Текст книги "Гарри Поттер и Фактор Неопределённости"

Автор книги: Vinter Miss_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

– Уж поверь мне, секреты – моя работа. Ты можешь дурить кого угодно, только не меня, Гермиона. Меня – никогда.

Она резко поднялась и отошла к окну, скрестив руки на груди.

– Это правда, – сказала она. – Я ее ненавижу. Мне все это так наскучило – дальше некуда. И это предполагаемая работа моей мечты, карьера, которой я всегда, как мне казалось, хотела. Жизнь ученого, исследования и интеллектуальные поединки, – она горько усмехнулась. – Как хорошо надо мной жизнь пошутила, а? Выяснилось, что вся эта ученость и интеллектуальные поединки не такие уж и привлекательные, если только от них нет пользы, – она развернулась и посмотрела на него. – Знаешь, я всегда удивлялась, почему Сортировочная Шляпа отправила меня в Гриффиндор. Я полностью ожидала попасть в Рэйвенкло.

– Вместе с остальными мозговитыми типами.

– Именно. Чтож, теперь я знаю. Поисков разума мне не достаточно. И это твоя вина, гадина! – притворно возмутилась она, шлепнув его по плечу. – Ты развратил меня своими крестовыми походами, и своими полуночными миссиями, и своим героизмом!

– Может, поэтому Шляпа отправила тебя в Гриффиндор. Чтобы тебя развратили.

Она вздохнула.

– Ну разве ты можешь меня винить за то, что я нахожу привлекательной идею помогать тебе?

– Нет, я тебя не виню. Мне просто не кажется, что ты в полной мере понимаешь, что предлагаешь.

Она снова плюхнулась на край кровати.

– Просвети меня.

Он потер пальцами под носом и на мгновенье задумался.

– Когда я начинал свое обучение, Лефти сказал мне: “Вот в чем суть, Поттер. Урок номер один. Первое, что тебе нужно усвоить, это то, что ты больше ни в чем не будешь уверен, никогда. Мир разведки существует по фактору неопределенности. Здесь это норма. Предчувствия, косвенные улики, размытые намеки от второсортных источников… вот такими фактами мы тут оперируем”, – он посмотрел на нее. – Ты можешь жаждать приключений, но если в твоей личности и есть что-то опорное, так это то, что тебе необходимо быть уверенной. Тебе нужен только правильный ответ. Это совсем не плохо, но в моем деле этого не получить никогда, – он откинул простыню и спустил ноги с кровати, вставая и забирая свою одежду со стоящей рядом скамьи. Гермиона не стала ему возражать… да и как она могла? Он был абсолютно прав. – И даже если бы было не так, я бы на это в жизни не согласился.

Вот с этим она поспорить могла.

– Ой, в самом деле? И в каком именно месте это было бы твоим решением? Как бы ты меня остановил?

Он посмотрел на нее в упор.

– Уж это бы я смог.

– Уверена, что я уже взрослая женщина.

– Без опыта, без обучения, и, пардон за такие слова, без малейшего представления, о чем она говорит. Я не собираюсь подвергать тебя опасности. Я себя такой опасности подвергаю, что на обоих хватит, – он надел рубашку через голову и пробежался рукой по волосам.

Гермиона ничего не сказала. Она была не совсем уверена, как оспаривать эту точку зрения, да и хотела ли она вообще. Она вполне четко уяснила, что работа Гарри была одной из тысячи вещей, которые кажутся гораздо более привлекательными, чем есть на самом деле. Она поднялась и подошла к нему с другой стороны кровати.

– Ладно, забудь. Но мне, в самом деле, понадобится другая работа.

– Тут я всеми руками “за”, – он улыбнулся. – Я рад, что ты узнала, – тихо сказал он, – Ненавижу скрывать от тебя что-то.

– Припомню это в следующий раз, когда буду задаваться вопросом, кто съел мое мороженное.

Они оба засмеялись, потом наклонились друг к другу и крепко обнялись. Гермиона просунула одну руку под руку Гарри, когда они выходили из комнаты.

– Боже мой, Лауре и Джастину, должно быть, интересно, чего это мы так долго.

