Текст книги "Волчья ягодка (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

Я поднималась по ступеням, чувствуя, как после тяжёлого дня каждая ступень будто тянет вниз. Воздух в подъезде был спертым, пахло пылью и чем-то сладковатым – возможно, из соседней кухни. Я мечтала только о тишине и кровати.

Вышла на свой этаж, машинально потянулась к карману за ключами – и вздрогнула. Перед моей дверью, прямо на полу, сидел парень в фирменной куртке курьера, рядом стояла огромная термосумка. Он заметил меня и сразу поднялся.

– Всё в порядке? – осторожно спросила я, сжимая ремешок сумки.

– Вы из этой комнаты? – уточнил он, сверившись с планшетом.

– Да, – кивнула я.

Лицо курьера просияло.

– Отлично! Тогда это вам. Доставка.

Я моргнула несколько раз.

– Простите, но я ничего не заказывала.

– Вам оформили доставку, – спокойно объяснил он, будто подобное происходит ежедневно. – Каждый день в семь вечера будут привозить ужин из ресторана «Софит». Всё уже оплачено. Но если неудобно по времени, можно скорректировать.

Я стояла, ошарашенно глядя на него. Где-то в глубине сознания уже вспыхнуло подозрение. Волков. Кто же ещё.

– Эм… спасибо, – выдавила я, принимая пакеты. – Я, наверное, дам вам чаевые…

Курьер улыбнулся и покачал головой.

– Не стоит. Я и так неплохо зарабатываю. Всего доброго.

Он ушёл, оставив за собой запах свежего воздуха и лёгкий след нереальности происходящего. В комнате я разложила пакеты на столе. Внутри – контейнеры с едой, аккуратно упакованные, горячие. Запах был такой, что желудок предательски заурчал. Всё выглядело идеально: крем-суп, тёплые булочки, салат, десерт. Почти как забота. Почти.

Я долго сидела, глядя на всё это, не решаясь притронуться. Минут через двадцать в дверь снова постучали. Я вздрогнула – снова курьер. На этот раз с букетом белых роз, таких свежих, что на лепестках ещё блестели капельки влаги.

– Для вас, – сказал он коротко и, получив подпись, ушёл.

Я посмотрела на букет, потом на еду. Вздохнула. Конечно. Волков. Даже когда его нет рядом – он всё равно рядом.

Я все-таки решила поужинать. Жалко, если еда пропадёт – а пахло от контейнеров просто божественно. Суп оказался нежным, сливочным, с какими-то специями, от которых становилось тепло внутри. Салат – свежий, чуть хрустящий, десерт – тающий во рту. Я ела молча, медленно, будто пытаясь понять, как к этому относиться.

Волков… Он казался очень своеобразным человеком. Пугающим, властным, но нельзя отрицать – он заботился. По-своему, грубо, без права на возражение, но всё же заботился. Никто ведь раньше не обращал на меня такого внимания. Никто не заставлял есть, не возил в ресторан, не дарил цветы.

Я перевела взгляд на букет белых роз, которые теперь стояли в трёхлитровой банке – вазы у меня, разумеется, не нашлось. Белоснежные лепестки казались такими живыми, будто вот-вот раскроются ещё больше, а аромат наполнял комнату мягкой горечью. Я никогда не получала цветов. Никогда. Ни от кого. От этой мысли стало немного грустно. Непривычно.

Пальцы скользнули по краю банки, и вдруг перед глазами всплыли совсем другие картины – мамино испуганное лицо, его холодный голос, тяжелая рука. Отчим был властным человеком, с ним нельзя было спорить. Он быстро сломал маму, превращая её в тень самой себя. И меня... «воспитывал». Говорил, что я ошибка, что должна быть благодарна хотя бы за крышу над головой. Он не чурался рукоприкладства – считал, что тем самым делает из меня «человека». Только вот хорошего человека из боли не вырастишь.

Я тяжело выдохнула, выбросила пустые контейнеры, тщательно вымыла единственную вилку и машинально вытерла стол. Сил больше не было ни на мысли, ни на тревогу. Я переоделась, легла на кровать и уткнулась лицом в подушку. Пахло едой, цветами и чем-то неуловимо чужим. Мир медленно поплыл – и я уснула, будто проваливаясь в долгожданную тишину.

Утро началось как обычно – с пробежки. Воздух был прохладным, влажным, асфальт поблескивал от недавнего дождя, и каждая вдох-выдох отдавались где-то глубоко в груди. Музыка в наушниках помогала держать ритм, приглушала мысли, делала мир чуть дальше.

