Текст книги "Гарри Поттер и Фактор Неопределённости"

Автор книги: Vinter Miss_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

– У меня есть один вопрос, – сказал Сириус, наклоняясь вперед. – Какова была конечная цель? Драко, что толкнуло тебя на такое неортодоксальное нападение?

Драко на мгновенье задумался:

– Когда я узнал о заинтересованности Аллегры в Обращении, я уже долгое время тайно работал против нее, – он посмотрел на Гарри. – Знаешь, она одержима идеей тебя победить. Она не может вынести того, что когда-то давно, ты заставил ее что-то по настоящему почувствовать.

Гарри выпрямился:

– Серьезно?

Драко кивнул:

– Ты не задавайся, у нее тогда был предменструальный период. Так вот, я знал, что мне нельзя дать ей научиться использовать Обращение для уничтожения волшебников. Мне нужно было сделать гораздо более агрессивный ход против нее, чем я когда-либо осмеливался, и я знал, что мне придется выдать себя как ее врага, так что нужно было все просчитать. Я знал, что для нее ты – единственный настоящий кандидат на обращение, поэтому имело смысл использовать тебя, чтобы ее одолеть.

Гарри уставился на него через стол:

– Знаешь, ты ведь мог просто попросить.

– Я не мог рисковать. Она очень пристально за мной наблюдала, мне нужно было, чтобы она и дальше верила, что я ей верен, а значит, Квинн тоже нужно было притворяться плохой девчонкой.

Все на секунду затихли.

– Хорошо, – тихо сказал Гарри. – А теперь к вопросу на миллион фунтов. Кто ее Повелитель?

Драко вздохнул:

– Я не знаю. Эту тайну охраняют как королевские драгоценности. Я слышал его голос, видел неясную фигуру, но я о нем ничего не знаю... даже он ли это вообще.

Арго кивнула, закрывая дискуссию.

– Очень хорошо, Малфой. А теперь, Гарри, ты знаешь, что я не была безумно рада, когда ты спихнул все на себя и пошел воевать, как Сталлоне, – Гарри вздрогнул. – Но у тебя были свои причины. Думаю, мы сможем закрыть на это глаза. Просто следи за собой. Только то, что ты мистер Выскочка, не делает тебя иммунным к исправительным работам, – Гарри кивнул. – У нас все?

– Еще одно, – сказал Сириус. – Аллегра. Она исчезла навсегда?

Все взгляды обратились к Гарри.

– Я не знаю, – сказал он. – Она пропала после того, как Гермиона вмешалась в заклинание. Может, она застряла между временами, а может, она мертва, – он заколебался. – Лишь время покажет.

* * *

Собрание разошлось со множеством обещаний и увещеваний как можно скорее сдать письменные отчеты. Арго и большинство глав других отделов отправились по своим кабинетам. Когда они вышли, обнаружилось, что в холле ждет Лаура; она еще не видела Сорри. Он кинулся к ней, и она бросилась в его объятья... они давно друг друга не видели, и удалились в уголок, чтобы поговорить и обменяться новостями.

Сириус с Ремусом ушли к Ремусу в кабинет, согласившись завтра прийти в Байликрофт на пикник.

Гарри с Гермионой стояли посреди обширного блестящего пола вместе с Драко и Квинн. На несколько секунд в комнате повисла неловкая тишина.

– Чтож, – сказал Гарри. – Я до сих пор хочу услышать, как ты превратился из Хорька в образец благородства и мужественности, что мы видим пред собой сегодня, Драко.

– Кончай говорить обо мне свысока, Поттер! – выплюнул он. Квинн успокаивающе положила ладонь ему на руку, и он сделал глубокий вдох. – Извини, – неохотно сказал он. – Но ты мне все равно не нравишься, Поттер. И не думаю, что когда-нибудь понравишься.

– Драко, пожалуйста, – прошептала Квинн. – Ты обещал.

Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на нее.

– Ты права, обещал, – он снова посмотрел на Гарри. – Значит, хочешь знать, что случилось, а? Я расскажу. Только мне нужно выпить. Сходим куда-нибудь?

Пару минут спустя они уже аппарировали к Хогсмиду и сидели в Трех Метлах со сливочным пивом, вчетвером усевшись за стойку в дальнем конце паба.

