Текст книги "Волчья ягодка (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Я проснулась от пронзительного звона будильника и какое-то время лежала, глядя в потолок. Тело ломило, веки тяжело поднимались – будто за ночь я пробежала марафон, а не просто пыталась уснуть, прокручивая в голове все события прошедшего вечера. Но, как всегда, привычка победила усталость.

Пробежка помогла немного прийти в себя – холодный воздух обжигал лёгкие, шаги отбивали ровный ритм, и под музыку в наушниках мысли постепенно рассеивались. Душ смыл остатки сна и раздражения.

Перед зеркалом я остановилась. На мне был чёрный джинсовый комбинезон – плотный, с аккуратными швами и карманом на груди. Волосы, светлые и гладкие, ложились на плечи мягким ровным срезом. Кожа после душа чуть розовела, глаза – холодно-голубые, ясные, но в них отражалась усталость. Я провела рукой по щеке, будто пытаясь стереть её.

– Ну что, новая неделя, – сказала я себе, – постарайся не утонуть в ней, ладно?

Университет встретил меня непривычной тишиной. Даже в коридорах не было обычного весёлого гула – только перешёптывания, взгляды, которые прилипали, стоило пройти мимо. Я пыталась не обращать внимания.

Когда вошла в аудиторию, разговоры оборвались, будто кто-то выключил звук. Несколько человек переглянулись, кто-то откровенно смерил меня презрительным взглядом. Атмосфера звенела от скрытой злости, непонимания, даже от чего-то похожего на страх. Я сделала вид, что не замечаю. Поднялась по лестнице на верхний ряд, достала конспект и учебник, аккуратно разложила их перед собой. Только пальцы дрожали, едва заметно. Что-то произошло. Что-то, чего я пока не знаю.

Лекции прошли сегодня на удивление спокойно. Ни шепотков, ни записочек, ни попыток разговоров. Просто – тишина. И всё же не та, что дарит покой, а глухая, вязкая, словно изолирующая меня от остального мира. На переменах я видела, как группы студентов собираются в привычные компании, смеются, обсуждают что-то. Но стоило мне приблизиться – смех стихал, разговоры обрывались. Кто-то отворачивался, кто-то делал вид, что меня нет. Бойкот. Тихий, но от этого только неприятнее. Что ж, с этим можно жить. Не впервой быть одна.

После университета я направилась на работу – хотя бы там всё предсказуемо. В салоне пахло антисептиком и кофе, лампы освещали стены, украшенные эскизами татуировок. Кирилл, как обычно, стоял у ресепшена, листая телефон, и при моём появлении улыбнулся – чуть слишком широко.

– Ну что, Карина, как вечеринка? – его взгляд скользнул по мне с интересом, будто искал следы чего-то скрытого.

Я не собиралась рассказывать о том унизительном цирке, в который всё превратилось.

– Нормально, – коротко ответила я, проходя мимо к своему кабинету.

– Может, выпьем кофе? – предложил он, сделав шаг ближе. – Тут, рядом новое кафе открыли. Говорят, неплохое.

– Спасибо, но я, пожалуй, пас, – сказала я, не оборачиваясь.

Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. Голос стал мягким, с тем самым тоном, от которого у меня всегда сжималось внутри:

– Я же просто забочусь о тебе, Карина. Я хороший начальник, знаешь? Не все такие.

Я натянуто улыбнулась, с трудом сохранив спокойствие:

– Тогда, может, Даше предложите кофе? Она сегодня выглядит уставшей.

Имя Даши подействовало, как холодный душ. Кирилл чуть поморщился. Даша была отличным мастером – профессиональная, надёжная, с легкой иронией в голосе. Но она давно вышла за пределы его интереса. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда в приёмной появился администратор, Антон – всегда пунктуальный, но сейчас явно торопившийся.

– Кирилл Анурович, вас срочно к клиенту, – сказал он.

– Серьёзно? Прямо сейчас? – раздражённо спросил Кирилл.