Феликс, конечно же, был рядом. Как тень. Ни слова, ни взгляда – просто шаг в шаг. Его дыхание, ровное и спокойное, раздражало больше, чем если бы он что-то говорил. Хотелось хоть на минуту забыть, что он существует.

Я старалась сосредоточиться на музыке, на равномерном ударе подошв по мокрому асфальту, на лёгкой боли в боку. В голове всплыла Морок – мой кумир. Девушка с характером, стальной волей и загадочной улыбкой, которую никто не мог по-настоящему разгадать.

Интересно, как бы она повела себя в такой ситуации? Наверное, посмотрела бы Феликсу прямо в глаза, сказала бы ему всё, что думает, и пошла своей дорогой, не оборачиваясь. А я вот… бегу рядом, делаю вид, что не замечаю.

Как и всегда, Феликс пробежал со мной весь маршрут. Даже не запыхался. Когда мы добрались до общежития, он просто кивнул – будто удовлетворённый тренер, проверивший подопечную – и ушёл, не сказав ни слова.

Я с облегчением нырнула под душ. Горячая вода смывала усталость, тревогу, остатки сна. После пробежки и душа я почти почувствовала себя живой. Переоделась, собрала волосы, выпила на бегу кофе из автомата и поспешила на пары.

В аудитории было шумно, как всегда. Едва я села, ко мне тут же подсели Ира и Маша – те самые, что ещё недавно меня демонстративно игнорировали.

– Ну, рассказывай, – начала Ира, склонившись ближе, – как ты заполучила внимание Волкова?

Я сделала вид, что не слышу, уткнулась в конспект.

– Да ладно, – хихикнула Маша, – не притворяйся, будто тебе не нравится. Он же, говорят, даже в ресторане с тобой был!

Я молчала. Не собираюсь подогревать их интерес. Пусть лучше сплетни выдохнутся сами. Похоже, бойкот действительно закончился. Любопытство победило.

После пар я собрала вещи и направилась в тату-салон. На улице было солнечно, асфальт подсох, в воздухе пахло кофе из соседней кофейни. Я шла быстро, решительно, будто сама себе что-то доказывала. Нужно было... почувствовать, что я всё ещё управляю хоть чем-то в этой жизни.

Парень в яркой ветровке стоял у перекрёстка и раздавал флаеры всем подряд – кому-то в руки, кому-то просто совал под локоть. Я машинально взяла один, не особенно надеясь на что-то интересное, но, пробежав глазами по цветным буквам, едва не подпрыгнула на месте. «Эскапизм» – живой концерт! Только один вечер!»

Пальцы сами сжали листовку, будто это был билет в другую жизнь. Сердце бешено застучало – вот оно, вот то, чего я ждала!. Настоящая возможность хотя бы на пару часов вырваться из этого давящего круга – Волков, универ, работа, постоянное напряжение… всё это можно было бы утопить в шуме музыки, в огнях сцены, среди тех, кто дышит в одном ритме.

Я достала смартфон и сразу открыла сайт продажи билетов. Экран мигнул, потом высветилась надпись, от которой у меня опустились плечи. Танцпол – продано. VIP – продано. Оставался только супер-VIP – цена такая, что глаза полезли на лоб.

Я прикинула: если брать по две татуировки в день, экономить на еде, не покупать кофе… недели три – и, может быть, смогу. Хотя бы на один вечер – туда, где играет «Эскапизм». Туда, где можно не быть «ягодкой Волкова», где я просто я. Флаер аккуратно убрала в карман – как талисман, как напоминание, зачем вообще стоит держаться.

Путь до салона пролетел незаметно, будто на автопилоте. Я толкнула стеклянную дверь, и запах антисептика, чернил и машинки для татуировки мгновенно окутал привычным уютом. Кирилл Анурович – владелец и мастер с десятилетним стажем – стоял за стойкой, перебирая папку с эскизами. Он поднял глаза, и уголки губ изогнулись в мягкой улыбке.

– Добрый день, – сказал он, чуть качнув головой. – Прекрасно выглядишь.

Я хмыкнула, натянуто улыбнувшись. Наверное, издевка. Зеркало по утрам показывает усталое лицо, тени под глазами, взгляд, который стал настороженным, как у зверя в ловушке. Но, может, Кирилл просто хотел поддержать – у него всегда получалось быть тактичным.

– Спасибо, – сказала я, повесив сумку. – Надеюсь, сегодня клиентов будет много.

Он кивнул, протянул мне список записей.

– Сегодня полный день, готовься к марафону.

