Лед под кожей

Текст добавлен: 25 июня 2025, 23:50

Текст книги "Лед под кожей"

Автор книги: Вилма Кадлечкова

Жанр:

Зарубежная фантастика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Но здесь страх не значил ничего. Сквозь стены можно пройти. Свет разливался в пространстве, растекался во все стороны – переливающаяся материя, синеватая завеса дыма над термосом с жидким азотом. Лукас был в каждой летучей молекуле, вездесущий, рассеянный. Вне себя. Вне Земли.

Вихри цветов. Радужные кружевные ауры, иней и паутина, взрывающиеся фрактальные фигуры, они распускаются и увеличиваются. Будто компьютерная симуляция Р-А-пространства. Это Голоса и Звезды. Наконец.

– Мы с тобой. Мы так долго ждали. Ты помнишь обещания, которыми мы обменялись? Помнишь обязательство, которое ты не выполнил? – пели Корабли.

Лукас чувствовал, как это многоголосье его захватывает, как уносит, словно отступающая волна – пену на воде.

– По дороге в Гиддӧр было принято решение. Ты изменил направление, которое они тебе внушили. Мы знаем, что случилось. Знаем, какие обстоятельства сыграли роль. Вспомни, Лӱкеас Лус, исправь это упущение, а мы исполним свою часть уговора. Мы будем вместе. Нас будет много. Ты получишь силу, которая и не снилась ни одному человеку.

Другие сознания вплетались в хор голосов. «Нас много и сейчас», – подумал он… Нет, уже не он, а Они, все мысли одновременно. Он вдруг стал Их частью. Границы слились.

– Волна в нас оставляет синеву свет. Раасет тьма тьма, – думали Корабли и касались неопределенности. – Агаёнсӱваёлӱ отлив разрыв. В Авалӱне спящая. Праматерь Аккӱтликс Ключ, – отрывисто шептали Они.

Их было много, Они были одним целым. Они чувствовали освещенную область присутствия, окруженную барьером неопределенного. Вневременное бесконечное единство.

Которое тут же рухнуло.

Лукас резко осознал себя. Ощущение абсолюта исчезло, и его заменили громоздкие грани каких-то абсурдных мыслительных комбинаций. Он в клинике. Сканирующий прибор. Нападающие… Аш~шад… карты, планы… что-то, они ведь что-то хотели сделать…

Было так больно, будто нож отрезал целую заново приобретенную конечность; у него вдруг осталось лишь его собственное неудобное тело, неуклюжие периферии смыслов, ограниченное пространство «я». Его сознание все отчаянно отрицало. Отказывалось верить в такую потерю. Тянулось к звездам. Лукас вяло боролся с реальностью, которая требовала его внимания. На миг возникло чувство, что где-то поблизости открывается дверь и в комнату проникает полоса тьмы: лицо ӧссеанки мелькнуло перед его глазами, отчаянно знакомое, отчаянно безымянное. «Нет, беги отсюда, не стой во тьме, не тащи меня на поверхность, не уводи меня от Них, – безмолвно кричал он на нее. – Не мешай мне, уходи!» Однако, видимо, это был лишь мираж, ведь после этих слов женщина сжалась и пропала в дыме; исчезла без протестов, будто прошла сквозь него без следов; а затем бесконечность надломилась – и осталась лишь стерильная белизна больничной палаты… пластик, стекло и хром… безумие, столь отвратительно нормальное.

Все затихло. Погасли светодиоды, хотя у клиники наверняка был источник бесперебойного питания. Сумерки ворвались сквозь окна, пустота, реальность.

* * *

ятясь, Камёлё вышла из кабинета. Чего она ожидала? Что он будет рад ее видеть? Что вообще ее узнает? Значит, многого хотела. Снова и снова она поддавалась все той же иллюзии. Любовь, кроме сворачивания гор в остальное время, победит и силу глееваринского приказа, которым Камёлё собственноручно заблокировала его воспоминания. Но правда, разумеется, была иной. Лӱкеас Лус даже не пытается вспомнить именно о ней.

Корабли для него несравнимо дороже.

Так было всегда.