– О, я уверен, они просто решили, что мы любовью занимаемся, – беспечно сказал он. Гермиона встала на месте с выражением полного и совершенного шока на лице.

– Прошу прощенья? С чего им вообще так думать?

Он вопросительно на нее уставился.

– Ну… большинство людей уверены, что у нас с тобой секс на нерегулярной основе. Ты что, не знала?

Ее челюсти сжались, и она уткнула руки в боки – он сразу распознал позу “возмущения”.

– Я совершенно определенно ничего такого не знала! Как вероятно! Честное слово, неужели между двумя людьми не может быть близких, платонических отношений, чтобы остальные не высказывали всякого рода недозволительных инсинуаций? Как будто им больше делать нечего!

– На самом деле, так, скорее всего, и есть. И тебе следует признать, что это не такие уж недозволительные инсинуации. Честно, что бы ты подумала о мужчине и женщине, которые восемь лет своей взрослой жизни прожили в одной квартире?

– Я определенно не стала бы делать таких грубых предположений о том, чем они вместе занимаются, а чем нет! Все знают, что мы друзья, и все! Мы жили вместе лишь по финансовым соображениям, и лучше уж ты в качестве сожителя, чем какой-нибудь незнакомец с улицы! Не говоря уже о том крошечном факте, что мы оба встречались с кучей других людей за те восемь лет!

Они продолжили двигаться по коридору к холлу, где их ждали сожители.

– Вот видишь, это именно то, о чем я говорил. Чтобы быть шпионом, нужно уметь думать по грязному… ты бы не продержалась и двух секунд. Ты всегда ищешь всему самое приятное объяснение.

Она вздохнула и пошла дальше с побежденным выражением на лице.

– Да, полагаю, я просто чудачкой кажусь оттого, что такая доверчивая.

Гарри ухмыльнулся и обхватил ее одной рукой за плечи, к нему вернулось его солнечно-хорошее настроение.

– Может ты и чудачка, но я тебя люблю такой, какая ты есть.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

– Вот видишь, это такие комментарии заставляют людей думать, что мы с тобой в тихарку занимаемся любовью.

– Ой, пусть болтают. Это придает нам красок, ты так не думаешь?

– Тебе цветов больше не нужно, Мистер Парень – Шпионский Шеф, или как ты там еще зовешься.

Он снова остановил ее в коридоре.

– Гермиона… ты хоть понимаешь, что мы впервые за несколько месяцев по настоящему хорошо поговорили?

Она улыбнулась:

– Вполне. Надеюсь, я еще не разучилась это делать.

– О нет, это словно летать на метле – никогда не забываешь, как.

Они шли по коридору, перекидываясь словами, как теннисным мячиком. Гермиона чувствовала себя легкой, как перышко. Она думала, что будет чувствовать себя преданной, или выбитой из колеи, или отчужденной после знакомства с правдой о секретной жизни Гарри, но вместо этого чувствовала себя освобожденной… будто она вернула себе своего Гарри. В свою очередь ему, казалось, было гораздо легче, чем долгое время, но то, что они не обсуждали, все равно оставалось при них. Вопрос о том, что вообще на Гарри напало, и что это могло значить, висел над их головами серой тучей посреди ясного голубого неба… и для себя Гермиона уже решила, что если она понадобится, то без промедления придет ему на помощь, что бы он там ни говорил.

Глава 4. Друзья из Низшего Общества.

После насыщенных событиями выходных несколько дней прошли без приключений. Гарри, планировавший пробыть в отъезде по меньшей мере неделю, вернулся домой после увещеваний Гермионы, что его защита на низком уровне и ему нужно пару дней отдохнуть. Джордж возвратился из своей поездки за покупками, его с Лаурой усадили и все рассказали… оба заявили, что обо всем этом догадывались, но все равно несколько часов бомбардировали бедного Гарри вопросами. Гарри с Хедвигой послал записку Чоу, торопя ее вернуться… Гермиона подозревала, что там же он упомянул, что собирается с ней потолковать о том, как она узнала, не говоря уже о том, что заставило ее выдать секретную информацию.