Отлично. Это даже хорошо. Чем больше работы – тем меньше мыслей. Тем меньше шансов снова почувствовать, как тяжело дышится рядом с Волковым. Кирилл, как всегда, не упустил момента, чтобы заговорить – умел он ловить секунды, когда я между клиентами, когда руки уже убраны с инструментов, но мысли ещё не успели переключиться.

– Слушай, – сказал он, облокотившись на стойку и наклонившись ближе. – Может, выберемся куда-нибудь? – усмехнулся, – просто кофе, прогулка. Ты работаешь, учишься, вечно куда-то бежишь. Развеяться бы тебе не помешало.

Я вежливо улыбнулась, стараясь не выдать раздражения.

– Спасибо, Кирилл Анурович, но у меня, правда, нет времени.

– Всегда найдётся, если захотеть, – мягко сказал он, взглядом скользнув по моим волосам, по рукам, по лицу.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Этот флирт, некогда лёгкий и почти безобидный, теперь начинал давить – будто кто-то ещё пытается вторгнуться в личное пространство, которого и так не осталось.

К счастью, дверь открылась, звякнул колокольчик – и спасение явилось в виде клиента. Молодой парень, крепкий, с чёткой идеей – хочет забить рукав, от запястья до плеча. Я надела перчатки, машинально приготовила инструменты, и привычный ритуал вернул ощущение контроля.

– Готов? – спросила я.

Он кивнул, хотя уже через десять минут понял, что не был готов. Лицо побледнело, губы сжались, мышцы напряглись.

– Потерпи немного, – спокойно сказала я, не повышая голоса. – Дыши ровно.

Он застонал сквозь зубы, но продолжал сидеть, стискивая подлокотник кресла. Что ж, всякое бывает – кто-то спокойно выдерживает боль, кто-то думает, что выдержит, а потом понимает, насколько всё серьёзно.

Когда последние линии были прорисованы и повязка наложена, я выдохнула. Часами сидеть в одной позе, концентрируясь на миллиметрах – выматывает не меньше, чем беговая дорожка.

Покинув салон, я вышла в прохладный вечер. Воздух пах дождём и бензином. Всё, что хотелось – просто добраться до общаги, снять обувь, лечь и хоть пару часов не думать ни о Волкове, ни о татуировках, ни о том, что жизнь превратилась в какую-то странную смесь из контроля и выживания.

Я вошла в здание как раз вовремя – минут через десять в дверь постучали. Курьер. Уже знакомый, вежливый, с огромной термосумкой. Еда, как и всегда, была изысканной – ароматной, красивой, слишком «богатой» для моей скромной комнаты. Я поставила контейнеры на стол, на секунду задержав взгляд на подоконнике. Белые розы стояли в вазе. Настоящей, стеклянной. Банку, похоже, кто-то выбросил. Ясно. Феликс.

Села за стол, поела молча, не чувствуя почти вкуса. Просто еда. Просто ужин. Когда всё убрала и вымыла посуду, посмотрела на аккуратно стоящие цветы и устало сказала в пустоту:

– Похоже...он не отстанет от меня.

После этого просто рухнула в кровать. Сегодня я не хочу ни о чём думать. Ни о страхе, ни о надеждах, ни о том, что завтра всё начнётся заново. Хочу просто уснуть – без снов, без тревог. Хотя бы на одну ночь.

Глава 18

Несколько дней пролетели почти незаметно – словно кто-то сжал время в тугую пружину. Пробежка на рассвете, пары, работа в тату-салоне, короткий сон – и снова всё по кругу. Феликс не появлялся. Не звонил, не писал, не приходил. Я его видела только на пробежке. И на том спасибо. Хотя сначала я ловила себя на том, что тревожусь – слишком уж привыкла к постоянному давлению, к ожиданию его шагов за спиной. А потом стало легче. Похоже, у него были свои дела, скорее всего – подготовка к соревнованиям. И пусть. Пусть тренируется, пусть выматывает себя в спортзале, лишь бы оставил меня в покое.

После последней пары я зашла в библиотеку, сдала книгу, поблагодарила библиотекаршу за совет и направилась в спортивный комплекс. Там, где должен был проходить турнир, всё уже гудело, светилось, дышало предстоящим событием.

Огромный зал встретил ослепительным светом прожекторов, запахом металла, пота и адреналина. В центре возвышался октагон – массивная решётчатая клетка, освещённая со всех сторон прожекторами. Под куполом арены сверкали экраны, на которых уже мелькали логотипы, имена бойцов, кадры с тренировок.