В коридоре пахло паленой изоляцией. Перед тем как отсоединить датчик Луса, первым ударом она выбила рубильник, а вторым взорвала запасной генератор. Не стала давать волю случаю. Отсоединила и коннектор в приемной, а дрӱэиновую ленту сбросила в шахту лифта. Аиӧ слабо тлело, словно забытые в камине головешки. В какой-то мере Камёлё ожидала, что Корабли после такого саботажа устроят бурю, но Их не было и следа. Царило спокойствие.

Глеевари метнула взгляд к крыше. Что еще можно спасти, если она уже сделала неверный выбор? Четверку она чувствовала совершенно четко: они маскировались от фомальхиванина, но не от нее. Они как раз его окружили. Загнали в угол.

Камёлё взбежала по лестнице. На четвертом этаже влетела в открытый кабинет, где до этого Лус чуть ее не раскрыл, запрыгнула на окно, оттолкнулась от подоконника и перелетела на этаж выше с помощью левитации. Она перетянет на себя их внимание. Поможет Аш~шаду хотя бы сейчас.

Скрываться она не пыталась. Попытка застичь врасплох того не стоила. Эти четверо даже не оглянутся на нее, пока она сама не атакует. По тому, как до этого глееварины полностью игнорировали ее присутствие, Камёлё поняла, кто они такие. Официальные глееварины: посредники, обычные орудия. Подготовка у них та же, что и у нее. Как и ее, когда-то их подтолкнули к таинству, где им пришлось поклясться в вечной преданности Аккӱтликсу. И, как и она, они получили свою порцию рӓвё, вещества Озарения. Но у них не было хороших друзей – никого, кто бы тайно подсунул им противоядие, которое позволяет сохранить собственную волю. Рӓвё выбелило их мозг. Они все еще могли читать мысли, левитировать и устраивать ментальные атаки. Могли слушать приказы – это у них получалось особенно хорошо. Но если говорить о личной инициативе и гениальных идеях, в этом они точно были не специалисты. С ее присутствием они не считались, так что им и в голову не пришло ее преследовать.

Камёлё допрыгнула до края крыши.

В этот момент пространство взорвалось от ментального удара. Порыв этот пришелся по ее мысли и стукнул, словно вырванная цепь моторной пилы о гвоздь в куске дерева. Камёлё тихо заскулила и зашаталась, едва удержав равновесие. Удар пришел от фомальхиванина. Он хотел сбросить ее вниз?!

Однако волна спала и затихла где-то в глубине. Камёлё еще чувствовала, как воздух безмолвно, незаметно колышется… однако тут же поняла, что повторения не будет. И, в конце концов, удар предназначался не ей.

Фомальхиванин все же атаковал четверку. При этом использовав совсем не тот способ, которого они ожидали: никакого огня, волокон энергии, направленных ударов. Он не пошевелил и пальцем и так обошел их защиту.

Он подчинил их себе. Дал им новый приказ.

«Чего он от них может хотеть?!» Все инстинкты говорили ей, что что-то не так. Она мгновенно скользнула в состояние невидимости и собиралась слезть по фасаду вниз, но в этот миг все четверо обернулись на нее. И бросились к ней. Камёлё слышала топот ног, хлопанье ушей, крики на ӧссеине. Они смотрели в ее сторону. Они видели ее.

Камёлё знала, что теперь, когда фомальхиванин обратил на нее их внимание, одной невидимостью уже не обойтись. Свора Маёвёнё, быть может, не отличалась личной инициативностью, но приказ фомальхиванина с легкостью исправил этот недостаток. Послушные орудия воли Божьей быстро перемещались по плоской крыше и полукругом собирались вокруг места, где Камёлё застряла на самом краю, будто самоубийца на мосту. Четверка торопливо договаривалась в мыслях, Камёлё их слышала: они координировали атаку.

Больше не было смысла скрываться. Не было смысла избегать левитации. Из протонации Камёлё выяснила расстояние до ближайшего здания. Тут целый ряд павильонов, таких же, как этот, с плоской крышей – льдины в бурном потоке, разделенные полосками зелени.

