Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"

Автор книги: Виктор Постоенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава пятнадцатая

Король с небольшой свитой пришёл, когда уже почти стемнело. Я проголодалась, поэтому не стала его дожидаться и насладилась ужином. Мин Су встретила его на середине двора, а я, как и положено, стояла на верхней ступеньке лестницы.

– Пойдём внутрь, нам нужно поговорить перед завтрашним днём.

Он прошёл в глубь моих покоев. Сунувшейся с подносом Мин Су сказал, что всё попробует, но в следующий раз. Он отлучился ненадолго – есть для этого причина. А я-то губу раскатала: жгла в покоях веточки сандалового дерева, взбивала подушки.

Он сел на моё место за столик, я уселась на подушечку перед ним. Мин Су скользнула к двери, но он остановил её:

– Тоже сядь.

– Завтра состоится заседание Совета, на котором я объявлю о твоём возвращении.

– Ваше Величество, брат сказал, что главы партий Южных и Западных вчера осаждали Главный павильон? И якобы мой дед требовал у Вас для меня ранг супруги Бин? А оппозиция грозится бойкотировать Совет и парализовать работу Правительства?

– Есть такое, приходил он ко мне. Твой дед – мудрый политик, но он мыслит, как глава фракции и рода, а не как правитель. Если я завтра объявлю указ и сделаю тебя Бин, Западная партия объявит нам войну. И с ней объединится Южная. Они завалят меня петициями о том, что ты была рабыней. Они назовут твою семью узурпаторами, которые силой оружия твоего брата заставили короля уступить. И всё такое. Но я не могу позволить им очернить твоё имя в первый же день.

Я понимающе кивнула. Конфуцианские трактаты, которые я когда-то изучала, ясно говорили о важности баланса сил во власти.

– Поэтому Вы даруете мне ранг Гвиин? Младший, но всё же первый ранг?

– Да, – глаза короля блеснули решимостью. – Гвиин – это «Драгоценная особа». Этот ранг достаточно высок, чтобы утереть нос критикам: никто не посмеет назвать рабыней женщину первого ранга. Но в то же время у тебя не будет личного титульного имени, как у Бин. Для министерств ты останешься Гвиин Го. Это компромисс, который остудит горячие головы в Совете. Они подумают, что я отступил под их натиском.

Он взял мои руки в свои и чуть сжал пальцы, потом наклонился ближе, его голос упал до шёпота:

– Но это лишь временный щит, Ён У. Я даю тебе этот ранг не потому, что сомневаюсь в тебе. Я защищаю тебя. Дворец – это волчья яма. Мне нужно, чтобы ты осмотрелась, утвердила своё влияние во Внутреннем дворе и заставила их уважать тебя за твой ум, а не только за происхождение. И бояться. Поэтому всё в твоих руках. Ещё раз – я в тебе не сомневаюсь, ни капельки.

Я посмотрела королю прямо в глаза.

– Я понимаю, Ваше Величество. Ранг Гвиин станет моей своеобразной крепостью, а не клеткой. Я докажу, что кровь рода Го и Юн достойна этого ранга, даже если эта кровь омыта слезами моего рабства.

Он притянул меня к себе и обнял. Мин Су сразу поднялась и откланялась. Я услышала, как бьётся его сердце почти напротив моего уха. Потом подняла голову и посмотрела ему в лицо:

– Ваше Величество, Вы сейчас уйдёте?

– А ты не хочешь, чтобы я уходил? Не боишься?

– Чего мне бояться?

– Того, что может произойти, если я не уйду.

– Нет. Я долго думала об этом и не боюсь ни капельки. В любом случае мы приходим в эту жизнь через боль. Поэтому, если Вы об этом, – я не боюсь.

– Я могу задуть свечи? – он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

– Но сначала скажите своим людям, что им придётся ждать. И ещё – я хочу пройти через это именно сегодня. Мне кажется, это поможет Вам завтра.

Он осторожно помог мне раздеться. Я легла, подняла вверх руки и ждала, когда его плечи опустятся прямо на мои ладони. В пылу рванувшей из обоих страсти я не учла одного – я, уже побывавшая замужем в прошлой жизни, забыла, что это тело никогда не знало мужской ласки, и была наказана за свою забывчивость.

Когда его грудь коснулась моей, я изогнулась и цапнула его зубами за плечо, но он не остановился ни на мгновение. Я отпустила его и прошептала:

– Это за то, что сделал мне больно, – и счастливо улыбнулась, глядя в его глаза.

