Текст книги "41ый год. 2 часть (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

После алкоголя и ужина мы перешли к обсуждению практических задач.

Выяснилось, что немцы практически полностью перестали возить грузы для фронта через Белоруссию, даже большими караванами.

Потому что ночью партизаны перекапывали во множество мест магистрали, разрывая глубокие ямы и траншеи, а на утро ставили в засаде снайперские двойки-тройки.

Когда перед большой ямой останавливался караван немцев, то снайперы убивали нескольких водителей и убегали в гущу леса.

Командир такой колонны оставался перед необходимостью закапывать глубокую траншею и хоронить убитых или отправлять в госпиталь раненых водителей.

Причём решать эту проблему ему приходилось не один раз, а едва ли не каждые двадцать-тридцать километров пути.

Тут не помогали ни броневики в охранении, ни многочисленные пулемётные гнезда, оборудованные прямо на грузовиках.

Смысл был поливать во все стороны из пулемёта когда от его огня прячется в чаще леса в специально оборудованных окопах за многие сотни метров только пара-тройка снайперов.

Разве что потерять ещё несколько пулемётчиков и потратить массу патронов бестолку расстреливая окрестные берёзки.

Поэтому партизаны, лишившись добычи, были вынуждены сменить тактику.

Они собирались несколькими отрядами и делали рейды либо на север либо на юг, стараясь достать немецкие караваны идущие через Украину или Прибалтику.

Завтра как раз должна была состояться встреча между командирами ближайших отрядов для согласования цели нового большого рейда.

– Давайте вы со мной сходите на встречу, товарищ старшина. Вдруг у вас найдётся цель для которой потребуется большое количество бойцов. -предложил мне Прибытько.

И ведь прав оказался сержант. Была у меня большая цель, которая не по зубам небольшому отряду партизан, перевалочная база снабжения группы армий «Север».

А вот тысяча или даже больше партизан вполне могут эту базу взять штурмом без чрезмерных потерь. При хорошем плане и вооружении.

На следующий день состоялась встреча командиров, ради сохранения секретности, на поляне в достаточно глухом лесу.

Чтобы до неё добраться, нам с Прибытько пришлось ехать на машине, а затем идти пешком несколько часов.

Из командиров несколько человек меня знали лично, благо сам их освобождал, остальные только слышали. Надеюсь что только хорошее.

Я со всеми поздоровался, пожал руки, пара человек от избытка чувств помяли меня в богатырских объятиях.

Учитывая долгие сборы, народ сначала быстро перекусил пайками и тем что бог послал.

Наиболее богатым оказался мой спутник, сержант Прибытько.

Он прихватил с собой здоровый кусок сала и два больших круга домашнего свежего хлеба.

Ароматы этих божественных продуктов сбивали с ног и заставляли бунтовать желудок.

Приходько не стал жадничать, а пустил это богатство по кругу, но и здесь нашлись недовольные.

Один капитан с очень специфическим взглядом и в форме НКВД пробурчал:

– Смотри, Прибытько, как бы тебе потом не ответить за твои шуры-муры с казённым имуществом.

Вот есть же такие люди, которые норовят всем настроение испортить.

Партизанские командиры, оживленно разрезавшие хлеб и сало, нахваливавшие угощение, немного притухли, стали неуверенно переглядываться.

Судя по новенькой непыльной униформе, сытой спокойной холеной роже капитан только недавно попал в партизанский край, и не из плена, а напрямую из НКВД. Видимо забросили с парашютом чтобы контролировать партизанское движение.

– И как же вы считаете, товарищ капитан, сержант Прибытько должен был хлеб и сало у крестьян добывать? – спросил я спокойно, но внутри закипая. – Силой отбирать?

– Уж точно не передавая гражданским казённое имущество, – усмехнулся капитан.

– Если не отдавая казённое имущество, то как? Расскажите будьте любезны. – спросил я с интересом.

– Выдать расписку, что после войны такому-то крестьянину будет возмещена стоимость его имущества. – бодро ответил капитан. Очень правильно ответил, по закону. Только вот…

– То что вы предлагаете, очень хорошо и красиво смотрится из Москвы, из генеральского кабинета, в который бодрый ординарец по первому зову приносит кофе и бутерброды с хорошей колбасой. – усмехнулся я. – А здесь на месте в селе Кукуево или Гадюкино у сержанта Прибытько местное население быстро перестанет быть лояльным к партизанам, которые его грабят, выдавая расписки, и станет помогать фрицам, которые за сведения о партизанах щедро одаривают деньгами и жратвой.