Камёлё отвернулась и бросилась через край крыши. Это был длинный прыжок, чистая левитация; она просвистела в воздухе и, совершив кувырок, приземлилась на другую заросшую крышу вдалеке от Аш~шада и Луса, вдалеке от аиӧ… в темном одиночестве ночного неба, без будущего и прошлого, наполненная разочарованием и ненавистью, мерзлыми, словно лед под кожей.

Стоя там, она раскручивала над головой петли серебристого холода, ожидая тех, что придут за своей смертью; а затем оружие глееваринов подарило ей иллюзию победы посреди бесконечного поражения.

* * *

е нет.

Джеральд Крэйг медленно снял руки с клавиатуры и откинулся в кресле. Воскресный фельетон для родной станции «ПроксиМедиа II», с которым он как раз возился, рос как на дрожжах: медленно наливался фразами, а строчки на дисплее пропорционально прибывали. Однако вдохновение Джерри внезапно испарилось. Будто лампочка лопнула. Будто догорел стог сухой травы. В голове было совершенно пусто; совсем ничего. Его мозг вдруг напомнил ему только что убранный подвал: мрачный и пыльный, но без барахла. Голые стены идей не принесут. Он и вспомнить не мог, к какому заключению собирался привести свои интеллектуальные рассуждения.

Ее нет – что-то случилось.

Джерри пробежал глазами по последним двум строчкам, но слов воспринимать не мог; к написанному он был абсолютно равнодушен. Встав из-за компьютера, он направился к кофеварке. Люди едят и пьют в основном от скуки. Быть может, ему удастся запить кофе и ощущение несоответствия.

Такая странная тишина. Такая пустота.

На стойке он наткнулся на металлическую шкатулку с ажурной крышкой, на которой был высечен декоративный ӧссенский символ. Джерри открыл ее и принюхался: размельченные сушеные грибы. Разумеется, он знал, что найдет их здесь. Также знал, что это чай, который она часто пьет. Однако из-за этого запаха ощущение несоответствия усилилось, словно винт закрутили плотнее.

Вместо кофе он налил лишь воду.

В ванной ее полотенце, линзы для глаз и серебряные блестки в еще одной металлической коробочке. В комнате книги, сумка и кучка одежды. Чемоданчик, который она почти никогда не открывает. Ремень. Обувь. Большая коробка с шоколадом; иногда она засыпает в себя сладости как сумасшедшая, буквально килограммами; и как она остается такой стройной? В спальне атласная ночная рубашка.

С большой неуверенностью он решился представить эту девушку – будто боялся, что ее внешность его удивит, а может и испугает. Камёлё Мӧэрн. Стройное, невероятно гибкое тело. Кошачьи движения. Выразительный ӧссенский нос, загнутый будто клюв птицы. Она не была страшной – кроме того, что она не была земным существом; но все же… что ему в ней могло так понравиться? При мысли, что они спали вместе, Джерри передернуло. То же тягостное ощущение в желудке появляется, когда доедаешь последний кусок отличной еды, а кто-то сообщает, что это была хорошо выдержанная крыса.

«Я позвал ее к себе. С тех пор мы живем вместе.

Почему, господи?»

Ему не удавалось припомнить, чем они, собственно, занимаются по вечерам. О чем разговаривают.

Он не был уверен даже в занятиях любовью. Быть может, они просто лежали рядом на кровати. Может, он ее и не касался вообще. А может, на кровати он был один, совершенно голый, и мастурбировал, пыхтел и кричал, что аж стены тряслись, пока девушка равнодушно сидела рядом на ковре… в той извращенной позе на пятке одной ноги, когда другая обмотана вокруг тела, как умеют только ӧссеанки.

Джеральд стукнул стаканом о стойку и отправился в ванную. Его охватило такое отвращение, что он не мог оставаться на месте. Бросившись к раковине, он включил горячую воду и начал усиленно тереть руки, потому что в этом безрассудном состоянии мыслей, которое на него ни с того ни с чего напало, ему показалось, что такая абсурдная вещь поможет. Смыть с себя ее запах. Странный. Кошачий. Чужой! Но он был и на полотенце. И повсюду в его квартире.

Какое-то время Джеральд бегал между спальней и гостиной и оглядывался через плечо в идиотском убеждении, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Ему казалось, что шевельнулась люстра. Что в углу кто-то разговаривает. Что кто-то стоит за его спиной. В приступе паники он бросился к шкафу, потому что ему показалось хорошей идеей в нем спрятаться. В этот момент он увидел собственное лицо в зеркале на дверце.

На отражение он наткнулся словно на бетонную стену. Именно такой толчок был нужен, чтобы к нему вернулась хотя бы капля вменяемости.

Он смотрел сам себе в глаза.

«Ее нет, Джерри. Что бы она с тобой ни сделала, в эту минуту ее здесь нет. Ее мысли что-то отвлекло. Может, она без сознания или мертва. Или просто занята чем-то другим… как компьютер, когда его производительность перегружена задачей с высшим приоритетом, а на мелочи мощности не хватает.

Ты – мелочь.

Теперь ты в куда большей безопасности, чем все последние недели».

Уткнувшись лбом в зеркало, Джерри собирал в кучу разбежавшиеся мысли. «Ну конечно, ӧссенский магазинчик. Подземные коридоры. Грибы, бутылочки, погоня на такси. Уничтожение скоростной дороги».

Все прекрасно сходилось. И, продираясь сквозь все это, медиант потихоньку успокаивался. Да нет, с ним все было не так плохо! Он помнил точный ход событий и видел, что всё на месте. «Он – и мелочь?!» Глупости. Его человеческое достоинство восставало против мысли, что он может быть чьей-то игрушкой. Это было и не слишком логично. Не могло быть и манипуляции. Ведь все это время он точно знал, что делает. У него была работа, интересы и цели. И жизнь он держал в своих руках. Ей тут было не место – это он допускал; и неудивительно, что его это нервирует, раз он о ней толком ничего не знает.

Однако это можно исправить.

Едва эта мысль мелькнула в его голове, Джеральд оторвался от зеркала и уверенно отправился обратно в комнату. Тут были вещи ӧссеанки. Тут лежит ее чемоданчик, полный документов. Джеральд Крэйг припоминал, что часто смотрел на него, думая при этом, что надо в этих бумагах покопаться. Как медиант он по закону не просто имел право, а даже обязанность получить всю информацию, которая окажется в досягаемости. Он давно хотел это сделать, правда, просто все никак руки не доходили.

Теперь же наступил отличный момент.

Чемоданчик был не заперт. Ӧссеанка никогда не подавала виду, что там может быть что-то тайное, – видимо, это и было причиной, почему Джерри так долго ничего не предпринимал. Если бы у него вдруг появилось ощущение, что от него и от общественности кто угодно что угодно умышленно скрывает, он бы заявил о своих правах настойчивее. Ну, теперь он откладывать не собирался. Стоило провести пальцем по микроновому замку – и крышка чемоданчика отскочила.

В нем была стопка бумаг: рекламные буклеты какой-то герданской плазмолыжной организации, сертификат от Ассоциации переводчиков на имя Камиллы Мӧэрн, копия его собственной статьи о магазинчике «Ӧссенская мудрость», какие-то распечатки из Сети… а также заметки, написанные от руки как на терронском, так и на ӧссеине. Джеральд не нашел ничего достойного внимания, но он привык архивировать абсолютно все. Отнеся чемоданчик к компьютеру, он вытащил ручной сканер, тщательно скопировал все тексты и тут же отправил их на сервер в редакцию. Затем со вздохом вернул чемоданчик на место.

О Камёлё – а прежде всего о том, чем она могла так привлечь лично его, – медиант так ничего и не узнал.

«Может, надо собраться и уехать в отель, – пришло ему в голову. – Она ведь точно сюда вернется.

А я не хочу с ней быть».

В сомнениях он отправился в спальню. С другой стороны… ему казалось, что просто взять чемодан и сбежать из собственной квартиры, – это немного слишком. Не лучше ли перепрограммировать замок, а ее чемодан выставить за дверь? Или он и правда ее так боится? Джеральд неуверенно топтался у кровати.

Его взгляд привлекла одна вещь на ночном столике – цветная бутылочка. Джерри улыбнулся. Он вдруг живо вспомнил, как выбирал ее… там, внизу, в подземном храме, в гнетущий и в то же время головокружительный момент страха и прозрения. Камёлё оценила его выбор. Эти королевские цвета оказали на нее огромное впечатление. Он улыбнулся еще шире.

Взгляд на его любимые цвета – черный, алый и золотой – каждый раз наполнял его новой силой и энергией.

Из него вдруг хлынули чистая эйфория и чудесное облегчение. Столь резкие, столь радостные, что он вслух рассмеялся.

«Она вернется! А почему бы мне с ней не быть? Мы ведь уже так долго вместе!

Хочу с ней увидеться. Сейчас же.

Она ведь уже едет».

Теперь ему и в голову не приходило сбегать от нее. Им завладело волнительное ожидание, которое всегда чувствуешь перед встречей с любимой. Он представил ее, свою Камёлё, как она протанцует к нему навстречу… и, не в состоянии больше удержаться на месте, бросился на кухню ставить чайник, чтобы все было готово, когда она придет.

Что еще ей будет нужно?

Сладости. Куча сладостей.

Сегодня точно.

Двери он открыл заранее, не успел лифт остановиться на этаже, и нетерпеливо вышел в коридор. Камёлё, шатаясь, вышла из кабины и прошла мимо Джерри в квартиру. Ее лицо было совершенно серым, а уши устало свисали книзу. Джерри мечтал обнять ее, но не осмеливался. В этот момент он снова не был уверен, прикасался ли он к ней когда-либо… но в приливе радости и ликования из-за того, что он ее видит, это перестало играть какую-либо роль.

Камёлё дотащилась до комнаты, схватила коробку с шоколадом и с добычей в руках тяжело опустилась на ковер. Трясущимися пальцами она оторвала крышку и закинула в рот полную горсть конфет. Джерри заметил, что у нее все руки в крови – полностью, по локоть, будто она мочила их в лужах на скотобойне. Кровь, смешанная с шоколадом, оставляла пятна на щеках. Джерри вдруг затошнило, резко, как любого, кто на американских горках пересекает вершину и летит вниз. Но он ничего не сказал.

– Еще попить, Джерри, – пробормотала она.

Он точно знал, чего она хочет. Чай он успел заварить, а чайник немного охладить под проточной водой. Обычно она пила горький чай, но сейчас он насыпал ей пять ложек сахара. Пока его не было, Камёлё, со своими грязными руками, умяла целую коробку конфет. Чашку она у него вырвала, и на фарфоре оставались пятна. Жадные глотки. Затем чашка выпадает из рук. Камёлё обрушилась на пол, будто ее в один момент покинули все оставшиеся силы. Она лежала на спине, неподвижно, раскинув руки, – бедствие для его ковра; лишь грудь ее вздымалась от мощных вдохов. На грязном запястье ослепительно сиял платиновый браслет. Но глаза Джеральда невольно скользнули на ее грудь.

Одежда была заляпана не меньше, чем руки.

Кровь была немного темнее, чем у землян, с фиолетовым оттенком. Ӧссенская. Разумеется.

Однако точно не ее.

* * *

эту ночь Фиона Фергюссон увидела бога.

Лицо Аккӱтликса, несмотря на закрытые двери в спальню, покинуло рельеф и вошло в ее сны.

– Ты работаешь против меня, Аш~шадгу~лы~маиилдан. Ты пытался завербовать Корабли. Своими действиями ты объявил мне войну, – шептал ей безмолвный голос, пока она ворочалась на кровати и невольно сжимала в ладони металл фомальхивского амулета.

Однако это ей, только ей, снился кошмар.

Фомальхиванин не слышал.

Литературно-художественное издание

әдеби-көркемдік басылым

Для широкого круга читателей

Оқырмандардың кең ауқымына арналған

Серия «Звезды научной фантастики»

Вилма Кадлечкова

_{МИЦЕЛИЙ}

^{Лёд под кожей}

Ведущий редактор Николай Кудрявцев

Редактор Татьяна Кузнецова