Текст книги "Лед под кожей"

Автор книги: Вилма Кадлечкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Насколько нагло брать в руки чужой нож? Когда Аш~шад ночевал в его квартире, то совершенно не стеснялся воспользоваться любым предметом в хозяйстве. И ножи он брал из ящика со столовыми приборами, когда они вместе завтракали. Однако сейчас Лукасу припомнились всевозможные приключенческие сюжеты, в которых выступали холерики – владельцы холодного оружия. В культурах, где убивают при встрече, оружие – это нечто интимное. У мечей есть имена, а если кто-то коснется жирным пальцем катаны, самурай разозлится куда сильнее, чем хозяйка, у которой заляпали бокалы. Оскорбление чести и пятна смываются не моющим средством, а кровью. Лукас весьма натуралистично представил, как яростный Аш~шад перерезает ему горло.

Но затем он посмеялся над собой. Ведь Аш~шад никогда не проявлял уважения к своему кинжалу. По дороге на Землю он даже не доставал его – и сейчас хранит забытым в сумке. Если бы он был дорог фомальхиванину, тот бы с ним не расставался; однако он не только не взял его с собой, когда они пошли в город, но не взял его даже сейчас на свой ночной обход, когда на то были причины. Лукас примерился, как рукоять ляжет в его руку. И вытащил кинжал из ножен.

Странно. Ему казалось, что лезвие сияет куда сильнее, чем если бы просто отражало свечение грибов на стенах. Клинок сверкал перед его глазами синим огнем, будто и в металле протянулись мицелиальные волокна. Лукас подумал, что кинжал тоже живой, и осторожно прижал его к тыльной стороне руки, чтобы, не оставляя отпечатков пальцев, выяснить, холодный ли он. Но это был металл. Лишь металл.

Лукас почувствовал, как его руки тяжелеют.

– Я с тобой. Я тебя слышу, – шептал в его голове чужой, будто стеклянный голос. – Не забывай обо мне! Никогда не забывай.

Лукас задержал дыхание. В нем разлилось желание, бурлящая вода, ледяная ртуть: прижать сильнее, порезать руку, снять кожу и плоть; обнажить ткани… позволить этому призрачному свету проникнуть внутрь, пропитать кости…

Лукас вдруг увидел Аш~шада. Видел в комнате, похожей на эту, на Д-альфе, в ситуации, о которой лишь слышал. Воображение нарисовало ее неожиданно точно. Аш~шад сидит на полу, один, с кинжалом на коленях. Закатывает рукав до локтя. Опирается рукой на колено. Выбирает место. Делает один надрез, второй, третий, медленно и невозмутимо, глубоко. Оставляет лезвие в ране. Позволяет крови течь.

По свидетельству д-альфийки Рут, подобным дикарским способом фомальхиванин воздавал дань уважения трем мужчинам из купола, которых якобы убил в схватке. Однако Лукас вдруг почувствовал, что на хвосте Аш~шада могут висеть совсем другие силы; другие голоса, шепчущие в ночи, упрекающие, назойливые. Бесконечные литании, которые он пытается заглушить… стихии, которые он пытается задобрить… как угодно, чем угодно, в том числе и своей кровью.

Лукаса передернуло. «Рё Аккӱтликс, я ведь даже не знаю, за что Аш~шад борется, как думает и о чем, – крутилось в его голове. – Когда ему придет в голову поставить бокалы за камин и оставить очередной намек? Когда придет в голову снова пожертвовать кровью? Кто я такой, чтобы с уверенностью заявлять, что у каждого действия есть лишь одно возможное объяснение? И что я это объяснение знаю?!

Он и кинжал оставил тут нарочно – чтобы я взял его в руки, услышал какие-то абсурдные голоса и бог знает что додумал?»

Лукас спешно засунул кинжал обратно в ножны и вернул сумку на место. Вытер ладони о штаны. И стоял в темноте, с пустыми руками.

«Люди думают, что все вокруг рациональны. Полагаются на здравый ум. Верят, что понимают поводы и причины, что правильно оценивают последствия того, что происходит, потому что это ведь логично. Рё Аккӱтликс, где они берут эту непоколебимую уверенность? Если сами они так иррациональны?»