Гермиона вернулась к работе, хотя кабинет стал казаться ей еще меньше и загруженнее чем раньше. Теперь, когда она вслух в этом призналась, ее нелюбовь к своей работе достигла апогея, и она терпеть не могла все, как-либо связанное с работой. Она постоянно ловила себя на том, как считает часы до конца рабочего дня. К среде она уже искала причины, чтобы уйти пораньше.

Улыбка озаряла ее лицо только тогда, когда она выезжала на длинный проезд, ведущий к их дому… над въездными воротами располагалась стальная вывеска, на которой было название, данной дому шестью сожителями: Байликрофт. Она припарковала свой Мерседес (подарок себе любимой за получение повышения) во дворике перед домом между Фольксвагеном Лауры и джипом Гарри и счастливо побежала к парадным дверям.

Первое, что она услышала, войдя в дом, была музыка и чей-то смех. Она по звукам прошла в большой бальный зал, занимавший большую часть двух этажей западного крыла… это была великолепная, элегантная комната, на ремонт которой у них пока времени не было. На паркете было пусто, восемь французских дверей были задрапированы тканью, а несколько предметов мебели, располагавшихся по периметру комнаты, представляли собой лишь бесформенные глыбы под пыльными покрывалами. Она вступила в большие двойные двери и обнаружила внутри Джастина, Лауру и Джорджа. Джордж сидел рядом с CD – плеером, а Джастин с Лаурой танцевали, хотя выглядело это так, будто они изображали некие странные способы захвата друг друга. Гермиона поставила кейс на пол и ухмыльнулась.

– И что это вы тут творите?

Джордж в возбуждении подскочил.

– Черт, вот как раз тот, кто нам нужен!

Джастин отпустил руки Лауры.

– Мы пытаемся научиться танцевать свинг.

Гермиона засмеялась.

– Что, методом проб и ошибок?

Джордж нетерпеливо замахал на них руками.

– Больше этого не нужно, ребятки. Гермиона нам покажет, что есть что.

Лаура хмыкнула.

– Ой, в самом деле! Она же в танцах полных профан!

Джордж погрозил ей пальцем.

– Это лишь показывает уровень ваших знаний, мисс Недоумничка. Так уж случилось, что когда-то давно Гермиона крутилась в самых сливках общества свинг – танцоров. Они с Гарри просто гвоздями программы были. Откуда, как выдумаете, взялись все эти диски? – Гермиона залилась пунцовой краской, когда брови Лауры взлетели вверх.

– Поставь еще что-нибудь! И когда же это было?

Джордж был в своей тарелке – передавал красивые истории о своих друзьях их ничего не подозревавшим сожителям.

– Когда они жили в Лондоне. Времена были довольно тяжелые… все деньги Гарри были заняты в инвестициях, а Гермиона была простой студенткой. Они даже телек себе позволить не могли. Они были в дали от большинства своих друзей, и им практически нечего было делать, так что они стали учиться танцевать свинг.

Лаура толкнула локтем Гермиону, присоединившуюся к маленькой группе.

– Он меня разыгрывает?

– К несчастью, нет. Он прав, нам было нечем заняться, и мы стали ходить в свинг – клубы… в основном потому, что нам обоим нравится такая музыка, и только в тех местах можно попробовать не совсем популярные среди среднестатистической молодежи коктейли. Ну так вот, смотрели мы на танцоров… большинство из них были действительно хороши. Выглядело это забавным, и нам тоже захотелось. Через пару недель мы решили взять пару уроков. Мне кажется, нам обоим нравилось быть как-то связанными с другими людьми. После общественной жизни в Хогвартсе жизнь в городской изоляции была довольно грубым пробуждением. Мы проводили почти каждый вечер в одном из тех клубов; не так много времени прошло – и у нас уже неплохо получалось.

Джордж встрял в рассказ.

– “Неплохо получалось” – это небольшая недооценка. Я как-то их навещал и пошел с ними в клуб… говорю вам, круче я в жизни ничего не видел. Они входят в двери, и все останавливается, все выкрикивают их имена. Они вступают на танцпол, и все прекращают танцевать, им освобождают место и смотрят. Я глазам своим поверить не мог. Все было как в кино. Наша Гермиона с развевающейся юбкой, и Гарри вертит ее по всему танцполу, и они выделывают всякие сумасшедшие скольжения и подъемы и прочие выкрутасы, а я просто сидел и хотел подскочить к ним и затанцевать так же, потому что выглядело это как самая веселая вещь на свете.