– Ладно, – сказал Драко. – Аллегра говорила правду про то, что они сфабриковали мою смерть. Я захотел работать на нее в глубоком подполье, а она чуть ли не слюной исходила от мысли, что у нее будет собственный сверхсекретный замаскированный гламуром шпион. Я долго выполнял эту работу, следил за всем и вся, даже за членами Круга. Однажды она попросила меня поработать над американской ведьмой – телепаткой. Очевидно, почему Аллегра была в ней заинтересована. Я вошел в ее жизнь под видом дружелюбной соседки, но она меня почувствовала и однажды попыталась от меня убежать. Я так разозлился, что погнался за ней и схватил. Я просто обезумел от гнева, только она схватила меня за лицо, и вдруг я почувствовал ее сознание в своем. Не знаю, как она это сделала, но я увидел себя таким, каким меня видела она... монстром, жутким злобным отбросом человечества. Это меня встряхнуло – будь здоров. Я умчался в ближайший лес.

Я провел там сутки или около того, потом вернулся. Аллегра послала за той женщиной и ее маленькой дочкой моего отца с еще одним волшебником из Круга. Я почему-то не пошел в дом, не дал им о себе знать... я смотрел за всем в окно. Я видел, как мой отец сломал девочке шею на глазах у ее матери. Мне стало так жутко, что меня вырвало прямо на месте. Они вытащили женщину из дома, и я наскочил на них. Они так и не узнали, что это был я. Женщина спаслась, а я снова убежал в лес. На этот раз я там остался.

Квинн встряла в рассказ:

– Я в то время жила как раз в той области. Я гуляла, когда случайно наткнулась на этого товарища, валявшегося на земле. Он был истощен, обезвожен, и весь в порезах и синяках. Он был едва жив. Я взяла его домой и позаботилась о нем. Через некоторое время он поведал мне свою историю, и я поняла, что слышала о нем... от тебя, Гарри. Мне стало ясно, что у него в жизни произошло какое-то поворотное событие, поэтому я помогла ему справиться с задачей стать тем, кем он хотел стать.

Гермиона улыбнулась ей:

– И ты в него влюбилась.

– Да. Я влюбилась в того человека, которым он пытался быть, и в того, которым он сумел стать.

– Я решил, что хочу вернуться к Аллегре, – продолжил Драко. – И работать против нее изнутри. Я знал, что это было опасно, и, да видит Бог, я не хотел расставаться с Квинн, в которую я точно так же влюбился, но это был единственный способ. Как мне удавалось так долго обманывать Аллегру – этого мне никогда не узнать. А остальное, как говорится, уже занесено в архив.

Гарри улыбался:

– Я рад, Драко. Я никогда тебе этого не говорил, но... я всегда подозревал, что где-то внутри у тебя есть что-то доброе.

– Как ты можешь так говорить после всего, что я тебе сделал?

– Детские перебранки. Я уже все забыл.

Драко посмотрел на Гермиону:

– И, я знаю, что ты никогда не простишь мне... Джеральда. Мне, правда, жаль. Этого от меня хотела Аллегра, и мне пришлось подчиниться. Мне так жаль, – казалось, он говорил искренне.

Гермиона с силой сглотнула:

– Я постараюсь об этом забыть. Джеральд мне нравился. Это, некоторым образом, почти как будто ты его убил.

– Ты не знала его, Гермиона. Это было, как если бы у меня на время появлялось раздвоение личности. Когда я накладывал гламур, я уже не был Драко. Я становился Джеральдом.

Гарри вздохнул:

– Чтож, я рад, что теперь ты на нашей стороне. Чем будешь заниматься?

– Сириус предложил мне работу в Федерации. Наверное, я соглашусь.

– Хорошо, – Гарри поймал твердый взгляд Драко. – Может, друзьями мы никогда и не будем, Драко. Возможно, Гермиона сможет простить тебя за то, что ты обманным путем завел с ней интимные отношения, но я не уверен, смогу ли я. Ты можешь делать мне все, что угодно, и я не стану держать на тебя зла, но ты причинил боль моей любимой, а такое я с легкостью простить не смогу.

– Понимаю.

