатором. Немало нового он внес и в тактику воздушного боя. У него появились могущественные покровители из Управления ВВС и среди директоров крупных заводов. Появились и могущественные враги. Карьера летчика развивалась стремительно. Гремели бесконечные колониальные войны. Неслись через океан многомоторные летающие лодки. И пилотом первой, пересекший океан был совсем молодой генерал авиации с непроизносимым именем. Неторопливо ползли дирижабли. Люди осваивали небо. Оно немного пугало, но так манило! А на земле все шло своим чередом. Управление ВВС превратилось в министерство авиации, генерал стал министром. И весьма популярным среди всех слоев населения. А годы старого императора катились к закату. Были, не было у него сыновей – не играло никакой роли. Наследником император назначал популярного военачальника или политика. И специально для молодого министра учредили должность Главного Маршала Авиации. А вскоре он получил и титул наследника. Годы спустя даже враждебно настроенные к императору деятели признавали – единственное решение, за которое императора не упрекнешь – назначение наследника. Будь не он – была бы революция. Кровавая, беспощадная. И практически неизбежная.

Но одно время почти каждый Грэд с чистым сердцем писал не Саргон, а САРГОН, подобный ИМПЕРАТОРУ. Не только в небесных делах блестяще разбирался он. И сказал однажды странную фразу. 'Никогда не думал, что большевик наденет корону' .

Прославленный узенький платиновый венец. Тоненький крученый обруч с тремя устремленными ввысь вершинами, средняя в два раза выше. И голубым камнем под ней. Ещё с прежней родины грэдов происходит венец. Три зубца символизировали три горы, а камень озеро у подножия. Символы прежней родины грэдов. Но даже вершины этих гор не вздымаются ныне над водами океана.

Своим обычным именем теперь император не пользовался, а согласно древним традициям даже в обычной жизни использовал тронное имя – Саргон. И это имя стало фамилией его детей. Разумеется, только законных. Ибо будущий император славился и любовными похождениями.

Места появления людей из ниоткуда к тому времени уже все выявлены, и взяты под строгое наблюдение. К изучению этого феномена стали привлекать ведущих физиков, и через определённые сроки удалось создать теорию параллельных миров, а вскоре и создать устройства, позволявшие наблюдать за происходящем в ином мире. Таинственным для грэдов он уже давно не был, и его картина им в общем известна. Прогресс не стоял на месте, и вскоре удалось создать теорию, благодаря которой стало возможно перемещать из одного мира в другой любые материальные объекты. В том числе, и живых существ. Правда, всё это требовало чудовищных затрат электроэнергии. Впрочем, 'несанкционированным' переходам с той стороны воспрепятствовать было невозможно. Если у грэдов места, где появлялись люди, были жёстко привязаны географически, то исчезнувшие не имели никакой географической привязки, за исключением разве того, что попадали почему-то жители исключительно северного полушария.