Ему вдруг вспомнился другой момент: прошлые выходные, когда Аш~шад так неожиданно исчез.

«За кого ты сражаешься, Лукас? Может, ты выиграл в битве – но чья это война?» – спрашивал он себя после падения скоростной дороги; в его ушах это звучало голосом старого профессора, насмешкой из всех запылившихся углов и затуманившихся стекол. «Едва ли найдутся два человека, интересы которых сходятся на сто процентов. Временами у них может быть общий путь. Временами один другому может услужить. Но не более. Не более».

Почему он не прислушался?!

То, как фомальхиванин в тот вечер неожиданно ушел, не было продуманным и запланированным заранее действием. Все объяснения, которые нашел он сам, а быть может и Аш~шад, всплыли уже позже. В тот момент, когда все происходило, логические причины не играли роли. Они были второстепенны, незначительны, избыточны. То, что сделал Аш~шад, было инстинктивным, безрассудным, иррациональным побегом, актом полного отчаяния.

Но потом что-то преломилось. Аш~шад обдумал все – и сменил точку зрения. Разум возобладал над инстинктом. Его переубедила София? Или там, в Блу-Спрингс, что-то случилось? Он что-то нашел, увидел, обнаружил связь? Или он просто успокоился и на то, что в какой-то момент казалось ему принципиальным, решил махнуть рукой? «И как долго продлится это состояние?» – невольно подумал Лукас.

В этот момент он вдруг осознал жестокую истину. Сам он сейчас в ситуации ничуть не лучшей, чем неделю назад. Он не знает, почему все же Аш~шад ушел, – а это значит, что у него нет и шанса угадать, придет ли ему в голову исчезнуть снова; не говоря о том, чтобы пытаться ему помешать. Ничего не изменилось. Он понятия не имеет, о чем Аш~шад думает.

В тот же миг Лукас вновь принял решение, точно так же инстинктивно, как и всегда. Он не станет разыскивать ни снайперов, ни каратистов. Не станет брать нож. Ему осталось так мало, что, рискуя жизнью, он не рискует ничем.

Он просто будет смотреть, как кубик падает, и не будет пытаться повлиять на его траекторию, ведь только так он узнает, какое число выпадет… какое число выбросит Аш~шад.

* * *

Н

ескрытая информация. Она донеслась до Камёлё при одном из очередных исследований, когда она поверхностно просеивала протонацию: осколок зеркальца в траве. Лукас нашел фомальхиванина.

Он не стал говорить об этом ни с кем на работе, как бы того ожидала Камёлё. Не побежал победоносно сообщить своему начальнику. Вместо этого он около полудня заперся в офисе, позвонил Эдгару Хэлесси и сказал ему точное место и время. Глеевари нашла клинику на карте: в центре, очень удобно, в пять вечера. Лукас убедил доктора принять его вне очереди и вне часов приема. Камёлё могла добраться за двадцать минут, и у нее было на это полдня.

Почему бы не зайти сначала к господину председателю?

Камёлё переключила изображение с нетлога на небольшую телестену на столе Ёлтаӱл и попыталась определить его местоположение. Эдгар Хэлесси был уже не в Сиднее. Согласно данным Сети, около полудня он находился в Н-н-Йоркском университете – где Лукас его и застал, – но теперешнее место нахождения было недоступно; лишь любимое оповещение его автоответчика о важном совещании. На сайте университета нашлось расписание лекций. Хэлесси бо́льшую часть недели преподавал в А-кс-Сиене, а в Н-н-Йорк лишь заезжал иногда, но Лукас позвонил ему как раз в подходящий день – какая счастливая случайность! Камёлё ухмыльнулась и заглянула в протонацию – там, конечно, Эдгара Хэлесси не было и следа.

Фомальхиванин его скрывает. Все еще.

Что, черт возьми, у этих двоих за общие дела?!

Глеевари закрыла глаза. Каждому, кто ищет в Сети и в протонации, это показалось бы совершенно невинным фактом, естественным развитием событий: Лус нашел Союз психотроников, позвонил по номеру из справочника, назначил встречу. Но если фомальхиванин знаком с Хэлесси, почему они договариваются через Луса?! Сам Лус для нее был непроницаем – как и ожидалось. Хэлесси найти не удалось, а фомальхиванина тем более. У нее были лишь координаты их встречи, пересечение времени и места. Камёлё едва ли могла не пойти. Она чувствовала, что таких пересечений будет немного. Но объяснять, что это ловушка, ей было не нужно.