– Но, надеюсь, мы сможем быть, по крайней мере, вежливы друг с другом, или, быть может, работать вместе. Возможно, мы вдвоем знаем Аллегру лучше, чем кто-либо другой из живущих. Это уже причина найти способ мирно сосуществовать.

– Значит, ты считаешь, что она жива?

Гарри покачал головой:

– Откуда мне знать. Но... мне не кажется, что она сгинула навсегда. Это было бы слишком просто. Я с одиннадцати лет веду одну и ту же битву, из этой борьбы я извлек лишь одну твердую, непреложную истину.

– И что же это за истина?

– Зло никогда не погибает.

* * *

Драко и Квинн ушли, пообещав прийти завтра в Байликрофт на пикник, который намечали хозяева.

Гарри с Гермионой стояли снаружи Трех Метел и смотрели на звезды.

– Может, пойдем домой? – сказала Гермиона. – Я так устала, что едва держусь на ногах.

– Да, пошли домой.

Они взялись за руки и в течение нескольких минут шли по дороге. Хогсмид, как и Хогвартс, был защищен от аппарирования, и им нужно было дойти до окраин города, чтобы попасть домой.

– Я рада, что все кончено, – наконец сказал она. Он не ответил. – Только... это ведь не так, да? Не совсем.

– Так всегда. Но есть... перерывы. Шансы передохнуть.

– Знаешь, у нас ведь еще не было времени побыть вместе в течение нормальной жизни. С той ночи не одной передышки не было.

– По-твоему, есть какая-то разница?

– Конечно. Просто любить, когда тебя пытаются прикончить, и все вокруг – вопрос жизни и смерти. Но это не так просто, когда на тебя давит ежедневная рутина, и нужно мыть посуду, и ты не можешь найти любимую книгу, а начальник действует тебе на нервы.

– О, думаю, у нас больше шансов, чем у остальных.

– Почему?

Он остановился и повернулся к ней лицом:

– Потому что это мы, – сказа он. – Я просто не могу представить себе, чтобы мы столько времени были так близки, и, наконец, полюбили друг друга, только чтобы у нас ничего не вышло.

Она улыбнулась:

– Я тоже.

– Значит, нам друг от друга никуда не деться.

– Как видишь.

Они пошли дальше:

– Мне на ум приходят вещи и похуже (это он про начальника, действующего на нервы и т.д. и т.п. – прим. пер.).

– Мне на ум приходят некоторые выгодные стороны иметь парня-Мага.

– Есть такие стороны им быть, – сказал он. – Как эта, – он обхватил ее за талию, и положил ее руку себе на плечи. – Держись.

– Чт... чт... чтооооаа! – заорала Гермиона, когда Гарри оторвался от земли. Она вцепилась ему в плечо, пальцами впиваясь в мышцы.

– Эй, полегче! – сказал он, улыбаясь. – Я тебя не уроню, – он взмыл ввысь. – Так гораздо веселее, чем просто аппарировать.

Ветер трепал Гермионе волосы, и она стала расслабляться... Гарри поддерживал ее не только рукой, поняла она. Она чувствовала себя невесомой в залитом лунным светом небе. Они полетели навстречу дому и любой неопределенности, какая бы их там не ждала.

Глава 15. Отбытия и Прибытия.

21 августа 2007 года... два месяца спустя.

* * *

– Черт, – пробормотал Гарри, смотрясь в зеркало и пытаясь поправить галстук.

– Косо, – прокомментировало его отражение.

– Эй, ты сам его завязывать хочешь?

– Я не могу, я двухмерный.

– Ну так заткнись! – концы все равно были не вровень. Гарри сорвал галстук с шеи и попытался завязать снова.

Из клозета вышла Гермиона в нижнем белье и подъюбнике, с платьями в обоих руках.

– Какое лучше? – спросила она.

Он посмотрел на нее в зеркало:

– Пожалуйста, не задавай мне этого вопроса. Я выберу не то, и ты на меня просто разозлишься.

– Нет, серьезно. Какое лучше?

Одно было зеленым, другое – королевско-синим. Это было единственное различие, которое он смог разглядеть. И одно было немного длиннее.

– Ты будешь выглядеть красиво, не зависимо от того, какое выберешь.