В голодное время, зимой, ваши расписки крестьяне в супе не сварят, с колбасой не схрумкают.

По форме, товарищ капитан, вы говорите правильно и складно, а по сути натуральным вредительством занимаетесь.

Вас точно к нам Москва направила, а то встречал я уже на своём партизанском пути липовых бойцов НКВД. Почти весь отряд об них убил. Если бы не наши снайперы, то легли бы все.

Капитан покраснел, вспыхнул как порох:

– Да ты хоть знаешь с кем разговариваешь, старшина?

– С хером, который здесь всего несколько дней и который успел в боевом порядке разве что пару раз берёзу здесь обоссать и пару раз в кустах погадить? – спросил я с улыбкой. – В отличии от тебя, капитан, я успел и в Кёнигсберге с дружеским визитом побывать, немцам порт сжечь, и эти леса вдоль и поперёк избегать и по Прибалтике позажигать. Пухов моя фамилия, вырежи её на руке ножиком, чтобы не забыть.

Капитан открыл рот для резкого ответа, затем закрыл, видимо что-то вспомнив, и неожиданно даже извинился:

– Прошу прощения, товарищ Пухов, не узнал. Разрешите объявить о присвоении вам звания майора государственной безопасности и награждении орденом Красной звёзды.

Как мне говорили, лично товарищ Берия очень много хороших слов говорил о вас и ставил в пример всем сотрудникам НКВД.

Командиры наперебой начали поздравлять меня с высоким званием, а запасливый Прибытько, благодарный моему заступничеству, достал коньяк, обмыть звёзды.

После того как выпили за моё здоровье, удачу и дальнейший карьерный рост, я вернулся к теме, которую мы затронули с капитаном.

– Прежде чем перейти к обсуждению военных задач, хочу все-таки сделать акцент на поднятой товарищем капитаном… извините, не расслышал ваше фамилии…

– Прошу прощения, товарищ майор госбезопасности, не представился, капитан госбезопасности Ветрук Илья Иванович.

– Товарищ Ветрук поднял очень правильную и очень деликатную тему. У нас очень важная задача не только порвать коммуникации противника, но и ни в коем случае не поссориться с местным населением.

Пока у нас есть хоть какая-то поддержка местного крестьянства, мы здесь в Белоруссии непобедимы.

Если не дай бог, прошу прощения за старорежимный слог, крестьяне разочаруются в нас и начнут массово сотрудничать с немцами, то мы здесь все погибнем.

Поэтому ни в коем случае никаких принудительных продразвёрсток, только по возможности взаимовыгодный обмен.

Если в первый раз найдём что дать крестьянину в обмен на продукты, найдём во второй, в 10 раз, тогда в одиннадцатый он даст продукты в долг под обещание, под расписку, потому что до этого мы его не обманывали.

Только так можно работать с местными крестьянами.

Я хотел в качестве примера рассказать про продразвёрстку и сменивший его НЭП, как удачную форму работы с деревней, но прикусил язык.

Здесь и сейчас отношение к нему было резко отрицательное.

– Поэтому очень осторожно общаемся с местным населением, всякие там реквизиции и продразвёрстки заменяем выгодным товарообменом. – закончил я.

Тут я вспомнил про печальную судьбу Зои Космодемьянской.

Героическую и такую неправильную гибель. Девушка пошла поджигать избы, где располагались на постой немцы. Крестьянские избы, имевшие хозяев, которых никто не спрашивал хотят ли они иметь таких постояльцев или нет?

Догадайтесь с трёх раз кто сдал пламенную комсомолку фрицам?

– И ещё очень важный момент, товарищи. При проведении операций очень важно следить за отсутствием ущерба имуществу местному населению.

Глаза некоторых командиров удивленно раскрылись, другие понимающе закивали головами.

– У нас, товарищи, война, нам важно уничтожить врага, поэтому мы часто не задумываемся о том где наносим удары и кто от этого страдает из местного населения. Как там в поговорке: лес рубят щепки летят.

Однако, нам очень важно не сделать из местных крестьян наших врагов, потому что пока, к сожалению, большинство крестьян крайне бережно относится к личному имуществу и очень спокойно к общественному.

Возможно будущие поколения селян изменятся, но нам надо работать с теми кто есть здесь и сейчас. Нельзя опираться на лозунги, даже самые правильные, игнорируя действительность.

– Это как? – удивился капитан НКВД, как то нехорошо подобравшись. – Какие лозунги вы считаете неправильными, товарищ Пухов?

– Все наши лозунги правильные. По крайней мере те, которые провозглашают коммунистическая партия и товарищ Сталин. – я усмехнулся в глаза нквдшнику. – Просто не надо забывать, что некоторые лозунги это скорее цели чем сложившаяся объективная действительность.

