Текст книги "Гарри Поттер и Фактор Неопределённости"

Автор книги: Vinter Miss_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

* * *

Гермиона с Квинн, завернутые в плащ-невидимку, крались по коридору.

– Проверь компас, – прошептала Квинн.

Гермиона вытащила прибор:

– Черт, он снова белый, – за последние полчаса компас успел сменить цвет с зеленого на белый, потом снова на зеленый, а теперь снова побелел. – Они не могут так быстро и часто его перемещать.

– Они могут держать его в огражденном магией месте, которое не может обнаружить наводящее заклинание.

Гермиона кивнула:

– Да, возможно, – она огляделась. – И где мы сейчас? – в путешествии по этому месту... чем бы оно ни было, они видели и подземелья, и большие залы для собраний, и нечто похожее на жилые комнаты, и множество комнат с камерами. Сейчас они снова находились в промозглом слабоосвещенном коридоре. Бродя по коридорам, они прошли мимо нескольких человек; похоже, строение это было довольно большим, а членов в Круге было относительно мало.

Квинн осматривалась вокруг и хмурилась:

– Знаешь, по-моему, у меня есть идея насчет нашего местоположения.

– И где же мы?

– Возможно, это Лекса Кор.

Гермиона нахмурилась:

– Старая тюрьма?

– Да. Ее списали, когда был построен Азкабан, шестьсот лет назад, кажется.

– Помню, я о ней слышала, но я не помню, где она.

– Этого никто не знает. В день, когда Азкабан открыл свои двери, Лекса Кор исчез с лица Земли. Вот он был, стоял себе в долине, а на следующий день в долине остались одни овцы. Никто не знает, что с ним случилось.

– Так как мы тут оказались? И где это тут?

– Некоторые думают, что Лекса Кор украли темные колдуны, и заточили его в карман.

– Это сложно. Любой может взять точку пространства и расширить ее физические границы, – сказала Гермиона, вспомнив заднее сиденье старого Уизлевского Форда Англии, – но нужно много магии, чтобы сделать такой большой карман, в который влез бы целый замок.

– Но подумай о преимуществах. Они расширяют довольно маленькую точку пространства, помещают туда замок, и он фактически становится невидимым! Его не будет видно на картах, и в него будет невозможно попасть – только если знаешь, куда аппарировать. – она огляделась. – Да, думаю, я права. Я, может, даже смогу вспомнить его план: у меня есть о нем книжка, – она обернулась кругом, выглянула из окна, прошлась туда-сюда по коридору, таская за собой Гермиону. – По-моему, мы у внешней западной стены.

– Это бы очень помогло, если б мы знали, куда идти.

– Надо посмотреть в основных людных местах... штаб и комнаты для собраний у Аллегры, скорее всего, там. И эта чашеобразная комната, которую мы видели в самом начале, это же у нее камера для демонстрации пыток! Дура, надо было раньше догадаться, – она схватила Гермиону за руку. – Пошли. Сюда.

Квинн спешно вела Гермиону по коридорам. У У-образного перекрестка они приостановились. Квинн раздумывала, куда идти, когда обе женщины испуганно вскинули головы: до них донесся жуткий звук. Это был крик, ужасный щемящий крик, шедший словно из глубин чьей-то души, это был звук абсолютного страдания. Гермиона резко вдохнула и похолодела:

– Это Гарри, – прошептала она.

– Ты уверена? – прошептала Квинн в ответ.

– Абсолютно.

– Боже мой, ну и крик! Никогда ничего подобного не слышала!

– А я слышала, – мрачно отозвалась Гермиона. – Он раньше лишь однажды так кричал. Представить себе не могу, что могло вызвать этот крик сейчас, – она взволнованно посмотрела на Квинн под плащом. – Пошли. Нужно до него добраться.

– По-моему, звук шел оттуда, – сказала Квинн, указывая на правый проход. Гермиона согласно кивнула, и они быстро прошли перекресток; нужда торопиться в них боролась с нужной не шуметь.

