Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"
Автор книги: Виктор Постоенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
Глава тридцать третья
Ким Дан У и дед внезапно пришли вместе, я только успела вернуться от королевы после утреннего визита. Мы расположились в одной из беседок, и я положила перед ними листы со своими записями, в которых постаралась свести к минимуму весь тот сумбур, что возникал в моей голове.
К моему великому сожалению, об армии я знала не слишком много – только из своего опыта пребывания в стенах Академии, где нас сразу разбили на учебные взводы, роты, батальоны, они же факультеты, да из прочитанных отцовских книг и просмотренных фильмов. Оба министра разбирались в этом вопросе намного лучше меня.
– Господин Ким, неужели в нашей стране нет ни одного иностранца с погибших у наших берегов кораблей? Вдовствующая королева сказала, что такие были в прежние правления. Но что с ними стало – она не знает.
– Мне помнится, выбросило западный корабль на скалы острова Иодолми, – потирая переносицу, вспомнил дед. – Это было примерно десять лет назад. Но зачем ты интересуешься этими людьми?
– Если кто-то из них ещё жив, то мы смогли бы использовать их знания. А известно ли что-нибудь об имуществе с этого корабля? Там же должны были быть пушки, порох, оружие, какие-то предметы?
– Я узнаю в Архиве, но думаю, что вряд ли кто-то остался жив. Ведь ещё при отце предыдущего короля был принят Закон, запрещающий иноземцам сходить на берег и каравший смертью любого подданного, кто вступал с ними в какие-либо отношения. Чужой корабль приходил семь лет назад к острову Тамн, но местный губернатор приказал лучникам стрелять по лодке иноземцев. В ответ они сожгли из пушек главное селение на острове и уплыли.
– А в чём причина принятия такого Закона?
– Сто лет назад у нас жил иноземец по имени Ян, король дал ему имя Пак Ён. Он женился на нашей женщине, и у нас похоронен. Он был первым помощником военного министра, отлил первые чонтонги, научил наших посу обращаться с мушкетами, чинить их, делать порох. После него в страну попала другая группа иноземцев, прожила у нас десять лет, но потом им удалось сбежать в Нихон, в Нагасаки, где тогда обосновались их соотечественники.
– И именно это стало причиной?
– Нет, просто их старший, некто Гамельн, написал целую книгу гадостей и грязных выдумок о нашей стране и нашем народе, которую распространили на Западе. Когда через три года здесь об этом узнали, король пришёл в ярость, и на Совете было принято решение полностью закрыть страну от иноземцев. А тех, что ещё оставались, выслали в Северную империю.
– Если так подумать, то в нашу страну не поступают никакие сведения ни о новом военном снаряжении, ни о медицине, ни ещё чём-то новом. Мы живём в своём замкнутом мире, огородившись от всех остальных высоким забором. А если кто-то вдруг придёт и просто сломает наш забор, мы к этому готовы? Не один небольшой корабль, такой как тот, что безнаказанно сжёг целый городок на острове Тамн, а могучие военные корабли с сотнями огромных пушек и тысячами вооружённых новым оружием солдат? Наши воины будут в них стрелы пускать или пшикать из старинных мушкетов?
– Ваше Высочество, Вы очень эмоционально это воспринимаете.
– А как мне ещё это воспринимать? Два пистолетных выстрела поставили точку в схватке в моём дворце, несмотря на то, что наёмников было больше. И я посмотрела, как наши воины пытались воевать во время осады поместья Ванов. Пара сотен высадившихся с кораблей вымуштрованных западных воинов и несколько их пушек решат исход любой схватки с нашими воинами. Я не преувеличиваю.
– Но пока ведь нет никаких западных кораблей? К чему такое беспокойство?
– А если они уже плывут сюда? Они же приплыли в Ниппон, и я боюсь, что скоро те же вэгу появятся у наших берегов с пушками и западными ружьями. Они быстро перенимают всё новое.
– Ён У, что мы можем сделать сейчас? – дед смотрел на меня своими внимательными умными глазами, почти не моргая.
– Я не знаю. Нужно создавать армию, королевскую армию, в которой всех командиров и офицеров будет назначать король. Создать им военные звания, разделить по рангам. Реорганизовать те же корпуса гвардии в первую очередь. А то в сотне иной раз сто пятьдесят воинов, а в другой и семидесяти нет. Но главное, господин Ким, это то, о чём мы с Вами говорили несколько дней назад.
– Я уже думал об этом, советовался со своими людьми, и вчера мы этот вопрос обговаривали с господином Юном. Но не всё так просто.
– А никто и не говорил, что это будет просто. Но, не имея постоянных поступлений в казну, да ещё и при таком воровстве, как сейчас, ни о какой армии не может идти и речи. Но ведь северные соседи провели реформу.
– Вы о реформе Дидин? Но она не сразу проводилась.
– А нам-то что мешает? Ведь Император сделал то же самое, о чём я говорю: он изменил подушный и иные налоги на земельный. Владеешь землёй – плати за неё налог. Ведь в крестьянских семьях женщины боялись рожать, так как каждого ребёнка переписывали и с каждой головы брали налог рисом. Это помимо земельного налога. Теперь только земельный. А у кого нет земли – вообще его не платит.
– Кстати, после принятия нового Закона у северян растёт население, это отмечают все наши торговцы, развиваются ремёсла, так как крестьяне больше не привязаны к деревне и подались в города или на новые земли. И беднякам стало намного легче, и деньги в казну потекли рекой.
– Господин Юн, – добавил князь Ким, – я бы отметил и государственную монополию на торговлю алкоголем, солью и чаем. Она даёт половину всего поступления в Императорскую казну.
– Дан У, ты упускаешь введение «огневого сбора».
– О чём Вы?
– Ваше Высочество, ранее все налоги собирались серебром. Уездные чиновники переплавляли мелкие монеты и лом в серебряные слитки, при этом часть серебра терялась в карманах, или, как писалось, выгорала. Мало того, чиновники ввели незаконный сбор на эту утерю, собирая дополнительно ещё серебро в качестве компенсации. Проверки выявили, что такие сборы иной раз составляли тридцать пять процентов от всей суммы налогов. И именно эти деньги шли мимо казны.
– И что сделал Император? Как он смог это победить? Ведь незаконным сбором занимались тысячи чиновников, которые кормили ораву чиновников рангом выше и министров.
– Ваше Высочество, если что-то нельзя предотвратить, то это лучше возглавить самому. Он издал указ об официальном введении такого сбора, ограничив его десятью процентами. При этом сумму чиновники обязаны были сдавать в казну. А вот из собранной суммы сбора чиновникам стали платить премии, так называемое «серебро для воспитания честности». Остаток этого сбора шёл на ремонты дорог, мостов и выплаты местных канцелярий.
– Что делал Император с нарушителями?
– Казнил, невзирая на прежние заслуги.
– Что мешает применить подобные меры у нас? Тем более то, что я предложила, мне кажется более прибыльным. Введение лицензий для торговцев, разделение их на гильдии, отдельные лицензии на торговлю спиртным, и это всё помимо нового земельного налога. Ввести постоянные величины налога за единицу земельной меры. Для всех, как крестьян, так и крупных землевладельцев. Но это нужно начинать готовить уже сейчас, а не обсуждать. Соседи уже сделали это несколько лет назад.
– Ваше Высочество, я вот не совсем понял, что нам делать с теми, кто служит в армии, полиции, работает чиновниками?
– Господин Ким, для таких людей предусмотреть послабления и учитывать количество кёлей земли во владении. (Кёль – единица земли, дающая урожай не менее трёхсот снопов зерна, шестым разрядом в зависимости от плодородия, соответственно большой участок, не дающий много урожая, значится меньшим кёлем, чем небольшой, но плодородный участок земли). Установить порог количества кёлей, ниже которого служащие и чиновники налогом на землю не облагаются.
– А это значит, что сначала необходимо провести перепись населения и обновить земельный кадастр. Это не менее года работы.
– Но, дедушка, с чего-то же надо начинать? И в любом случае перепись не делали уже много лет.
– Тут нужно найти неподкупного и принципиального человека, который бы возглавил эту работу. И чтобы он уже имел определённый авторитет, а это непросто.
– А если я предложу такого человека? Я знаю его лично уже несколько лет, знаю всё, что о нём говорили крестьяне и ремесленники, а это наши главные подданные.
– Ты это о ком, внучка? Откуда у тебя могут быть такие знакомые?
– Я о князе Чон Ду Хване, губернаторе провинции Канвон, где я жила после бегства из дворца. Я несколько раз с ним встречалась после того, как случайно спасла ему жизнь. И видела его отношение к людям, и их отношение к нему.
– Я его практически не знаю, он редко бывает в столице, уже даже не помню, когда его и вызывали. Но раз ты советуешь – то я прислушаюсь к твоим словам.
– Господин Ким, пошлите сегодня же кого-нибудь в Архив, пусть поищут сообщения об иноземцах. Это может быть простой матрос, который знает не больше нашего, но может оказаться и человек, обученный необходимым нам ремёслам. Нам сейчас такой даже важнее, чем кто-то из их воинов.
– Я обязательно этим займусь. И если найдут иноземцев, то тогда необходимо доставить их в столицу?
– Да, думаю, что я смогу с ними поговорить на их языке. В любом случае такой человек будет нам полезен больше, чем если бы он находился на старом месте. Даже их простой матрос умеет управлять парусами таким образом, что их корабли могут ходить и без попутного ветра.
Министры отняли у меня всё время до обеда, и я только сейчас отправилась навестить сына. Мой Тэ Мин увеличивался в размерах с каждым месяцем, и, как только видел меня, сразу тянул ко мне свои ручонки. Мы с госпожой Пэк уходили гулять в парк, ходили к озеру, благо зима в этой местности обозначала себя лёгкими морозцами и по утрам припорашивала белым пушистым снегом дворцовые дорожки. К обеду обычно от этого белого покрывала не оставалось и следа.
Беременность у королевы протекала очень тяжело, она держалась изо всех сил, мучилась от острого гастрита и прочих внезапно обострившихся болезней. Плакала от ужасного токсикоза, передвигалась с трудом. В отличие от неё молодая Сон Сукён чувствовала себя просто прекрасно. Вот как так природа устроила, что одним всё даётся так тяжело, а другим с большой лёгкостью?
Сроки у них были практически одинаковые, но если королева превратилась в неповоротливую женщину с постоянно серым от боли лицом и огромным животом, который она поддерживала обеими руками, то Сон Сукён гуляла с служанками в парке без посторонней помощи.
Всё-таки ей было двадцать с небольшим, а королеве уже почти тридцать шесть. И после четырёх выкидышей забеременеть она смогла только по сказочному везению и благодаря трудам лекаря Гона, который теперь непрестанно находился подле неё, поселившись в Тхэчжоджоне.
Следствие по делу о хищениях из казны подходило к концу. По обоюдному согласию между обеими королевами главная сангун королевы Чхве Дон Ю заняла пост Бу-чеджо-сангун вместо арестованной Ок Нам Джин, а должность Верховной чеджо-сангун заняла дама Вдовствующей королевы До Ин Джи. Главной дамой Королевской кухни стала неизвестная мне сангун, занявшая это место по протекции королевы Инсон.
Я отправила к королеве по её просьбе госпожу Кьюн Ман Ок, которая теперь станет её главной сангун вместо дамы Чхве. Вместо неё мою кухню возглавила прекрасно себя зарекомендовавшая, несмотря на свою молодость, Чхве Ю Ри. После того как все увидели отношение к ней Его Величества, никто на моей и на других кухнях даже словом не обмолвился. Хотя для дворца это был неслыханный прецедент.
Брат Шин Мин Су возглавил Королевский Торговый дом, взяв в свои цепкие руки всю торговую гильдию казнённого Гу Сон Хвана. Его Величество объявил своим указом внеочередные Государственные экзамены, на которые в столицу съехалось более двух тысяч молодых и не очень чиновников, дворян, которые мечтали получить должности в Правительстве и даже во дворце.
А мест таких после двух последовавших одна за другой чисток было предостаточно. Тем более Его Величество издал указ, который разрешал сыновьям от старших наложниц занимать государственные должности. При двух прежних королях их просто уровняли в правах с законными наследниками семей.
Наин Пак На Рэ, официально причисленная к моей свите, заняла место Чхве Ю Ри и теперь вместо неё занималась доставкой трав и препаратов из города по проверенным каналам. И она же навещала от моего имени тётушку Лю, которая сейчас, по моему совету, превратила своё поместье в весьма доходную гостиницу, прикупив два соседних дома и объединив их одним забором.
И теперь на фоне предстоящего экзамена денежка к тётушке Лю просто лилась рекой. Ну а мы с Его Величеством в один из выходных дней решили посетить ту таверну на углу, в которой мы впервые встретились. Было весело и прекрасно: вкусные блюда, шутки и подколки супруга, да и я не оставалась в долгу, белое домашнее вино. Пока в таверну с важным видом, хамовато покрикивая на посетителей, гордо не вошли две дамы, увешанные драгоценностями, в шелках и парче.
Согнав чуть ли не пинками каких-то мужчин, они сели за центральный столик таверны, победно оглянулись и наткнулись на недружелюбный, это ещё мягко сказано, взгляд моего супруга. Я их не знала, зато, видимо, они узнали, кто мы. Обе подлетели как из катапульты, тут же рухнули на земляной пол таверны на колени, на них же подползли к нашему столику и тонко завыли:
– Ваше Величество, мы заслуживаем смерти за то, что мы Вас не увидели, мы Вас…
И вдобавок тут они обнаружили рядом с Его Величеством мои злые глаза. Одна сразу икнула и завалилась на бок, закатив глаза. Вторая затряслась и завыла ещё громче. Настроение было испорчено окончательно, а ведь такой настрой был. Желание сидеть в таверне пропало окончательно.
Посетители, первоначально с интересом наблюдавшие за происходившими с дамами эволюциями и наконец поняв, что происходит, повели себя более адекватно. Просто встали из-за столиков, вышли и опустились на колени, как и положено простолюдинам при нахождении в присутствии короля.
Король повернулся к подбежавшему евнуху Лиму и, не говоря ни слова, кивнул в сторону двух дам. Их участь была незавидной. Обгадили настроение королю, вели себя с простолюдинами вызывающе, нарушив все дворцовые правила. А то, что они служат во дворце, не вызывало никаких сомнений.
Я положила руку на ладонь разгневанного супруга, слегка нажала, успокаивая, потом встала сама.
– Всем подняться и занять свои места. Мы с Его Величеством уходим. Хозяйка, спасибо за прекрасные блюда и великолепную кухню. От меня, Го Сук Бин, и от Его Величества. Мы покидаем вас, – и я потянула короля, не сводившего гневных глаз с причитавшей у его ног дамы, за руку. У выхода нас ожидала в поклоне сама хозяйка.
– Хозяйка, принеси наши блюда в гостиницу тётушки Лю, ты знаешь, где это.
– Непременно, сама лично сейчас же принесу, и вино своё домашнее не забуду, Ваше Высочество, не беспокойтесь, – глаза женщины просто сияли счастьем. Ведь уже к ночи вся столица будет знать, что у неё в гостях были сам король с первой супругой. Да ещё и заказали блюда с собой.
– Ён У, куда мы идём? Тётушка Лю – это не та ли сангун, которая заметила и выделила тебя перед Сангсоном Ли?
– Она самая. Мы с Мин Су ещё тогда присмотрели ей дом, а сейчас она развернулась в хозяйку приличной гостиницы. У неё там есть закрытые кабинеты, просто посидим и отдохнём.
Но на входе в саму гостиницу у нас состоялась ещё одна встреча. Несмотря на то, что я шла с мужчиной, меня неожиданно окликнули.
– Госпожа Пак, это же точно Вы, я не мог ошибиться, – во дворе гостиничного комплекса, улыбаясь своей доброй улыбкой, стоял губернатор провинции Канвон Чон Ду Хван. Рядом с ним стояла миловидная женщина, видимо его супруга, и две симпатичные девушки-погодки, лет по семнадцать-восемнадцать.
– Нет, господин губернатор, вы не ошиблись, – я улыбнулась ему в ответ.
Он подошёл к нам и тут перевёл взгляд на моего спутника. Мгновение узнавания – он не знал, что делать, потом перевёл вопросительный взгляд на меня. В его глазах не было испуга, только удивление. Потом он спокойно, с достоинством поклонился королю, повернулся было к своим, но тут уже король остановил его:
– Господин Чон, давайте опустим формальности. Госпожа Го Ён Су, так будет правильно, моя супруга в ранге Бин и мать наследника трона. Насколько я понимаю, Вас в столицу вызвал правый советник Ким Дан У? Я смотрю, вы приехали всей семьёй.
Губернатор оглянулся на стоявших позади него своих женщин, настороженно наблюдавших за непонятной для них встречей. Его девочки непроизвольно прижались с обеих сторон к матери, как бы беря её под охрану от пугающей неизвестности.
– Да, Ваше Величество, супруга и дочери упросили меня взять их с собой. Дети ни разу не выезжали за пределы провинции, и им очень захотелось посмотреть на столицу. Мечтали увидеть настоящую принцессу, – и он впервые с начала встречи позволил себе как-то виновато улыбнуться.
– Ничего плохого в этом нет. Тем более, если Вы примете предложение правого и левого советников, а, следовательно, и моё, то Вам придётся подыскивать особняк для семьи в столице.
Видя недоумение на его лице, я поспешила вставить пару своих слов:
– Его Величество хочет предложить Вам пост заместителя министра Ходжо в Министерстве Налогообложения и возглавить отдел кадастровой политики и переписи населения.
– Мне? – его удивление было искренним.
Король в ответ кивнул головой:
– На Совете все сошлись в едином мнении, что этот пост в новом правительстве должны возглавить только Вы. Вашу кандидатуру предложил правый советник Ким Дан У, но моя супруга Го сыграла в судьбе Вашей семьи не последнюю роль.
– Но Ваше Величество, я боюсь, что просто не справлюсь. Я командовал войсками в последней войне с нихонами, был долгое время губернатором, но…
– Никаких «но». По всем отзывам знающих Вас людей, в том числе и моей супруги, Вы как никто другой подходите на этот пост.
Мимо нас по двору в обоих направлениях проходили люди, в основном это были съехавшиеся на экзамены молодые мужчины. Кидали заинтересованные взгляды на меня, на молодых девушек. В мои волосы была вставлена простая бине из белого нефрита, поэтому мой настоящий статус угадать было невозможно. Я кивнула супругу и, оставив мужчин продолжать общение, подошла к взволнованным женщинам.
– Вы же та самая госпожа Пак Ю На? Я не ослышалась, когда супруг обратился к Вам по имени?
– Да, это я. Но то имя было прикрытием, так как я спасалась от убийц. Я принадлежу к роду Го, и моё имя раньше было Го Ён У.
– Раньше? А как сейчас мне к Вам обращаться?
– Сейчас меня знают как Го Сук Бин, – мгновенно на её лице как будто бы пролетело лёгкое облачко, и она попыталась мне поклониться, но я вовремя схватила её за плечи. – Не нужно церемоний, на нас и так смотрят много глаз, в первую очередь на Ваших девушек-красавиц.
– Но Ваше Высочество…
– Никаких высочеств, просто госпожа Го, хорошо, госпожа Чон? – и я улыбнулась двум застывшим как статуи девушкам. – А вы, девушки, хотя бы рты ладошками прикройте, а то вдруг ненароком птичка залетит.
Глава тридцать четвёртая
Король внезапно подошёл, когда я ещё разговаривала с женщинами.
– Госпожа Чон – сказал он, – не хотите ли с супругом составить мне и Её Высочеству компанию за ужином? Мы как раз собирались в закрытый кабинет.
Жена губернатора побледнела. Девочки за её спиной замерли, как испуганные лани. Госпожа Чон посмотрела на мужа, потом на меня, потом опять на короля и не нашлась что ответить.
– Ваше Величество, – губернатор подошёл и поклонился, – это большая честь для нас. Но мы не смеем…
– Смеете, – улыбнулся король. – Ён У, распорядись.
Я кивнула тётушке Лю, которая уже стояла в дверях гостиницы. Она всплеснула руками и бросилась внутрь, отдавать распоряжения. Губернатор посмотрел на меня, и в его глазах было такое изумление, что я невольно улыбнулась.
– Госпожа Чон, не бойтесь – сказала я тихо. – Его Величество не кусается.
– Я не боюсь, – ответила она. – Я просто до сих пор не могу поверить, что Вы это та самая охотница, спасшая жизнь моему мужу.
Через десять минут нас проводили в большой кабинет на втором этаже – с окнами, выходящими во двор, с низким столиком, устланными подушками сидениями и с жаровней в углу, от которой шло благоговейное тепло. Мы расселись. Король, как и положено, во главе стола, я – по его правую руку, губернатор – по левую. Его жена, госпожа Чон, села рядом с мужем, а девочки – напротив. Они всё ещё боялись поднять глаза. Младшая вцепилась в руку сестры и не отпускала её ни на мгновение, старшая же испуганно смотрела в стол.
Хозяйка принесла вино и закуски из таверны, безмолвные служанки добавили овощей, фруктов и тихо удалились. Король поднял чашу.
– За наше знакомство. Я рад, что вы с моей супругой встретились.
Мы выпили. Губернатор немного расслабился, его плечи опустились. Он посмотрел на меня и вдруг сказал:
– Ваше Высочество, я до сих пор не могу поверить, что это Вы, госпожа Пак Ю На. Женщина, которая спасла мне жизнь.
– Вы всё помните? – улыбнулась я.
– Разве такое забудешь? Я лежал под мёртвой лошадью, а надо мной стояли трое с мечами. Я уже прощался с жизнью. А потом услышал свист стрел. Одна, вторая, третья. И всё – двое упали, третий бросился на Вас, и вы его достали. Я тогда подумал: либо это дух гор явился, либо женщина, каких вообще на свете не бывает.
– Ну я тогда была в маске, – засмеялась я. – И в шляпе. Вы меня и не видели толком.
– Зато я увидел ваши глаза. Они были спокойные. Как у человека, который всегда знает, что делает. А потом, когда вы меня перевязывали, Вы всё время отворачивались, чтобы я всё-таки не разглядел Ваше лицо. И тогда я понял: Вы от кого-то скрываетесь. И не ошибся.
Король слушал нас, переводя взгляд с меня на губернатора.
– А ещё был случай, – продолжал губернатор, – когда вы напугали двух дворян. Я тогда сопровождал князя Го и этих дворян на охоте. Мы вместе подошли к месту, где вы стояли с луком. Дворяне хотели отобрать у вас косулю, а вы выпустили стрелу одному из них над головой – шляпу сбили, пришпилили к дереву. Они потом полдня ходили бледные.
– Я помню, – кивнула я. – Они были наглые. Я не люблю наглых.
– Я тогда хотел вмешаться – сказал губернатор, – но князь Го остановил меня. Он сказал: «Подождём, хочу на это посмотреть, она же не уступит, хотите поспорить?» А потом подошёл к Вам и заставил тех дворян извиниться. А вы смотрели на него, не понимая, кто он такой.
– Я тогда действительно не знала, что это мой брат – сказала я тихо. – Я вообще не знала, что у меня есть брат. Я думала, что я сирота. Что вся моя семья погибла. Но что-то в нём было такое… Я даже спросила его, не встречались ли мы раньше. Он ответил, что нет.
– А он знал?
– Он искал меня. Но тогда, в лесу, мы просто разошлись.
Губернатор помолчал, потом посмотрел на меня с уважением.
– А позже, когда я узнал, что вы спасли тайного королевского инспектора – того самого, на которого напали в горах, – я понял: вы не просто женщина с луком. Вы – человек, который всегда на стороне справедливости. Я тогда не знал, кто Вы. Думал – беглая дворянка, может, вдова. Но когда через несколько месяцев услышал, что Гвиин Го – это привезённая Его Величеством женщина с гор из моей провинции, я сначала не поверил. А потом вспомнил ваши глаза. И задумался.
Король взял мою руку под столом и сжал. Я ответила ему тем же.
– Господин Чон, а что говорят обо мне в деревне?
– Только хорошее. Крестьяне вас помнят. Вы приносили и раздавали им мясо, когда был голод. Вы всегда платили им за работу, никогда не обманывали. Староста до сих пор рассказывает, как вы привели людей, чтобы вытащить меня из-под лошади. Кузнец, который делал вам наконечники, до сих пор Вас вспоминает. А его жена говорит, что вы – самая добрая женщина, которую она знала.
Я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Я не ожидала этого. Я просто жила, как могла, и не думала, что кто-то меня вот так вот запомнит.
– Спасибо Вам за добрые слова – сказала я тихо.
– Это вам спасибо, – губернатор поклонился – Если бы не Вы, меня бы уже год как не было бы на свете.
Жена губернатора – госпожа Чон – вдруг наконец решилась и спросила:
– Ваше Высочество, а правда, что вы жили в горах одна? Совсем одна?
– Правда.
– И не боялись?
– Боялась. Каждый день. Но страх – это не то, что должно нас останавливать.
Она посмотрела на меня с восхищением. Её дочери перестали прятаться и теперь смотрели на меня во все глаза.
– А можно спросить? – подала голос одна из девочек, та, что сидела слева.
– Можно.
– А вы правда стреляли из лука? Как воин?
– Правда.
– И попадали?
– Ещё как попадала, – и все сидящие за столом взрослые засмеялись.
– А нас научите?
Губернатор смутился и хотел одёрнуть дочь, но я остановила его.
– Научу. Если приедете в столицу – приходите ко мне в гости. Я покажу вам, как держать лук. Вот честно, обещаю.
Девочка просияла. Её сестра тоже заулыбалась.
Мы просидели ещё час. Говорили о разном – о провинции Канвон, о столице, о детях. Король был в прекрасном настроении, шутил, вспоминал молодость. Губернатор рассказывал о войне с нихонами, о том, как защищал побережье. Его жена – о том, как растила дочерей. Девочки – о том, как мечтали увидеть дворец.
Я смотрела на них и думала: вот она, самая настоящая жизнь. Не под ковёрные дворцовые интриги, не грязные заговоры, не кровь. Просто люди, которые сидят за одним столом, едят, смеются, радуются. Может быть, ради этого всё и было.
Я думала о том, как мало нужно для счастья. Просто тёплый вечер, хорошая еда, люди, которые тебе рады. И ни одной мысли о том, что завтра всё может измениться.
Когда мы вышли во двор, на улице было уже почти темно. Губернатор и его семья оставались в гостинице – тётушка Лю выделила им лучшие комнаты. Король помог мне сесть в паланкин.
– Хороший он человек, каких мало – сказал он. – И семья у него хорошая.
– Да.
– А ты правда решила, что научишь девчонок стрелять?
– Правда. Почему бы и нет?
Он засмеялся и поцеловал меня в лоб.
– Ты моя самая удивительная женщина, Ён У. Я не перестаю этому удивляться.
– Это комплимент?
– Да нет, это просто констатация факта.
Я улыбнулась и откинулась на подушки. Паланкин тронулся, и я смотрела в темноту, чувствуя, как тепло от вина и от разговора разливается по телу. Всё было хорошо. Пока было хорошо.
Прошло два месяца. Зима сменилась весной, дворцовые дорожки быстро подсохли, и в парке зацвели первые ивы.
Но в Тхэчжоджоне весна совсем не чувствовалась. Королева почти не вставала. Живот у неё был огромный – лекарь Гон подозревал, что у неё может быть двойня. Она держалась из последних сил, но с каждым днём становилась всё бледнее и слабее.
Я приходила к ней каждое утро. Иногда она узнавала меня, иногда нет – бредила, звала маму, разговаривала с кем-то невидимым. Лекарь Гон не отходил от неё ни на минуту, спал в соседней комнате, просыпался от каждого её стона.
– Двое, – сказал он мне ещё два месяца назад, приложив свою деревянную трубочку к её животу. – Мне кажется, что я слышу два сердца. Но она уже немолода, и после четырёх выкидышей это чудо, что она вообще смогла зачать. Я сделаю всё, что в моих силах. Но нужно готовиться к худшему.
Я не сказала об этом королю. Не сказала и королеве. Пусть живут надеждой, пока она есть.
Началось всё в середине ночи. Мин Су разбудила меня, и я побежала через парк, не чувствуя ночного холода. В Тхэчжоджоне уже горели все лампы, суетились служанки, а из-за двери спальни доносились крики и стоны.
Король уже был там. Он стоял у стены, бледный, сжав кулаки, и смотрел на дверь.
– Она зовёт тебя, – он быстро подошёл ко мне и сам снял накинутый на мои плечи чанот.
Я вошла. Королева лежала на кровати, мокрая от пота, её волосы прилипли к лицу. Лекарь Гон и две повитухи хлопотали вокруг. Она схватила меня за руку с такой силой, что я даже почувствовала, как хрустнули её пальцы.
– Ён У, – еле слышно выдохнула она. – Наклонись. Если что-то пойдёт не так… обещай мне.
– Инсон, не переживай, сосредоточься на себе, всё будет хорошо.
– Обещай, – она тяжело, с хрипами дышала, не отпуская мою руку и глядя мне прямо в глаза.
– Обещаю, – я не знала, что она хотела, но была готова на всё. В груди что-то тоскливо сжалось, захотелось вдруг плакать, но я сдержала себя последними усилиями воли.
Ребёнок родился перед рассветом. Мальчик, крепкий, громкий, с чёрными волосами. Лекарь Гон принял его, обмыл, завернул в пелёнку и передал кормилице.
– Принц, – прошептала королева. – Дай мне его. Я хочу его увидеть. Положите мне так, чтобы я могла его видеть.
Ей положили ребёнка на грудь. Она смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. А потом всё вдруг резко изменилось. Она вдруг выгнулась дугой от приступа нестерпимой боли и дико закричала. Кормилица еле успела схватить ребёнка и отскочить в сторону.
Роды ещё не закончились. Живот королевы оставался большим, и она вдруг побледнела так, что её губы стали бледно-синими. Лекарь Гон наклонился к ней, приложил трубку, и его лицо мгновенно изменилось.
– Второй ребёнок – сказал он тихо. – Но я почему-то не слышу его сердцебиения.
Королева, которая внимательно слушала его несвязный шёпот, закричала. Это был не крик боли – это был крик ужаса. Она всё поняла.
– Гон, – прошептала она. – Спаси её. Спаси… его…
– Ваше Величество, я буду стараться сделать всё, что в моих силах, я буду стараться.
– Ты должен.
Я видела, как у него трясутся руки. Он подбежал ко мне и Вдовствующей королеве.
– Второй ребёнок мёртв. Уже несколько часов. Если я не удалю его, она умрёт.
– Так удали. Это можно как-то сделать? – старая королева сама была испугана, и её лицо покрылось бусинками пота.
– Я не могу. Это… это будет убийство. Я не могу убить живую женщину ради мёртвого ребёнка. Простите меня, Ваше Величество. Но и выжить она не сможет. Я не знаю, я просто не знаю, как это сделать правильно. Я слышал, что на далёком Западе их лекари спокойно разрезают матери живот и достают оттуда ребёнка, и потом и мать, и ребёнок остаются живы. Но нам же запрещено знакомиться с западной медициной, за это смертная казнь.
И внезапно лекарь Гон, бессильно опустив руки, заплакал.
Королева закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что она потеряла сознание. Но потом она открыла их и посмотрела прямо на меня.
– Ён У, подойди ко мне. Я всё слышала, о чём вы там шептались. Я чувствую, как это уходит. Я не доживу до утра. Помолчи, у меня осталось мало времени и сил, молчи и просто слушай. Обещай мне.
– Инсон – я впервые сегодня называла её по имени – говори, говори, что нужно сделать, всё что угодно сделаю.