– Плохо, а? – Ее начальница стояла над ней и задумчиво за ней наблюдала. – Злая ты какая-то.

Камёлё подняла глаза.

– Ты справишься одна? Мне надо свалить.

– Лукас или фомальхиванин?

– Оба. – Камёлё хотела засмеяться, но вдруг осеклась. – Ты ведь знаешь Эдгара Хэлесси, да? Что это за тип?

Ёлтаӱл замерла. Сначала показалось, что она станет все отрицать, но затем лишь пожала плечами.

– Ага, знакомы. Помню. Дядюшка Эд, лев с сердцем из стали! То есть лев… это из-за бороды и хаера, грива сверху и снизу… хотя сейчас он, поди, уже лысый с обеих сторон. Один из тех, кто от настоящей ӧссенской мистики нос воротит. Не знаю, как теперь, я эдак пару лет с ним не виделась. Может, размяк сердечком да и мозгом. Но в свое время получил предложение – и пошел. Не как этот твой журналистик-ссыкун.

– Рӓвё?!

– Фу! При мне-то слов таких не говори! – Ёлтаӱл захихикала. – Если фомальчик его нашел, у него хороший вкус. Лучших людей выбирает, вот правда. Я бы сказала, что тебе сделать, но не буду повторяться.

– Хм.

Камёлё устало провела рукой по лицу. Ей не хотелось рассказывать бедняжке Ёлтаӱл, что из-за своей расы и профессии она, Камёлё, очевидно, автоматически окажется на противоположной стороне арены, чем сплоченные шеренги представителей кошачьих и инопланетян. Тем более что она все больше была с ней согласна.

Для нее Хиваив – единственная надежда.

Верховный жрец Парлӱксӧэль вчера не обманул ее предчувствий. Все было так, как она предвидела и ожидала – его надменный тон, лицемерная набожность, угрозы в открытой и скрытой форме. Хоть он и говорил ей, что дает время на размышления, на самом деле, конечно, ни о чем ее не спрашивал. Он даже не предполагал, что она вдруг захочет – или осмелится – отказаться. «Церковь Аккӱтликса полагается на твое вмешательство, слуга. Ценная реликвия из ӧссенского храма уже в пути на Землю – о ужас! Она не должна попасть в руки варваров из Запретных миров – да поможет нам в этом Бог!» Как же Камёлё все это ненавидела.

Четыре года она думала, что спаслась отъездом с Ӧссе; но теперь поняла, что ничего не вышло. Ей не удалось сбежать достаточно далеко. Ӧссе оставалась в каждой клетке ее тела, в каждой монаде мыслей. Связи с Землей были свободными и ни от чего ее не защищали. Даже спустя годы она не привыкла. Не смогла избавиться от чувства угрозы. Не шла ни к какой блестящей цели, как все вокруг, и не желала ни за что бороться – из идеализма ли, из страха или корыстолюбия.

Ей хотелось избежать всего этого.

Хотелось убраться.

Если бы она жила на Фомальхиве, быть может, ей было бы плевать и на то, что станет с Лусом.

Сейчас ей стоило поразмышлять о том, как лучшим образом выполнить приказы Парлӱксӧэля, но вместо этого она мечтала о Хиваив. На Хиваив глееварины – не просто орудия. Им не дышит неустанно в затылок Церковь с ее непоколебимой властью. Смог бы фомальхиванин перенести ее с помощью ментальной проекции в свой мир, если она раздобудет ему аргенит? Или хотя бы предоставить ей визуальные координаты? А поделиться информацией?

У Камёлё не было плана, даже близко. Пока это была лишь неопределенная мысль, мимолетная надежда… видение, которое, быть может, получит более конкретные очертания, когда она с фомальхиванином поговорит. Именно потому она должна пойти в то место, куда он явится. Надеяться, что в то же время сможет избежать встречи с Лусом… что ловушка, если это ловушка, не захлопнется с ней внутри… а если захлопнется и она окажется там вместе с другими, то Камёлё, возможно, удастся оказать фомальхиванину какую-нибудь услугу.

