Текст книги "41ый год. 2 часть (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 30

02 сентября 14.00

Комиссар Пламенев не смотря на большое количество ран довольно быстро выздоравливал и вскоре вернулся в строй.

Все его раны оказались лёгкими, по касательной или просто сильными царапинами. Разумеется, в бой или в поход ему было пока рановато, всё-таки он потерял немало крови, чувствовал сильную слабость и быстро уставал, нуждался в ежедневных перевязках, но работать с личным составом и отправлять радиограммы в Центр уже вполне мог.

Разумеется, мою игру с белоэмигрантами он (на всякий случай) не одобрил, но согласился отправить шифровку в Москву, добавив сурово:

– Смотрите аккуратнее, товарищ майор. Использовать белых для дезинформации немцев это хорошо, это правильно, а вот лезть через них в Югославию в белоэмигрантский центр это всё-таки большая политика. Как бы вам по шапке за это не надавали. Я, конечно, отправлю вашу шифровку в Центр, но не могу не предупредить о возможных последствиях.

– Товарищ комиссар, так это предложение поиграть с белыми только возможность, которую мы здесь увидели. – Я ему улыбнулся с максимально бесхитростным видом. – Если Москва скажет, что не нужно нам лезть в эти игры, то мы и не полезем. Наше дело довести эту информацию до кого нужно, а наверху пусть сами решают, надо это или не надо.

Пламенев недоверчиво покачал головой.

Пламя Центру.

В ходе специальных операций удалось взять в плен двух бывших белогвардейцев, ранее завербованных немцами в Югославии. В процессе допроса Первый сумел их перевербовать и убедить работать на СССР. Бывшие офицеры царской армии готовы сотрудничать и помогать в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами.

По мнению Первого им вполне можно доверять, по мнению Пламени, за ними требуются серьёзный пригляд. Первый предлагает с их помощью выйти на белоэмигрантские круги в Югославии и сорвать хотя бы частично вербовку немцами других бывших царских офицеров.

Первый просит Центр по возможности в первую очередь присылать продукты долгого хранения, во вторую очередь мины, в третью оружие и боеприпасы, так как немцы с помощью блокады стараются ограничить наши продовольственные ресурсы.

Белый Центру.

Внедрение прошло достаточно успешно, хотя до достижения полного доверия у партизан мне ещё далеко.

Командир Пухов очень опасается за свою жизнь, везде передвигается только с пятью телохранителями. Возможность его устранить пока не представилась.

Из интересного: Партизаны в последнее время очень сильно страдают из-за нехватки продовольствия.

Несут большие потери из-за налетов Люфтваффе и атак егерей. Планируют общее выступление к Бресту. Цель разрушить железнодорожный узел и захватить склады с продовольствием.

Достоверность информации 70 процентов.

Рус Центру.

Прибыли на место.

Удалось разгромить соседний партизанский отряд численностью до 150 человек, свалив это событие на атаку немецких егерей.

В ходе операции понесли достаточно большие потери: сорок человек убитыми, столько же ранеными.

Прошу прислать подкрепления и оружие с боеприпасами. В бою утрачены пять пулемётов Максим и три миномёта.

Ощущается большая недостача продовольствия.

Прошу прислать продукты вместе с подкреплениями и боеприпасами.

03 сентября 14.00

Совещание в кабинете коменданта Минска явно сквозило оптимизмом. Как ни странно блокада партизан оказалась вполне действенным оружием. Их активность довольно сильно снизилась, а по агентурным данным у партизан начались серьёзные проблемы с продовольствием.

Штольке слушал эти обсуждения с молчаливым скепсисом.

Он провёл десять дней возле лесов, организуя атаки егерей и блокаду, и по довольно большим потерям среди своих подчинённых мог судить что у партизан дела обстоят довольно таки неплохо. По крайней мере с минами и боеприпасами. Чертовы снайперы русских стреляли очень метко, мины взрывались по-прежнему регулярно, несмотря ежедневный расход на пленных.

Шишки в Минске радовались такой удачной «утилизации» наиболее проблемных пленных, видимо, никто им не смел доложить, что не менее четверти пленных ( а то и больше) благополучно добираются до партизан целыми и невредимыми.

В возможность голода среди партизан в ближайшее время он тоже не сильно верил, его подчиненные егеря очень наглядно ему разъяснили этот момент, принеся с очередной разведки большой мешок грибов и десяток рыб из лесного озера. Грибы они пожарили на сковородке, а рыбу запекли на углях.

