Текст книги "Волчья ягодка (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 41

Феликс открыл дверь – и в квартиру ввалился шум. Голоса, смех, запах осеннего воздуха и пива. На пороге стояли Ратмир, Алекс, Доберман и ещё один парень, которого я раньше не видела. С ними – три девушки, яркие, смеющиеся, с глянцевыми волосами и слишком звонкими голосами.

– Вот он где! – громко, радостно воскликнул Ратмир. – Феликс, не увильнёшь! Едем веселиться, победу надо отметить!

Алекс, стоящий позади, выглядел уставшим и чуть раздражённым:

– Девчонки уже забронировали караоке, – произнёс он с обречённой интонацией.

Доберман усмехнулся, глядя на Волкова:

– Мы пытались сбежать от этого ужаса, но, кажется, безуспешно.

– У вас нет выбора! – звонко сказала одна из девушек, та, что в алом платье, и подмигнула Феликсу.

Только в этот момент они заметили меня, стоящую чуть поодаль, босиком, с распущенными волосами и покрасневшими щеками. Наступила секунда неловкости. Потом одна из девушек – миниатюрная блондинка с кудрями – с любопытной улыбкой спросила:

– Феликс, а может, познакомишь нас?

Воздух будто застыл. Волков бросил на меня взгляд – короткий, оценивающий, в котором промелькнуло предупреждение, притяжение и что-то ещё… слишком личное, чтобы его можно было прочитать.

– Так что, – лениво протянул Доберман, обводя всех взглядом, – знакомиться будем сегодня или уже в машине? Пора ехать, народ! Веселиться – дело срочное.

Ратмир поддержал его громким смешком, а одна из девушек уже начинала напевать что-то из караоке-репертуара. Казалось, атмосфера вот-вот сорвётся в шумный хаос.

Феликс, не меняясь в лице, спокойно сказал:

– Вы, конечно, молодцы. Только есть нюанс. Вы нас прервали на очень важном моменте.

В его голосе прозвучало то особое спокойствие, после которого обычно становилось тревожно. Алекс с усмешкой поднял брови, но ничего не сказал.

– Мы сейчас вернёмся, – бросил Волков, словно речь шла о самом естественном в мире.

Прежде чем кто-то успел что-то возразить, его ладонь обхватила мою талию, и я, ахнув, почувствовала, как он легко поднимает меня над полом. Мир качнулся – комната, друзья, приглушённый смех – и в следующий миг я уже оказалась в его руках, а потом – в спальне. Дверь за нами закрылась мягким, но решительным щелчком.

Феликс посадил меня на высокую тумбочку у стены, и холод под гладкой поверхностью контрастировал с жаром, который шёл от него. Он наклонился, уперев ладони по обе стороны от моих бёдер, отрезая пути к бегству. От него пахло кожей, воздухом с улицы и чем-то опасно притягательным.

– Шутки в сторону, – произнёс он тихо, но в голосе прозвучала та стальная уверенность, которая не оставляла места для игры. – Я хочу отношений с тобой. Хочу, чтобы мы были вместе.

Он смотрел прямо в глаза, и я почувствовала, как внутри всё переворачивается, будто земля ушла из-под ног.

– У меня есть к тебе чувства, – добавил он после короткой паузы, медленно, будто каждое слово имело вес. – Но теперь хочу понять – чего хочешь ты.

От этой прямоты перехватило дыхание. Я вздрогнула, пальцы невольно вцепились в край тумбочки. Он был слишком близко – настолько, что я чувствовала тепло его тела, слышала, как неровно выдыхает.

Я смотрела в его лицо, в эти серые глаза, в которых теперь не было ни иронии, ни маски. Только ожидание. Но слова не шли. Ни одно. Я просто молчала, зная, что любое из них может стать точкой невозврата.

Некоторое время я просто молчу. Слышу, как за стеной смеются его друзья, как кто-то зовёт из коридора, но здесь – будто другой мир, отделённый от всего остального. Только он и я. И тишина, наполненная чем-то невыносимо напряжённым.

Я обдумываю всё – слова, взгляды, страхи, ту странную теплоту, что теперь живёт где-то глубоко внутри. Всё уже решено. Я просто осознаю это.

– Закрой глаза, – прошу я тихо.

На удивление, Феликс даже не задаёт вопросов. Медленно, без тени улыбки, он опускает ресницы. Сердце гулко бьётся где-то в горле.