Она бросится к нему на помощь. Заинтересует его каким-нибудь удачным глееваринским трюком. А он будет готов ее выслушать.

Глава двадцать третья

Оттиски и узор

Лукас со вздохом окинул взглядом приемную доктора Петерсона. Эту комнату, включая скамейку в углу, на которой полгода назад сидел, он помнил совершенно живо. Формально он давно не был пациентом Петерсона; пришлось написать расписку, что он отказывается от дальнейшего лечения, потому что иначе старый врач мог заработать после его смерти большие проблемы; но номер телефона Лукас заботливо хранил в нетлоге. Все еще существовала возможность, что он приползет к Петерсону на коленях – потом, уже в самом конце, – и будет просить, чтобы он подключил его к виртуалу. Его совершенно не радовало, что он ведет Аш~шада именно сюда, потому что в здешней протонации было все, что тому нужно, и, как оказалось, физическая близость облегчает исследование; но он надеялся, что на просмотр информации полугодичной давности у фомальхиванина времени не будет. А во всех остальных отношениях Петерсон подходил лучше всего. Невролог с частной практикой и исключительной профессиональной репутацией. Лучшее оборудование. Лукас знал его отлично. Знал он и здание, в котором клиника находится.

Аш~шад молча скользнул на стул напротив окна и закрыл глаза. Если бы Лукас не знал, что он там, то, может, и не заметил бы. Более того – посмотрев туда через несколько секунд, он вдруг не мог утверждать на сто процентов, сидит там фомальхиванин или уже нет. Страшное чувство! Но он не стал тратить время на удивление, отметился у своей любимой медсестры и зашел в кабинет. Не то чтобы он не был рад ее видеть; однако в интересах дела он сразу попросил оставить их с доктором наедине.

– Вы были здесь полгода назад, я помню, – сказал Петерсон после приветствий. – Теперь я постоянно вижу вас по стереовизору – особенно на прошлой неделе! – Он замялся. – Этот фомальхиванин… такое событие, скажу я вам! Я никогда не верил в парапсихологические явления, но эта демонстрация была удивительна. Все это время я ломаю голову, какой механизм в человеческом мозге делает возможным подобное. Не могу сказать, что вижу какое-либо вразумительное объяснение. Вот это была бы тема для исследования!

– Фомальхиванин здесь, он пришел со мной, – сказал Лукас. – Я записался лично, чтобы лишний раз не привлекать внимания, но на самом деле мы здесь из-за него.

Он объяснил доктору ситуацию с Хэлесси.

Глаза Петерсона засияли.

– Снимок его мозга! – повторил он с воодушевлением. – Стоит признать, что нечто подобное я бы с удовольствием увидел! – Он резко поднялся из-за стола.

Лукас встал у него на пути.

– Знаете, лучше пусть все пройдет без лишней суеты, – сказал он. – От медсестры можно не скрывать, но не говорите ничего своим коллегам.

– Пусть это будет частью врачебной тайны, – неуклюже заверил его Петерсон и замялся.

Он бросил взгляд на дверь, но, очевидно, ему казалось неуместным без дальнейших разговоров отпихнуть Лукаса, побежать к двери и наброситься на фомальхиванина в приемной.

– А как ваша болезнь? Как протекает? – спросил он.

Лукас улыбнулся. Он был недостаточно злорадным, чтобы за вежливый вопрос мстить градом подробностей.

– Настолько незаметно, что об этом почти никто не знает, – заверил он. – Если фомальхиванин и узнал о болезни, то, очевидно, принял к сведению, что я не хочу об этом говорить. Я был бы рад, если бы так все и осталось.

Петерсон отлично понял намек.

– Уважаю ваш выбор. Вам нужны новые инъекции?

– У меня осталось шесть.

Лукасу пришло в голову, что раз уж он все равно здесь, то может тоже сделать снимок мозга, чтобы увидеть, протекает ли его болезнь согласно прогнозам. Или как минимум он мог показать Петерсону свою табличку. Но когда он увидел, как взгляд доктора снова метнулся к двери, совесть не позволила ему и дальше мучить его препятствиями. Да и зачем? О чем вообще спрашивать? Он ведь и так отчетливо чувствовал, как его тело рвут на части болезнь и усталость. Ему не нужно было официальное подтверждение в виде документа и печати в истории болезни – а доказательством разрушения ему уже послужила лестница в Блу-Спрингс.