Когда он, весь мокрый от пота, откинулся в сторону, я протянула руку и вытащила заранее приготовленное полотенце:

– Вытри себя. Это сухое полотенце.

Потом зажгла китайской спичкой свечу, приподнялась и посмотрела на плоды нашей борьбы. Он рукой повалил меня на спину, но я брыкнула ногами:

– Погоди, тебе только пот нужно вытереть, а мне и кое-что другое.

Он отобрал у меня заготовленную ткань и, нежно глядя в мои глаза, сделал это за меня. Я подала ему другую ткань, сложенную в несколько слоёв:

– Я приподнимусь, а ты подложи её под меня.

Он аккуратно расправил её, потом облокотился на локоть:

– Ён У, я не перестаю тебе поражаться. Тебе двадцать два года с небольшим, но я всегда познаю тебя как мудрую женщину с разной стороны. Ни одна, подчёркиваю, ни одна девушка не вела себя так, как это сделала сегодня ты. И о себе, и обо мне позаботилась, не призывая служанок, как другие, чтобы устроить театр из простыни. И не делала спектакль из всего происходящего.

Я повернула к нему голову, потом аккуратно повернулась на бок сама:

– Может, потому что я росла не с серебряной ложкой во рту, хотя и родилась с ней. Я привыкла оценивать происходящее не только с точки зрения «выгодно ли это мне», но и смотреть на всё с другой стороны – что та получает от всего этого. Но мы не с этого начали, – я улыбнулась и хитро взглянула на него. – А мне понравилось. Но сегодня повторять не будем. Как-то я не рассчитала свои силёнки, и ещё кровит.

Он придвинулся ко мне и нежно поцеловал, потом ещё, потом опять ещё, но я постучала его по плечу:

– Я что сказала? На сегодня хватит. Пусть заживут мои страшные кровавые раны, – и легко рассмеялась.

Отодвинула его рукой и приложила палец к его губам.

– Ты невыносима, – выдохнул он, перехватывая мой палец и целуя его кончик.

– Это что, комплимент?

– Это констатация факта, – он улыбнулся в темноте, и я почувствовала, как его рука снова скользнула по моему плечу, но мягко, почти невесомо. – Ты знаешь, что я могу приказать тебе молчать?

– Можете, – я приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз, – но я всё равно не послушаюсь. И тогда Вам придётся меня наказать. А я, между прочим, уже завтра буду Вашей официальной супругой. Как Вы будете смотреть в глаза министрам, если они увидят на моём лице следы Вашего гнева?

Он засмеялся – тихо, но искренно.

– Ты права. Ты – моя слабость.

– Я теперь Ваша слабость? И когда это я ею стала?

– Моя самая опасная слабость, – он перекатился на спину и уставился в потолок. – И мне, кажется, это начинает нравиться.

Повисла пауза. Мы оба смотрели в темноту. Тишину нарушало только потрескивание догоравшей сандаловой свечи. Я чувствовала, что он о чём-то задумался – серьёзно, тяжело.

– Ваше Величество, – я коснулась его груди, – что-то не так?

Он взял мою ладонь и прижал к своей груди.

– Завтра, когда я официально объявлю о тебе, начнётся игра. И ты будешь в центре этой игры. Твои враги будут искать твои слабые места. Они не будут нападать открыто – они будут плести интриги, шептаться за спинами, подсылать своих людей в твой штат.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Я не боюсь. Её Величество сама решит, кто будет в моём штате, за исключением тех, кого я возьму сама, а такие уже есть. Я верю, что они не предадут меня.

– Знаю, что не боятся. Это меня и пугает. Ты слишком смелая, чтобы быть просто наложницей, и главное, что я боюсь, – ты слишком умная, чтобы остаться вне политики.

Я накрыла его ладонь своей.

– Тогда сделайте меня чем-то большим. Дайте мне какое-нибудь оружие. Титул – это просто слова и внешний лоск.

Он повернул голову и посмотрел на меня в полумраке.

– Какое такое право?

– Право вершить суд над теми, кто посмеет даже не поднять руку на Ваших слуг, а просто попытаться подумать об этом. Я не знаю почему, но я как-то умею видеть ложь и находить правду. Дайте мне возможность защищать Ваш двор изнутри. Сделайте меня… Ну не знаю кем, главной помощницей Её Величества. Она умная женщина, но её связывают по рукам и ногам её же кланы.