Толпы людей стекались на трибуны, словно волны – шумные, живые, нетерпеливые. Музыка пробивала грудную клетку тяжёлым басом, воздух дрожал, а я, стоя у края, чувствовала себя случайной гостьей в мире, где царили сила и боль. Жестокость. Не люблю её. Даже когда всё выглядит как спорт, как зрелище – всё равно внутри есть что-то первобытное, хищное.

Рядом остановился парень со светлыми волосами, высокий, крепкий – плечи широкие, взгляд сосредоточенный. Я видела его раньше. Ратмир. Друг Волкова. Они часто вместе тренировались в зале, всегда – с той самой мужской сосредоточенностью, в которой не было места слабости. Он что-то говорил кому-то по телефону, потом убрал смартфон и скользнул по мне внимательным взглядом, чуть приподняв бровь – видимо, узнал.

– Ты же ягодка? – спросил он без тени насмешки, просто констатируя факт.

Я вздохнула.

– Увы.

Ратмир кивнул, чуть усмехнувшись, будто понял гораздо больше, чем я сказала. А я снова перевела взгляд на клетку, где уже готовили место для следующего поединка. Свет мигал, ведущие объявляли имена, публика ревела. Я стояла среди этого хаоса и думала, что, пожалуй, всё, что связано с Феликсом, рано или поздно оказывается именно здесь – в клетке, где решает только сила. А я – не из тех, кто умеет бить. Я из тех, кто только старается выжить.

Зал внезапно стих – словно кто-то выключил звук одним движением руки. Прожектора выхватили из темноты фигуру, выходящую из-за кулис. Феликс Волков. Он шёл спокойно, будто не на бой, а на встречу с кем-то, кого уже знал. Чёрные перчатки поблёскивали под светом, мышцы перекатывались под кожей с точностью работающего механизма. На лице – ни тени эмоций. Только холодная сосредоточенность и привычная уверенность, граничащая с дерзостью. Толпа взорвалась ревом – кто-то выкрикивал его имя, кто-то свистел, кто-то снимал всё на телефон.

Из другого конца октагона появился соперник – крупный, с мощным торсом, покрытым татуировками, с бритой головой и хищным прищуром. Он, наоборот, излучал агрессию: размахивал руками, показывал публике, что сожрёт Волкова с потрохами. Феликс лишь слегка усмехнулся.

Гонг. Секунда – и бой начался. Они двигались быстро, слишком быстро, чтобы за ними можно было уследить. Удары сыпались один за другим – точные, выверенные, как будто оба знали, что времени у них немного. Феликс уклонялся, почти играючи, будто просчитывал каждое движение противника заранее. А потом – резкий поворот, прыжок… и удар ногой с разворота. Тело соперника рухнуло, как подкошенное. Глухой удар о настил. Тишина. А потом – рев. Толпа взорвалась восторгом, прожектора ослепительно мигнули, камеры вспыхнули десятками вспышек. Ринг-герл, смеясь и щебеча, подбежали к Феликсу, стараясь попасть в объективы, тянулись к нему, будто он был центром вселенной. Он позволил им ровно столько, сколько нужно, чтобы не показаться грубым, – короткая улыбка, кивок, поднятая рука победителя. Потом – награда, короткое рукопожатие с судьёй, и всё.

Феликс ушёл за кулисы, не оглядываясь. Я стояла среди кричащей толпы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это было слишком. Слишком громко, слишком жёстко, слишком по-мужски. Не моё. Никогда не было моим.

– Вообще-то ты должна идти к нему, – тихо сказал Ратмир, наклоняясь ко мне.

Я обернулась.

– Зачем? – устало спросила я.

Он чуть пожал плечами, глядя куда-то вперёд, поверх голов.

– Потому что после каждого боя у него… свои ритуалы. И обычно рядом кто-то нужен.

Я долго молчала. Его голос звучал без намёка на шутку. Пришлось вздохнуть и двинуться вперёд, проталкиваясь сквозь плотную толпу. Коридоры за ареной пахли потом, металлом и медикаментами. Голоса гудели вдалеке, кто-то смеялся, хлопал по спинам, но здесь уже было тише. Я толкнула дверь раздевалки.

Феликс стоял у зеркала, сняв бинты, рядом на лавке лежала его футболка. На коже – следы недавнего поединка: красные полосы от ударов, царапины, капли пота, стекавшие по позвоночнику. Он провёл рукой по волосам, затем обернулся.

Я невольно задержала взгляд. Красивый, зараза. Слишком. Идеальное телосложение.