Вот например лозунг, что СССР должен стать автомобильной державой с развитым автомобильном сообщением.

Согласно этому лозунгу где-то здесь в будущем обязательно пройдёт широкополосное шоссе с великолепным качеством асфальта. Однако сейчас здесь топкое болото. Если руководствоваться только красивым лозунгом и игнорировать объективную реальность, то можно заехать на машине в трясину и там утонуть. Но это же не значит, что лозунг как цель неправильный. Просто головой нужно думать, а не только лозунгами.

Капитан успокоился. В моих словах не было антисоветчины, а значит незачем ему проявлять чрезмерную бдительность.

– Это понятно, товарищ майор госбезопасности, – согласился НКВДшник. – Я же товарищу сержанту не в вину ставлю, а скорее предупреждаю, чтобы излишне не увлекался. Отношения отношениями, но казённое имущество тоже надо беречь.

– Как старший здесь по званию заявляю и приказываю: отношения с населением нам сейчас важнее практически любого казённого имущества.

Поэтому если есть возможность наладить хорошие отношения с местным крестьянством с помощью нескольких пар сапог, то ради бога. Всю ответственность перед партией и правительством беру на себя.

А теперь, товарищи, хочу обсудить цель нашего совместного рейда.

После окончания нашего туристического вояжа в Кёнигсберг, где немного пожгли местный порт, мы с товарищами двинулись в Прибалтику.

Там под Ригой мы увидели шикарную базу, которую очень захотелось сжечь, или разграбить.

Однако по итогам разведки выяснилось, что база очень хорошо охраняется и мы решили её оставить для дальнейшего визита в более многочисленной компании.

Я начал раскладывать на поляне по памяти, с помощью камешков, корешков, веток и шишек, схему базы.

Сначала партизаны улыбались моему фольклорному творчеству, но чем больше я раскладывал предметов под своими ногами, тем серьёзней становились их лица.

– Ни хрена себе фрицы понакрутили с безопасностью. Они что там Гитлера прячут от советской власти? – удивлялись командиры.

На меня посыпались уточняющие вопросы.

Где располагается охрана, броневики, сколько их, какой калибр.

На те вопросы, которые мог, я ответил, на какие не было информации, пожал плечами.

Первым высказался бородатый высокий командир с фамилией Шипов.

– Я так понимаю, товарищи, что основная задача тут не ограбить фрица, а хотя бы уничтожить немецкую базу и боеприпасы. И наших людей сохранить.

Тогда моё предложение не брать эту базу штурмом, а раздолбать с безопасного расстояния.

Петрович, ты же те трофейные миномёты никуда не потерял?

Петрович, его сосед по партизанскому деятельности, отрицательно покачал головой:

– Целые, все схоронены в надёжном месте.

Оказалось, что Петрович тормознул караван с десятком исправных ротных миномётов и большим боекомплектом к ним.

– Мы тоже с аэродрома прихватили пару миномётов с запасом мин. – проинформировал я товарищей.

– Отлично, – обрадовался Шипов. – Тогда ставим минометные расчёты на безопасное расстояние и начинаем долбить вражеские ангары минами.

Пулемёты и снайперы прикрывают миномётчиков.

Примерно минут 15− 20 очень сильно обижаем фрицев и изображаем отступление.

Через несколько километров преследующие нас гансы должны будут попасть в заранее заготовленную ловушку. Там мы разбиваем погоню, возвращаемся к базе и в зависимости от ситуации или раздолбаем базу напрочь или хорошенько её пограбим.

Глава 10

11 августа 41 года 12.30

Встреченный нами по пути к базе немецкий блок пост бойцы Прибытько уничтожили быстро и успешно. Как полянку с грибами зачистили.

Разумеется, после того как убедились что он действительно настоящий и немецкий, а не поставлен нашими братьями-партизанами.

Я слегка попенял Прибытько о преждевременной засветке операции, но оказалось, что я слегка не в курсе «сложившейся на земле» ситуации.

В самом начале войны немецкое командование категорически требовало от отряда, охраняющего пункт досмотра, задерживать, а в крайнем случае немедленно уничтожать, всех увиденных подозрительных лиц.

Десять солдат охранной дивизии Вермахта были обязаны согласно действующим правилам вступить в бой, взять в плен или уничтожить даже сотню хорошо вооружённых партизан.

Разумеется, в этой ситуации команда блок поста предпочитала не замечать подозрительные детали в большой толпе едущих мимо разношерстно одетых, по разному вооружённых людей, плохо знающих немецкий язык, без нормальных документов.