Гермиона кивнула, вспоминая.

– Нам и было весело, и было здорово снова хорошо в чем-то разбираться… часто единственным результатом выпуска из школы казалось то, что уже никогда не будешь чувствовать, что хорошо в чем-то разбираешься. Мы ходили в восемь или девять разных клубов, и каждый вечер шли в другой. Вскоре мы неплохо прославились. Как-то наш знакомый бармен сказал, что нам нужно принять участие в конкурсе. Мы даже не знали, что у них были конкурсы… оказалось, у них там целый цикл. Ну мы и подумали, а почему нет?

– Вы хоть когда-нибудь выигрывали? – спросила Лаура.

– Выигрывали ли они! – воскликнул Джордж. – Да у нее наверху целая коллекция трофеев стоит, это нужно видеть! Они были королями, это было как Лихорадка Субботней Ночью без Би Джиз!

Гермиона закатила глаза.

– Джордж слишком перегибает палку.

– Не правда! В каком-то свинг – оркестре даже хотели, чтобы они снялись в их клипе!

Джастин захохотал.

– Вот это да!

– Ну, мы отказались, – промямлила Гермиона.

Лаура качала головой:

– Не могу поверить, что я только сейчас об этом узнаю. Почему вы об этом не рассказываете? Почему вы перестали этим заниматься?

Гермиона пожала плечами:

– Мы прекратили, когда я получила ученую степень и настоящую работу, потом мы нашли это место… не знаю, нам это казалось чем-то, во что мы раньше играли, вроде Взрывного Дурака. Об этом я тоже никогда не рассказываю.

– Хорош трепаться, давайте к делу. Гермиона, поможешь несчастным ритмолишенным?

Она отступила на шаг.

– О нет, не думаю. У Гарри это всегда лучше получалось.

– Но ты гораздо лучший учитель. У Гарри совсем нет терпения, – сказал Джордж. – Он пару раз пытался меня научить, и каждый раз дело кончалось тем, что я чувствовал себя самым неуклюжим человеком на Земле. Да ладно тебе, только основы.

– Столько времени прошло, я уж и не помню ничего.

– Ах ты врушка! – раздался еще один голос. Они обернулись и увидели, что в дверях, облокотившись на притолоку, стоит Гарри. Он подошел к Гермионе. – Конечно, помнишь.

Джордж ухмыльнулся:

– Чтож, вот и Поттер… Гарри Поттер.

Гарри окинул его долгим взглядом. Гермиона все еще протестовала по вопросу о свинг – танцах.

– Нет, правда, прошло столько лет …

– Всего несколько. Оно к тебе вернется.

– Вот именно! – возбужденно поддакнула Лаура. – Покажите нам пару движений! Тряхните стариной! – Гермиона одарила ее недовольным взглядом.

Гарри толкнул ее локтем.

– Ну, что скажешь? Вспомним старые времена?

Она покачала головой.

– У меня туфлей подходящих нет, – сказала она, цепляясь за последнюю соломинку.

– Эт’ поправимо, – он нагнулся, протянув руки к ее ногам, и секунду спустя башмаки от Док Мартена исчезли, уступив место старым туфлям в стиле “Блиерз”. Они были такими удобными и знакомыми, как любимые заношенные джинсы.

Она подняла глаза на него с молящим выражением на лице.

– Знаешь, я закончу на заднице.

– Только не ты. Ты легкая, как перышко, – он ухмыльнулся Джорджу. – Закрути нам чего-нибудь, Джи..

Джордж бросился к CD – плееру, с радостью подчиняясь.

Лаура с Джастином отошли и стали смотреть. Гарри беспечно взял Гермиону за руку, и, как только заиграла музыка, они вышли в центр танцпола, шагами попадая в ритм – выглядели они так, словно просто вышли на прогулку… потом вступление песни закончилось, музыка раскрутилась, и вот они уже танцуют, описывая возле друг друга тесные круги, перехватывая то одну, то другую руку друг друга. У Лауры отвисла челюсть. Они так быстро двигались, что казалось, что они планируют над полом, их ноги едва касались деревянных панелей, когда они отбивали па – быстро и легко. Гермиона начинала улыбаться, юбка ее развивалась вокруг бедер, пока она крутилась и вертелась, как Джордж и описывал. Их уверенность росла с тем, как ноги вспоминали, что нужно делать; па прибавляли в скорости и сложности. Лаура зааплодировала, когда Гарри с легкостью перекинул Гермиону через руку, будто она совсем ничего не весила. Теперь оба ухмылялись во весь рот, пока кружили по комнате, опускаясь, и крутясь, и подскакивая, и подкидывая.

Лаура могла бы смотреть на них часами, но вскоре песня закончилась, и все стали им аплодировать. Гарри с Гермионой хлопнули друг другу в ладоши, смеясь.

– Не могу поверить, что вспомнила, как это делается, – не успев отдышаться, сказала она.

– Здорово! – сияя, воскликнул Гарри. – А я и забыл, как мне это нравилось.

– Это было восхитительно! Блестяще! – воскликнула Лаура. – Теперь я в самом деле хочу научиться, хоть и сомневаюсь, что когда-нибудь достигну такого уровня, – она ткнула Джастина локтем. – Будешь моим партнером, а, однокашничек?

– С удовольствием. Уверена, что Сорри не будет возражать, если ты станешь гулять с другим мужчиной?

Все засмеялись… кроме Гарри. Гермиона глянула на него, и при виде его лица смеяться расхотелось. Он таращился на Лауру так, будто только что увидел приведение.

– Что ты сказал? – резко спросил он. Все притихли.

– Ты о чем? – в замешательстве спросила Лаура.

– Кто? Кто не будет возражать?

Она бросила взгляд на Гермиону.

– Эм… Сорри. Мой парень. Ты его знаешь.

– Мне казалось, его звали Соренсон, – так настойчиво сказал Гарри, будто от этого зависела его жизнь.

– Так и есть, но… большинство зовут его Сорри. Друзья, семья, в этом роде.

Гарри кивнул:

– И другие колдуны, без сомнения.

Гермиона накрыла ладонью его руку. Он был так напряжен, что она словно к мрамору прикоснулась.

– Гарри, в чем дело? Что не так?

Он опустил на нее взгляд, на лице его было крайне странное выражение, будто он пытался в уме решить очень трудную математическую задачу.

– Мне пора, – сказал он.

– Прямо сейчас? Но…

– Нет времени объяснять. Я скоро вернусь, – сказал он, развернувшись и буквально выбежав из бального зала. Четверо оставшихся стояли и пялились друг на друга.

– И что, черт возьми, это значило? – побормотал Джастин.

Гермиона покачала головой.

– У меня нет ни малейшего представления.

* * *

Рабочие часы закончились, так что, когда Гарри аппарировал в Изолятор, он появился возле охраняемого входа, а не внутри заведения. Колдун, стороживший вход, встал:

– Посетителей не пускаем, сэр.

Гарри кинулся вперед, вытаскивая из заднего кармана свой значок. Охранник изучил его с тщательностью, при других обстоятельствах показавшейся бы забавной.

– Мне необходимо немедленно видеть доктора Стиллвейгон.

– Сожалею, но уже не рабочее время.

– Вы меня не понимаете. Это крайняя необходимость! Мне нужно сейчас же увидеть Электру!

– Исключено! Доктора Стиллвейгон нет!

Гарри вытянулся во все свои шесть футов и оглядел его самым испепеляющим взглядом, на какой только был способен, готовясь сделать что-то, чего раньше никогда не делал… достать из рукава козырь известности.

– Да вы хоть знаете, кто я такой? Я, черт возьми, Гарри Поттер, а это не терпит отлагательств! Сию же секунду позовите ее!

Охранник растерялся – что ответить? Не успел он что-то произнести, как проверяющее заклинание за дверью моргнуло, отключившись, и показало стоящую в проеме Электру.

– Все в порядке, Нигель. Пропусти Шефа, – освобожденный от обязанностей охранник теперь мог со спокойной совестью пялиться на проходящего мимо Гарри. Только они вошли, заклинание сразу вернулось на свое место, а Гарри понесся по коридору, не дожидаясь Электры.

– Гарри, какого дьявола? Что у тебя такое срочное, что не может подождать до завтра?

– Мне нужно видеть Леланда.

– Не думаю, что это поможет! Ему хуже, – сказала она, вытягивая руку и заставляя его остановиться. Гарри вздохнул, на минуту оставив свою спешку.

– Хуже? Каким образом?

– Мы испробовали все имеющиеся в наличии противопроклятьевые зелья, и ничего не помогает. Он еще больше ушел в себя, не реагирует ни на какие раздражители. Не знаю, что ты надеешься от него узнать.

– Нужно попробовать, – сказал Гарри, снова отправляясь по коридору и разговаривая с Электрой на ходу. – Помнишь, что он все время повторял?

– Как можно забыть? Это единственное, что мы смогли из него вытянуть… он лишь просил прощенья и твердил “Кирвок Йыннав”. Мы все никак не можем понять, что это значит.

– Кажется, у меня есть идея на счет извинений, – сказал он, поравнявшись с дверью Леланда. Электра ее открыла, и Гарри, обогнув ее, вошел в темную комнату. Леланд лежал на кушетке возле стены. – Леланд! – позвал Гарри, опускаясь на колени рядом с диваном. – Леланд, ты меня слышишь? – нет ответа. Он взглянул на Электру. – Неужели ничего нельзя сделать?

Она развела руками:

– Что я тебе только что сказала? Мы сделали все возможное!

Гарри снова склонился над Леландом.

– Сорри, Леланд… ты что-то мне хотел сказать о Сорри? – ничего. – Леланд! – последний раз сказал он. Он поднялся, чувствуя на себе острые коготки разочарования. Хотелось схватить что-нибудь и порвать в клочья, только бы избавиться от этой необходимости знать… единственный человек, способный подтвердить его правоту, не говорил.

– Что такое? – резким голосом потребовала ответа Электра. Гарри повернулся к ней, пробегаясь рукой по волосам.

– Тебе не показалось странным, что он повторял “прости, прости”, ни разу не сказав “прости меня”? Чтобы кто-то собирал остатки сил ради извинений – будто это так важно!

– Гарри, нельзя делать выводы из слов почти безумного человека. Может, для него извинения были важны.

– А я вот совсем не думаю, что это извинения, – сказал Гарри. – Я думаю, что это имя. Что он пытался сказать мне, кто на него напал.

* * *

Гермиона махнула палочкой на кастрюльку на плите, которая сразу запыхтела и забурлила, всыпала туда немного какао и помешала.

– Так, посмотрим, правильно ли я поняла, – сказала она. – Ты считаешь, что парень Лауры – прислужник темных сил только потому, что шпион, находящийся в двух шагах от отключки мозгов, не вставил правильного местоимения, извиняясь перед тобой за то, что дал себя похитить?

Гарри вздохнул и принял чашку како, неуверенно на нее посмотрев.

– В твоем изложении это не так правдоподобно звучит.

Она села рядом с ним за гигантским кухонным столом.

– Тебе следует признать, что это заявление по-детски безосновательно.

– Тебя там не было, – настаивал он, пристукнув кулаком по столу. – Я тебе говорю, это так странно звучало, так неестественно. В то время я не знал, что это значит, но не было похоже, что он передо мной извиняется. Он вел себя так, будто слово “Сорри” имеет большое значение.

– Что совсем не значит, что это имя.

– Нет, но я не знаю, что еще это может быть.

– Место? Предмет, название улицы, чей-нибудь домашний спаниель?

– Я проверил в Словаре Колдовских Названий – там не было ничего похожего по звучанию и имевшего хоть какой-то смысл.

– Мне, кажется, попадалось несколько заклинаний, начинающихся звуками “сорри”. Sauriarbus maximacatis, например… хотя, с какой стати ему понадобилось бы превращать тебя в гигантское жаберное чудовище? Может, он пытался наложить какого-то рода заклятье, или пытался тебе сказать, что на нем использовали.

Гарри улыбнулся.

– Знаешь, а у тебя неплохо получается.

Она пожала плечами.

– Могу для тебя проверить.

– Спасибо. Нужно, по крайней мере, составить все возможные варианты. Я все равно считаю, что сценарий с именем – самый вероятный. И что, так уж просто случилось, что наш знакомый колдун носит это имя? Не верю, что это совпадение.

– Но мы же утверждаем, что он злой.

– А откуда нам знать, что это не так? Мы с ним даже не встречались.

– Я ни за что не поверю, что Лаура связалась бы с таким человеком.

– И я тоже, но кто сказал, что она знает? Она видела его лишь раз с тех пор, как сюда переехала; за три года многое могло измениться.

Гермиона вздохнула:

– Надеюсь, ты ошибаешься. Она правда его любит, и чувство, кажется, взаимно – судя по ее словам.

– Я не хочу причинить Лауре боль, но мне необходимо знать, тот ли Сорри, за кого себя выдает, и нужно ли мне с ним нянчиться.

* * *

– Хотели меня видеть, Шеф?

– Да, Ремус, давай заходи. И ты же знаешь – тебе можно называть меня Гарри.

Люпин сел на один из стульев перед столом Гарри.

– “Шеф” лучше звучит, не находишь?

– Мне всегда кажется, что это звучит так, будто я сменный контролер в кафетерии с самообслуживанием.

– Только если на обращение ты спросишь, не хочу ли я чаю.

Гарри посерьезнел и перешел к делу:

– У тебя не должно быть иллюзий по поводу того, зачем я тебя позвал.

Люпин покачал головой.

– Думаю, из-за того, что я услышал прямо перед твоим обмороком.

– У Арго сорвалось с языка – эта информация засекречена.

– Если тебе от этого станет легче, то я из вашего разговора не понял ровным счетом ничего. Но если тебе нужно наложить на меня Заклятье Забвения, я пойму.

Гарри встал, обошел стол и оперся на его край, изучая лицо Люпина и решая, насколько он ему доверял. Если я не доверяю ему сейчас, то не стану доверять никогда, подумал он. Этот человек не сделал ничего, что бы заставило меня усомниться в его честности… и он один из моих ближайших друзей.

– Я собираюсь ввести тебя в курс дела, – сказал он, все для себя решив. – Потому что мне нужна твоя помощь, а после происшествия с Леландом у меня нет причин скрывать это от тебя.

Люпин выпрямился:

– Ценю твое доверие.

– Ты его заслужил, – он смерил Люпина проницательным взглядом. – Арго спросила меня о “шаблоне”, и попадает ли под него исчезновение Леланда.

– Да. И что же это значит?

– В течение последних нескольких лет некоторые из нас стали замечать появление одной тенденции в действиях темных сил. Акты насилия, не имеющие видимых мотивов – но только до тех пор, пока не рассматриваешь их на более глобальном фоне. Кражи древних колдовских артефактов и талисманов. Угрозы, попытки запугать, шантаж… насильственное склонение на свою сторону высокопоставленных волшебников.

– Звучит довольно банально.

– Не совсем. Дело в том, что вся эта активность очень сильно напоминает тактики, использованные Волдемортом, когда тот набирал силу. Слишком много, чтобы считать совпадением.

Глаза Люпина расширились:

– Не может быть. Его больше нет… тебе это лучше других должно быть известно!

– Его, может, и нет, но его определенно не забыли. Мы подозреваем, что кто-то пользуется его именем, его, так сказать, торговой маркой, и его стратегией, чтобы поднять новых последователей темной магии. С того момента, как это впервые было замечено, попадающие под шаблон события стали происходить все чаще и чаще, хотя, кто бы ни руководил этим парадом, он был достаточно аккуратен, чтобы держать деятельность в тени. Самым открытым актом пока что было похищение Леланда, и это наводит на мысль, что нам следует готовиться к обострению.

– Гарри… если кто-то действительно метит на лавры Волдеморта, то это будет включать…

– Сдвинутость на мне, да. Я прекрасно это осознаю. Я провел кучу времени с момента занятия этого кабинета, обдумывая все способы, которыми Волдеморт пытался меня устранить, пока у меня под конец не появился шанс его победить.