После целого дня в лесу на ногах на перегонки с партизанами даже усиленного рекомендованного командованием пайка молодым здоровым спортивным парням явно не хватало. Егеря вежливо предложили и штурмбанфюреру попробовать чем лес порадовал.

Эрих не стал чиниться и попросил угостить рыбкой, а от грибов вежливо отказался. Он испытывал к ним предубеждение после сильного отравления в детстве.

Штольке предложил общаться без чинов по простому, надеясь, что солдаты смогут с ним поделиться той информацией и впечатлениями, которые обычно не вставляют в рапорты из-за излишней зыбкости. Или чтобы не показаться командованию самым умным.

– Как вы думаете, камрады, партизаны тоже собирают грибы и ловят рыбу в лесных озерах? – спросил он, с удовольствием кушая свежую, вкусную, хотя и довольно костистую рыбу.

Егеря переглянулись, затем старший из них, фельдфебель осторожно высказался:

– Герр штурмбаннфюрер, почти уверен, что часть партизан вообще занимается только этим на постоянной основе. Сами подумайте, туда к ним в лес сбежали в том числе достаточно видные коммунисты, политические работники, руководители, гражданские, евреи, которым нет места на нашей территории, под нашей властью. Они не умеют воевать, но вполне могут ловить для своих бойцов рыбу, собирать грибы и ягоды.

Ещё минимум месяц у красных в лесу благодаря дарам природы не должно быть особых проблем с продовольствием. Да и потом какое-то время тоже, потому что грибы хоть и сезонный продукт, но прекрасно сушатся, а рыбу во многих водоёмах можно ловить круглый год.

Штурмбаннфюрер тихо выругался: там наверху считают, что партизаны на грани голода. Комендант Минска рапортует в Берлин об успехах в борьбе с партизанами. Мол, ещё чуть-чуть и с организованным партизанским подпольем в комиссариате будет навсегда покончено.

Любые иные сообщения он наверняка воспримет как личное оскорбление и как попытку подсидеть его.

– Как вы думаете, камрады, откуда у партизан так много мин? Кабинетные умники в Минске считают, что партизаны имеют доступ к минным полям русских, там где недавно проходили сильные бои, но даже такой хороший доступ не объясняет почему мы уже вторую неделю гоним пленных на минные поля, а мины у противника не кончаются. – сказал Штольке недовольно.

Солдаты опять задумчиво переглянулись, затем фельдфебель сказал:

– Отто, покажи штурмбаннфюреру, он хороший офицер и не будет нас за это наказывать.

Солдат посмотрел на фельдфебеля и Штольке с крайним скепсисом, затем достал из своего вещмешка жестяную банку тушёнки и протянул её штурмбанфюреру.

Тот с некоторым удивлением взял в руки и внимательно осмотрел серую банку с черными русскими буквами «Тушеное мясо».

– Откуда взяли? – поинтересовался Штольке.

– Нашли в лесу ящик на парашюте, набитый этими банками, герр штурмбаннфюрер, – ответил фельдфебель. – Видимо партизанам сбросили русские летчики.

– А почему не доложили о находке? – от гнева лицо Эриха налилось кровью.

– Как можно было не доложить, герр штурмбаннфюрер, – фельдфебель аж обиделся, – разумеется, как положено доложили руководству, где нашли и что. Просто из-за последних приказов про ограничение пайков в боевых условиях мы в рапорте указали об уничтожении груза русской тушёнки. Мол, сгорел при приземлении. Чтобы не сдавать интендантам, а оставить себе. Не всегда есть возможность ловить рыбу и собирать грибы. Война все-таки. А так начальство в курсе, что партизаны получают посылки на парашютах.

Эрих мгновенно расслабился и улыбнулся:

– Успокойтесь, фельдфебель, в этом вопросе я полностью на вашей стороне. Нет никакого смысла сдавать трофейную тушёнку тыловым крысам, всё равно украдут и сожрут, наращивая своё брюхо. Считаю, что лучше пусть её съедят герои нашего рейха, а не интенданты. Как кстати, на вкус русские консервы?

– Очень даже приличные, герр штурмбаннфюрер. Наши, берлинские, конечно, получше, но русские тоже вполне съедобные. – ответил фельдфебель патриотично, но с некоторой хитринкой. Возможно ему русский паёк понравился больше арийского.

– То есть русские довольно прилично снабжают своих партизан? – продолжил размышлять Эрих.