Если говорить о душевном равновесии, то поддерживала его скорее мысль, что у него есть ампула с ядом.

* * *

Е

два дверь кабинета за Аш~шадом закрылась, Лукас включил нетлог и подсоединил его к карманному компьютеру, на котором хранилась шпионская программа.

Контакт. Одна из внешних камер две минуты назад зафиксировала ӧссеанина. Дисплей нетлога Лукаса был разделен на двенадцать сегментов, чтобы следить за изображением на всех камерах одновременно. На таких миниатюрах все детали сливались, не удавалось распознать черты лица, но для него в любом случае роль играло скорее положение на карте. Ӧссеанин приближался с севера. Он был один. Аш~шад ожидал четверку глееваринов, то есть этот, очевидно, вышел на разведку.

Лукас уже вставал, чтобы сообщить это фомальхиванину, но в этот момент в двери появилась медсестра.

– Господин Хильдебрандт?.. Господин Лымаиилдан хочет с вами поговорить.

Лукас вошел в кабинет. Аш~шад сидел на кушетке, обтянутой белым полиэтиленом, а на голове его был шлем со всеми устройствами.

– Ага, – шепнул он и подманил Лукаса рукой поближе.

Когда Лукас подошел, тот схватил его за запястье.

– Третий этаж. Слева от лестницы, четвертая дверь направо. Он еще не пришел, но вскоре попытается пробраться внутрь. Это единственный открытый кабинет, все остальные уже закончили. Улыбайся, Лукас. Не привлекай внимания. Сбегай и отговори его.

– Я?! – не веря своим ушам прошептал Лукас.

Затем медленно распрямился. «И что мне с ним делать?» – попытался он спросить фомальхиванина в мыслях.

– Загонишь его, – едва слышно ответил Аш~шад. – Будет достаточно, если ты сядешь там и подождешь немного. Можешь ему еще из окна помахать.

Лукас оглянулся на двери. Медсестра так и не вернулась в кабинет, но все равно говорить вслух не стоило. «Ты уверял меня, что всех их поймаешь собственными руками! К сожалению, я не тайный агент. Я не умею стрелять и карате не владею!»

– Тогда заболтай его. Я позабочусь об остальных. Оставь мне компьютер. – В глазах Аш~шада блеснул предостерегающий огонь. – И не думай так, Лукас. Он тоже кое-что умеет.

Лукас закатил глаза. «Отлично. Телепат, убийца и, конечно же, вооружен. А я должен его заболтать». Но он уже принял меры – именно так, как Аш~шад когда-то ему объяснял: не надо думать ни о чем конкретном.

Тишина.

А главное – никакого страха.

Аш~шад лишь лукаво улыбался. Затем взял устройство и подсоединил его к своему допотопному телефону. Подождал, пока Лукас отойдет к двери, и снова окликнул его.

Лукас обернулся, держась за ручку двери.

Аш~шад поднял большой палец.

– Кстати, это женщина.

* * *

Камёлё держалась кончиками пальцев за карниз в полуметре под подоконником. Под ней было три этажа пустоты. Она ждала затаив дыхание – и вот! Из окна высунулся Лукас.

Рё Аккӱтликс, почему он?! Вскоре после того, как Лус с Аш~шадом пришли в клинику, Камёлё намеренно пропустила в протонацию информацию о своем присутствии, так как надеялась, что, перехвати ее фомальхиванин, он тут же оставит Луса в относительно безопасном кабинете и пойдет проверять лично. Камёлё хотела поговорить с ним наедине, и ее задумка казалась хорошим фокусом, чтобы этих двоих разделить. Ей даже в голову не приходило, что фомальхиванин может послать вместо себя Луса! Про себя она ругала его, при этом замерев под покрытием невидимости. Надеялась, что сзади на одежде нет швов и она полностью сливается со штукатуркой. Ей даже думать не хотелось, насколько неловкой будет эта встреча после стольких лет, если Лукас заметит, как она висит на фасаде, словно прилипший голубь.

Взгляд Лукаса прошелся по ней, и окно закрылось.