Он долго молчал. Я почти слышала, как его мозг перебирает варианты, просчитывает риски. Потом он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Ты просишь невозможного.

– Я всего лишь прошу справедливости.

– Справедливость во дворце – это роскошь, которую не может позволить себе даже король, – он вздохнул. – Но я подумаю над твоими словами. Не обещаю, но подумаю. Есть кое-какая мысль, но мне нужно посоветоваться с Её Величеством.

Я улыбнулась в темноте.

– Этого уже достаточно.

Он откинулся на подушку, и мы снова лежали молча. Я чувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос – рассеянно, задумчиво.

– Ён У.

– Я за неё, а что?

– Ты спать собираешься?

– Я попробую, – я деланно зевнула. – Но если Вы будете ворочаться и вздыхать, а не дай бог ещё и храпеть – выгоню. Вот честное слово, выгоню.

Он засмеялся.

– Ты первая женщина, которая сказала королю, что выгонит его.

– Я – Ваша слабость, уже забыли? – я повернулась к нему спиной, потолкалась попой, выбирая позу поудобнее, и натянула одеяло до подбородка. – Кстати, у слабостей есть свои привилегии. Ну как-то так, я права, нет?

Он ничего мне не ответил, но я почувствовала, как он придвинулся ближе, обнял меня за талию и тихо притянул к себе.

– Но-но! Я же предупредила.

– Глупенькая… Спокойной ночи, моя Ён У.

– Спокойной ночи, Ваше Величество.

Я почти уже проваливалась в сон, когда он прошептал мне в затылок:

– Не поверишь, но это был самый странный разговор в моей жизни. И самый прекрасный.

Я улыбнулась и ничего не ответила – просто положила свою руку поверх его и замерла. И не слышала, как он тихо поднялся и ушёл.

Утро

Я проснулась от того, что кто-то тихо гладил меня по голове, пропускал мои волосы через свои пальцы. Я открыла глаза – надо мной склонилась улыбающаяся Мин Су, а на столике уже стоял поднос с завтраком.

– Его Величество ушёл ещё ночью, – прошептала она. – Сказал не будить тебя, пока сама не проснёшься, но я подумала, что тебе нужно собраться.

Я села, чувствуя лёгкую боль внизу, и поморщилась.

– Больно?

– Приятно больно, – улыбнулась я, потянулась.

– Он сказал, что завтра к обеду пришлёт паланкин и свиту. И велел передать тебе, – тут она замялась, – что ты – самая большая ошибка в его жизни.

– Чего?! – я округлила глаза. – Так и сказал? Ну знаете ли…

– И самое лучшее его решение, – закончила она, хитро улыбнувшись. – Он так и сказал: «Передай ей: я совершил ошибку, когда позволил тебе уйти. И я исправил её, когда нашёл тебя. Она самая-самая необычная, интригующая и желанная».

Я невольно прижала ладони к лицу и рассмеялась.

– Он это всерьёз сказал? Ты не обманываешь меня?

– Сказал, и ещё приказал одеть тебя так, – Мин Су подошла к шкафу и распахнула его, – чтобы они все подавились от зависти.

Я встала, подошла к шкафу и провела рукой по тканям. Настоящий синий с золотой вышивкой, глубокий вишнёвый, тёмно-розовый с блеском, благородный изумрудный…

– Вот этот, – я ткнула пальцем в тёмно-розовый с золотистыми кругами, расшитыми орнаментом из дивных цветов. Потом выбрала юбку цвета чистого неба, расшитую золотыми бабочками, а по низу – сложными орнаментами из цветов.

– Мин Су, что там с моими волосами?

– Мы всё исправим, поправим, сделаем так, как нужно. – Мин Су подошла ко мне и взяла мои руки в свои. – Но сначала – завтрак. Тебе нужно много сил. Завтра ты официально станешь наложницей, и это только начало. С завтрашнего дня количество врагов только увеличится. Я вчера молилась богам, чтобы они дали тебе силы, и мне тоже.

Я посмотрела на неё и кивнула.

– Только начало, – прошептала я. Потом спросила: – На Ён и девушки знают о моём выборе?

– Нет, королева сказала, что нельзя раньше времени. Как только она определится с Вашим размещением, тогда она и объявит Указом по двору. Она что-то задумала, а если уж она молчит, значит, задуманное ею будет большим сюрпризом для всех остальных наложниц.

Утро. Тронный зал Тонмёнчжон

Зал заседаний тонул в густом полумраке, рассеиваемом лишь светом тяжёлых свечей и первыми, ещё холодными лучами солнца. Чиновники, выстроившись в два строгих ряда согласно своим рангам, замерли. Шёлковые халаты – пурпурные у высших чинов, синие у младших – шуршали при каждом движении, создавая нервный, едва уловимый гул.

На возвышении, на королевском троне, неподвижно сидел только что прибывший король. Его лицо казалось высеченным из камня, а взгляд был устремлён поверх их голов. Шум и перепалка министров, имевшая место до прихода Его Величества, моментально прекратилась.

– Начнём совет, – звучный голос королевского секретаря эхом разнёсся под сводами зала. – Если у министров есть срочные донесения, доложите Его Величеству.

Вперёд немедленно выступил Правый советник Ким Дан У, глава Западной фракции. На его лице играла едва заметная, торжествующая усмешка. Он был уверен, что зажал короля в угол.

– Ваше Величество! – Ким Дан У низко поклонился, но голос его был уверенным и твёрдым. – Весь двор будоражат нелепые слухи. Говорят, вчера во дворец была тайно доставлена беглая государственная рабыня, преступница, служившая в Водном ведомстве. Более того, ходят слухи, что Левый советник Юн пытается выдать эту неряшливую простолюдинку за свою погибшую внучку, дабы возвысить свой клан. Мы умоляем Ваше Величество не поддаваться на эти уловки и строго наказать тех, кто собирается осквернить чистоту королевского двора!

По залу пронёсся одобрительный шёпот министров Западной партии.

Король даже не моргнул. Он медленно перевёл взгляд на противоположную сторону, где стоял Левый советник Юн Чон Тхэ – дед Ён У. Князь стоял, закрыв глаза и опершись на свою трость. Внешне он казался абсолютно спокойным, но побелевшие костяшки пальцев выдавали его ярость. Армия его внука-генерала на севере была сильным аргументом, но здесь, в Совете, позиции Юна были всё ещё уязвимы.

– Правый советник Ким прав в одном, – спокойно произнёс король, и в зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. – Кровь королевских жён должна быть чиста. Именно поэтому я созвал вас сегодня. Секретарь, зачитай королевский указ.

Секретарь развернул тяжёлый свиток из жёлтого шёлка и начал читать ревущим, торжественным голосом:

– «Настоящим Указом Его Величества короля объявляется, что законная дочь благородного рода Го и внучка Левого советника Юн Чон Тхэ, Го Ён У, чудом выжившая в годы великого нашествия, найдена и возвращена в лоно своей семьи. Её благородное происхождение подтверждено записями ведомства каллиграфии и личным свидетельством её брата, командующего северной пограничной армией, а также сведениями, полученными Тайными Королевскими инспекторами, по приказу Его Величества тщательно проверившими всё, что было известно о событиях восемнадцатилетней давности».

Министры Западной партии начали переглядываться, на лбу Правого советника Кима выступила вена. Он сделал шаг вперёд, но секретарь продолжал:

– «Ввиду её безупречной добродетели, высокого происхождения и верности государству, Его Величество жалует Го Ён У младший первый ранг Чон Первый Пум и вводит её во внутренний двор под именем Гвиин Го! Отныне и впредь всякий, кто посмеет очернить её имя или упомянуть годы её вынужденных скитаний, будет судим по закону об оскорблении королевской семьи».

Зал буквально взорвался.

– Ваше Величество! Это безумие! – Ким Дан У сделал три шага вперёд, забыв о приличиях. – Младший первый ранг?! Сразу войти во дворец как Гвиин? Женщины годами выслуживают этот статус! Даже если она из рода Го, она провела годы среди грязи и нищеты, она была служанкой! Она была рабыней! Она годы жила вне дворца, и её целомудрие под подозрением! Это оскорбление для всех благородных семей Королевства! Западная партия не примет этот указ! Мы возмущены и требуем строгого наказания самозванки, совершившей неслыханное преступление – побег из дворца!