Он посмотрел прямо в глаза, без улыбки, но в уголках губ мелькнула тень удовлетворения – победа всё ещё пульсировала в нём, как ток.

– Пришла? – просто сказал он, словно это было само собой разумеющимся.

А у меня внутри всё перевернулось.

– Подойди, – сказал он тихо, без тени вопроса.

Я замерла, но ноги сами сделали шаг вперёд. Потом ещё один. Сердце грохотало где-то в горле, воздух стал густым, как сироп. Феликс стоял совсем близко – горячий, мощный, с тем самым холодным взглядом, от которого хочется то ли бежать, то ли шагнуть навстречу. Он склонил голову чуть набок, будто изучал моё лицо.

– Неужели не хочешь поздравить меня? – в голосе прозвучала насмешка.

– Э… с победой, – пробормотала я, чувствуя, как где-то в груди застревает нервный ик.

Феликс усмехнулся – коротко, почти беззвучно. Его рука поднялась, и я не успела ни отшатнуться, ни вдохнуть – большой палец коснулся моих губ, провёл по нижней, чуть задержался, будто проверяя, настоящая ли я. Мир в тот миг сузился до этого прикосновения. А потом – всё исчезло.

Феликс резко наклонился, и его губы прижались к моим. Грубо, властно, без предупреждения. Пальцы запутались в моих волосах, а вторая рука обвила талию, легко, но неотвратимо приподнимая. Стена за спиной – холодная, он – горячий, дыхание сбилось. Всё стало сплошным электричеством, будто воздух вспыхнул искрами. Это был не поцелуй – буря, порыв ветра, от которого невозможно спрятаться. Я не знала, как дышать, как думать. Всё тело будто предало меня, отвечая на его движение, пока в голове звенела только одна мысль: это мне нравится.

Но вместе с этим пришло другое – резкое, обжигающее осознание. Это мой первый поцелуй. И – с ним. С человеком, который загнал меня в угол, в клетку, посадил на поводок.

Я застучала кулаками по его плечам – не сильно, скорее в отчаянии, пытаясь вернуть хоть немного контроля. Феликс чуть отстранился, дыхание его всё ещё обжигало кожу. Он по-прежнему держал меня, не давая отойти, и в глазах у него было что-то опасное – не злость, не страсть, а та самая смесь, от которой сердце замирает: власть и притяжение.

– Вот теперь поздравила, – хрипло произнёс он, всё ещё глядя прямо в глаза.

Я почувствовала, как внутри всё вспыхивает – не просто больно, а яростно, оглушительно. Как будто кто-то распахнул дверь, за которой я прятала всё – страх, усталость, надежды – и впустил бурю. Он украл мой первый поцелуй. Первый. То, о чём я мечтала в детстве, когда верила, что однажды полюблю по-настоящему. Что это будет нечто чистое, светлое, дрожащее, как утренний туман. А вместо этого – его губы, его сила, его холодная уверенность, что всё в этом мире принадлежит ему, включая меня.

Слёзы брызнули внезапно, горячие, злые. Я стала бить его кулаками, беспорядочно, по груди, по плечам – но это всё равно что колотить по стене. Феликс стоял, не двигаясь, с лёгким недоумением, будто не понимал, что происходит.

– Ты… ты не имел права! – выкрикнула я, захлёбываясь рыданиями. – Не смел!

Голос сорвался на хрип. Я икала, не могла отдышаться, слёзы лились ручьём. В груди всё сжималось, будто от судороги.

– Это должен был быть человек, которого я полюблю, понимаешь?! – я почти кричала, слова рвались изнутри, с болью. – Не ты!

Феликс чуть отступил – медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть. Но не настолько, чтобы отпустить. Я рванулась вперёд и со всей силы толкнула его в грудь. Он шагнул назад, не потому что я сильная – просто позволил.

– Я ненавижу тебя! – выкрикнула я, и от собственного голоса по спине пробежали мурашки.

Я развернулась и вылетела из раздевалки. В коридоре столкнулась с кем-то – кто-то вскрикнул, схватил меня за руку, но я вырвалась, не глядя. Всё плыло перед глазами.

Бежала, не разбирая дороги. Сквозь рев толпы, через свет прожекторов, по ступеням, к выходу, к улице. Воздух резал лёгкие, дыхание сбивалось. Я не стеснялась слёз – пускай все видят, мне всё равно.

Бежала, пока город не растворился в огнях и шуме, пока сердце не превратилось в гулкий колокол.

Наплевать.

На него. На этот вечер. На всё.