– Да, говорит, вопрос срочный.

Кирилл выругался себе под нос и бросил на меня взгляд, полный недосказанности.

– Ещё поговорим, – тихо сказал он, прежде чем уйти.

А я, не теряя ни секунды, поспешила к себе. Закрыла дверь, включила лампу, вдохнула глубоко. Спаслась. На этот раз.

Я привычно проверила рабочее место: стерильные перчатки, одноразовые иглы, дезинфектор, капсулы с пигментами – всё на своих местах. Привычная процедура успокаивала, будто маленький ритуал перед началом дня.

Дверь тихо приоткрылась, и в проём заглянул Антон. Он выглядел взволнованным, даже немного возбужденным, как будто сам не знал, радоваться или нервничать.

– Карина, всех собирают в зале, – сказал он.

Я подняла голову от инструментов:

– Что случилось?

– Там какой-то… ну, понтовый клиент, – Антон выразительно покрутил пальцем у виска. – Кирилл Анурович очень хочет, чтобы он остался у нас. Говорит, «VIP, золотая жила».

Я выдохнула, чувствуя, как под ложечкой неприятно сжалось.

– Прекрасно, – пробормотала я, – а я только села.

Поднявшись, я вышла в коридор и почти сразу столкнулась с Дашей. Она шла, покачивая головой и ворчала себе под нос:

– Ну вот опять. Как выставка собак. Щас выстроимся, лапку подадим, хвостиком вильнём… ненавижу этот цирк.

Я едва не рассмеялась, тихо ответила:

– Зато сравнение точное.

– Ага, – Даша скривила губы. – Эти мажоры думают, что если у них денег много, то мир вокруг встанет по стойке «смирно».

Её прямота всегда немного согревала. Мы вместе вошли в зал, где уже стояли Рома и Егор – мастера с опытом, которых Кирилл всегда ставил на «важных клиентов». Все выглядели напряжённо, как перед экзаменом. Мы выстроились в ряд. Я машинально разгладила ткань комбинезона, стараясь держаться спокойно. Подняла глаза… И сердце рухнуло.

Вместе с Кириллом Ануровичем в зал вошёл он. Феликс Волков. Всё тот же – высокий, уверенный, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, на шее – цепочка, в серых глазах – холодное, цепкое любопытство. Я едва не сделала шаг назад. Что он здесь делает? Он что, преследует меня? Феликс медленно оглядел зал, как хозяин, пришедший проверять свою собственность. Его взгляд скользнул по Даше, Роме, Егору… и, наконец, остановился на мне. Долго. Без улыбки.

– Ну что, – протянул он, – посмотрим, кто из ваших мастеров сможет меня удивить.

У меня пересохло в горле.

Глава 9

– Хочу, чтобы мне сделал тату вот этот мастер, – спокойно произнёс Феликс, кивнув в мою сторону.

Воздух в салоне будто застыл. Кирилл даже растерялся на секунду, но быстро взял себя в руки, изобразив профессиональную улыбку:

– Прекрасный выбор, – произнёс он с тем же тонким энтузиазмом, каким обычно пользовался при виде крупных купюр.

Я моргнула, не сразу поняв, что он говорит обо мне.

– Простите, – выдохнула тихо, – но, возможно, вам стоит выбрать кого-то из ребят. Рома и Егор – лучшие мастера.

– Карина, – голос Кирилла стал холодным, как лезвие, – клиент выбрал тебя.

Я хотела возразить, но начальник уже повернулся к Феликсу и лучезарно улыбнулся:

– Прошу, Карина проводит вас в кабинет и обсудит все нюансы.

Всё внутри похолодело. Я почувствовала, как кровь уходит из лица, но всё же заставила себя кивнуть.

– Прошу за мной, – выдавила я, разворачиваясь к коридору.

Пол казался зыбким под ногами. Каждый шаг отдавался в висках – тук, тук, тук. Позади я чувствовала присутствие Феликса – глухое, тяжёлое, неотвратимое. Он шёл медленно, уверенно, как будто и сам знал, что от его шагов у меня учащается дыхание.