Король медленно подался вперёд, его глаза опасно сузились:

– То есть Западная партия не примет указ короля? Правый советник, ты не забываешься? Чего ты хочешь? Лично проверить целомудрие моей супруги после того, как она уже провела со мной несколько ночей? Я, лично я подтверждаю её целомудрие, или мне принести и сунуть тебе под нос нашу утреннюю простыню? А может, ты хочешь лично объяснить присутствующему здесь командующему Северной армией Го, почему его родная сестра, чей отец трагически погиб, защищая границы нашего королевства, недостойна уважения? Хочешь сказать генералу, который держит наши рубежи, что вся его семья – «грязь»?

Ким Дан У осекся. Сказанные им в запале слова о целомудрии в отношении супруги короля, уже спавшей с ним в одной постели, граничили с безумием и государственной изменой. Он увидел нехороший блеск в глазах пристально смотревшего на него короля. А упоминание о северной армии и её командующем подействовало как ушат ледяной воды. Противостоять разъярённому генералу с пятьюдесятью тысячами преданных воинов Западная партия не могла.

– И ещё – а кто тогда у нас командовал Западной армией, которая не пришла на помощь гибнущему Северному войску и побоялась переправиться через реку Амноккан? А не Ваш ли двоюродный брат, Правый советник? Мой отец отправил его всего лишь в ссылку, а затем через десять лет простил. Но я бы так не поступил. Он оставил наших боевых товарищей гибнуть под ударами вражеской конницы. Десятки тысяч наших женщин были уведены и проданы в рабство, весь Север обезлюдел.

– Ваше Величество, но тогда река почти вышла из берегов и…

– Нежелание рождает тысячу причин, не так ли, господин Ким Дан У? Итак, кто что скажет по поводу моего решения? Некому и слова сказать? Все согласны?

– Ваше Величество, дозвольте сказать, – вперёд вышел дородный Министр общественных работ. – Насколько я знаю, когда её нашли, она обратилась к своему брату по имени Су Хён. Но мы все знаем, что прославленного генерала зовут Го Мин Хо. Как сестра может не знать имя брата? Даже если она была маленькой и забыла, то почему генерал Го её не поправил?

– Ваше Величество, позвольте пояснить министрам, чтобы в дальнейшем даже тени подозрений о самозванстве моей сестры не возникало, – генерал вышел в проход и поклонился Его Величеству.

– Говорите, генерал Го.

– Через три года после рождения моей сестры мама опять забеременела, и все говорили, что должен родиться мальчик. И мы даже выбрали ему имя – Су Хён. Но мама из-за болезни не смогла родить Ён У младшего братика, которого она так ждала. И поэтому во время наших игр она всегда называла меня Су Хён. Об этом знали только я и она. Даже родители не знали. Теперь никто не станет говорить глупости о самозванстве?

В зале послышался одобрительный гул. Многие просто не знали подробностей и судили по гуляющим по дворцу слухам. Но советник Ким быстро нашёлся, что ещё сказать:

– Но Ваше Величество! Левый советник Юн требовал для своей внучки ранг Бин! Старший первый ранг! Если вы даёте ей Гвиин, вы сами признаёте, что её статус неполон! У неё нет даже личного титульного имени!

– Советник, Вы ничего не попутали в своей речи? Личное титульное имя положено только наложницам ранга Бин, о чём вы сейчас вообще говорили?

Король едва заметно улыбнулся – капкан захлопнулся. Он посмотрел на своего Левого советника.

Юн Чон Тхэ, дед Ён У, наконец открыл глаза. В них горел холодный, торжествующий блеск. Старый политик мгновенно разгадал гениальную игру короля. Дав Го Ён У первый ранг Гвиин, король просто защитил её, а не сделал это, чтобы не исполнить просьбу князя. Теперь Западная фракция не сможет кричать, что Северный клан полностью узурпировал власть, ведь ранг Бин (высший) остался за ними. Это был идеальный, гроссмейстерский компромисс, который сохранял мир в правительстве и королевстве, но уже давал Го Ён У колоссальную силу.

Левый советник Юн Чон Тхэ тяжело вышел вперёд, его халат зашуршал по полу. Он глубоко, до самой земли, поклонился королю.

– Ваше Величество, – голос Левого советника прозвучал твёрдо и гулко. – Мой клан бесконечно благодарен за вашу мудрость и милость. Моя внучка, Гвиин Го, примет этот ранг с величайшим смирением. Она докажет делом, что драгоценный камень остаётся драгоценным, даже если ему пришлось временно лежать в пыли. Род Юн и Род Го поддерживают решение Его Величества!