– Сложно понять, герр штурмбаннфюрер, – аккуратно ответил фельдфебель. – они, разумеется, пытаются, почти каждую ночь присылают несколько грузовых самолётов. Кого-то наши асы из Люфтваффе, конечно, ловят и сбивают, но кто-то успевает сбросить груз. Что-то мы пытаемся перехватить и на земле, как эту тушёнку, но, к сожалению, это довольно редко получается сделать. Чаще всего груз доходит до партизан, так как сбрасывают его как правило в глубине их территорий, куда нам доступа нет. Отсюда, как я полагаю, и хороший запас мин у партизан. Наверное, у них довольно стабильные поставки из Москвы.

Штольке задумался, затем спросил:

– Выходит мы занимаемся ерундой и наши действия против партизан неэффективны?

– Мы с парнями на отдыхе часто размышляем, герр штурмбанфюрер, – осторожно ответил фельдфебель, – чтобы ещё могло сделать наше командование чтобы разбить партизан, и знаете, ничего особенного в голову больше не приходит.

Все предпринимаемые меры нужные и правильные. Блокада позволила нам запереть красных в лесах и болотах, прикрыть от них наши основные коммуникации. Нам, конечно, приходится держать здесь три дивизии, зато не взрываются каждый день наши колонны и поезда.

Гнать их пленных на минные поля тоже неплохая идея, лучше пусть русские там сами взрываются на их же собственных минах чем наши камрады.

Ограничение продовольствия тоже правильная мера. Просто партизаны начнут испытывать нужду в продовольствии самое раннее к зиме, когда пройдёт сезон грибов и ягод в лесу. Да и то наверное не сразу. Грибы и ягоды отлично сушатся, а русские очень искусны в заготовке даров леса. Конрад, расскажи герру штурмбанфюреру то что ты нам рассказывал.

Худой, очкастый рядовой, в обнимку с винтовкой Маузер с разрешения Штольке сбивчиво, волнуясь высокого начальства, начал объяснять:

– Герр штурмбаннфюрер, мне в университете рассказывал профессор, большой специалист по России, про то что крестьяне у них всегда, что при царе, что сейчас при советах, находились под очень сильным финансовым гнетом. Дружба с лесом для них едва ли не единственный легальный способ не умереть с голоду. По сравнению с русскими мы, германцы, городские жители.

– Это многое объясняет, – кивнул Эрих. – Особенно почему эти чёртовы русские чувствуют себя в лесах как дома. Они и есть там дома. И выкурить из лесов их будет так же сложно как медведя из его берлоги.

– Пока мы не возьмём Москву партизаны не сдадут оружие, – сказал бывший студент. – да и в этом случае тоже сразу вряд ли.

Егеря согласно кивали головой. При этом Эрих не видел в их глаза разочарования или отчаяния, скорее наоборот смешанная с усталостью решимость или уничтожить противника или погибнуть во славу рейха.

– Немного шнапса, герр штурмбаннфюрер?– предложил фельдфебель, – у нашего Конрада сегодня день рождения.

– Если день рождения, то можно немного, – согласился Штольке. Егерея, обычные солдаты, соль земли, видели и понимали то чего высокие важные командиры в больших кабинетах с высоты своего положения не могли разглядеть.

Быстрой победы над партизанами в течение недели, двух, месяца не получится. Может быть удастся разгромить один отряд, два, четыре, десять, но русские взамен организуют и вооружат вдвое больше подразделений взамен погибшим.

Но иного выхода кроме блокады и перекрытия всех дорог и троп из партизанских краёв у немцев не было.

– Прозит, – сказал Эрих прежде чем выпить отдающий яблоками самогон, который немцы и австрийцы звали шнапсом.

Глава 31

03 сентября 15.00

– Герр штурмбаннфюрер, а вы что об этом думаете? – вопрос коменданта застал Эриха врасплох.

Он растерянно затряс головой, затем повинился:

– Прошу прощения, герр генерал, задумался про свою недавнюю командировку и прослушал ваш вопрос.

Разумеется, витать в облаках на важном совещании было плохой идеей, однако комендант находился в хорошем настроении, поэтому не стал выговаривать Штольке за ловлю ворон и повторил:

– Мы прогнозируем сколько ещё смогут продержаться партизаны в нашей блокаде, сохраняя боеспособность. Какие у вас мысли на этот счёт?

Эрих начал говорить крайне осторожно:

– Видите ли, господин генерал, мне кажется, что партизаны к сожалению могут продержаться несколько дольше чем мы надеемся и вот почему. Сейчас партизанам благоприятствует сезонный природный фактор, урожай грибов и ягод. Благодаря этим дарам природы у партизан существует дополнительный источник питания, который мы пока перекрыть не в силах.

– Но по данным наших агентов партизаны испытывают большой недостаток продовольствия, – сердито возразил комендант.

– Наверняка так оно и есть, – легко согласился штурмбаннфюрер. – Только от состояния недостатка продовольствия до состояния сильного голода я боюсь пройдёт гораздо больше времени, чем вы надеетесь, господин генерал.

Хозяин кабинета недовольно засопел:

– Из Берлина мне каждый день звонят и требуют передать эти две дивизии на фронт, я им обещаю, что ещё недельку и с партизанами будет покончено… Что по вашему получается, я лгу высшему руководству Рейха?

– Никак нет, господин генерал, – Эрих пожал плечами, – просто по моему вы немного более оптимистичны чем я. Я считаю, что борьба с партизанами может затянуться на много месяцев и будет идти с переменным успехом до окончания войны. Кто из нас ошибается, покажет время. Если моё мнение вам не нравится, то прошу прощения, герр генерал, однако, скрывать его не имею права даже боясь вызвать ваше неудовольствие.

Присутствующие на совещании офицеры стали шептаться, изображая на лицах удивление.

Комендант недовольно скривился, затем примирительно махнул рукой:

– Эрих, вы специалист по партизанам и как специалист, разумеется, должны быть пессимистом. Вам ведь видны все риски, которые как могут сработать, так могут и не сработать. Ваши предложения как ускорить разгром партизан?

– Мы делаем всё возможное, герр генерал, разве что можно попросить Берлин вместо регулярных частей прислать некоторое количество отрядов прибалтов и украинцев, которые нам удалось завербовать на службу рейху. В Прибалтике и на Украине сейчас относительно спокойно, партизан немного, уверен, что тамошние комиссариаты могут поделиться с нами местными кадрами, желающими повоевать с красными.

На фронте от них не будет ощутимой пользы, зато эти украинцы и прибалты хоть как-то смогут заменить те дивизии, которые так нужны Берлину для наступления на Москву и которые мы удерживаем здесь под Минском.

Единственное что, боюсь, потребуются эти отряды нам на много месяцев с необходимостью регулярного пополнения, так как сражения с партизанами и дальше будут не менее ожесточенными, чем сейчас.

Комендант ответил не сразу, он обдумал идею Штольке:

– Эрих, вы как всегда молодец. Действительно если Берлин пришлёт нам в помощь местное отребье, собранное где попало, но в более-менее приличном количестве, то хотя бы одну дивизию можно будет отпустить на фронт, и камрады из рейхсканцелярии и Вермахта перестанут, наконец, меня душить каждый день. А там уже можно будет не торопиться с партизанами, душить их в блокаде систематически до победного конца. Что там по донесениям про возможный поход партизан на Брест?

– Получили сведения из нескольких независимых источников. Только вот ни один из агентов не смог поручиться за их стопроцентную достоверность. Кто-то подслушал часть фразы, кому-то намекнули под большим секретом примерное направление будущего удара, наш диверсионный отряд под командованием бывшего царского капитана Заруцкого тоже пригласили присоединиться, но им цель указали другую: склады южнее Бреста на сто километров. – ответил шишка из гестапо.– это, скорее всего, ложная цель, чтобы сбить нас с толку. Слишком мелкий приз для нескольких тысяч партизан.

Отсюда мы и вычислили в качестве наиболее вероятной цели Брест. Это крупный железнодорожный узел с прилагающейся инфраструктурой. Если партизаны смогут её нарушить, то там на месяцы работы и на миллионы марок затрат. Взять Брест всей толпой им по силам.

– А они точно не нападут на Минск? – спросил комендант с некоторым опасением.

– Мы в любом случае оставляем солидный гарнизон в столице Белоруссии, господин генерал, кроме того, концентрационный лагерь охраняет целый полк охранной дивизии, – ответил ему чин из гестапо. – Если партизаны захотят атаковать Минск, то мы их довольно легко здесь разобьем. Это будет даже хорошо, не придётся месяцами бегать за ними по лесам.

Присутствующие в кабинете высокие чины поддержали его речь одобрительным гулом.

Только Эриха мучили нехорошие предчувствия. Больно уж хитрой сволочью оказался этот самый первый партизан Пухов.

– Господин генерал, – сказал Штольке извиняющимся тоном, – нам все– таки нужно предусмотреть возможность того, что противник в последний момент изменит цель своего похода и на всякий случай прикрыть основные ближайшие стратегические объекты.

– Разумеется, штурмбаннфюрер, после разгрома аэродрома и беседы по телефону лично с фюрером по этому поводу я очень хорошо запомнил прекрасную истину, что не стоит доверять никаким агентурным сведениям, ну и то что у партизан всегда есть запасной план. Помимо Бреста мы, разумеется, прикроем и остальные возможные цели для партизан.

Благо войск у нас вполне хватает чтобы сделать несколько ловушек.

На это Эрих только щёлкнул каблуками.

Москва требовала от нас более решительных действий.

После установления блокады партизанских территорий, снабжение и логистика группы армий Центр довольно быстро стала восстанавливаться. На редкие успехи вроде рейда группы Вахромеева, у нас приходилось минимум пять– шесть неудач.

Причём немцы очень тщательно анализировали каждую нашу успешную вылазку и очень быстро крепко-накрепко перекрывали ту дорожку, по которой удавалось выбраться из блокады диверсионной группе.

На фронте фон Бок и Гудериан снова разогнались, тараня слабые места обороны советских войск. Наши отступали, пусть и не так быстро и катастрофически как в моей реальности.

Возможная массовая гибель партизан Ставку тревожила мало. На фронте ежедневно гибли десятки тысяч человек, чтобы остановить врага. Тут уж не до бережного отношения к группе военных с комфортом засевших в тылу немецких войск и занимающихся вместо войны рыбалкой, грибами и уничтожением трофейного алкоголя.

Комиссары, принимая радиограммы из центра, хмурили брови и призывали партизан срочно идти крушить врага.

Как я шепнул как-то тихо Прибытько, показывая на нашего разбушевавшегося в патриотическом порыве комиссара Пламенева:

– Губки бантиком,

бровки домиком,

похож на маленького сонного гномика.

Мой зам еле-еле удержался от того чтобы не заржать в голос, что было бы совсем неправильно, потому что комиссар в этот момент как раз толкал речь партизанам про руководящую роль партии и товарища Сталина в грядущей победе над нацисткой Германией.

Прибытько позже при взгляде на Пламенева каждый раз прятал улыбку, а мне пенял, что я очень смешно шучу, но часто в самый неподходящий момент, когда категорически нельзя смеяться. На что я пожимал плечами и обещал тщательнее выбирать время

Мы через выявленных агентов отправили противнику несколько ложных целей предстоящего похода: Брест, несколько складов рядом с ним, аэродром возле Минска, который мы не так давно раздолбали, и который немцы удивительно быстро восстановили, сам Минск, и ещё цели попроще.

Сначала из партизанской зоны вышли три колонны наших товарищей численностью примерно по пятьсот бойцов каждая. Их задачей было пошуметь, проредить небольшие группы егерей на западной границе партизанского района и создать у немцев впечатление, что мы вот-вот двинем на Брест, чтобы фрицы отправили туда побольше подкреплений.

Основной наш сборный отряд, численностью более пяти тысяч человек, выдвинулся к Минску.

К сожалению, из-за блокады наша мобильность существенно снизилась. Многие трофейные машины или были разбомблены Люфтваффе или сожжены самими партизанами, чтобы техника не вернулась врагу. Мы снова вынужденно пересели на пароконные повозки, да и с ними тоже было не сильно хорошо, так как с овсом в лесу возникла напряжёнка, и часть лошадок пришлось пустить на шашлык.

Мы рассчитывали захватить транспорт в процессе продвижения нашего объединённого отряда и ускорить своё движение. Немцы не ожидали, что мы так бодро двинем из болотистых мест на этом направлении, да ещё и такими мощными силами.

Мы по мере продвижения к Минску разбили несколько рот егерей, захватили их припасы, вооружение и освободили пару сотен измождённых похожих на скелеты красноармейцев. Их, разумеется, вместе с трофеями и ранеными отправили к партизанским базам.

От освобождённых товарищей мы узнали о временном лагере, в который фрицы каждый день перегоняли пленных из Минска, а затем распределяли по командам егерей в качестве живых противоминных машин.

Конечно, главной целью нашего было вызволить те десятки тысяч советских солдат, которые мучились на очень небольшом пространстве, скученные как сельди в бочках, в Минске, но почему не сделать крюк и не освободить пленных из временного лагеря?