В кабинете стало душно, хотя кондиционер работал. Казалось, воздух просто не мог циркулировать, пока здесь был он. Я сделала вид, что сосредоточена на деле, включила ноутбук, стараясь не смотреть в его сторону.

– Какую татуировку хотите? И… на какой части тела? – спросила я, гордясь тем, что голос почти не дрожал.

Феликс не ответил сразу. Он просто смотрел на меня, не мигая – взглядом, от которого хотелось либо сбежать, либо провалиться сквозь пол. Потом медленно достал из кармана флешку.

– На ней эскиз, – произнёс он коротко.

Я вставила флешку в ноутбук, щёлкнула по файлу – и на экране появился сложный витиеватый узор. Что-то между древним символом и магическим знаком. В нём было что-то тревожащее – будто он дышал, мерцал изнутри.

Я не успела рассмотреть детали – Феликс вдруг наклонился ко мне, опираясь рукой на спинку кресла. Он был слишком близко. Тепло его дыхания обожгло шею. Пахло чем-то дорогим, терпким, будто древесным дымом, вперемешку с холодом металла.

– Вот сюда, – тихо сказал он, почти у самого уха. – На шею с переходом на грудь и плечи.

Сжала руки в кулаки, чтобы не выдать, как сильно дрожат пальцы. Я глубоко вдохнула и заставила себя говорить ровно, будто всё происходящее – просто рабочий процесс.

– Хорошо, – сказала я, повернувшись к нему и стараясь не встречаться глазами. – Размер татуировки, цветовая гамма, контуры – всё это нужно уточнить заранее.

Он медленно обошёл вокруг, не отвечая. В его взгляде было слишком много чего-то… личного. Не интерес клиента, не любопытство – будто он читал меня, взвешивал, проверял, насколько далеко я позволю зайти.

– Цвет не важен, – наконец произнёс Феликс. – Главное, чтобы всё было… точно.

Я кивнула, пытаясь уцепиться за нейтральность.

– Хорошо. Я подготовлю контур, но для этого нужно, чтобы вы сняли мерки.

– Снимай, – сказал он просто.

Я застыла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Я… имела в виду – самостоятельно. Вы можете обвести… – слова путались, дыхание сбилось. Это был лишь предлог, лишь повод, чтобы он ушёл.

Феликс чуть улыбнулся. Ни тени веселья – только уголок губ дрогнул, будто он наслаждался моим смущением. Он наклонился – ближе, чем позволяли рамки чего угодно. Так близко, что его дыхание коснулось моей шеи. Я вздрогнула.

– Отойди, – вырвалось у меня почти шёпотом.

Он не шелохнулся. Только взгляд стал тяжелее, темнее.

– Ты ведь не боишься меня, да? – произнёс он тихо, с интонацией, от которой по спине пробежал холод.

– Я… просто не люблю, когда нарушают личное пространство, – выдавила я.

– А я – когда мне лгут, – ответил он, не повышая голоса.

Я резко отпрянула в сторону, сердце грохотало где-то в горле. Хотела выбежать, схватить ручку двери – но не успела. В одно мгновение он оказался рядом, движение – быстрое, бесшумное, и я оказалась прижатой спиной к стене. Он не касался, но стоял настолько близко, что между нами не было воздуха. Руки по обе стороны от моей головы, его тень – как клетка. Я не могла даже вдохнуть.

Взгляд – холодный, внимательный, будто он изучал не моё лицо, а саму реакцию: как я дрожу, как прикусываю губу, как ищу глазами спасение.

– Спокойно, – сказал он почти ласково. – Я просто хотел поговорить.

– Так не разговаривают, – прошептала я.

Он чуть наклонил голову, и голос стал ниже, почти хриплым:

– Тогда, может, тебе стоит научиться слушать не только слова.