– И не только тебе может угрожать опасность. Он нападал на твое окружение, на близких тебе людей.

Гарри с силой сглотнул. Люпин только что озвучил его самый глубокий страх… что новый ученик Волдеморта может начать охоту на дорогих ему людей. На его сожителей, друзей… на единственного его лучшего друга, которого в первый раз темный волшебник не смог убить. Разум бежал от мысли, что Гермионе могут навредить, он просто не мог вынести таких размышлений.

– Это я тоже осознаю. Я кое-что предпринял, чтобы обеспечить безопасность окружающих меня людей, но я бы лучше исключил риск, найдя этого ученика и во всех деталях и подробностях показав ему, каким именно образом я отправил на тот свет его учителя.

* * *

Гермиона исподтишка глянула на Лауру, которая склонила голову над рабочим столом, заворачивая стебли и складывая их в консерватор. Они были в гончарной, переделанной ими в рабочую комнату для изготовления ингредиентов для зелий и выращивания трав и волшебных растений. Они уже несколько недель откладывали консервацию стеблей дракодыжник – утомительный, занимающий много времени процесс, но сегодня вечером Гермиона предложила взяться за дело. У нее были скрытые мотивы – это задание даст ей время подобраться к Лауре. Гермиона аккуратно собирала и очищала стебли, затем отдавала их Лауре, крепко оборачивавшей их вялым морскорняком, после чего они помещались в специальный консервирующий ящик и оставлялись тушиться в паровой на полный лунный цикл.

– Я видела, тебе сегодня письмо от Сорри пришло, – сказала Гермиона.

– Ага. Он старается писать, по крайней мере, раз в неделю.

– И где он сейчас?

– В Гренландии. Работает с группой тамошних колдунов, пытается искоренить инвазию большого кудзу, заражающего все их местные растения, – она с улыбкой глянула на Гермиону. – Настроена на признания?

– Что ты имеешь ввиду? – невинно переспросила та.

– Ты всегда интересовалась моим прошлым.

– Ты никогда о нем не рассказываешь – естественно, мне интересно.

– Я не рассказываю о нем, потому что оно настолько личное… и странное, – она запнулась. – Полагаю, я боюсь, что люди сочтут меня противоестественной, если узнают правду.

Заинтригованная, Гермиона перестала очищать стебли. Она и не предполагала, что в прошлом Лауры было что-то неординарное, ей просто нужно было больше узнать о Сорри.

– Лаура, ты одна из самых любимых мною людей. Я никогда не сочту тебя противоестественной!

– Сочтешь ли, нет, думаю, пришло время все тебе рассказать, – она отложила перевязочный материал и повернулась на табуретке лицом к Гермионе, которая присела на скамью напротив. – Герм, я не была рождена ведьмой.

Гермиона нахмурилась:

– Что ты этим хочешь сказать?

– То, что я больше, чем магглорожденная. Я родилась магглой, без каких-либо колдовских способностей.

– Не знала, что это возможно.

– Возможно, и я – живое доказательство. Даже при этом, я была не совсем нормальной по маггловским меркам. Я была… особенной. Я знала вещи, могла их чувствовать.

– Ты, должно быть, была восприимчивой.

Лаура выглядела озадаченной.

– Как-как?

– Восприимчивой. У некоторых магглов есть совсем чуть-чуть волшебной крови: ее не хватает, чтобы самим колдовать, но они могут ощущать присутствие магии. Обычно они зовут себя медиумами… некоторые могут предвидеть будущее, или получать спонтанные впечатления о предметах, людях и местах. Некоторые могут силой мысли двигать вещи, ну и все такое из этой оперы.

– Ну, если я и была восприимчивой, то очень низкосортной. Я получала предупреждения. Я и объяснить-то не смогу, что они из себя представляли, просто вдруг все вокруг каким-то забавным делалось и кричало мне: “осторожно!”. Я до сих пор их иногда получаю. Больше всего на меня повлиял Сорри. Он на три года меня старше, и был старостой в моей школе. Я поняла, что он волшебник, как только на него взглянула, и не ошиблась.

– Вот так – взяла и поняла?