Она улыбнулась:

– Вот это правильный ответ, – она послала ему воздушный поцелуй и удалилась в клозет, который был достаточно большим, чтобы его можно было использовать в качестве гардеробной.

Гермиона переехала в Чертог через неделю после Случая с Аллегрой, как они стали называть произошедшее. Они не то чтобы пошли на совместное проживание, так как уже многие годы жили вместе, и Гарри сказал, что бессмысленно это откладывать. Места двоим более чем хватало, комната была огромной, с прилегающей ванной и клозетом величиной с небольшой дом. Гарри был не совсем модником, его гардероб занимал лишь четверть имевшегося пространства.

Старую комнату Гермионы сейчас занимал Сорри, который оставался у них, пока не решит, возвращаться ли ему в Гренландию. Хотя они с Лаурой по всем другим параметрам были близки, спали они в разных комнатах... Лаура утверждала, что это было потому, что ей трудно было спать, когда в постели с ней есть еще кто-то, но Гермиона подозревала, что это было потому, что Сорри храпел как цепная пила. Она считала, что ей крупно повезло, что они с Гарри спали тихо.

Узел был слишком неаккуратным. Гарри снова его развязал, бурча себе под нос.

– Дай-ка я завяжу, – сказала Гермионы, выходя из клозета. Она сняла серый с зеленым галстук из травчатого шелка с его шеи, разгладила его и продела под воротник, пальцами быстро и умело завязывая его в аккуратный узел.

– Когда ты успела так хорошо научиться завязывать галстуки? – спросил он.

Она вздохнула:

– Абель всегда хотел, чтобы галстуки ему завязывала я, и чтобы завязаны они были первоклассно. Думаю, от этого он был больше доволен собой, чувствовал себя Мужчиной с Отношениями.

Гарри фыркнул:

– Как будто его самодовольству была нужна какая-то поддержка, – он помолчал, пока она закончила с узлом и затянула его ему по шее. – Что ты в нем увидела? – наконец спросил он.

– Ну, вообрази, какое первое впечатление он производит. Знаменитый, удивительно богатый, уверенный в себе, обходительный, симпатичный... и, поначалу, он был приятным, заботливым. Признаю, от этого я чувствовала себя особенной.

– Так, посмотрим... Я знаменитый, я богатый, я стараюсь быть уверенным в себе, я определенно не обходительный, и, не могу сказать, насколько я симпатичный...

– Ох, ты в десять раз симпатичнее его. Конечно, я вряд ли могу судить объективно, – с улыбкой сказала она. – Кроме того, ты взрослый. Абель Килрой – до сих пор маленький мальчик в теле мужчины... закатывает гневные истерики и желает поступать по-своему, – она разгладила его пиджак на плечах. – Это мой любимый костюм, – сказала она.

– Мой тоже, – на нем был длиннополый кафтан из грубого сукна темно-синего цвета в тонкую белую полоску. Он обычно носил его с подтяжками, как и сегодня, на танцевальные конкурсы. Он улыбнулся Гермионе. – Красиво выглядишь.

Гермиона выбрала королевско-синее платье, безрукавное, длиной до середины икры, c глубоким круглым декольте и юбкой-клёш. Она забрала волосы заколкой и надела серебристый стоячий воротник.

– Спасибо, – она подняла голову и поцеловала его. – Я немного нервничаю.

– Я тоже.

Сегодня был ежегодный вечер для Бывших Учеников и Друзей Хогвартса, который проводился каждый год в конце лета перед приездом учеников. На сегодняшнем торжестве будет присутствовать весь их дом, и все их друзья и бывшие учителя тоже ожидались.

Гарри с Гермионой всегда было несколько грустно возвращаться в Хогвартс, по большей части из-за воспоминаний о Роне, которые представали им на каждом шагу. Сегодня они ехали туда первый раз за три года; то один, то другой из них не мог поехать в тот промежуток времени из-за других дел, и ни один не хотел ехать без другого. И в этом году возвращение тоже вряд ли будет спокойным.