Тишина повисла густая, липкая. Где-то за дверью смеялись, гремели инструменты, шёл обычный день – а я стояла, как в замкнутом пространстве, где каждый вдох – подвиг.

Феликс наклонился, почти касаясь губами моего уха, и тихо, с ленивой насмешкой прошептал:

– Ну чего ты, ягодка… такая нервная?

От неожиданности я вздрогнула, вдохнула слишком резко – и вырвалось короткое, жалкое «ик!» Пауза повисла между нами – густая, нелепая, будто сама тишина не знала, как на это реагировать. Феликс медленно выпрямился, глядя сверху вниз, уголок его рта дрогнул.

– Это… я так на тебя влияю? – спросил он низко, с едва заметным прищуром.

– Ик… н-нет, – пробормотала я, чувствуя, как щеки вспыхивают. – Просто… ик… когда нервничаю и боюсь, у меня вот… это… ик…

Он чуть нахмурился, будто не ожидал услышать слово «боюсь», потом отступил на шаг, второй. Воздуха стало чуть больше, но сердце все равно билось, как пойманная птица. И вдруг – он спокойно, без тени стеснения, расстегнул пуговицы и снял рубашку. Я, кажется, забыла, как дышать. Ик.

– Феликс… – только и выдохнула я.

– Расслабься, – сказал он спокойно, словно это был обычный рабочий момент. – Надо объяснить, где будет проходить рисунок.

Он снова подошёл – близко, но уже не с той хищной мягкостью, а с каким-то холодным, деловым вниманием. Его пальцы обхватили мою ладонь – горячие, сильные.

– Вот сюда, – он приложил мою руку к своей шее, – будет начало линии.

Потом опустил её чуть ниже, к ключице, ведя дальше – к груди, к плечу.

– А здесь пойдёт разворот. Видишь, где мышца?

Я кивнула, чувствуя под пальцами натянутую, плотную кожу и стальные мышцы, едва уловимое биение сердца под ладонью. Боязни во мне уже не осталось – только жар, который поднимался откуда-то изнутри, выжигая смущение, икоту и страх разом.

Я поспешно отдёрнула руку.

– Я поняла, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Можно… приступить к эскизу.

Феликс чуть прищурился, глядя с тем выражением, от которого не спрячешься.

– Наконец-то перестала икать, – заметил он сухо, будто ничего не произошло.

Я старалась не смотреть на него. Просто работать. Стол, инструменты, антисептик, трафарет – всё привычное, успокаивающее. Но стоило поднять глаза – и спокойствие рушилось. Феликс сидел на кушетке, расслабленно, но с тем хищным вниманием, от которого по спине бежали мурашки. Локоть опирался на колено, пальцы касались подбородка, взгляд – прицельный, почти ленивый, но за ним чувствовалось что-то настороженно-холодное. Будто он не просто смотрел – изучал.

Я глубоко вдохнула, стараясь звучать ровно, по-деловому:

– После нанесения татуировки нельзя принимать ванну, баню, заниматься спортом, – перечислила я, доставая салфетки и перчатки. – Также нужно будет избегать прямого солнца и обрабатывать кожу мазью, которую я порекомендую.

– Ммм, – протянул он, не сводя с меня взгляда. – А если у меня в конце недели соревнования?

Я подняла глаза.

– Тогда лучше перенести сеанс. Повреждение кожи и физические нагрузки…

– Нет, – перебил он коротко. – Переносить не будем.

И, чуть прищурившись, добавил:

– Ты просто придёшь туда.

– Куда? – я растерялась.

Он усмехнулся – едва, уголком губ:

– На соревнования. Я хочу, чтобы ты была. Ты же должна видеть свою работу в движении, правда, ягодка?

Слово прозвучало слишком мягко, слишком личное в этом холодном кабинете. Я подошла ближе, держа трафарет, стараясь не уронить его от дрожи пальцев.

– Прошу вас, не называйте меня так, – сказала я тихо, но твёрдо.

Феликс чуть наклонил голову, будто изучая мою реакцию.