Выполнить неразумный приказ и умереть зазря плохая мотивация для тыловиков.

Немецкое командование довольно быстро просекло эту ситуацию.

Всё-таки третий рейх не полные дураки строили.

Приказ задерживать всех и вся поменяли на немедленно докладывать о любых подозрительных вещах.

И партизаны потеряли немало людей прежде чем узнали об этом изменении в немецких правилах.

После чего партизаны, разумеется, снесли абсолютно все пункты досмотра в Белоруссии и в ста километрах вокруг этой республики.

Сейчас, выезжая на рейды вглубь Прибалтики или Украины, партизаны продолжали уничтожать всех встреченных немцев чтобы отсрочить реакцию командования противника на действия партизан.

Гитлеровцы же для контроля над территорией неподалёку от партизанского края стали использовать не стационарные, а передвижные отряды, которые были сформированы из егерей, и славились искусством маскировки.

Задачей егерей было сообщить по рации направление следования и количество партизан, и ни в коем случае не вступать в бой, если их слишком много.

Наш отряд и несколько других, обладающих минометами, выходили на заранее намеченные позиции.

Мы должны были согласно плану начать обстрел сильно охраняемой немецкой базы, затем хорошо разыгранным бегством заманить фрицев в ловушку, где нас страховала пара тысяч партизан с полусотней пулеметов.

Я смотрел на базу в бинокль и наслаждался устроенным там кавардаком.

Мины взрывались в хаотичном порядке, нанося повреждения пулеметным вышкам, броневикам, ангарам с имуществом.

Немцы на нашу атаку отреагировали довольно быстро и в целом правильно.

Пулеметчики попробовали накрыть наши минометные расчёты, уцелевшие под огнём броневики под прикрытием пехоты двинулись в нашу сторону.

Я отложил бинокль в сторону и взял в руки винтовку Маузер.

Некогда было любоваться разгромом, лучше попробовать сбить пару– тройку бегущих в нашу сторону фрицев.

На этот раз я стрелял довольно неплохо и смог даже ранить одного пулеметчика ( по крайней мере я точно в него целился, а чья пуля попала кто его знает), и наглухо завалил ещё одного фрица, бегущего рядом с броневиком.

Ко мне подбежал Прибытько:

– Товарищ майор, пятнадцать минут прошли, не пора ли отступать?

Я отложил винтовку в сторону, цапнул руками бинокль.

Немцы уже успели развернуться и организовать атаку на наши позиции.

К сожалению, как следует перепахать базу наши минометчики не успели, но определённый ущерб нанесли.

Жаль меньше чем хотелось бы, но оставаться здесь на этих позициях было слишком опасно.

– Отходим потихоньку, без паники, прикрывая друг друга.

– скомандовал я.

Прибытько и другие командиры передали приказ по цепочке.

Партизаны медленно короткими перебежками, не забывая останавливаться и стрелять в атакующих фрицев, стали сдавать назад.

Первыми начали отходить минометчики, унося ценное дефицитное оружие и припасы к нему.

За ними короткими перебежками двинулась обычная пехота с винтовками.

Пулеметчики остались в арьергарде, прикрывая остальных.

Патронов они не жалели.

Нам нужно было отступить на пару километров и заманить фрицев в заранее заготовленную ловушку.

Идея хорошая, но только не тогда когда тебе приходится бежать под довольно– таки плотным огнём рассвирипевшего противника.

Партизаны стали нести довольно большие потери.

То один, то другой товарищ падал пронзенный вражеской пулей.

Когда противник вышел на расстояние стрельбы автоматического оружия, я поменял Маузер на пистолет– пулемет.

Прошло еще две– три минуты активного боя, я накрыл пятерых или шестерых врагов, а потом получил пулю в лоб от какого-то меткого фрица.

Вознёсся над полем боя и спустя мгновение нырнул к пулеметчику сержанту Крайнову.

Он получил своё и лежал, накрыв собой трофейный мг 34 ый. В отличии от Крайнова целый и невредимый с наполовину полным боекомплектом.

Я аккуратно отодвинул погибшего пулемётчика и открыл огонь, накрывая редкую цепь наступающих гитлеровцев.

Очень хорошо попал, так как не ожидали они того, что заглохший пулемёт снова оживёт и начнёт садить по ним почти в упор.

Однако спустя две минуты активного боя меня снова вынес меткий выстрел.

Неужели у фрицев здесь на базе имеется свой снайпер?

Прежде чем снова воплотиться я пару минут внимательно искал точку залегания проклятого снайпера, однако ничего похожего не нашел.