Я смотрю на него. На резкую линию скул, чуть нахмуренные брови, лёгкий шрам у губ – еле заметный, но будто подчёркивающий его суть. Он красивый. Не книжным, правильным совершенством, а каким-то хищным, живым. Сильный. Властный. И, несмотря на всё, – терпеливый.

Медленно, почти не веря, что решаюсь, я подаюсь вперёд, соскальзываю чуть ближе к самому краю тумбочки и, не давая себе времени передумать, касаюсь его губ. Робко, несмело – как будто боюсь дотронуться до чего-то запретного.

Он удивленно замирает. Мгновение – вечность. А потом... словно лавина.

Его губы отвечают на поцелуй – настойчиво, властно, глубоко. Время перестаёт существовать. Ничего, кроме него – его дыхания, его губ, его близости. Мир рушится, растворяется, и я падаю в это чувство, не зная, где начало, где конец.

Он не трогает меня – ни грубо, ни настойчиво. Единственная точка соприкосновения – наши губы. Но этого достаточно, чтобы внутри всё вспыхнуло, перевернулось, ожило.

Когда он отстраняется, я всё ещё не могу выровнять дыхание. Его глаза – тяжёлые, потемневшие, будто в них пульсирует огонь.

Я нервно сглатываю и, прежде чем снова потеряю способность мыслить, тихо говорю:

– Я готова попробовать. Отношения. С тобой.

Феликс слегка подаётся вперёд, будто хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливаю.

– Только при одном условии, – добавляю я, заставляя голос звучать ровно. – Если у нас ничего не получится... если я решу уйти, ты отпустишь. Не будешь преследовать, не будешь возвращать силой.

Мгновение – он просто смотрит. Глаза напряжённые, дыхание чуть сбившееся. Потом коротко кивает.

– Принимаю, – тихо произносит Волков, и в его голосе нет привычной насмешки. Только спокойная, почти бережная уверенность. И я понимаю – теперь всё действительно изменилось.

Мы возвращаемся в прихожую – я всё ещё чувствую лёгкое дрожание внутри, будто после грозы. Волков идёт впереди, уверенной, чуть хищной походкой, и, когда мы выходим к гостям, в его взгляде мелькает что-то новое – спокойная гордость, собственническая, но при этом тёплая.

– Ну что, – произносит он, обращаясь к компании, – знакомьтесь. Это – моя девушка, Карина.

Слово звучит просто, почти буднично, но у меня внутри всё переворачивается. Его девушка. Мир на мгновение будто перестаёт шуметь – я ловлю на себе удивлённые взгляды, а потом Ратмир, шумный и неугомонный, радостно свистит:

– Вот это поворот! Волков, да ты, оказывается, романтик!

Все смеются, и напряжение исчезает, как по волшебству. Феликс, всё с той же спокойной уверенностью, начинает представлять друзей:

– Этого балбеса ты знаешь, – кивает в сторону Ратмира с задорной улыбкой и растрёпанными волосами, – наш главный балагур и генератор катастроф.

Коротко кивает на высокого, немного уставшего на вид мужчину с внимательным взглядом – Алекс.

– Доберман, – тот лениво поднимает руку, усмехаясь краешком губ.

– И Егор, – новый, незнакомый парень с ясными глазами и чуть застенчивой улыбкой.

– А это, – продолжает Феликс, поворачиваясь к девушкам, – Вера, Надежда и Любовь. Удивительное совпадение, правда?

Девушки смеются. Вера оказывается бойкой и весёлой – тут же берёт Ратмира под руку, подтверждая, что она его. Надя – спокойная, сдержанная, с мягкой улыбкой, стоит рядом с Алексом, а Любовь – яркая, чуть дерзкая, обнимает Егора за талию.

Я понимаю, что все они – простые, открытые, не из богатых семей, без надменности и фальши. Это почему-то придаёт мне уверенности. С ними легко, спокойно, будто я среди своих. Для меня в какой-то мере даже странно, что такие крутые парни выбрали себе в пары девушек не по «статусу».

– Ну что, поехали, – говорит Ратмир, уже натягивая куртку. – Караоке ждёт!

– Только если не заставите меня петь, – бурчит Алекс.

– Без вариантов, – смеётся Вера. – Сегодня все отдыхаем.

Мы спускаемся вниз всей компанией – шумной, разноцветной, живой. Осенний воздух обдаёт прохладой, где-то наверху светятся окна дома, а я всё ещё ощущаю тепло руки Феликса, сжимающей мою ладонь.

У подъезда гудят машины, кто-то спорит, кто куда сядет. В итоге Феликс открывает передо мной дверь своей, помогая устроиться, и сам садится за руль.

Мотор мягко рычит, и колонна из трёх машин выезжает с парковки. Огни улиц отражаются в стекле, вдалеке мерцает неон, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Всё вокруг кажется новым. Даже ночь – будто другая.

Глава 42

Мы сидели в уютном вип-зале – приглушённый свет, мягкие диваны, на столиках разноцветные коктейли и тарелки с фруктами. Вера и Любовь спорили, какую песню выбрать первой: Вера тянула к весёлой попсе, Любовь настаивала на балладе с надрывом.

– Девочки, давайте проще, – вмешался Алекс, лениво помешивая лёд в стакане. – Комнату нам на весь вечер забронировали, даже очередь ждать не придётся. Так что споём всё, что захотим – хоть гимн студенчества, хоть «Владимирский централ».

Все засмеялись, даже Феликс, который до этого сидел с привычно хмурым видом.

– Тогда я за мороженым, – бодро объявила Надя. – А вы, девочки, пойдём вниз? Пошепчемся о нашем, о девичьем, о тракторах.

Смех, перешёптывания – и мы действительно поднимаемся, оставляя мужчин на балконе. Но даже спускаясь по лестнице, я чувствую на себе их взгляды, особенно один – тяжёлый, пристальный, будто обещающий, что не выпустит из виду ни на секунду.

В баре уютно и чуть прохладно. Мы усаживаемся за высокий столик, официантка приносит по порции мороженого, и всё постепенно переходит в привычную девичью болтовню.

– Ну что, поздравляю, – первой заговорила Надя, улыбаясь. – Феликс слишком долго был один. Даже не верится, что кто-то смог его приручить.

Я краснею и отвожу взгляд, делая вид, что слишком увлечена своей ложкой.

– Получается, из всей компании только Доберман одиночка? – как бы между делом спрашиваю я.

Вера тут же качает головой:

– У него есть девушка. Только… всё сложно. Она вроде писала на него заявление, за преследование.

– Ого, – я поднимаю брови. – Какие страсти.

– Ага, – хмыкает Любовь. – У них вообще история с огоньком. Но, знаешь, – она делает паузу, глядя на нас поверх стакана, – парни у нас хорошие. И правда. Иногда перегибают, конечно – особенно когда речь идёт о контроле. Но друг за друга горой. Как будто у них собственное братство.

– И бизнес, и бои, и общие тайны, – добавляет Вера, – всё переплетено.

Я слушаю их, делая вид, что просто улыбаюсь, но внутри чувствую странное тепло – и тревогу. С одной стороны, я горжусь тем, что теперь как будто «в кругу». А с другой – понимаю, что этот круг тесный, плотный. В нём нет случайных людей.

Надя вдруг тихо говорит:

– Просто будь с ним настоящей. Он это ценит.

Я киваю, но взгляд сам собой поднимается на стеклянную перегородку балкона, где виден силуэт Феликса. Он стоит, опершись на перила, и, кажется, всё это время не сводил с меня глаз.

Рядом с Волковым стоял Доберман – оба опирались на перила балкона, разговаривали негромко, но по выражению лиц было ясно, что обсуждают что-то серьёзное. Отсюда я не слышала ни слова, только видела, как Феликс иногда коротко кивал, а Доберман с усмешкой отводил взгляд, словно что-то знал, но не собирался рассказывать.

Девчонки же болтали без умолку. Вера, упершись локтями в стол, рассказывала, как у неё случилась история с потерянным кошельком и подозрительным типом во дворе, а Ратмир тогда был в командировке.

– Представляете, – говорила она, – я даже не успела никому позвонить. Через двадцать минут приехал Алекс. Серьёзно! Я потом только узнала, что он от Феликса узнал, а тот всех поднял на уши. Решили всё быстро.

Надя тоже делилась, кидая на меня короткие взгляды:

– У меня была похожая ситуация. Я поехала к подруге на дачу, а там сосед какой-то липкий, назойливый. Феликс тогда сам за мной примчался, ночью, представляешь? Даже не позвонил, просто приехал. – Она улыбнулась. – Вот поэтому мы и говорим – ребята у нас хоть и командиры, зато настоящие защитники.

Любовь тихо поддакнула, добавив с лёгкой грустью:

– Они как стая. Если одному плохо – остальные рядом. Пусть и со своими заскоками. Контроль, ревность, доминирование – всё у них через силу, но зато если ты в круге, ты в безопасности.

Я слушала, улыбалась, делала вид, что спокойно ем мороженое, но мысли были далеко. Где-то там, на балконе, возле Феликса.

Он стоял немного в стороне от света, и от этого его фигура казалась почти силуэтом – мощные плечи, привычная уверенность в осанке, ленивый поворот головы, когда Доберман что-то сказал.

Контроль – да, это было видно сразу. И у Феликса, и у всех его друзей. В этом братстве, как я поняла, не существовало полутонов – если уж они кого-то приняли, то целиком. А если оттолкнули… дороги назад не было.

Я слушала девчонок, смеялась, подыгрывала их историям, но внутри всё теснило ощущение чего-то большего – границы, за которую я уже шагнула, не до конца понимая, во что ввязываюсь.

И пусть сейчас речь шла о пустяках, о песнях, мороженом и девичьих секретах, я знала – в их мире случайностей не бывает.

Я кивнула на какой-то шутливый комментарий Веры, но в голове вертелась лишь одна мысль: «Да, контроль – у них у всех в крови. Но и защита – тоже». Я снова взглянула наверх – Феликс стоял там же. И даже на расстоянии я чувствовала его взгляд – цепкий, уверенный, тёплый и опасный одновременно. Я вздохнула, пряча улыбку, и усмехнулась мысли, что, кажется, я так и не подумала о тракторах.

К нашему столику подошла компания мужчин – шумные, навеселе, с самодовольными улыбками и взглядами, от которых хотелось отодвинуться подальше. Один из них, высокий, с всклокоченными волосами, склонился ближе, почти касаясь стола:

– Девушки, ну чего вы тут скучаете? Давайте к нам, у нас весело.

Надежда, не теряя спокойствия, подняла глаза от стакана и холодно ответила:

– Мы не одни.

Но это их не остановило. Другой, помоложе, хмыкнул, облокотился на спинку моего стула:

– Так где же ваши кавалеры? Что-то не видно.

Я уже чувствовала, как по коже пробегает неприятная дрожь – не от страха, а от раздражения. Девчонки тоже напряглись: Вера скрестила руки на груди, Любовь скользнула взглядом по мужчинам, оценивающе, почти без эмоций, будто прикидывая, сколько ударов кому потребуется, чтобы их утихомирить.

И тут словно волна холода прошла по воздуху – Волков с друзьями спускался из випки.

Он шел спокойно, не торопясь, но в его походке читалась та самая уверенность, от которой люди невольно отступают. Рядом – Алекс, Доберман и Ратмир. Все четверо – собранные, сосредоточенные, будто в одно мгновение переключились с беззаботного вечера на режим охраны.

Шум за столом стих, но мужчины не заметили опасности. Один из них даже усмехнулся, глядя прямо на Волкова:

– Что, ревнивый, да? Мы просто болтаем.

Доберман медленно усмехнулся, взгляд его стал острым, как лезвие.

– Болтать можно и на улице. Выйдем, поговорим.

– Ну выйдем, – с вызовом отозвался тот.

Всё случилось быстро: мужчины двинулись к выходу, а за ними – Доберман и Алекс. Ратмир пожал плечами, бросил через плечо Вере:

– Минут пять.

Когда дверь за ними закрылась, Вера обречённо выдохнула и закатила глаза:

– Мужики зря нарвались.

Любовь, откинувшись на спинку кресла, спокойно сказала:

– Зато спокойно. Рядом всегда защитники.

Я молчала. Не знала, что сказать. Внутри всё перемешалось – облегчение, напряжение, и странное чувство гордости, будто в этих людях действительно было что-то первобытное, что-то не поддающееся логике, но дающее чувство безопасности.

Через несколько секунд я поймала себя на мысли: я ведь больше не просто наблюдатель. Я – часть этого мира, их круга, их братства и силы. И, возможно, это страшнее всего.

Глава 43

Я закашлялась – горло будто царапали мелкие осколки стекла. Нос не дышал, глаза слезились, а голова пульсировала, будто кто-то зажал её в тиски. Я тяжело выдохнула и опустила лоб на холодную поверхность парты, чувствуя, как горячая кожа почти прилипает к дереву. Осталось всего две пары. Всего две. И можно будет уехать домой, лечь, укутаться в одеяло и просто не двигаться.

Новый приступ кашля согнул меня пополам – грудь болела, воздух будто не хотел заходить в лёгкие. Оксана посмотрела с тревогой, нахмурилась:

– Карина, тебе надо домой. Немедленно.

– Я… – голос осип, я шмыгнула носом. – Чувствую себя так, будто не доберусь.

– Так скажи Феликсу, – просто ответила она.

Я мотнула головой, слабо усмехнувшись:

– Не хватало ещё по такой фигне его беспокоить.

Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл профессор. Я попыталась выпрямиться, сосредоточиться, но слова лились мимо сознания. Каждая минута тянулась, как в тумане. Буквы в конспекте прыгали, строчки расплывались. Мне казалось, что температура поднимается всё выше и выше, и вот-вот мозг закипит.

Когда наконец прозвучал долгожданный звонок на перемену, я вышла в коридор, опираясь о стену. Хотела дойти до медпункта, но ноги были ватными, а голова кружилась. «Может, вызвать такси и реально ехать домой?» – мелькнула мысль. Но я не успела её додумать.

– Ну-ка, стоять, – раздался за спиной знакомый, низкий голос.

Я даже не успела обернуться – Феликс легко подхватил меня и совершенно не обращая внимания на удивлённые взгляды студентов, закинул на плечо.

– Волков! – прохрипела я, упираясь в его спину. – Поставь меня!

– Ага, щас, – спокойно отозвался он, заходя в кабинет, где лежал мой рюкзак. – Ещё скажи спасибо, что сам тебя искать пришёл.

Он взял мои вещи одной рукой, как будто это был пакет с булками, и направился к выходу, не обращая внимания на возмущённые взгляды окружающих.

– Феликс… – я снова попыталась возразить, но очередной приступ кашля оборвал слова.

– Тихо, – сказал он негромко, почти ласково, но в тоне не было места возражениям. – Сейчас домой.

Я бессильно прижалась лбом к его спине. Он был тёплый, надёжный, и откуда-то из глубины сознания пришла нелепая, но отчётливая мысль – если он рядом, всё будет хорошо. Даже если голова горит и дышать тяжело. Даже если ты не в силах идти сама.

Феликс нёс меня с той лёгкостью, будто я вовсе не человек, а просто лёгкий плед, который случайно прихватил в дорогу. Его шаги были уверенные, широкие, спокойные – и именно эта его невозмутимость почему-то успокаивала нервы. В коридоре слышались приглушённые смешки и перешёптывания студентов.

О нас говорили постоянно. Каждый день, в каждой аудитории, в каждой беседке рождались новые слухи – один нелепее другого. Кто-то уверял, что я живу у Волкова, кто-то – что он мне платит за то, чтобы я не жаловалась. Плодились сплетни, множились, как грибы после дождя. Раньше меня это ранило, теперь – только утомляло.

На улице дул пронизывающий осенний ветер, и я зябко поёжилась. Феликс даже не стал останавливаться – прямиком направился к парковке, где стоял его чёрный внедорожник. Движения уверенные, быстрые. Он открыл дверцу, аккуратно посадил меня внутрь, пристегнул ремень безопасности, проверил, чтобы застёжка защёлкнулась.

Я только моргнула, глядя, как он обходит капот. Сел за руль, включил подогрев сидений, мотор загудел, и машина плавно выехала с парковки.

– Я ведь говорил, – устало, но с лёгкой усмешкой произнёс Волков, бросив на меня короткий взгляд. – Тебе нужно было теплее одеваться.

– Я… могла подхватить вирус, – хрипло выдавила я, откидываясь на спинку сиденья. – От кого-нибудь.

– От кого-нибудь, – повторил он с усмешкой. – Конечно. Но ничего, я тебя вылечу.

Я слабо приподняла брови, глядя на него из-под ресниц.

– Звучит как угроза.

– Возможно, – он засмеялся тихо, искренне, и это, как ни странно, чуть успокоило. – Но ты же знаешь, я угрозы обычно выполняю.

– Вот именно, – пробурчала я, натягивая рукава свитера до самых пальцев.

Феликс покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

– Тихо, ягодка. Доверься мне хоть раз без оговорок.