Кроме того, из жёстких экспресс допросов пойманных живыми егерей мы узнали, что неподалеку от временного лагеря располагается штаб 252 пехотной дивизии вместе с командиром, генерал-лейтенантом Дитером фон Бем-Безингом.

Как нам было не заглянуть в гости к этому уважаемому камраду?

Мы отправили вокруг себя разведчиков на мотоциклах и машинах, а сами двинулись освобождать наших военнопленных, а часть сводного отряда под моим командованием отправилась в гости к генералу.

К сожалению, мы опоздали, так как двигались в основном на конных повозках и пешком, а генерал успел укатить на Мерседесе буквально перед нашим приходом, прихватив с собой адъютанта и самые важные бумаги, однако оставив нам в качестве трофеев неплохой запас французских сыров и коньяков.

– Прибытько будет вне себя от счастья, – сказал я довольно, глядя на всё это богатство, упакованное в ящиках на двух грузовиках.

Я конечно больше порадовался сырам долгого хранения чем коньяку, но с другой стороны скоро осень и зима и согревающие напитки нам очень даже помогут пережить сложное время.

Капитан госбезопасности Ветрук, отправившийся со мной на охоту за генералом, очень сильно расстроился когда узнал, что столь знатная дичь убежала.

– Что я буду докладывать в Москву? – сокрушался он с кислой миной. – Мол, у нас была возможность захватить целого генерала немецкой дивизии, а мы его упустили?

Я сначала молча усмехался его причитаниям, затем вручил ему захваченный нами флаг немецкой дивизии.

– Отправьте в Москву флаг, товарищ капитан. Это, конечно, не сам генерал фон Бем-Безинг, но в любом случае сойдёт за символ нашего успеха и грядущей победы в этой войне.

Капитан вцепился в тряпку на палке как в спасательный круг и задумался, затем просветлел лицом:

– Товарищ майор, – спросил он смущённо, – могу я вписать в себя в число участников операции по захвату этого флага?

– Товарищ капитан, если бы я не считал вас одним из непосредственных участников операции, то не стал бы вам отдавать его. Оставил бы себе как коврик для сапог. Давайте вы пишите в рапортах так чтобы вам шло повышение звания и ордена, а нам доставайте из Центра мины, боеприпасы и тушёнку. – я ему подмигнул.

– Чужих успехов я себе не приписываю. – возмутился он. – но если есть за что похвалить, то грех забыть себя вставить в рапорт. – капитан усмехнулся.– Дальше мы к Минску? – спросил он заинтересовано.

– Надо будет объединиться с другим нашим сборным отрядом, который пошёл освобождать красноармейцев из временного лагеря военнопленных. Соберем совет командиров и будем решать что делать.

Но моё мнение следующее: благодаря дезинформации фрицы перекинули свои основные войска к Бресту, подготовили там нам ловушку. Но они гораздо мобильнее нас и уже наверняка в курсе, что мы нанесли свой основной удар в другом направлении. Через сутки-двое они вернутся к Минску как раз в то время, когда мы сможем начать его штурмовать. Раньше туда мы просто не успеем.

Шансов победить противника у нас при его кратном преимуществе в живой силе и вооружении ноль. А вот взять штурмом и разграбить этот склад, – я достал карту и стал показывать представителю Ставки, – этот мост подорвать и эту железку разобрать на несколько километров пути вполне можем. И даже вернуться и по лесам попрятаться успеем прежде чем сюда немцы подтянут основные силы.

– Боюсь это не совсем то чего ждёт от нас Москва, – нахмурился Ветрук.

– А чего от нас Москва ждёт? – мне стало интересно.

– Более активных действий, – заявил капитан.

Я потер виски, вздохнул, затем потряс внезапно заболевшей головой. К сожалению, там в Ставке не думали сейчас о стратегии. Нам бы день простоять и ночь продержаться. Временное облегчение на фронте на неделю-две– месяц для военного руководства важнее чем долгосрочное развитие партизанского движения. Это надо учитывать.

– На Минск идти сейчас самоубийство, но можно попробовать сделать небольшой рейд в сторону Украины. – я посмотрел карту, – взорвать мосты здесь и здесь, поломать железку тут и тут. Фрицы там не особо пуганные. Вернём часть народу на базы, на эти подвиги нам за глаза должно хватить пары тысяч бойцов. В худшем случае потеряем часть товарищей, но сохраним боеспособное партизанское движение.

– Вот теперь я думаю Москва будет довольна, товарищ Пухов, – согласился довольный Ветрук.