Новости о том, что Гарри Поттер, чье имя время от времени употреблялось в сочетании с фразой “самый желанный холостяк”, теперь был не таким уж и холостяком, разошлись по колдовскому миру как сливочное пиво во время игры по квиддичу. Тот факт, что второй половинкой этой прославленной пары являлась его почти столь же известная лучшая подруга Гермиона Грейнждер, сделал новости еще более сенсационными, и позволил романтикам во всем мире хорошо и счастливо вздохнуть. С таким же удовольствием разносился слух о том, что два этих новоиспеченных любовника практически в одиночку одолели весь Круг. Оценка Гарриного героизма поднялась до нового уровня, а Гермиона в общественном мнении дошла почти до его статуса. Имена Квинн и Драко упоминались редко, что их в высшей степени удовлетворяло, а предположение о том, что у Гарри была профессия некого борца со злом, распространялось безудержно.

Им стали посылать сов с письмами люди со всего света. Гермиону осаждали на работе, а их сожителей заваливали вопросами, едва они осмеливались появиться среди других волшебников. На порог Байликрофта заявлялись журналисты... Лаура была известна за то, что говорила им, что они ошиблись, это не дом Гарри, и что Байликрофт – это на самом деле комбинация публичного дома и покойницкой под названием “Поматросил и Прибил”.

После нескольких разгневанных репортеров и одного очень смущающего визита из местных здравоохранительных органов, Гарри с Гермионой согласились дать интервью самому достойному репортеру Ежедневного Пророка, Дэвису Уиллпотту. Они открыто подтвердили свои отношения и поблагодарили всех за сердечный интерес, согласившись, что такой поворот событий намечался уже давно. Комментарии журналиста о том, что по всему миру заключались пари, были высмеяны. Гарри признал, что он работал в Корпусе Правопорядка Федерации (но отказался что-то еще уточнять), и что группе из их организации, включавшей его самого и Гермиону, удалось захватить довольно большое число членов Круга. На вопросы о судьбе их лидера, злостной Аллегры Блэкбёрн-Двайер, Гарри отвечал лишь, что ее захватить не удалось.

Уиллпотт не задавал вопросов начет слухов о том, что Гарри был ранее неизвестного типа волшебников с особенными способностями, и Гарри не поднимал эту тему.

Итак, вошедшего в поговорку кота выпустили из столь же вошедшего в поговорку мешка. Шквал разговоров значительно успокоился... к данному моменту это все уже были старые новости... но Гермиона не была уверена, какого приема им ожидать по прибытии в Хогвартс. Ей не хотелось входить, как какой-то рок звезде, но она полагала, что люди, которые там будут, будут просто за них счастливы.

– Ты никогда не задавалась вопросом, как у нас это получилось? – спросил Гарри, сцепляя пальцы у нее на талии.

– Что получилось?

– Прожить друзьями столько лет.

Она вздохнула:

– Отрицание – мощная штука.

– Не просто река в Египте (Речь идет о Ниле, который так же известен как река отрицания – прим. пер.).

– Вовсе нет, – она пожала плечами. – Наверное, я никогда о тебе так не думала, – она усмехнулась, скользнув руками вниз по его спине, чтобы слегка пощупать его за зад. – А теперь я не могу прекратить думать о тебе так.

Он засмеялся:

– Так, не начинай. Я тут только что с галстуком разобрался.

– Знаешь, мне кажется, я уже наполовину превратилась в настоящую секс-маньячку.

– Как могу помочь превысить половину? Я хочу поддерживать тебя как партнер, – сказал он, нагнувшись и уткнувшись носом ей в шею.

– Я думала, ты только что с галстуком разобрался, – сказала она, закрыв глаза, пока ее руки сами по себе обвили его за шею. – Остальные нас ждут.

– Мм-хмм, – сказал он ей в шею.

– Знаешь, у меня никогда... не было этой проблемы... с Горацием, Руфусом или Абелем... – прошептала Гермиона; предложение было разорвано на порывистые фразы, так как она легко целовала Гарри через каждые несколько слов. – Я бы торопила... их на выход... ты же знаешь, я ненавижу опаздывать...

– Может, они просто не стоили потерянного времени, – пробормотал он.

Она озорно ему улыбнулась, сняла с него очки, схватила его за голову и одарила глубоким, страстным поцелуем, который продлился, по меньшей мере, пятнадцать секунд. Когда она, наконец, его отпустила, у него на лице было довольно глупое ошеломленное выражение.

– Ох-ох, – вздохнул он.

– Вот. Вот чего они не стоили, – она надела обратно его очки, довольная собой. – Пойдем, дорогой. Мы опоздаем, – она взяла его за руку, сняв их мантии с вешалок, и вывела его из комнаты.

Он очухался, когда они дошли до лестничной площадки, и продел ее руку себе под локоть.

– Видишь? – прошептала она. – Я могу быть сексуальной сиреной, когда захочу.

– Не буду с тобой спорить. Но если ты не хочешь опаздывать, то ты делаешь все не так... когда ты меня так целуешь, единственное, чего мне после этого хочется, так это схватить тебя, перекинуть себе через плечо, закрыть дверь в спальню и заняться с тобой делом.

– Боже, как по-неандертальски, – сказала она, ткнув его локтем в бок.

– Ой!

Они спустились с главной лестницы; остальные ждали их в фойе. Гермиона улыбнулась от вида, что все были при параде; сегодня она чувствовала себя красивой, это было ее любимое платье, и оно даже подходило под костюм Гарри. Она давно представляла себе, как это было бы: величаво войти в Большой Зал в Хогвартсе под руку с симпатичным парнем, просто она не представляла, что это будет Гарри. Она улыбнулась ему, еще раз подумав, что он, и вправду, был симпатичным... хотя, она не могла сказать, когда он таким стал. В школе он вряд ли бы выиграл какой-нибудь конкурс красоты, он был довольно тощим и неказистым, но Гермиона заметила, что из неказистых и непривлекательных мальчиков часто получались самые красивые мужчины... не в последнюю очередь потому, что они себя таковыми не считали.

Лаура с Сорри стояли рядышком возле двери и тихо разговаривали. Чоу держала за руку своего спутника, одного из ее товарищей по команде “Минотавры”, с которым они еще не были знакомы. Джастина с Джорджем было слышно, но не видно, похоже, они спорили о чем-то связанным со сковородками, кастрюлями и начинкой для вишневого пирога.

– Мы готовы? – спросила Гермиона, снимая свой плащ с крючка. Гарри взял его у нее и придержал, чтобы она смогла продеть руки в рукава; она улыбнулась от этого небольшого проявления галантности.

– Джордж с Джастином пытаются запихать в корзину все торты и пироги.

Только Чоу это сказала, из кухни вылетела очень большая корзина, и следом за ней Джордж с Джастином. Используя любой повод, чтобы опробовать новые рецепты, Джордж вызвался приготовить десерты для ужина в Хогвартсе. Там, скорее всего, ожидали, что он принесет один, может, два пирога, но Джордж на полпути не останавливался.

– Боже мой, дайте-ка я наложу на нее стабилизирующее заклинание, – сказала Гермиона, подбежав к ним. – Она опрокинется... никто не захочет есть Пироговую Кашу.

Гарри подошел к Чоу, чтобы познакомиться с ее другом.

– Привет, я Гарри Поттер, – сказал он, протягивая руку.

Мужчина улыбнулся:

– Эм, да, я знаю, кто ты, – ответил он, пожимая Гарри руку и посмеиваясь над самой мыслью о том, что он бы не знал. – Я Джой МакКарти.

– МакКарти! Как...

– Да, как тот ненормальный янки, знаю. Если ты коммунист, даю честное слово, что мне плевать.

– Чтож, приятно познакомиться, и, не думаю, что я коммунист.

– Джой – один из наших Загонщиков, – сказала Чоу.

– Знаю. Я ведь смотрю ваши игры время от времени, – отозвался Гарри, подмигивая ей.

– Все готовы идти? – спросил Джастин, хлопнув в ладоши.

– А где этот как-его-там? – спросил Гарри, размахивая рукой и пытаясь вспомнить имя мужчины. – Тот парень, с которым, ты говорил, ты...

Джастин скорчил рожу:

– О, ты имеешь ввиду Клива? У него появилось другое неотложное дело, и он со мной не пошел. Не важно, – радостно сказал он. – Я встретил его в спортзале. Парни, которых ты встречаешь в спортзале, кната ломанного не стоят... хотя, у него была милая грудь, – Джастин с тоской вздохнул при мысли, что эта самая грудь отвергла его внимание, но вскоре пришел в себя. – Пошли?

Все сборище вышло в портик, доставая метлы. Гарри одолжил свой Джет Стрим Сорри, так как у того с собой метлы не было... Гарри ведь не нужна была метла, чтобы добраться туда, куда ему было надо.

Они взмыли в вечернее небо, семь силуэтов на метлах и один человек в свободном полете на миг вырисовались на луне.

* * *

Принимающий на вечер своих выпускников Хогвартс был украшен донельзя. Дорога от Хогсмидской станции по случаю была уставлена арками из ковкой стали, каждая из которых была усыпана сверкающими белыми огоньками, и когда ты подъезжал к замку в одной из нескольких дюжин карет, курсировавших туда и обратно, казалось, что ты едешь по сияющему, покрытому листьями туннелю. Сам замок был освещен тысячами свечей и факелов, залы и коридоры были украшены гирляндами и лентами цветов четырех факультетов. Вечер был превосходным, не слишком жарким и не слишком холодным. Небо было кристально чистым, и легкий ветерок развевал флаги, вывешенные на башенках замка.

В Большом Зале четыре длинных факультетских стола были убраны и заменены круглыми столиками, составленными вместе, чтобы сохранить ощущение единства факультетов, центр зала был оставлен свободным для общения и танцев. Небольшой танцевальный оркестр играл музыку, и с одной стороны зала располагалась огромная буфетная стойка, заваленная закусками и напитками.

В фойе большие двойные двери, выходившие в расположенные за замком сады, были открыты, чтобы гости могли выходить в благоухающий задний двор. Сады были безупречно ухожены, деревья и кусты усыпали белые огоньки.

Каждый год на этот вечер ожидалось по меньшей мере пять сотен человек, и для того, чтобы вести торжество, выбирался бывший ученик. В этом году этой чести удостоился Билл Уизли, но его обязанности не начнутся до той части вечера, когда гости будут ужинать и танцевать.

Гарри с Гермионой стояли возле Гриффиндорских столиков и разговаривали с Лонгботтомами. Их появление вызвало небольшой шум и аплодисменты; Билл поспешно вскочил и заставил оркестр экспромтом сыграть фанфары. Смущенный Гарри одарил его наполовину веселым и наполовину раздраженным взглядом, пока они с Гермионой выдерживали бурю объятий, рукопожатий и взволнованных приветствий. К счастью, давка продолжалась не долго, и они освободились, чтобы наслаждаться вечеринкой. Джордж повел Сорри и Лауру показать им замок, а Чоу со своим спутником неплотной группой стояли вместе с их товарищами по квиддичу, среди которых было немало выпускников Хогвартса.

Вскоре их беседа была приятно прервана.

– Дядя Гарри! – вперед своего обладателя донесся через весь зал радостный голосок. Четырехлетняя Шарлотта Блек скакала к ним в своих лакированных туфлях, в развевающемся красном бархатном платье, в совершенно четкой мольбе подняв ручонки. Гарри наклонился, подхватил ее, подкинул в воздух и прижал к плечу. Хихикая, малышка Шарлотта по-свойски обняла его рукой за шею.

– Вот где мой любимый эльф, – с ухмылкой сказал Гарри, позволяя поцеловать себя в щеку.

– Сделай, чтоб я летала!

– Ладно, – согласился Гарри. – Так, разведи руки, – конечно, это было не необходимо, но это была часть игры. Шарлотта вытянула руки в стороны. Гермиона смотрела, как Гарри слегка сузил глаза, сосредотачиваясь, и отпустил девочку. Она, хихикая, осталась парить в воздухе. Неторопливо она поднялась на несколько футов над головой Гарри, и, преследуемая его взглядом, медленно вертелась и вырисовывала в воздухе восьмерки.

– Будь осторожен, – прошептала Гермиона. – Не урони ее.

– А я разве раньше ронял? – в ответ прошептал он. Шарлотта смеялась и улюлюкала, махая руками во время “полета” над головами взрослых; Гарри не давал ей улететь слишком высоко или далеко.

К ним подошел Сириус, не сводя глаз с Шарлотты.

– Папочка, ты меня видишь? – крикнула Шарлотта. – Я лечу!