Он не увидел!

Камёлё отпустила карниз. Прыгнула на метр ниже, где был еще один карниз, пошире, и яростно встряхнула пальцами. Рё Аккӱтликс! Как мог фомальхиванин так поступить? О чем он вообще думает? Ведь Лус не глееварин! У него нет шансов против настоящего врага. Его с легкостью могут убить!

Но она начинала понимать, о чем думает фомальхиванин – к сожалению. В тот короткий момент, когда Камёлё ослабила информационную блокаду, он мог узнать о ней и ее отношениях с Лусом, узнать куда больше, чем она могла подумать. Фомальхиванин понял, что она-то Луса обидеть не сможет – но также и то, что она ни за что в жизни не хочет с ним встречаться. Таким простым фокусом он избежал как битвы, так и разговора, причем элегантно и без насилия.

Камёлё тихо ругалась. Но не собиралась сдаваться. Кабинет и приемная находились на втором этаже, на краю здания. Глеевари пробежала по карнизу, перепрыгнула через угол дома и оказалась на подоконнике приемной. Подтолкнула себя левитацией, чтобы удержать равновесие. Ей хотелось заглянуть внутрь физически, пока Лус не вернулся, так как протонация была идеально очищена.

И увидела Эдгара Хэлесси.

В пустоте, скрытый за маскировочными пятнами, председатель Союза психотроников в лихорадочной спешке что-то подготавливал. В скромном полосатом костюме у него были все шансы производить достойное впечатление, но в таком случае ему не стоило ползать на коленях с катушкой каких-то проводов. Хэлесси забрался в куст неопределенного растения офисного, которое занимало целый угол приемной, отвел мечевидные листья и подключил кабель к отверстию в стене. Затем вновь поднялся и начал кабель разматывать. Он ходил по периметру комнаты и прятал провод за спинки скамеек, чтобы его было сложнее заметить. Все это он сделал за десять, может пятнадцать секунд. Когда он пробежал мимо окна, Камёлё поняла, что ошиблась.

То, что он раскладывает, – вовсе не кабель.

Это лента дрӱэина.

Камёлё замерла. Дрӱэин – вещество из Р-А-пространства, материал психотронных завес. Она знала, на что способен дрӱэин: как он притягивает психическую энергию… как быстро умеет откачивать ее из мысли глееварина подобно тому, как обычный металл вбирает в себя тепло, и таким образом ингибировать экстрасенсорные способности. Куда ведет дрӱэиновый мост Хэлесси? Глеевари хорошенько присмотрелась: отверстие находилось прямо у шахты лифта, на котором висела надпись «Не работает». И лифт действительно не работал – завис на верхнем этаже, потому что кто-то – кто же? – вбил меж его дверьми клин. То есть этот сооруженный на скорую руку психотронный громоотвод явно спускается по шахте лифта куда-то вниз – на первый, цокольный этаж или еще куда-то.

Что Хэлесси делает? Это предательство? Это западня для фомальхиванина?!

Не успела она начать раздумывать, каким образом Хэлесси собирается дотянуть свой провод до Аш~шада, чтобы связать его и обезоружить, как председатель Совета подошел к двери. И просто ворвался в кабинет. Без стука.

Камёлё схватилась за ближайший подоконник и свесилась ниже. Хоть она и была под защитой невидимости, ей не хватало смелости встать на него и вот так просто смотреть в приоткрытое окно, за которым находится лучший глееварин в Солнечной системе; потому она висела, зацепившись пальцами, и в кабинет лишь осторожно заглядывала. Но Аш~шад не посмотрел в ее сторону. Он сидел на кушетке со шлемом на голове, и ни Хэлесси, ни дрӱэиновая лента не лишали его спокойствия.

– Пока всё в порядке. У тебя две минуты, – только и сказал он.

Доктора или другого персонала ни следа – но это могло удивить Камёлё меньше всего. Она поражалась, глядя, как Хэлесси с невероятной хладнокровностью и эффективностью разматывает ленту прямо перед Аш~шадом. Катушку он спрятал за кресло для осмотра и вытащил лишь конец кабеля с коннектором причудливой формы. Затем повернулся к аппаратному шкафу из блестящей стали, снабженному дисплеями, длинными рядами светодиодов и множеством других коннекторов. Хэлесси выбрал один из них и снял предохранитель.