Правый советник Ким Дан У резко повернулся к Юну, его лицо перекосило от злости. Он понял, что король и Левый советник просто его переиграли. Они разыграли партию как по нотам, оставив Западную фракцию ни с чем.

– Указ вступает в силу немедленно, – отрезал король, поднимаясь с трона и тем самым заставляя всех замолчать и склониться в почтительном поклоне. – Готовьте на завтра паланкин для Гвиин Го. Совет окончен.

Король развернулся и стремительно вышел, оставив министров спорить и шептаться в утреннем полумраке. Первое сражение за Ён У было выиграно.

Два часа спустя

Я сидела в своей комнате у окна. Мин Су стояла у двери, прислушиваясь к шагам в коридоре. Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях, и чувствовала, как меня охватывает безмятежное спокойствие. Я не сомневалась ни в короле, ни в том, что он сумеет продавить своё решение. Я и так уже его законная жена.

Дверь отворилась. Вошёл брат – Го Мин Хо. Его лицо было серьёзным, но глаза смеялись.

– Сестра, – он подошёл и взял меня за руки. – Всё случилось. Ты – Гвиин. Король объявил. И никто не посмел перечить. А блеяние и кваканье Правого советника заткнул он сам, наговорив в запале глупостей.

Я выдохнула:

– Они что, ещё спорили с королём?

– Спорили. Но не при короле. Министр Западных говорил о твоём происхождении. Министр налогов боялся, что наш клан захватит власть. Министр Общественных работ усомнился, что ты – настоящая Го Ён У.

– И что ты сказал?

– Я сказал, что ты – моя сестра. И что у меня есть доказательства, и привёл их. Но у них, по ходу, шпионы в самом близком окружении Его Величества.

Он отпустил мои руки, и я заметила, как он сжал кулаки.

– Никто больше не посмел открыть рта. Твой дед сказал одно предложение – о том, что оскорбление моей сестры равносильно оскорблению рода Юн. После этого они притихли.

– Король?

– Король был великолепен. Он спросил у них, готовы ли они отказаться от своих сомнений или им нужна замена. На это никто не ответил.

– Где он сейчас?

– Ушёл к себе. Сказал, что встретится с тобой сегодня вечером. Если, конечно, ты не против. А ты разве против? – он лукаво усмехнулся.

– Против? Я? Да ни в жизнь, – я покачала головой. – Нет. Я хочу его видеть.

– Тогда иди, – он сделал шаг в сторону. – Мин Су проводит тебя в покои. А мы через час встретимся у деда. Маленький семейный ужин. Так сказать, отметим возвышение моей маленькой сестрёнки.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

– Скажи деду, что я горжусь им. И тобой. И всеми вами.

– Скажу, – он поцеловал меня в лоб. – А теперь топай. У тебя много дел до вечера.

Я сидела у окна, глядя на закат. Завтра я войду во дворец. Навсегда, и в другом качестве. Страх смешивался с предвкушением, ожидание – с решимостью.

Дверь открылась. Король вошёл без стука, и я увидела в его глазах усталость и торжество одновременно.

– Ты уже знаешь? – спросил он, остановившись на пороге.

– Знаю, – я встала и сделала шаг к нему. – Ты сделал это. Брат недавно ушёл.

– Не я, а мы сделали это, – он подошёл ближе, его руки легли на мои плечи. – Ты теперь Гвиин Го. Но это только начало.

– Я знаю, – я подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Я готова.

– Ты уверена? – его голос стал тише. – Завтра начнётся большая игра. И ты будешь в её центре. Твои враги будут искать твои слабые места. Они не нападут открыто – они будут плести интриги, подсылать своих людей, даже пытаться отравлять твою еду, делать другие пакости.

– Я знаю, – повторила я. – Но я не боюсь. У меня есть ты. У меня есть семья. И у меня есть я. И они жестоко обожгутся.

Он притянул меня к себе и обнял.

– Ён У, – прошептал он мне в волосы. – Ты – самая сильная женщина, которую я знаю. И я буду защищать тебя, даже если для этого мне придётся сменить весь Совет.

Я подняла голову и улыбнулась:

– Тогда давай сделаем так, чтобы тебе не пришлось этого делать. Я сама справлюсь с ними. Они же люди, а с людьми можно договориться. Ну не всегда, но можно. Главное – пробовать.