Я хотела ответить что-то колкое, но голос предательски осип, и остался только сиплый вздох. За окном мелькали улицы, сливавшиеся в осенний калейдоскоп – рыжее, серое, золотое. А в машине пахло кофе, кожей и чем-то родным, чем-то, что вызывало странное ощущение безопасности, несмотря на ворох слухов, кашель и разбитое состояние.

Вскоре Феликс внёс меня в квартиру уверенно. Я почти не сопротивлялась – горячая, обессиленная, с гулом в голове и хрипом в горле. Только когда он свернул не к моей комнате, а к своей, я попыталась что-то сказать, но лишь сипло кашлянула. Хотелось повозмущаться, но в глубине души я понимала – мне самой спокойнее рядом с ним.

Он аккуратно уложил меня на кровать, а я, будто ведомая чем-то внутренним, обвила его шею руками, прижалась, уткнулась щекой в его плечо. Ткань футболки чуть шершавила кожу, от него пахло кофе, мятой и чем-то тёплым, будто пряным. Феликс тихо рыкнул, низко, почти звериным тоном:

– Ты иногда по краю ходишь.

Я улыбнулась, чувствуя, как губы слегка дрожат.

– Ты же меня не тронешь.

Он посмотрел прямо в глаза, чеканно, коротко сказал:

– Пока да. Не трону.

Почувствовав, как его руки чуть напряглись, я нехотя ослабила хватку. Феликс поднялся, провёл пальцами по моим волосам, будто проверяя температуру, и сказал:

– Сейчас принесу лекарства.

Он вышел, дверь за ним тихо закрылась, и я осталась одна.

Комната… я раньше не была здесь. Это был совершенно другой мир – холодный, технологичный и… притягательный. Стены и пол отливали металлическим блеском, всё выглядело будто из будущего: хромированные поверхности, гладкие линии, ни лишней детали.

Огромная кровать, на которой я лежала, выглядела как произведение искусства – металлическое основание отражало мягкий свет, а серое постельное бельё казалось безупречно ровным. Огромное панорамное окно изогнутой формы открывало вид на ночной город – сотни огней, огни башен, магистрали, словно реки света.

В углу виднелся рабочий стол с несколькими мониторами, где на одном экране что-то мерцало – возможно, графики или камеры. Рядом – высокое кресло, идеально вписанное в минималистичный интерьер. На полке – несколько книг, пара металлических фигур, и ни одной личной детали, будто хозяин комнаты не позволял себе сентиментальности.

Я провела ладонью по прохладной простыне и подумала, что это место удивительно точно отражает Феликса. Строгое. Контролирующее. Безупречное. Но с каким-то глубинным теплом, которое чувствуется только, если задержаться здесь подольше.

Вскоре послышались шаги – ровные, уверенные. Волков возвращался.

Феликс вернулся тихо, но я почувствовала его ещё до того, как он вошёл – будто воздух сам стал плотнее, спокойнее. В руках у него был стакан воды и блистер с таблетками. Он присел на край кровати, протянул мне воду и сказал низким, спокойным голосом:

– Выпей.

Я послушно приняла стакан, глотнула. Таблетки прилипали к языку, но он не отводил взгляда, пока я не допила всё до дна. Поставил стакан на прикроватную тумбу и убрал выбившуюся из моих волос прядь, пальцы его были прохладными, чуть шершавыми, с лёгкой привычной силой.

– Скоро станет легче, – сказал он тихо, почти ласково.

Я лишь кивнула и опустилась на подушки, чувствуя, как будто тело стало ватным, голова кружится, а сознание плывёт где-то на границе сна. Сквозь хрип я шепнула:

– Побудь со мной…

Он не ответил. Просто молча снял свитер, лёг рядом, притянул к себе. Его рука легла мне на талию, другая – на плечо, и он чуть прижал меня ближе, как будто защищая от всего мира.

Грудь Феликса медленно поднималась и опускалась, дыхание ровное, тёплое, почти гипнотическое. Я слышала биение его сердца и чувствовала, как мой собственный ритм постепенно подстраивается под него. В его объятиях исчезали и жар, и боль, и усталость.

Так спокойно, так тепло… будто всё остальное больше не имеет значения.

И прежде чем успела осознать, что хочу ещё хоть немного послушать его дыхание, я уже проваливалась в спасительный, глубокий сон.