В голове у Гермионы все смешалось, а они все шли и шли по коридорам. Что она с ним делает? думала Гермиона. Пытает? Каким-нибудь заклинанием, которое сводит его с ума и вызывает всякие глюки? Она постаралась не думать об этом, а просто сосредоточиться на его поисках.

Наконец, они дошли до большой двойной двери. Квинн остановилась перед ней:

– Думаю, это лазарет. Можно пройти через него, так будет быстрее, – она прижалась ухом к двери. – Ничего не слышу.

Гермиона посмотрела вперед, потом назад, и открыла дверь; они быстро шмыгнули в комнату и закрыли за собой дверь. Комната была большой, угнетающей, с рядами кроватей и стальных столиков. Казалось, в воздухе эхом раздавались крики раненых, измученных, умирающих.

– Пошли быстрее, – прошипела Гермиона. – Тут жутко, – она схватила Квинн за руку и потащила вперед. Гермиона не поднимала глаз, не желая смотреть по сторонам, так что когда Квинн коротко вскрикнула и встала на месте, она от неожиданности чуть не упала. – Что? – прошептала она.

Глаза у Квинн расширились от шока:

– Смотри! – прошипела она, указывая на нечто вроде стола для вскрытий.

Гермиона ахнула и прижала руки ко рту, чтобы не вскрикнуть. На столе лежало тело... ее тело.

– Боже мой! – дрожащим голосом выдавила она. – Это же... я!

Квинн вынырнула из-под плаща и подошла к телу, потом ткнула его пальцем в ногу.

– Ну, оно настоящее... и, действительно, похоже на тебя, – Гермиона заставила себя подойти ближе. Одето тело было так же, как и она, только вот она не была измазана в крови. – Ее закололи, – сказала Квинн, указывая на зиявшую в груди трупа рану. Они с Гермионой посмотрели друг на друга через стол. – Думаю... – она вздохнула, – думаю, я знаю, почему Гарри кричал.

Со всем испытанным удивлением Гермионе даже в голову не пришло, что это значило, но от правдивых слов Квинн – пришло, и чуть ли ни с слышимым звуком.

– О нет, – выдохнула она. – Аллегра убила ее у него на глазах, чтобы он считал меня мертвой! – она в ужасе посмотрела на Квинн. – Никогда бы не подумала, что она может так ужасно с ним поступить.

– О, конечно нет. Только потому, что она нападала на невинных людей, убивала тех, кто шел против нее, и планирует обратить всю жизнь твоего парня, совсем не обязательно думать, что она способна на что-то злое.

Гермионе хотелось быть раздраженной сарказмом Квинн, но из-за ее правоты она не могла.

– Гарри был прав, – пробормотала она. – Я в этом деле и дня не протяну. Я, и вправду, всегда ищу вещам самое приятное объяснение.

Квинн потыкала тело в руку:

– Как, думаешь, она это сделала?

– Ну, это не может быть Оборотное зелье, для него нужно быть живым. В момент, когда эта женщина умерла, она бы снова стала собой. Должно быть, это гламур, его можно на что угодно накладывать.

Квинн подскочила, будто только что что-то вспомнила, запустила руку в один из множественных карманов своего плаща и извлекла большие, жутко некрасивые очки в роговой оправе в стиле семидесятых с блестящими серебряными линзами, как тонкие пленки из ртути.

– Что это?

– Старая следовательская уловка. Это Гламурные Очки. Надень их и сможешь видеть сквозь любой гламур, – она надела их и оглядела тело лже-Гермионы. – Ага. Гламур. Самый обыкновенный.

– Кто она?

– Я ее не знаю. Но вот, посмотри сама. Еще одно свойство Гламурных Очков. Просто дотронься до заколдованного объекта, пока очки на тебе... – она положила ладонь на руку трупа, гламур зарябил и спал, – ... и все снято, – женщина на столе была Гермионе не знакома. На вид ей было лет тридцать пять, одета она была в темно-красную мантию. – Наверное, кто-то, кто не достаточно высоко подпрыгнул, когда Аллегра велела изображать лягушку, – Квинн сняла Гламурные Очки и грустно покачала головой. – Зачем ей это? Зачем эта фальшь?

Гермиона задумчиво покачала головой, чтобы показать, что она не знает.

– У меня вопрос получше... как она узнала, что на мне сейчас? Одежда на ней была точно как у меня, даже дырка на плаще. Я его порвала только пару часов назад, в катакомбах, – они посмотрели друг другу в глаза, подумав одно и то же, потом стали исподтишка оглядываться.

– За нами что, следят?

– Не знаю, но вопросов становится все больше, да? Как мы сюда попали, если Сорри в Филадельфии? Как Аллегра смогла скопировать мой внешний вид? И как вообще ей удалось поймать Гарри? – она прищурилась и оглядела спутницу. – Ничего не хотите мне рассказать, профессор Кэшдоллар?

Квинн без выражения посмотрела на нее:

– А вы хотите что-то спросить, доктор Грейнджер?

Две женщины долго оценивающе друг друга оглядывали через стол с трупом. Наконец Гермиона приподняла плащ, приглашая Квинн под него.

– Пошли, надо найти Гарри. Об остальном мы подумаем позже.

* * *

– Тсс... видишь что-нибудь?

Квинн медленно высунула голову в дверной проем:

– Один охранник.

– Гарри видишь?

Она еще раз высунулась:

– Да. В дальней камере.

– Как он на вид? В порядке?

– Потом. Давай сначала разберемся с охранником.

– Дай я, – Гермиона подняла палочку, и они синхронно скользнули в длинную узкую комнату. Они подкрадывались все ближе и ближе, пока не оказались в футе от охранника. Гермиона вскинула палочку и обездвижила его, не успел он их даже заметить. – Accio! – прошептала она, указывая палочкой на его карманы. Из плаща ей в руку прилетел золотой ключ.

Квинн крепко схватила ее за руку:

– Так, спокойно. Нам не нужно наделать шуму и поднять на ноги всю тюрьму. И Гарри тоже не надо пугать. С него шоков на сегодня хватит. Так что полегче.

Гермиона кивнула. Они осторожно подошли к камере Гарри. Гермиона на мгновение остановилась и посмотрела на него со слезами на глазах. Он на коленях сидел на полу посередине камеры, свернувшись калачиком, упершись лбом в пол и обхватив себя руками за талию. Каждые несколько секунд его грудь содрогалась: он явно отходил после череды невыносимых бед. Гермиона воткнула ключ в замок, вся камера засветилась, и дверь открылась. Гарри вскинул голову, дверь распахнулась и снова захлопнулась, как бы сама по себе.

Гермиона собралась с духом и стянула плащ. Глаза Гарри от гнева превратились в тоненькие щелочки; он резко вдохнул и стал отползать назад, пока не уперся в дальний угол, потом по стенке поднялся на ноги и уставился на нее. Гермиона старалась не смотреть на кровь, заливавшую его одежду.

– Гарри, – мягко позвала она, делая шаг вперед и протягивая к нему руку. Он попытался отступить дальше, но не смог.

– Как ты думаешь, сколько я могу вынести? – сквозь зубы выдавил он, злость буквально сочилась в его голосе.

Она сморгнула слезы и сделала еще шаг к нему. Квинн держалась сзади, не желая усугублять ситуацию.

– Милый... это я. Гермиона.

Он настойчиво тряхнул головой:

– Гермиона мертва, – произнес он плоским, безжизненным голосом. Ей было больно его слушать. – Это трюк. Очередной трюк. Чего еще ты хочешь? – прорычал он, будто мог через нее обратиться к Аллегре. – Ты забрала последнее, что я любил. Тебе этого что, мало? – крикнул он.

Гермиона слегка подалась назад, но продолжала приближаться к нему. Он едва держал себя в руках.

– Гарри, просто расслабься. Я знаю, каково было тебе в последние часы... потому что знаю, каково было бы мне на твоем месте. Просто слушай мой голос. Мы с Квинн пришли сюда за тобой. Я услышала твой крик. Я видела тело, – сказала она, говоря четко и старательно подбирая слова. – Женщину, которую она убила. Она использовала гламур, чтобы сделать ее похожей на меня, – Гарри нахмурился; ее слова пробивались через шок, который все еще отражался у него на лице. – Она убила какую-то незнакомку, замаскированную под меня. Ей было нужно, чтобы ты считал меня мертвой, – говоря, она медленно продвигалась вперед, пока не оказалась прямо перед ним. – Но, Гарри, я не мертва. Я здесь, я в порядке.

Гарри моргнул; она видела, что он хотел ей поверить, но не был уверен, что это не очередная часть жестоких схем Аллегры, и поэтому упирался.

– Откуда мне знать? – прошептал он; его гнев улетучился и на своем месте оставил только печаль.

– Оттуда, – она взяла его за руку. – Смотри на меня. Просто позволь себе поверить в это, – она прижала его руку к левой стороне своей груди и накрыла ее обеими ладонями. – Чувствуй, как бьется мое сердце. Осознавай, что это я, – она подняла одну руку и приложила к его щеке. Он вздрогнул, но не отстранился. – Это правда. Она не сможет обмануть тебя самозванкой, потому что ты знаешь меня лучше всех в мире. Ты говорил мне, что любишь. Если это действительно так, тогда ты знаешь не только мой голос, лицо и любимую марку вина. Ты знаешь мою душу, и сможешь понять, что это именно моя душа, и ничья другая.

Она отняла руку от его щеки и положила ему на грудь, чувствуя, как сильно колотится его сердце внутри. Он смотрел ей в глаза, и она там видела надежду. Она стала просто ждать, зная, что он сам почувствует правду.

Он поднял свободную руку и осторожно дотронулся до ее лица... но только его пальцы вошли в контакт с ее кожей, он отдернул руку, словно обжегся. Она ободряюще улыбнулась, и он снова прикоснулся к ее щеке.

– Я не брежу, нет? – прохрипел он.

– Нет. Я настоящая, – он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Гермиона больше не могла этого выносить. Она обвила руками его шею и уткнулась головой ему в плечо. С секунду Гарри стоял, не двигаясь, потом она почувствовала, как его тело расслабляется; он прижал ее к себе так крепко, что ей показалось, что ее ребра протестующе взвыли, но ей было плевать. Он трясся как осиновый лист. Гермиона погладила его по затылку. – Тсс, – прошептала она, – все хорошо.

Она никогда не думала, что будет утешать так его.

Он отстранился, схватил ее за голову и принялся осыпать ее лицо поцелуями. Она стояла смирно и держала его за руки. Он снова ее обнял, еще крепче, чем в первый раз, и одной рукой зарылся ей в волосы. Потом он ослабил хватку, чтобы посмотреть ей в лицо:

– Когда я тебя там увидел, я был уверен, что сошел с ума, – прохрипел он. – Я видел, как она вонзала меч тебе в спину.

Гермиона в ужасе закрыла глаза:

– Как это, должно быть, было ужасно.

– Ты понятия не имеешь. У меня было такое ощущение, что кто-то вывернул меня на изнанку, – он наклонился вперед и прижался лбом к ее лбу. – Она хотела, чтобы я сдался, и я бы это сделал. Когда она забрала тебя, у меня больше ничего не осталось. Мне было плевать, что бы случилось с миром, и смогла ли бы она меня обратить, – он вздохнул. – Я чувствовал... чувствовал себя слабым, одиноким и напуганным, – он посмотрел ей в глаза, и она увидела, что эти чувства его еще не покинули.

– Я чувствовала себя так же, когда поняла, что она тебя забрала, – сказала она, убирая с его мокрого лба растрепанные волосы. Она еще раз его обняла и крепко поцеловала. – Ладно. Ты готов снова сосредоточиться на делах насущных?

Он улыбнулся:

– Одну секунду. У меня такое чувство, что я только что пробежал марафон, – он снова обвил ее руками, уткнувшись щекой ей в волосы, и долго так стоял. Он руками ощупывал ее спину и плечи, словно хотел убедиться, что она реальна. Наконец он отстранился. – Ладно. Я готов.

Квинн подошла к ним:

– Вряд ли Персефона сможет нас здесь найти.

Гарри порылся в плаще:

– Вообще-то, она тут уже была и улетела. Она принесла ответ Библиотекаря... боюсь, я был не в том состоянии, чтобы его читать, – он открыл конверт.

Гермиона взволнованно огляделась:

– Нам разве не нужно отсюда убираться?

Гарри покачал головой:

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но тут нас вряд ли поймают. Если пойдем шляться по коридорам, рано или поздно на кого-нибудь наткнемся, а тут мы в безопасности, пока никто не решит меня навестить, – он развернул письмо Библиотекаря. – “Дорогой Римлянин”, – начал читать он.

– Что за Римлянин? – нахмурилась Гермиона.

Гарри слегка робко на нее посмотрел:

– Эм... это мое кодовое имя.

Квинн с Гермионой обменялись веселыми взглядами.

– А когда я узнаю секретное рукопожатие? – сказала Гермиона.

– Можно я дочитаю? – он прокашлялся и продолжил: Она пишет “Мне очень интересно, каким образом ты заполучил заклинание, которое мне послал, и кто мог отправить его тебе во время твоих припадков. Никто не должен о нем знать. Это артефакт, созданный Основателями – первыми людьми, получившими колдовские способности и ставшими волшебниками. Его нет в сборниках заклинаний, потому что его невозможно сохранить... оно исчезает через сорок восемь часов после написания. Я переписала его, чтобы у тебя было время его изучить”.

– Интересно, – пробормотала Гермиона. – Это один из способов удержать заклинание от попадания в плохие руки.

Гарри продолжил:

– “Это сильные чары, их сложно использовать и контролировать. Двое исполнителей должны быть каким-то образом противоположны друг другу: например, молодой и старый, и при этом должны быть связаны. Родственники, или Следователи-напарники, или еще что-нибудь в этом роде. Чтобы выполнить заклинание, не нанеся вреда себе, требуется невероятная сосредоточенность и магический контроль. Если все будет проделано верно, заклинание лишит врагов, находящихся в поле зрения и слуха, возможности использовать волшебство кому-либо во вред”.

– Навсегда? – изумилась Гермиона. Ограничивающие заклинания были очень сложны. Даже самые удачные из них имели лишь временный эффект.

– Нет, – сказал Гарри, глазами пробегая остальное письмо. – Она пишет, что эффект не постоянный, его длительность зависит от связи между исполнителями. И все равно, любой способ одновременно воздействовать на множество колдунов – это преимущество, – он опустил лист, не сводя с него взгляда. – Думаешь, сумеем?

Она подняла бровь:

– Мы с тобой?

– Мы противоположны. Мужчина и женщина. И, я бы сказал, мы крепко связаны.

– Как выполняется заклинание?

Он посмотрел на обратную сторону листка, куда Библиотекарь переписала заклинание:

– Магическая формула в стансах, которые колдуны должны произносить одновременно. После первых трех стансов колдуны должны хлопнуть друг другу в ладоши и четвертый станс произнести вместе. Вот и все, – он подал ей заклинание.

– Тебе понадобится еще одна копия, чтобы мы смогли его выучить.

– Я его уже знаю, – сказал он. Оно было у меня в голове, помнишь? Теперь, когда я его вспомнил, я, кажется, не могу его забыть.

Она смотрела на заклинание, проговаривая слова про себя. Повторив несколько раз, она вернула пергамент Гарри:

– Ну, я все.

Гарри не стал сомневаться, слишком хорошо зная о ее способности учить наизусть. Он сложил письмо Библиотекаря и засунул в один из внутренних карманов плаща.

– Ладно, пошли.

– Куда мы идем? – поинтересовалась Квинн.

Гарри закусил губу:

– Надо попробовать найти центр управления, чтобы заклинание обезвредило как можно больше народу.

– Как мы это провернем? – спросила Гермиона. – Не будут же они просто стоять и ждать, пока мы произнесем все эти стансы.

Гарри задумался:

– Мы накроемся плащом-невидимкой и прошепчем заклинание. Если повезет, они нас даже не заметят, пока мы не закончим. Когда обезвредим, нужно будет их обездвижить, чтобы не сбежали... магию против нас они использовать не смогут, но если мы не будем осторожны, они могут обойтись и физической силой. Потом аппарируем их в Р.Д., и пусть там разбираются.

– Звучит так просто.

– Так всегда, – сказал Гарри. – Только почему-то оказывается всегда наоборот, – он сжал ладонь Гермионы и кивнул Квинн. – Пошли.

Они повернулись к двери камеры. Охранник все еще был в отключке. Гарри подошел к решетке и прислушался:

– В коридоре никого не слышно. Похоже, берег чист.

Он открыл дверь в камеру и остановился.

– Что-то не так? – спросила Гермиона.

Он шарил взглядом по комнате, словно что-то искал:

– Не знаю. Мне показалось, я что-то почувствовал.

Гермиона стояла, не шелохнувшись, и прислушивалась, но слышала лишь тишину. Коридор казался пустым – только спящий охранник.

Квинн сузила глаза и вглядывалась в пространство за решеткой:

– У меня нехорошее чувство.

– У меня тоже, – отозвался Гарри. Вдруг воздух в коридоре замерцал как над разгоряченной магистралью. Гарри отступил назад, заводя Гермиону за себя. В мерцании появились цвета, и через пару секунд перед ними уже стояла Аллегра в окружении шестерки своих последователей. Она ухмыльнулась.

– Ой, ну и вид у тебя, Гарри. Думал, ты один владеешь тайной невидимости? – выражение ее лица стало кислым, когда она увидела за ним Гермиону. – Ах, и ты тут.

– Жива – здорова, спасибо, – гневно воскликнула Гермиона.

– Надеюсь, ты счастлива: разрушила мою тщательно спланированную схему.

– Зачем? – сквозь зубы спросил Гарри. – С какой целью, кроме собственного развлечения?

Она покачала головой:

– Страдания не приносят мне удовольствия. Они меня просто не трогают. А что насчет цели: по-моему, это очевидно. Ты можешь согласиться сдаться, но на самом деле никогда этого не сделаешь. Я хотела привести тебя в такое состояние, чтобы ты стал жаждать смерти. И разве можно найти лучший способ?

– Откуда ты узнала, что наши отношения изменились? – спросил Гарри.

– У меня свои источники. Так, ну-ка кыш обратно в камеру, – Аллегра махнула палочкой, ключ от двери выпорхнул из рук Гермионы и прилетел точно в ее облаченную в перчатку руку. – Вы никуда не пойдете. И, какое бы вы там заклинание ни планировали на мне использовать, пока вы здесь, оно не сработает. Камеры защищены блокирующими магию полями, – Гарри отступил на шаг. – Скоро я вернусь в Филадельфию и получу таблички.

– Теперь, когда я знаю, что Гермиона жива, я ни за что добровольно тебе не сдамся.

– Обойдусь, – она уперла руки в боки. – Даже если Обращение не сработает, твоя смерть – уже тоже победа, – она приблизилась к нему, в ее ледяных голубых глазах полыхала жгучая ненависть. Гарри отшатнулся, так как совершенно четко осознавал свою уязвимость, когда был в камере, лишенный помощи магии, и когда противник превосходил его: шестеро на одного. – Такие как ты представляют для нас серьезную угрозу. Волдеморт это понимал, поэтому попытался устранить тебя, как только ты родился, и мы все прекрасно знаем, к чему это привело. Моего Повелителя, и меня, кстати, тоже, беспокоит то, что такой волшебник как ты гуляет на свободе.

– О чем она говорит? – прошептала Гермиона из-за его плеча.

Аллегра улыбнулась:

– Бог мой, ты ей не сказал. Не думаю, что ты вообще кому-то сказал, так ведь? По-моему, кому-то потом придется много чего объяснять, – она вздохнула. – Раз уж у нас есть свободное время, я хотела бы вас кое с кем познакомить.

Она отступила в сторону, позволяя ему выйти вперед – тому, кто раньше оставался в тени. Он подошел к двери камеры, и свет упал на его лицо. Это был Джеральд.

Гермиона в шоке глубоко вдохнула и попыталась кинуться вперед. Гарри схватил ее за руки и удержал.

– Ты! – крикнула она. – Кто ты? КТО ТЫ?

Гарри держал ее под обе руки, крепко прижимая к себе; она вырывалась в попытке добраться до Джеральда и, если сможет, физически сорвать с него маску.

Джеральд подошел ближе и взглянул в ее красное от ярости лицо:

– Ты выглядишь такой расстроенной, Гермиона. Разве нам не хорошо было вместе?

Она прекратила вырываться и стала испепелять его взглядом, тяжело дыша:

– Просто хотелось бы знать, с кем это мне было хорошо.

Джеральд оглянулся на Аллегру:

– Как считаешь?

Она пожала плечами:

– Сейчас это уже не имеет значения.

Джеральд снова повернулся к Гарри с Гермионой (Квинн держалась сзади); все трое наблюдали за мужчиной, затаив дыхание. Выражение лица Джеральда не изменилось, но по его телу от макушки донизу прошла рябь, смывая гламур. При виде его настоящей внешности Гермиона прислонилась к груди Гарри, из ее горла вырвался задушенный хрип. Она почувствовала, как Гарри напрягся у нее за спиной, он так сильно вцепился в ее руки, что ей было почти больно.

– Бо... же... МОЙ! – крикнула она в лицо теперь разоблаченному мужчине.

Это был Драко Малфой.

Он выглядел... ожесточенным. Будто он долгое время мотался по миру, не имея доступа к множественным домашним удобствам. Он был одного роста с Гарри, но худым и каким-то жилистым. На нем были черные джинсы, низко висевшие на его худых бедрах, ботинки на высокой платформе и темно-фиолетовая безрукавка. Толстая цепь, прикрепленная к ремню, дугой свисала ему на бедро и уходила в карман джинсов; на руках под кожей синели выпуклые вены. На груди у него был черный кожаный патронташ, палочка была вставлена в отверстие в нем у грудины. Ранее бледная кожа была тронута легким загаром, у него было узкое лицо с заостренными чертами, впалыми щеками и сурово поджатыми губами. Глаза его были похожи на осколки серого льда, в его далеком взгляде была тяжесть всего мира. Больше всего, однако, шокировали его волосы. От когда-то платиновых они потемнели до кленово-белых, они спадали ему на плечи и были заплетены в сотни крошечных косичек, каждая из которых заканчивалась черным блестящим шариком. Он просто стоял на месте и ждал их реакции, весь из себя плохой мальчик.

Гарри в полном оцепенении таращился на него. Медленно, не спеша, он отпустил Гермиону и пошел вперед, пока не оказался лицом к лицу с бывшим врагом, которого считал мертвым. Несколько бесконечных секунд он просто на него смотрел, но он должен был что-то сделать, даже если теперь уже ничего было не изменить. Гарри размахнулся и дал ему в челюсть со всей силы, а силы у него хватало. Голова Драко запрокинулась, но он даже не отшатнулся. Он снова посмотрел на Гарри, на лице его появилась мрачная улыбка. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови.

– Ты пятнадцать лет хотел сделать это, да, Поттер? – сказал он. Голос у него был замогильным, будто кто-то тренировался на его глотке в метании дротиков.

– Ну ты и уб

* * *

к, Драко, – делая шаг вперед, сказал Гермиона. – Понравилось? Надеюсь, ты неплохо повеселился, изображая Джеральда.

– На самом деле, он был до жути скучным, – заявил он, небрежно изучая свои ногти. Он ей улыбнулся, и в его серых глазах появились озорные огоньки. – А вот в тебе больше энергии, чем я мог себе представить... особенно для грязнокровки, – Гарри кинулся вперед, словно хотел снова его ударить, но Гермиона схватила его и оттащила. Драко переводил взгляд с одного на другого. – Ну, вы только на них посмотрите. Разве не мило? – он подступил ближе к Гарри. – Помнишь тот вечер, когда я зашел, чтобы забрать ее на деловую вечеринку?

– Как я могу забыть, – ответил Гарри.

– Видел бы ты себя. Сидел там и желал мне самой жуткой и болезненной смерти. У тебя все на лице было написано. А потом с лестницы спустилась она... кстати, ты и правда красиво выглядела... у тебя чуть глаза не повыскакивали. Я уже знал, что она тебя любит: она о тебе говорила без остановки, – закатил он глаза на последних словах. – Но до того момента я не осознавал, что это взаимно, – он пожал плечами. – Думаю, лучше поздно, чем никогда. Плохо только, что у вас не будет многих лет, чтобы насладиться этими отношениями... но вы сможете провести вместе остаток жизни, – он вытянул шею и посмотрел им за спины; когда он это сделал, его глаза впервые ожили. – Квинн, пойдем. Ты уже достаточно долго притворялась.

Гарри с Гермионой пораженно уставились на Квинн, которая быстро шмыгнула мимо них и кинулась в объятья Драко. Они жадно поцеловались, будто давно не были вместе... а так, подумала Гермиона, скорее всего, и было.

– Так и знала, – сказала Гермиона голосом, полным гнева и грусти одновременно. – Я просто не хотела в это верить. Ты мне слишком нравилась.

Квинн посмотрела на них:

– Мне жаль, правда. Моей задачей было доставить вас сюда.

Гермиона кивнула:

– Направитель. Твое знание этого здания. Моя внешность на фальшивом теле. Даже наши с Гарри отношения.

Гарри обратился к Аллегре:

– У тебя уже несколько месяцев был прямой доступ в мою жизнь, сначала через него, а потом через нее.

Аллегра шагнула вперед и положила руку Драко на плечо:

– Он бесценный солдат. Много лет назад мы сфабриковали его смерть, чтобы он мог присваивать себе любую понравившуюся личность, и чтобы никто, даже в Круге, не знал, кто он на самом деле. Помогая доставить тебя ко мне, он получил право снова жить своей жизнью. Он сможет занять свое место в круге приближенных. Возможно, он даже сможет занять место отца... Люциус уже не тот, что раньше. А профессор Кэшдоллар заработала себе, по крайней мере, членство в Круге, – она улыбнулась своим протеже. – Оставляем вас наедине, – сказала она, отвесив самодовольный полупоклон Гарри, который стоял, обняв Гермиону; на лбу у него проступали крупные бисерины пота. – Когда мы будем разговаривать в следующий раз, все уже будет готово. Если вам еще нужно что-то обсудить, предлагаю сделать это сейчас.

И она ушла, мантия развевалась у нее за спиной, следом за ней Драко и Квинн, а потом и сопровождавшие их облаченные в плащи приспешники. Охранник, с которого сняли заклятье, закрыл и запечатал дверь магией, оставив Гарри и Гермиону в камере в объятьях друг друга.

Гермиона вцепилась Гарри в рубашку, в голове у нее был полный сумбур.

– Драко, – прошептала она. – Гарри, я с ним спала.

– Тсс. Постарайся об этом не думать.

– Я не могу! У меня такое чувство, что я сейчас из собственной кожи выпрыгну! И Квинн! Боже мой, Гарри, мы ей доверяли! Мы все ей рассказывали! Аллегра так много знает! – Гермиона посмотрела ему в лицо и увидела, что он пытался переварить ситуацию, но у него это не очень-то получалось.

– Мы никому не можем доверять, – мрачно сказал он. – Теперь у нас есть только мы сами. Надеюсь, этого будет достаточно.

– Гарри... как мы из этого выпутаемся?

Он вздохнул и обнял ее крепче:

– Я не знаю, – после долгой паузы, он шепотом повторил: Я не знаю.