– Я тебя вижу, милая, – отозвался Сириус.

– Дядя Гарри делает так, чтоб я летала!

– Чтож, лучше бы дядя Гарри тебя не уронил, если ему не нужны неприятности, – сказал Сириус, с искоркой в глазах взглянув на Гарри.

– Вероятность того, что дядя Гарри ее уронит, была бы гораздо ниже, если бы папочка его не отвлекал, – ответил Гарри.

– Выше! Выше!

– Нет, все, хватит, – сказал Гарри. Шарлотта, хлопая в ладоши, медленно опустилась в протянутые руки Гермионы. Гарри с улыбкой повернулся к Сириусу. – Вы взяли с собой Яна?

– Нет, он еще маловат для вечеринок. Он дома с няней, – Корделия Хантер, маггловская жена Сириуса, подошла к ним с двумя стаканами пунша и подала один мужу, наклоняясь вперед и целуя в щеку Гарри, а потом Гермиону.

– Простите, что мы не поздоровались раньше, – с улыбкой извинилась она. – Нам показалось, что у вас и без нас было достаточно доброжелателей.

Гарри закатил глаза:

– Я точно не знаю, что это со всеми.

– О, абсолютно ничего, уверен, – сказал Сириус. – Будто ты до этого был не достаточно известен, теперь ты победил самую видную группировку темных волшебников в мире.

– Ну я же не один это сделал, – запротестовал Гарри. – Кроме того, “победа” – очень сильное слово, и мне не удобно употреблять его по отношению к тому, что получилось.

– На сейчас и этого хватит, – тихо сказал Сириус. – Мы с тобой оба знаем, что, когда вокруг ходят слухи о новом появлении последователя Волдеморта, приветствуется любая победа, которой мы можем добиться.

– Мамочка, – позвала Шарлотта, болтавшая с Гермионой, – Можно, я покажу тете Мине свою новую книжку? – так как Шарлотта была маленькой, она не могла правильно произнести Гермионино имя и решила, что его вполне можно заменить на “Мину”. Считая кличку жутко милой и чуть ли не надеясь, что она к Гермионе прилипнет, Гарри как-то сам ее так назвал... и больше никогда так не делал. Это позволялось только Шарлотте.

– Ты ее не взяла, зайка, – напомнила Корделия.

– А, – сказала Шарлотта, выпятив нижнюю губу в расстройстве на себя за то, что забыла такую важную вещь. Гарри с Гермионой приходились Шарлотте крестными и серьезно относились к своим обязанностям, частенько нянча ее и ее двухлетнего брата Яна, чей собственный крестный подключался к делу с таким же рвением, когда это позволяли фазы Луны. Шарлотта быстро научилась ассоциировать тетю Мину с чтением, а так как она в своем нежном возрасте любила читать, ей всегда не терпелось поделиться новыми книжками с Гермионой. Шарлотта огляделась и снова посмотрела на Гермиону. – А где твой милый, тетя Мина? – Гарри улыбнулся. Слово “милый” Шарлотта употребляла для обозначения чьей-либо второй половинки, так как слышала, что его дома больше всего используют родители. – Он пообещал мне принести волшебных человечков для моей железной дороги.

Гермиона поняла, что Шарлотта говорила о Джеральде. Последний раз, когда она приглядывала за девочкой в прошлом мае незадолго до Случая с Аллегрой, Джеральд пришел вместе с ней. Шарлотте он жутко понравился, возможно потому, что он уселся на пол и играл с ней в ее возлюбленную железную дорогу с той же торжественной серьезностью, с какой и она подходила к этому знаятию. Гермиона едва могла убедить себя, что это на самом деле делал Драко.

– Ой, солнышко... Джеральд больше не мой милый.

Лицо Шарлотты приняло выражение комичного разочарования.

– О, мне жаль, – сказала она с почти взрослым расстройством и сочувствием. – Тебе понадобится новый милый, – заключила она тем тоном, каким механик может отметить, что машине нужна новая коробка передач... констатирующим факт и не оставляющим альтернатив.

– Ну... теперь дядя Гарри мой милый, – объяснила Гермиона, взглянув на Гарри. Шарлотта перевела взгляд с одного на другого, нахмурив брови, осмысливая эту информацию.