– Приготовься. Первый удар будет сильным.

Аш~шад не ответил.

Хэлесси выдернул коннектор. Зазвучала электронная сирена, прерывисто заверещала, но не успела она визгнуть и двух раз, как Хэлесси вставил в розетку коннектор от своего кабеля. Прибор земных врачей соединился с инопланетным металлом. Лицо Аш~шада под шлемом скривилось в агонии, но лишь на миг; его диафрагма тут же заколыхалась от глубоких вдохов и напряжение спало, хоть лицо и посерело от измождения. Хэлесси обезопасил коннектор и пробежал глазами по данным на дисплеях.

– Неплохо. Запись идет, программа настраивается, – забормотал он. – Когда погаснут светодиоды, можешь попробовать, но медленно.

Председатель бросил ему на колени пульт и выбежал за дверь.

Камёлё перепрыгнула обратно к окну приемной. Здесь она увидела лишь спину Хэлесси в полосатом пиджаке, исчезающую на лестнице возле неработающего лифта. Он бежал на первый этаж.

«Что должен пробовать фомальхиванин? Какая программа настраивается?!»

Глеевари оттолкнулась и прыгнула в сад. Воспользовалась левитацией и спустилась вдоль фасада прямо на землю. Что тут, черт возьми, происходит? Неужели Хэлесси и правда удалось поставить ловушку так искусно, что фомальхиванин позволил обмотать себя дрӱэином и ничего не заподозрил? Лучше выяснить это до разговора с ним. Самое слабое звено здесь Хэлесси.

Клиника была окружена зеленью – здание в ряду вольно размещенных павильонов, где находились и другие офисы; скрываться здесь было несложно, достаточно было забраться в кусты. Камёлё перебежками двигалась вдоль стены к главному входу. Она сосредоточилась на Хэлесси, который через несколько секунд должен был выйти из двери… и все же краем глаза заметила вспышки, мерцание внизу, в траве.

Взглянув прямо туда, глеевари чуть не упала.

Струйки горящей лавы. Полосы огня. Алый свет под прохладной зеленью… дымящееся пламя, невыносимо пылающее, энергия которого нарастает.

И это лишь начало.

Огненная река разлилась прямо перед ней и отрезала пути к отступлению. Камёлё видела, что придется ее преодолеть, если она намерена пройти ко входу и к своему потенциальному информатору… но ей не хотелось. Масса энергии гремела под ее ногами, стремилась под землю, заставляла землю дрожать. Страшный поток сносил все на своем пути, вытягивал воздух из ее легких. Глеевари вдруг вспомнила бурю под скоростной дорогой. Панический страх, который ее сопровождал. Он вернулся.

Она встряхнула головой. Протерла глаза. Пара секунд – и иллюзия огня вдруг резко исчезла. Как будто кто-то ненадолго включил свет, а потом снова выключил.

Рё Аккӱтликс, неужели у нее галлюцинации? Здесь только трава, увядающая редкая трава общественного парка, гниющая, влажная, много мха – никаких потоков лавы!

Камёлё смело пошла дальше. Однако, когда она перешагивала через это место, ее пальцы слегка онемели. Нет; внизу все же что-то есть. Только это уже не похоже на реку, а скорее на сияющую нить, на золотую жилу…

Внезапно в ее голове все сложилось, внезапно она поняла, что это.

– Сука, чертов Аккӱтликс, гӧаэргӱэлӱрр, – бормотала она сквозь зубы совсем как старая Ёлтаӱл, пока, бросившись на колени, руками быстро раскапывала глину.

Лента дрӱэина шла под землей неглубоко. Кто-то разрезал ножом дерн, сунул металл в щель и прикрыл это все травой, чтобы в глаза не бросалось. Никакой особой заботы; видимо, это сделано ненадолго, может на день. Общей неприметности больше всего поспособствовало глееваринское вмешательство. Но едва Камёлё разгадала трюк, ленты стали видны совершенно отчетливо, все пылающие нитки ауры вокруг. Лент было много. Судя по расстоянию – а также по традиции – она предполагала, что их двадцать пять. Словно лучи, они протягивались от здания до дальних углов участка. Аиӧ, или же Солнце. Алтарь. Самый ӧссенский из всех символов. Так вот что за сеть соткал Хэлесси?!