Или его не было или же он очень хорошо замаскировался.

Я снова воплотился рядом с пулемётом. Партизаны ещё не успели отойти на безопасное расстояние и нужно было продолжать их какое-то время прикрывать.

Неожиданным огнём я накрыл с полдюжины немцев, заставив остальных залечь.

Минута боя, вторая, третья.

У пулемёта закончились боеприпасы.

Я взялся за ППД, но тут опять поймал пулю.

Снова взлетел над полем боя в поисках снайпера и снова его не нашёл.

Воплощаться на переднем крае не стал, так как партизаны успели отойти на заранее согласованные позиции и теперь ждали когда немцы подбегут поближе чтобы врезать из всех стволов нашего засадного полка.

Прошло несколько секунд и потрёпанные в бою две немецкие роты, а также три броневика оказались под подавляющим мощным огнем.

Немцы довольно быстро ( в течении пяти минут ) кончились, а броневики под обстрелом пулемёта ДШК, дырявые как решето, остановились и задымились.

Как говорили древние: кто к нам придёт с мечом, того мы порубим в кровавый фарш.

Повинуясь командам своих командиров, согласно заранее согласованному плану, уже все партизаны вернулись на расстояние миномётного обстрела.

Прежде чем брать базу штурмом предполагалось еще пятнадцать минут пофаршировать её минами, чтобы уменьшить возможное сопротивление при захвате.

Дороги ведущие к базе, откуда могло появиться подкрепление противнику, были перекрыты нашими отрядами вооруженными пулемётами. Любая помощь сначала наткнётся на очень плотный пулемётный огонь.

Фрицы, оставшиеся на базе, отвечали на наш обстрел довольно вяло.

Или большую часть защитников мы успели перебить, или же живые немцы не очень хотели превращаться в мёртвых.

Спустя четверть часа, когда запас мин у нас стал заканчиваться, по моей команде партизаны короткими перебежками двинулись в атаку.

У нескольких отрядов оказались в составе снайперы, они как раз и страховали наше наступление, выбивая наиболее опасные точки сопротивления.

Я бежал в числе первых, держа в руках ППД, надеясь успеть увидеть и убить противника прежде чем он увидит и убьёт меня или моего товарища.

Пару раз мне удалось пристрелить фрицев, но затем какой-то меткий стрелок отправил меня на перерождение.

Я на минуту завис над полем боя, и в этот раз каким-то чудом углядел немецкого снайпера, расположившегося на крыше высокого здания в маскировочном халате, расписанным под белый кирпич.

Я возник за его спиной и кинжалом перерезал его горло.

Быстро, ловко, без малейших колебаний и сожалений, как масло нарезал.

Потихоньку я все-таки врастал в нынешнюю военную реальность.

Винтовка у фрица оказалась знатная, Маузер 98 с четырёхкратным прицелом, порадую после боя Малова, если уцелеет.

Я аккуратно высунулся с крыши здания, увидел немецкую пулеметную точку и накрыл их короткой меткой очередью из ППД.

Заметил ещё несколько фрицев с винтовками неподалёку и угостил их гранатой.

Часть из них неплохо так накрыло осколками, но двое уцелели.

Кинул ещё одну гранату, поближе к этой двойке.

Убедившись, что они в этом бою уже не участники, подбежал к другому краю здания и аккуратно осмотрел окрестности.

Трое фрицев колдовали над пулеметом. Судя по всему рядом с ним взорвалась мина и повредила это изделие немецкой промышленности.

Меткая очередь из ППД завершила ремонтные работы этих камрадов.

К сожалению мои прыжки на крыше здания заметили другие немцы.

Несколько прилетевших возле уха пуль заставили меня пригнуться, а затем ко мне стали прилетать немецкие гранаты.

Первые три штуки я успел подхватить и скинуть обратно, а вот с четвёртой оплошал и снова завис над базой в поисках новой точки для воплощения.

С противоположной стороны от нашей атаки стояла уцелевшая пулеметная вышка с фрицем, который пока не принимал участие в сражении, так как с сектора обстрела его пулеметом никто не нападал, а на территории базы он мог накрыть только своих.

Я возник сзади от пулеметчика и отправил его в последний полёт вместе с кинжалом в горле, после чего прошёлся пулемётными очередями по противнику, стараясь накрыть наиболее опасных для атакующих партизан фрицев.

На всякий случай заорал по немецки:

– Вы окружены, сдавайтесь. Тем кто бросит оружие и поднимет руки вверх гарантирую жизнь.

Как ни странно большинство фрицев действительно побросали оружие и прекратили сопротивление.