Но зато, почти изо всех стран. За почти сто лет регулярного наблюдения 'прибыло' во все места около десяти тысяч человек, среди них были граждане почти всех расположенных в данном регионе государств. Почему-то в процентном отношении среди них преобладали лица, входящие в состав воевавших армий, так что их пропажи вряд ли кто придавал большое внимание. На войне, как известно, пропасть без вести проще простого. Вернуться живым и здоровым куда сложнее. Только вот что интересно, попадали в этот мир люди вовсе не из того времени, куда умели смотреть грэды, а в основном те, кто жил лет на пятьдесят– шестьдесят пораньше. А места переходов тем временем объявили запретной зоной, со всеми вытекающими последствиями как-то вооружённая охрана с собаками, колючая проволока в несколько рядов и тому подобное. Довольно забавны надписи, вывешенные на проволоке. И если на внешней стороне висело довольно традиционное 'Стой! Запретная зона! Охрана стреляет без предупреждения! ', то изнутри на нескольких языках текст был следующего содержания 'Добро пожаловать! Вы находитесь вовсе не там, где думаете. Во избежание недоразумений просим подойти к ближайшему посту' – и указывалось направление. Территории, впрочем, регулярно прочёсывались. Не все вновь прибывшие адекватно реагировали на приглашение. К тому же затеряться в каком – никаком, но лесе было всё-таки довольно легко. После не слишком долгого разбирательства, вновь прибывший получал грэдское гражданство и мог заниматься чем угодно. Чаще всего тем же, чем и в своём мире. Особо ценные специалисты сами по себе почему-то не попадали. Ну, да это и подкорректировать можно было. Естественно, о том, что в теории возможно возвращение обратно, их никто не информировал. По эту сторону проволоки находились огромные корпуса исследовательских институтов и мощнейшие электростанции, способные обеспечивать энергией город с населением в несколько миллионов человек. Работы этих институтов естественно строго секретны (сами работы, а не существование странных мест, о них-то знали все). Кстати, поблизости от этих мест всегда базировалось несколько крупных воинских соединений, оснащённых самой современной техникой. Уже ведь успели установить, что параллельный мир довольно сильно превосходит этот мир по уровню развития вооружений, так что устанавливать организованный контакт с каким-либо из местных правительств грэды вовсе не желали. Тем более, что методы решения межгосударственных противоречий в обоих мирах практически не различались. А грэдам вовсе не хотелось встречаться с 'Томагавками' … по крайней мере до тех пор, пока не появится возможность адекватного ответа. Заодно поинтересовались и местными достижениями в различных отраслях физики. К счастью, обнаружили, что в данной области даже у самых передовых стран нет никаких наработок. А чтобы их и в дальнейшем не появилось, нескольких физиков, работавших в близких направлениях, попросту похитили, заодно и уничтожив все материалы их работ.

Естественно, всевозможная военно-техническая информация тоже кралась во всевозрастающих количествах. Безнаказанный военно-технический шпионаж. Требует только затрат электроэнергии. Впрочем, применить многое из наворованного не было никакой возможности. Слишком велика разница в техническом уровне. Но кое-что полезное всё-таки находилось.

В тот мир засылалась и агентура.

Но странным была ситуация со временем, и пока этому не было объяснения: в один конкретный момент времени можно было следить сразу за событиями происходящими в течении примерно нескольких месяцев. В любую точку можно было отправить агента или какую-то вещь. При скором изъятии и вторичной попытки отправления в ту же точку времени, объект пропадал. Время в каждом из миров вроде бы текло с одинаковой скоростью. Но почему-то по отчётам вернувшегося агента всегда получалось, что в том мире он пробыл на несколько месяцев, а то и лет больше, чем прошло в этом.

Другие физики тоже не сидели сложа руки, и в секретных лабораториях уже вели кое-какие разработки, как-то связанные с одним очень редким элементом. Периодическая система здесь уже давно известна, и номер элемента в ней 92, немалый интерес представляет и синтезированный недавно 94…

До завершения работ остается недолго. И сомнений относительного боевого применения нового оружия не испытывает. Вот только доделаем. И ударим.

Ведутся и другие работы, и на расположенных в отдалённых местностях полигонах уже поднимаются на крыло первые реактивные самолёты. Работы ведутся форсированно, ведь идёт большая война, всё ближе приближающаяся к опасной стадии позиционного тупика.

Но пока в небесах безраздельно господствует поршневая авиация. А реактивную сначала как следует обкатают, потом поднакопят на тыловых базах самолётов… И в один прекрасный день как вдарят воздушной армадой. И фраза одного маршала авиации станет явью – 'все, что летает – мое!

Проблема только в том, что подобные планы усиленно претворяются в жизнь по обе стороны фронта, а противники идут практически ноздря в ноздрю.