– Хорошо, – произнёс он медленно, глядя прямо в глаза. – Не буду. Пока.

Когда я приложила трафарет к его коже, тепло от его тела будто прожгло сквозь перчатки.

– Вот так, – пробормотала я, стараясь дышать ровно. – Не двигайся… тесь…

Он не двигался. Но взгляд его оставался – тяжелым, цепким, прожигающим до самой кожи.

– Ты вся дрожишь, – сказал он негромко. – Я не делаю тебе ничего плохого. Пока.

Я замерла, будто ток пробежал по телу, и выдохнула:

– Просто… холодно.

Феликс чуть улыбнулся:

– Конечно. Холодно. Могу согреть.

Я снова нервно икнула.

Глава 10

Машинка дрожала в пальцах, чуть слышно гудела, будто подхватывая ритм моего собственного бешеного пульса.

Трафарет лег идеально – я старалась, чтобы хоть в этом всё было безупречно.

– Начнём с контура, – сказала я, удивляясь, что голос звучит ровно. – Шея, а остальное – после соревнований. Так будет безопаснее.

Феликс кивнул коротко, без возражений.

– Как скажешь, – и лег на кушетку, чуть повернув голову.

Я обтянула участок плёнкой, приготовила иглы, краску, машинку. Всё будто в замедленной съёмке – звуки стали глуше, дыхание сбилось. Села рядом, машинка в руке, ладони чуть влажные от волнения. «Профессионально. Спокойно. Просто клиент», – твердила я себе, но пальцы всё равно дрожали. Он наблюдал – спокойно, не мигая. Этот взгляд будто прижимал к месту сильнее, чем его руки в тот вечер.

Феликс тяжело вздохнул.

– Расслабься, – произнёс он негромко.

Но расслабиться было невозможно. Под его взглядом дыхание сбивалось, сердце било в горле. И я вдруг почувствовала, что вот-вот начну икать. Он приподнялся на локте, его лицо оказалось опасно близко. Глаза – спокойные, тёмные, слишком внимательные. Мгновение – и он перевёл взгляд чуть ниже, на мои губы.

– Какие они… на вкус? – спросил он тихо, с той ленивой усмешкой, в которой сквозило и раздражение, и желание, и вызов.

Воздух словно вырвало из комнаты. Я замерла, машинка в руке перестала жужжать, и только гул крови стучал в ушах.

– Что?.. – выдохнула я, не веря, что услышала это вслух.

Он подался вперёд, медленно, будто давая время – но не для того, чтобы уйти. Я увидела, как его рука сдвинулась с кушетки, и в тот миг меня охватил панический страх.

– Нет! – выкрикнула я, резко откатываясь на кресле, машинка чуть не упала с колен.

Воздух дрожал от тишины. Он замер, не дотронулся. Глаза холодные, как лёд – и только в уголках рта мелькнуло что-то вроде усмешки.

– Громко, – сказал он тихо. – Но ясно.

Он снова откинулся на кушетку, будто ничего не случилось, и закрыл глаза, давая понять – разговор окончен. Я сидела неподвижно, сжимая машинку так, что побелели костяшки пальцев. Пыталась отдышаться, заставить себя просто продолжить работу. Но кожа под пленкой вдруг показалась мне тоньше, чем обычно, и каждый вдох – опасным.

Рука дрожала, когда я включила машинку. Жужжание прорезало тишину, и звук показался слишком громким – будто гул перед грозой. Феликс сидел на кушетке, полуприкрыв глаза, и наблюдал за мной. Неспешно, спокойно, так, как хищник следит за тем, кого решил не трогать… пока. Я заставила себя сосредоточиться. Линия за линией, контур выстраивался чётко, уверенно. Лишь бы не дрожать. Лишь бы не думать.

Когда всё было закончено, я аккуратно наклеила заживляющую плёнку, выключила машинку и встала.

– Готово, – тихо сказала я.

Феликс кивнул, посмотрел на татуировку, потом на меня. Этот взгляд прожигал насквозь, и я вдруг почувствовала, как хочется, чтобы он просто ушёл. Просто… вышел и оставил мне воздух.

Я отвернулась, начала собирать инструменты, краски, но почувствовала, как чьи-то руки легли мне на талию. Тёплые, тяжёлые ладони. Я вздрогнула, не успев отреагировать, – он аккуратно, но уверенно притянул меня к себе. Спиной я ощутила жар его тела, ровное дыхание у виска.

– Ты ведь так и не поблагодарила, ягодка, – его голос был низким, почти хриплым, и отдался где-то в груди.

– За… за что? – выдохнула я, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Я пыталась вырваться, но это было всё равно что двигать бетонную стену – он не сжимал сильно, но и не позволял уйти.

– За то, что теперь тебя никто не тронет, – тихо сказал он, скользнув взглядом вбок, будто видя то, чего не видела я. – Я позабочусь, чтобы в университете все поняли, кто ты.

Я не знала, как это понимать. В его словах звучала угроза и… защита. Нечто между.

– Не нужно, – едва выговорила я. – Я сама справлюсь.

Феликс чуть хмыкнул, но руки отпустили. Он отступил, позволив мне вдохнуть. Я всё ещё чувствовала, как по коже расходится дрожь, будто от электричества. Он направился к двери, не оборачиваясь.

– Посмотрим, – бросил он коротко. – Но я предупреждал – теперь ты под моей защитой, хочешь ты того или нет. Ты моя.

Когда дверь за ним закрылась, я опустилась на стул. Всё тело ещё гудело – от напряжения, от непонимания, от странного, пугающего тепла, которое он оставил после себя.

Мысли роились одна за другой, мешая сосредоточиться. Кто он, Феликс Волков? Угроза, от которой нужно держаться подальше, или человек, в котором есть что-то большее, чем показное равнодушие и опасная сила? Я не находила ответа. Только тяжесть в груди и странное ощущение, будто кто-то сдвинул привычные границы моего мира.

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. В кабинет почти влетел Кирилл – как всегда с деланой улыбкой и сияющими глазами.

– Ну что, Терентьева, поздравляю! – бодро произнёс он, похлопав в ладони. – Клиент доволен, оставил щедрые чаевые, специально для тебя.

Он протянул конверт. Я посмотрела на него, потом на руки – и поняла, что не могу даже улыбнуться. Щедрость Волкова казалась чем-то издевательским, почти личным напоминанием.

– Спасибо, – выдавила я тихо, пряча конверт в ящик стола.

– Ты чего такая? – Кирилл прищурился. – Неужели устала от денег?

Я выдохнула, чувствуя, как силы стремительно уходят.

– Просто устала. На сегодня ко мне больше никого не записано… можно я уйду пораньше?

Он пожал плечами, всё ещё изучая меня взглядом.

– Ладно, Терентьева. Только завтра без опозданий.

Я кивнула, и уже через минуту выбежала на улицу. Воздух казался вязким, но всё равно – свобода. Шум машин, вечерний ветер, шаги по асфальту. Хотелось просто идти, не оглядываться, не думать. Я свернула к университету, привычно обогнула здание и почти добежала до общежития, когда кто-то резко перехватил меня за запястье. Я вскрикнула – слишком устала, чтобы сдержаться, – и резко обернулась. Передо мной стоял Глеб. Тот самый – спокойный, рассудительный, вечно с чуть усталой улыбкой. Теперь же он выглядел встревоженным.

– Карина? – он нахмурился, отпуская мою руку. – Прости, не хотел пугать. Я звал, ты не слышала.

Я выдохнула, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится.

– Глеб… не надо так, я и без того сегодня на грани инфаркта.

Он чуть улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

– Что-то случилось? Ты выглядишь… будто сбежала из ада.

Я попыталась усмехнуться, но получилось лишь беспомощно развести руками.

– Возможно, так и есть, – тихо ответила я.

– Могу я тебя угостить чашечкой кофе?