Ее охватила ярость. И ужас. Но больше ярость.

Хэлесси как раз вышел из двери. Молниеносно прыгнув пару раз, Камёлё оказалась у него за спиной. В полной тишине она подобралась к нему вплотную и приложила два пальца ему к затылку.

Его колени подкосились. Этот вид глееваринского удара парализует мышцы. Хэлесси удержался на ногах, но пошевелиться не мог; теперь не от его воли зависело, что делает тело.

Решать будет она. Для него и себя она найдет какой-нибудь милый укромный уголок… а там сломает ему пару костей, если сам не запоет.

– Поболтаем, дядюшка Эд, – сладко прошептала Камёлё ему на ухо.

* * *

К

огда Лукас десятью минутами позже возвращался, перед его глазами стояла коварная улыбка Аш~шада. В кабинет он ворвался без стука.

Фомальхиванина он застиг ровно в том же положении, в каком оставил, – сидящим на кушетке со шлемом на голове. Медсестры в кабинете не было. Отлично. Лукас сжал зубы и подошел к нему.

– Аш~шад, там никого не было.

– Я знаю. Она пошла другим путем – благодаря тому, что там был ты. Глянь сюда.

Фомальхиванин подал ему дисплей.

Лукас рассматривал красные точки.

– Их пять?

– Они заняли позиции. Скоро начнется. – Аш~шад отложил компьютер и поймал Лукаса за руку. – Сядь! – резко приказал он.

Его ногти вцепились в предплечье Лукаса, словно щипцы для орехов; ослушаться было нельзя.

Лукас упал на кушетку.

– Ты что творишь? – заворчал он.

Всеми силами Лукас пытался разжать пальцы Аш~шада и убрать его когти от своей бедной плоти, но фомальхиванин держал его крепко.

– Нет времени препираться, – сообщил он. – Ты наденешь эту штуку. Их это запутает. А я с ними покончу. Раньше, чем они нас убьют.

– Чего?! Ты больной! Все это действо с самого начала…

– Лукас, пожалуйста, делай, что я говорю! Злись на здоровье. Главное – не снимай!

Аш~шад отпустил его руку, стянул шлем и молниеносно перенес его на голову Лукаса. Автоматические датчики мгновенно встали на свои места. Запись беспрерывно продолжалась.

– Подожди. Это бессмыслица, – выпалил Лукас и начал подниматься. – Если они телепаты, ты все равно не убедишь их, что…

Руки фомальхиванина упали на плечи Лукаса, а когти вновь впились до предела. Лукас ловил ртом воздух. Ему показалось, что этот опасный безумец только что разорвал ему все сухожилия в плечах, шее и вокруг них.

– Я знаю, что делаю! – заговорил Аш~шад. – Мне нужно от тебя лишь немного доверия на несколько минут. Попробуй его в себе раздобыть. Ведь если ты снимешь шлем, меня тут же поймают.

Он отвернулся, в два прыжка оказался у двери и исчез.

Лукас сжимал зубы. Если Аш~шад ведет себя так бесцеремонно, должно быть, он адски нервничает. Разумнее всего было бы сдернуть датчики с головы и рвать когти. Рациональное решение – с его точки зрения. Чутье подсказывало ему именно это. Все атавистические инстинкты были согласны. Особенно инстинкт самосохранения.

Вместо этого Лукас взял компьютер и посмотрел на карту. Ӧссеане заняли стратегические позиции в окрестностях здания. Один из них уже почти внутри.

В другой ситуации Лукас никогда бы не стал терпеливо сидеть. Но разве есть другие варианты? Если он устроит шумиху – или если остановит запись и побежит за Аш~шадом, – добьется ли он чего-нибудь? Едва ли, потому что, прежде всего, он его даже не найдет. Он не сможет за ним следить; более того, не сможет его даже увидеть; не побежит за ним по лестнице; и уж тем более не сможет помочь ему в схватке. Кроме того, он нарушит его план, предупредив приближающихся агрессоров, и повысит уровень опасности, в которой фомальхиванин и так находится. Лукас все это взвесил, кисло потер синяки на шее и отложил героизм на потом.