Ситуацию на фронтах можно охарактеризовать как почти патовую. От одного великого океана до другого огромный континент вспорот извилистой линией пылающих огнём фронтов. Война уже везде стала позиционной. А, следовательно, любая попытка прорвать фронт оборачивается колоссальными жертвами. А результаты наступлений почти всегда оказывались минимальными. И промышленность за месяц– другой полностью восстанавливала количество техники. Людей пока хватает. И снова всё по новой. Непрекращающиеся бомбёжки прифронтовых городов. Пиратствующие в морях подлодки. Тонущие линкоры и авианосцы. Погибшие десанты. Примерно то же самое творится и на двух других континентах и в водах вокруг них. На четвёртом, самом маленьком, войны пока нет, хотя на правительства находившихся на нём нейтральных государств и оказывалось сильнейшее давление с целью привлечь их на свою сторону. Да и в водах этого острова уже отгремело несколько сражений между крейсерами– рейдерами. Вряд ли эти маленькие страны смогут отвертеться от большой войны. Но пока они ещё остаются нейтральными. Но скорее, просто невоюющими. Хоть под торпедами подлодок их корабли тонут точно также, как и любые другие, и нейтральный флаг тут плохо помогает. Ибо оба противника частенько поднимают на своих транспортах нейтральные флаги. Да и рейдеры не отказываются пиратствовать по ними. И даже умудрялись под ними заходить в порты некоторых нейтральных стран. Которые, впрочем, только делали вид, что не узнали национальности корабля, ибо грэдский и мирренский крейсер не перепутаешь даже ночью и с перепою.

И уже очень многие понимали, что война идёт на износ. Победителя, скорее всего не будет. Чья экономика первой не выдержит чудовищного напряжения военных лет– тот и окажется проигравшим. Другое дело, что и 'победитель' будет выглядеть ненамного лучше. Пока в 'соревновании' экономик чуть лучше выглядели грэды. Но именно чуть, а никак не на порядок.

Грэды славились боевыми качествами солдат, танковыми частями (они если на то пошло, танки и изобрели) и флотом, миррены ни без оснований гордились авиацией (не считая палубной, тут первенство за грэдами), артиллерией и общим уровнем механизации армии.

А у императора грэдской империи Саргона кроме массы государственных проблем имелись и личные. Несколько месяцев назад таинственно исчезла его младшая дочь Марина. Не приходилось сомневаться, что она похищена. Но кем? И главное зачем? Кому понадобилась пятнадцатилетняя девчонка? Даже у прожженных хищников, опытнейших контрразведчиков, из аппарата начальника генштаба Гарбора и фактического министра безопасности, известного больше под прозвищем Бестия нет ничего кроме версий. И это настораживает, ибо если армейская разведка и безопасность вместе ничего не могут найти– то человека, скорее всего уже нет.

Но кому ненаследная принцесса понадобилась?

Официальные запросы, сделанные через посольства третьих стран в адрес императора мирренов Тима не дали результата. Ответили, что императору ничего не известно. Бестия считала, что он не лжёт, однако исчезновение Марины как-то связано с его спецслужбами, которые он контролирует далеко не в полной мере. Но у неё нет фактов, есть только интуиция и великолепное знание ситуации в лагере своего противника.

Бестия слишком хорошо знает ситуацию по ту сторону фронта, и поэтому, почти сразу после императорского запроса она по своим каналам предприняла ещё один, адресованный Кроттету – человеку, контролировавшему все спецслужбы Тима, хотя его реальная роль в государстве была гораздо выше, чем полагалось по и без того не маленькой должности. Но и от Кроттета пришёл ответ, что о судьбе Марины Саргон сведений не имеется. Бестия чувствовала, что Кроттет не обманывает, но вместе с тем, сохраняла уверенность, что искать Марину следует именно по ту сторону фронта, а не в степи или в лагерях боевиков некоторых политических партий.

Но пока все поиски были безуспешны. А у Бестии, Императора, да и всех остальных, хватает и других дел. Что до Марины – одной жертвой войны больше, одной меньше. Эту жертву в случае худшего варианта, можно хотя бы использовать для пропагандистской шумихи. Другие не годятся даже для этого. В огне большой войны бесследно сгорали и гораздо более известные люди, чем пятнадцатилетняя девчонка голубых кровей. Но только она не желала сгорать. Ибо она ещё была жива.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю