Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"

Автор книги: Виктор Постоенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Я вытерла кольцо о край одежды, счищая следы земли, которые могли остаться в насечке. Потом замотала его в чистую, сухую тряпицу – я приготовила её заранее, оторвав новый кусок от подола, когда стирала одежду. Завязала плотным узлом.

– Ты моё, – прошептала я, сжимая узелок в кулаке. – Только моё.

Я посмотрела на ямку в земле. Она была слишком заметной. Я быстро заровняла её ладонями, присыпала сухой травой, примяла. Потом подумала и положила сверху пару небольших камешков – как будто они лежали здесь всегда. Так никто не догадается, что землю рыли.

Закопать узелок я решила чуть глубже, чем в прошлый раз – на четыре пальца, не на три. И присыпала землёй плотнее, чтобы вода не просочилась. Теперь кольцо будет лежать в сухости до тех пор, пока я не решу, что делать дальше.

Я поднялась и отряхнула руки. Всё чисто. Если инспекторы и придут через неделю, они ничего не найдут.

Возвращаясь, я шла уже увереннее. Дверь закрыла бесшумно. Когда сунула узелок обратно в землю – мысленно попрощалась с ним до следующего раза.

Сердце всё ещё колотилось, но теперь уже от облегчения. Оно здесь. Оно ждало меня. И теперь оно было упаковано надёжнее, чем в прошлый раз. Я закрыла глаза и позволила себе улыбнуться в темноте.

Утром никто ни словом не обмолвился о вечернем происшествии. Я рассмотрела ту женщину, и она мне понравилась. А не видела я её потому, что она выполняла тяжёлую работу – разливала воду в вёдра в самой прачечной и разносила её по требованию работниц по чанам.

– Меня зовут Со Ён У, спасибо за вчерашние слова, – я подошла к ней, когда мы закончили завтракать.

Она подняла на меня свои карие глаза и встала.

– Меня зовут Им Су Ян. И не благодари меня, просто это был самый удобный случай от них избавиться. И я вовремя заметила твой порыв сознаться. Поверь, тут не поймут твоего желания быть честной. Это не про местную справедливость. Пойдём, нам уже пора выходить на работу.

Про тех девок мы больше не слышали. Позже госпожа Шин обронила, что во время дознания под пытками они сознались в других случаях воровства и даже указали место, где прятали украденное.

Я продолжила заниматься собой в своём закутке, добавив бег на месте и что-то похожее на гимнастику ушу. Количество отжиманий довела до двадцати пяти, и теперь я чувствовала, что за прошедшее время почти восстановила свои силы.

А еще после того случая все девушки негласно стали считать меня за старшую в нашей группе, и я начала с того, что составила график уборки нашего помещения, и выпросила у госпожи Лю два часа времени в воскресенье для просушки наших подушек и одеял. Как ни странно, но она благосклонно кивнула головой. Натянули веревки, сушили на них постельное, и пока все было вынесено, все вместе делали генеральную уборку.

Госпожа Шин как-то вошла к нам в момент уборки, посмотрела на расчерченный угольком график, хмыкнула, повернулась и ушла. Но с этого момента она стала требовать уборки помещений со всех остальных женщин, проживавших в отделе.

Как-то поздно вечером, уже засыпая, я вдруг услышала во дворе чей-то стон. Спустив ноги, стараясь не разбудить соседок, я пришлёпала босиком к выходу, там надела соломенные шлепанцы и тихонько вышла на улицу. Напротив меня, через двор, на скамейке сидела госпожа Лю и, сжимая себе левое предплечье, тихо стонала.

– Госпожа, что с Вами случилось? – я подбежала к ней и присела перед скамейкой на корточки.

– Ты почему вышла из комнаты? – она поморщилась, продолжая сжимать свою руку.

– Я услышала, что кому-то во дворе плохо, и не могла не выйти хотя бы посмотреть. Что с Вами случилось? Что-то болит?

– Да, болит уже давно, сил просто нет. Особенно вечером. Спать не могу – так болит. И чем ты мне поможешь?

– Ну, я же жила много лет в монастыре, дайте я посмотрю, – я уверенно села с нею рядом на скамейку и положила руки на её левое плечо.

Вот она, нужная точка. Я слегка надавила правой рукой, а левой начала быстрыми движениями массировать больную руку своей госпожи. Она осторожно повернула ко мне голову, и я заметила её удивлённые глаза. Стараясь не смотреть ей в лицо, я продолжала разгонять ей кровь по руке снизу-вверх, одновременно массируя плечо.

– Ты действительно смогла… – она с каким-то недоверием смотрела на меня, потом повернулась ко мне и стала рассматривать, будто впервые видела. Провела пальцем по моему носу – от переносицы к кончику. – У тебя волшебные руки. А то мне завтра нужно отчёт сдать, а я даже кисть в руки взять не могу.

– Госпожа, так давайте я напишу всё, что нужно, а Вы будете мне просто диктовать?

– Ты умеешь писать? – изумилась она.

Я кивнула головой и рассказала, что настоятель не только научил меня грамоте, но и обучал основам каллиграфии. Она поднялась и приказала мне идти за ней следом.

В своей комнате она положила передо мной старый лист бумаги, указала на чернильный камень и кисть:

– Я хочу посмотреть, как ты пишешь.

Я быстро растёрла тушь, села за стол, взяла в руки кисть и посмотрела на свою хозяйку. Она продиктовала мне несколько предложений, строки из какого-то стихотворения. И я начала писать – быстро, без помарок, оставляя чёткие штришки в столбиках ложившихся на бумагу слов.

Глава третья

С этого вечера я задерживалась у тётушки Лю на час-два, составляла отчёты, считала расходы на питание, которые потом подавались наверх в виде заявки. Но я не забывала об основной работе, не ждала никаких поблажек и утром вставала вместе со всеми. Я понимала, что тётушка внимательно наблюдает за мной, и не только она.

И у меня наладились доверительные отношения с Им Су Ян. Эта молодая женщина всё больше и больше мне нравилась. Я ещё в тот день после схватки с негодяйками, после обеда, отправилась её искать. Я нашла её у дальнего колодца. Она сидела на камне, держа в руках кусок лепёшки, и смотрела куда-то вдаль. Когда я подошла, она не удивилась, будто ждала.

– Ты хочешь со мной поговорить, Со Ён У? – спросила она без приветствия.

Я села рядом. Подумала, как бы начать. Решила спросить прямо:

– Ты так легко заступилась за меня в ту ночь, но я почти ничего о тебе не знаю. Ты здесь давно?

Она усмехнулась, но не зло.

– Восемнадцать лет. С восьми лет. Меня продали сюда, когда отец не смог выплатить долги. Его увели в долговую тюрьму, мать умерла от болезни через год. Я осталась одна. И меня арендодатель продал во дворец за долги моих родителей. Было у него такое право.

Она откусила от лепёшки, прожевала, прежде чем продолжить.

– Здесь мне удалось выжить, Со Ён У. И только потому, что я научилась молчать, слушать и не высовываться. Ты же совсем другая. Я видела твои глаза, когда ты стояла над той девкой. Ты не боялась ни её, ни вообще чего-то.

– Боялась, ещё как боялась, – честно призналась я. – Просто старалась этого не показать.

Она засмеялась тихо, будто я сказала что-то очень смешное.

– Это хорошо, что боялась, значит, ты умная. Но во дворце и умные редко живут долго. Особенно если они не знают, где опасно поднять голову или просто наступить на неприметный камушек.

Она наклонилась ко мне и заговорила почти шёпотом:

– Ты думаешь, та драка была случайностью? Харим и её подружка вернулись не просто так. Ты – идеальная мишень, Со Ён У. Молодая, красивая, необычная. Ты привлекла внимание. И они проверяли тебя, вернее, тот, кто их подговорил. Но никто не знал, что всё повернётся вот так.

У меня похолодело внутри.

– Кто?

– Вот этого я не знаю, может Гон Су – пожала плечами Им Су Ян. – Но я знаю, что ты должна быть осторожнее. Ты умеешь драться, ты можешь читать и писать, ты не ноешь, как другие, по ночам. Это уже делает тебя подозрительной. А если кто-то узнает про твою тайну…

Я замерла.

– О чём ты? О какой тайне?

– Я видела, как ты что-то закапывала в саду. В первую же ночь, когда тебя привезли. Мне не спалось, и я сидела у окна и смотрела в сад – я часто не сплю по ночам. Ты была очень осторожна, но я всё видела.

Она положила руку на моё плечо.

– Не бойся. Я никому не скажу. Но если кто-то узнает – ты пропала. Инспекция приходит раз в месяц. Они проверяют всё. Поэтому пусть то, что ты там закопала, там и лежит. И я даже не собираюсь у тебя спрашивать, что там закопано.

Я кивнула, чувствуя, как пересохло в горле.

– Я просто проверила, замотала всё в тряпку и закопала поглубже.

– Хорошо, – она улыбнулась. – Но будь осторожна, когда в следующий раз пойдёшь к дубу. Гон Су Ин тоже иногда не спит по ночам. И у неё длинный нос.

Она встала, отряхнула одежду.

– Если хочешь здесь выжить, Со Ён У, ты должна уметь не только драться, но и терпеливо ждать. И запомни: я тебе не враг. Я просто женщина, которая слишком долго сидит в одной дрянной яме, чтобы не заметить, что рядом появился кто-то, кто тоже хочет выбраться на свет.

И она ушла, оставив меня сидеть на камне с ледяным комом в груди. Я считала себя такой осторожной, думала, что никто не знает. Хорошо, что это Им Су Ян, а не служанка Гон. С тех пор мы держались вместе, она поменялась местами со спавшей рядом со мной девушкой, и теперь мы спали все рядышком – я, она и безобидная Пон Ха Гён.

В тот день госпожа Лю позвала меня, как обычно, сделать вечерние записи. И я предложила ей переделать всю книгу учёта. Не знаю почему, но она мне поверила. Дала чистую сшитую книгу, а я выпросила ножницы и клей. Линейку я себе сделала давно, нужного размера, присмотрев ровную дощечку и аккуратно обстругав её острым ножом.

До этого я заполняла книги, подкладывая под лист трафарет с начерченными жирными вертикальными линиями. Сейчас я решила использовать тонкую расщеплённую бамбуковую палочку. Клала на лист линейку и проводила палочкой тонкую черту тушью. Ждала, когда высохнет, и повторяла на следующих листах.

Это я делала помимо того, что продолжала писать под диктовку госпожи Лю. Процесс нанесения линий занял четыре дня. После чего я аккуратно обрезала верх книги, а на выступающую обложку наклеила длинную узкую бумагу, где написала названия всех колонок. Теперь каждая колонка соответствовала определённым тратам, и не надо было искать нужный материал по всей книге.

Видя, что госпожа ни о чём меня не спрашивает, я книгу отложила в сторону и начала её вести только с первого числа следующего месяца. Получилось так, что госпожа, надиктовав мне текст, даже не глянула в книгу, давно убедившись, что я пишу без помарок и ошибок. А утром пошла в Управление Дворца с отчётом да в новой книге.

А через час к нам спустилась госпожа Шин и приказала мне следовать за ней. Я впервые покинула стены Водного отдела, поэтому начала с любопытством крутить головой по сторонам, пока госпожа Шин не шикнула на меня:

– Ты с ума сошла? На ярмарке? Живо голову и глаза опустила, руки вниз живота, спину согнула и следи за мной. Тут мы кланяемся всем.

Оказывается, меня захотел видеть сам управляющий Ли, всесильный евнух, распоряжавшийся всеми слугами дворцовых служб. Моя книга лежала на столе, рядом сидело несколько важных дам. Я, как учили, с грохотом упала на пол, выразила всемерное почтение и замерла в ожидании. Чего? Сама не знала.

– Подними-ка голову, – голос мужчины был на удивление сильным и мужественным. А мне казалось, что все евнухи пищат, как те, у нашего колодца. – Этот журнал ты расчертила?

Я бросила взгляд на стоявшую тут госпожу Лю, и она кивнула мне головой.

– Да, господин Ли, это я его расчертила.

– А ответь: по какой причине ты это сделала и как тебе такое пришло в голову?

– У тётушки Лю последнее время болит рука, и я вызвалась помогать ей в написании отчётов и составлении различных прошений. Занимаясь этим некоторое время, я заметила, что иной раз, чтобы найти какие-то нужные сведения, приходится листать страницу за страницей. И я подумала: а если эти сведения разбить по группам, указать названия этих групп, то тогда поиск нужных сведений можно будет делать намного быстрее.

– Дальше. Как у тебя получились такие ровные линии и нет ни одной помарки?

– Ещё в монастыре я заметила, как монахи для разметки бумаги использовали не тонкие кисточки, а побеги молодого бамбука, расщепляя его кончик. Капелька туши тогда зависает и не стекает сразу по срезу. Вырезала дощечку как образец и с её помощью разбила книгу на разделы. Нет помарок потому, что меня десять лет учил каллиграфии настоятель монастыря.

– То, что ты сделала, достойно поощрения. Я посоветуюсь с госпожой Лю, как тебя наградить. Госпожа Шин, проводите девушку обратно в отдел. Одну не отпускайте, она слишком красива, чтобы ходить по дворцу одна.

Я была ошарашена его последними словами. Господин Ли был очень серьёзным чиновником королевского дворца и просто так ничего не говорил. Тем более я не считала себя красивой. Симпатичная – это да. Но стоп – я же сужу о себе по своим меркам из прошлой жизни.

Вернувшись к работе, я была вынуждена отвечать на вопросы, которыми меня забросали девушки. Но я не стала рассказывать всё полностью, уклончиво ответив, что господина Ли интересовали последние отчёты отдела. И показала глазами на прислушивавшуюся служанку Гон, незаметно подкравшуюся к верхней ступеньке лестницы из прачечной.

День прошёл как обычно, а вот вечером после ужина в отдел пожаловал сам управляющий господин Ли с несколькими служанками в синих ханбоках. Всех построили во дворе в четыре шеренги, слева от нас встали два десятка евнухов отдела, и я впервые увидела, сколько нас много – почти сто человек. Евнухи жили отдельно, за стеной, и развозили воду из источника по дворцам. Служанка Гон встала на правый фланг построения, а госпожа Лю и старшая служанка Шин – перед центром строя отдела.

– Рабыня Водного отдела Со Ён У, выйди сюда и прими королевский указ, – это прозвучало настолько неожиданно, что я поначалу растерялась, пока Им Су Ян не вытолкнула меня из шеренги. Тётушка Лю показала пальцем левой руки – быстрее. Одна из служанок управляющего положила в двух шагах перед ним коричневую подушку, на которую меня поставили на колени.

– Указ Управления двора Её Величества! – после этих слов наступила полная тишина, а я низко наклонила голову. Сердце было готово выскочить из груди, ноги и руки предательски дрожали.

– Рабыня Водного отдела по имени Со Ён У поступила во дворец по личному указанию Её Величества в возрасте шестнадцати лет два с половиной года назад. За всё это время она показала себя дисциплинированной, послушной, а также стала верной помощницей начальника отдела «Важной дворцовой дамы» госпожи Лю.

Указанная рабыня зарекомендовала себя с самой лучшей стороны, характер её прямой и открытый, честный, она достойна быть верным слугой Его Величества. Поэтому приказываю: с сего дня (дата и год) рабыня Со Ён У войдёт во дворец в качестве наин младшего девятого ранга и станет служанкой Водного отдела со всеми правами и обязанностями. Встань, Со Ён У, и прими указ. Госпожа Лю, обряд Кванре провести завтра во дворе Управления Дворца. Её Величество дала своё разрешение провести его, несмотря на то что Ён У не достигла требуемого возраста.

Я встала, склонила голову в поклоне и на вытянутых руках приняла толстый красный свиток. Одна из служанок вышла вперёд и подала мне на руки моё новое одеяние – синий ханбок из более дорогой ткани, тёмно-синюю юбку-схиму, лиловый пояс и лиловую ленту, тёмно-красные кожаные туфельки и бронзовую бирку. В моих глазах стояли слёзы.

– Ён У, я буду за тобой внимательно следить, – благодушно сказал управляющий Ли. – Если ты продолжишь так же усердно работать, то сможешь далеко пойти.

Когда управляющий ушёл, ко мне подошла госпожа Шин и, тронув за плечо, сказала, впервые назвав меня по имени:

– Ён У, иди за мной, быстрее.

Я послушно поднялась на террасу, проходившую вдоль всего дома, где проживали сама Шин, госпожа Лю и, с правой стороны, служанка Гон. Госпожа Лю распустила всех, и двор наполнился шумом и гомоном обсуждения только что случившегося.

Шин отомкнула замочек на левой крайней двери, и мы вошли в небольшую уютную комнату.

– Теперь это твоя комната. С сегодняшнего дня ты живёшь здесь. Перенеси вещи и быстро иди в кабинет начальницы. Держи ключ от замка.

Я осталась одна, подошла к кровати и села на неё, потому что ноги от волнения уже не держали. Попробовала рукой, подпрыгнула – мягкий матрас, большая плотная подушка. Встала, прошлась по комнате, но шторы пока не отодвигала. Нужно будет убраться, смести пыль, сделать влажную уборку.

Небольшой шкаф для вещей, стол, два стула, комод и маленькое медное зеркало на стене. Низкий длинный шкафчик с выдвижными ящиками под окном, на полу коврик и у кровати такой же, но маленький, для ног.

Сняла с себя старую одежду, аккуратно её сложила и положила в шкаф. Пусть лежит, мало ли что. Внутри принесённого комплекта лежало и нижнее бельё – чистый белый хлопок. Я переоделась в новое, протёрла зеркало и заплела себе в волосы новую лиловую ленту, повязала пояс, повесила на него бирку и сунула ноги в кожаные туфли. Теперь мне были положены белые носочки. Они были странные, сшитые по шву, но сам шов на ноге не чувствовался.

Я тряхнула головой и быстро вышла, закрыв за собой дверь на замочек. Раз тут так принято, то не буду нарушать установленные правила. Тётушка, госпожа Шин и служанка Гон уже ждали меня в кабинете.

– Осмотрелась? Понравилось? Смотри, как ты смотришься в этой форме, просто загляденье.

– Моя госпожа, как же может не понравиться? Я позже сама там всё вымою, уберу и выстираю ковры.

– Можешь взять рабынь, зачем самой всё делать? – удивлённо спросила Гон.

– Может быть, потом, но сначала я сама лично пройду каждый угол и каждую пядь этой комнаты, вычищу до блеска. Когда делаешь для себя – то лучше это делать самой. Госпожа, что будет входить в мои обязанности?

– Вас в помещении было тридцать девушек. Ты станешь над ними старшей, а также я поручу тебе присматривать за евнухами, хотя они и живут за стеной. Итого пятьдесят шесть человек, справишься?

– Справлюсь. Среди евнухов есть старший?

– Был, но вышел из доверия, и теперь работает до конца жизни во Дворе Нечистот.

– Я просто подумала: как я буду проверять чистоту их тел? Они хотя и евнухи, но всё равно мужчины.

– О, а зачем тебе проверять их тела? – недоумённо спросила уже госпожа Шин, раскладывая по тарелочкам кусочки дымящейся курочки и варёные овощи.

– Госпожа Шин, я давно уже обратила внимание, что многие в отделе не только сами не моются, но и руки не моют. Под ногтями грязь, на шеях потёки. Своих в комнате я, скажем так, убедила, что нужно за собой следить. Мы грели воду и мыли ноги, прежде чем ложиться спать. И не только ноги. Пусть девушки-рабыни, но от них не должно пахнуть как от лошадей на конюшне.

– Ого-го, а я и не знала, – удивлённо сказала госпожа Лю. – Мин Су, открой шкафчик и возьми там глиняную белую бутылочку. Налей нам немного вина. Чуточку можно. Но почему ты за это взялась, и при чём тут евнухи?

– Я впервые увидела их сегодня всех и рядом. От них смердело, их руки были грязными, под ногтями земля, ногти не обрезаны. А ведь они развозят чистую родниковую воду по дворцам наложниц, королевских супруг, королев и даже самого короля. Эту воду везут на королевскую кухню, в королевскую аптеку. Четыре года назад от кровавого поноса умер маленький наследный принц, и не только он. И не помогли ни отвары пиона, ни даже женьшень.

– А при чём тут грязные ногти и понос? Давно известно, что он возникает из-за нарушения циркуляции энергии Инь и Ян в организме.

– Да, и проклятие духов, и ядовитый туман. Я про всё это слышала. Но монах, который учил меня лекарскому делу и вместе с которым я собирала травы в горах, смеялся над такими утверждениями. Он сказал, что в грязи и земле живут некие очень маленькие червячки, и когда они вместе с грязными руками попадают на еду и потом внутрь, то… Давайте сначала поедим, госпожа, – я улыбнулась, решив, что рассказывать, как дальше ведут себя бактерии в кишечнике, за столом будет неуместно.

– Почему ты замолчала, что дальше? – в глазах Гон горело любопытство.

– Дальше – потом расскажешь. Госпожа пригласила нас всех на ужин, а не слушать про чьё-то дерьмо, – внезапно поддержала меня Шин. Она наполнила небольшие чашечки белым мутноватым рисовым вином, и я впервые попробовала местный сорт спиртного. Это было простое макколи, слегка разбавленное водой.

После ужина мы вышли на террасу. Я пока не знала, как мне с ними держаться, поэтому чувствовала себя скованно.

– Ён У, сегодня мы ничего делать не будем, а с завтрашнего дня после обряда занимаешься отчётами, а также следишь за работой и своими людьми. Госпожа Шин проведёт тебя по дворцовым службам, и в дальнейшем ты сама будешь их посещать по моему распоряжению или с отчётами и заявками.

– А меня не водили, – обиженно сказала Гон Су Ин.

– Так ты и грамоте-то еле обучена, и пишешь, как курица лапой. Кто же тебя пошлёт-то? – ехидно заметила госпожа Шин. Было видно, что она недолюбливает эту служанку.

– Ён У, завтра, как поставишь всех на работы и проверишь их помещения, мы ждём тебя здесь, у скамьи. И да, что там с червячками?

– Часть из них умирает в желудке и выделяет яд, от которого пучит живот, выходят газы и возникает понос. А остальные добираются в кишечник, где плодятся и начинают поедать кишки изнутри. Монах как лекарь вскрывал тела умерших от джекли – красного поноса. У них все кишки были в сквозных дырах, через которые остатки пищи попадали внутрь тела, гнили и отравляли человека. И он умирал в страшных мучениях.

– А руки при чём и ногти? – не вытерпела Гон Су Ин.

– Настоятель по рекомендации моего учителя заставлял монахов мыть руки перед едой, всегда есть только мытые овощи и фрукты, а также вовремя стричь ногти и после работ тщательно мыть руки с бобами маш или с древесной золой. На входе в зал, где все ели за одним столом, всегда стоял один из монахов и проверял у всех чистоту рук. И поэтому в монастыре за все двенадцать лет никто не болел, хотя в округе это происходило часто.

– Я думаю, у тебя уже есть что предложить? – спросила меня госпожа Лю.

– Госпожа, верно, я об этом уже думала. У нас два пустующих помещения – у северной арки и вот, напротив, рядом с той комнатой, где я жила. Убраться там, всё сложить, отмыть, поставить там по две большие бочки. Где когда-то была кухня, поставить два котла и греть там воду. Но это для того, чтобы женщины могли раз в неделю помыться.

– Ты об этом не говорила.

– Просто не успела, моя госпожа.

– Но это не так просто. Котлы надо где-то взять, и это не самое главное. Проблема будет с получением дров. Мы же не в деревне, где можно пойти в лес и принести того же хвороста.

– Старые котлы должны быть на складе вещей у управляющего Ли, я уже аккуратно узнавала. Один котел поставим вон там, на улице, у самой лестницы. Там всегда солнце. Если в него налить утром воды, то за день она нагреется, и можно будет прямо у котла мыть ноги перед сном. Госпожа, но ведь это не запрещено?

– Нет, не запрещено. Просто этого никто и не делал.

– Я понимаю, что для многих рабыни и евнухи не люди, но от их работы зависит вся жизнь во дворце. Это же не создаст много трудностей для дворцовых служб?

– Я подумаю и посоветуюсь с управляющим Ли. Можете все идти, а ты останься.

Мы вошли в её комнату, я помогла ей раздеться и лечь в постель, потом долго массировала ей ноги и спину.

– Девочка, послушай меня. Сейчас многие будут тебе завидовать и пытаться ставить палки в колёса. Я не знаю по какой причине, но королева подписала прошение управляющего Ли. Может, Мин Су ей про тебя рассказала, они же тайно встречаются. Да и управляющий – очень непростой человек, что-то в тебе он увидел. Он умеет смотреть очень далеко.

– Моя госпожа, есть что-то, чего я не знаю?

– Завтра ты пройдёшь ускоренный обряд Кванре, и сразу после этого станешь полноправной наин. Многие по десять-пятнадцать лет сидят в ученицах сэнгакси, прежде чем получают младший девятый ранг и звание наин. Понимаешь? Девочки из знатных и богатых семей с четырёх лет растут и воспитываются во дворце, прежде чем их зачисляют в штат. А ты была рабыней.

– А Гон Су Ин? Я слышала, что она…

– Гон Су Ин была четырнадцать лет ученицей сэнгакси в Прачечном отделе. Госпожа Вонг имеет такой же старший восьмой ранг, как и я, но Водный отдел в служебной иерархии подчиняется Прачечной. Родители Су Ин – богатые купцы в столице. Сама понимаешь, почему её прислали к нам служанкой. Но она перед назначением наин прошла обряд, присягая королю на пожизненную верность, послушание и целомудрие. И официально считается женщиной короля. А ты будешь проходить его после назначения.

– А тогда почему мне сразу не провели такой обряд? Я о нём и не слышала.

– Потому что мы сами не знали, что Её Величество примет по тебе такое решение. Никто не знал. Скорее всего, это управляющий Ли постарался – чем-то ты ему понравилась, но не как женщина, про это забудь. Что-то он в тебе видит. А ещё потому что тебе ещё нет двадцати лет – его проводят в день совершеннолетия. Вот поэтому завидовать и пакостить тебе будут не только твои бывшие соседки по комнате, но и другие наин, и даже, допускаю, по их наущению и некоторые сангун. Ты понимаешь, о чём я?

– Да, моя госпожа, я всё поняла. Сидеть в кустах, не высовываться, чётко знать своё место и помнить, что я в их глазах выскочка и самозванка.

– Как ты ясно и чётко всё описала. Я не смогу тебя защитить, тем более мне года через три по возрасту уже придётся покинуть дворец. Госпожа Шин скорее всего скоро вернётся к королеве. Я так думаю. Кого сюда поставят – я не догадываюсь и даже гадать не буду. Её Величество имеет право повышать любую женщину во дворце, даже рабыню. Такие случаи были, но давно. Всё, хватит, беги спать.

– Я всё поняла. Пойду проверю девушек и лягу отдыхать.