Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"

Автор книги: Виктор Постоенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава одиннадцатая

Кузнец мне как-то сказал, что на обратном склоне горы есть ущелье, где из земли выступает блестящий чёрный камень. Он иногда брал его домой для домашней печи. Горит хорошо и долго держит тепло. По его наводке я нашла это место. Камень оказался настоящим чёрным, с блестящими прожилками, – каменным углём.

По моей просьбе кузнец соорудил мне наплечные носилки, и я потихоньку таскала мешки с углём к себе в дом. Интересная конструкция – две вертикальные жерди, скреплённые между собой, и внизу на уголках что-то типа полочки. Ставлю мешок, привязываю, приседаю, продеваю лямки, встаю и иду. И так два мешка в день я осиливала.

В первую зиму в деревне было очень голодно. Снега, по словам местных, выпало невероятно много – даже старики не помнили, чтобы снег был по колено. Мы договорились со старостой, что он и кузнец с сыном будут забирать крупную дичь, которую я добуду. Первым трофеем стал крупный олень.

Когда я вернулась из деревни, возле туши уже крутились два волка. Заднюю ногу успели погрызть. Отбежали и сели на снег – худые, поджарые. Пришлось их шугануть, так как лошадь кузнеца ни в какую не хотела подниматься в гору. Мужчины тут же освежевали оленя, сняли шкуру. Я попросила часть внутренностей скинуть на снег – как-то жалко стало двух тощих зверюг. Мяса хватило на всю деревню. А шкуру я прямо в озере выскоблила, высушила, и потом жена кузнеца пошила мне из неё длинную куртку с тканевым подкладом и с капюшоном, и меховые унты.

Олени попадались ещё несколько раз. Кабанов я не трогала, да и силки прекратила ставить. Сердце обливалось кровью, и жалость подступала к горлу, когда видела, как бьётся и кричит как ребёнок попавший в них заяц.

А потом я провалилась в ручей и простыла. Обеспокоенные моим долгим отсутствием, кузнец с женой поднялись в горы и нашли меня с жаром, почти без сознания. Жена осталась со мной, а кузнец прислал ей в помощь свою дочь. Поили отварами, обтирали, хотели перенести в деревню, но я отказалась.

Что мне нравилось в деревенских – они никогда не задавали ненужных вопросов. Но всегда называли меня госпожа Пак. Четыре оленьи шкуры, выделанные мною, кузнец отвёз в город и выгодно там продал. Когда он предложил мне за них деньги – я взяла только десятую часть. На остальные попросила купить риса для жителей деревни.

В город я теперь выбиралась каждые две недели. В основном – узнать новости, потолкаться на рынке, иногда пококетничать с молодыми дворянами, вкусно поесть в таверне при рынке. Там можно было заказать комнату, чтобы никто не мешал, и спокойно насладиться едой. В город я ходила в приличной одежде и в вуали, как молодая незамужняя дворянка. И ни разу меня никто не остановил и не проверил бирку.

Покупала я соль, пряности, рисовую муку, из которой сама для себя пекла лепёшки. И наполняла сделанную мне деревенскими флягу рисовым вином. Иногда душа просила расслабиться. Дважды видела губернатора провинции – пожилого чиновника, часто выходившего в город поинтересоваться ценами на рынке, что нового появилось у торговцев. Было видно, что местный люд его уважает.

В розыскных листах, вывешенных на большой доске у входа на рынок, меня не было. Значит, моя уловка сработала и теперь для всех меня нет в мире живых. Что дальше делать и как жить, я пока не знала. Для себя решила, что ещё пару лет поживу на горе, потом спущусь вниз и поселюсь в городе. Может, найду себе какого мужчину, который не станет слишком интересоваться моим прошлым. В любом случае жить до конца мне в этом мире.

Вторая зима была менее снежной, но в феврале ударили сильные морозы и опять всё накрыло белым покрывалом. На охоте теперь меня всегда сопровождали волк и волчица, иногда даже вдвоём. Косуль я разделывала теперь сразу на месте, чтобы не тащить с собой лишнее. Внутренности и голову оставляла серым санитарам.

В деревне в этом году было полегче с продуктами, а то в прошлую зиму в пищу шло всё, даже копыта вываривали. Поэтому я позволяла себе не брать внутренности и возвращаться налегке. В тот день, спускаясь с горы к ручью, я услышала левее в стороне тропы чей-то стон и смех нескольких мужчин.

Осторожно приблизившись, внизу за деревьями на тропе я увидела упавшую мёртвую лошадь с торчащей из шеи стрелой, которая падая придавила своим телом ногу дворянина. Его я могла видеть только со спины. К нему приближались трое мужчин явно не с добрыми намерениями.

Все были одеты как охотники – в меховые шкуры и тёплые меховые сапоги, обтянутые крест-накрест ремешками, такие же шапки мехом наружу. У одного из них в руках был лук с наложенной стрелой, второй небрежно помахивал мечом, а у третьего в руке был длинный изогнутый кинжал.

Меч дворянина был приторочен к левой стороне у луки седла и сейчас был так же придавлен телом павшей лошади, как и его левая нога. Разбойники, а это были именно они, насмехались над упавшим, обещая, что сильно больно убивать не будут – всего лишь немного голову отделят от шеи.

– Слышишь, нам много-то и не нужно, только твоя голова, за которую нам обещали немалые денежки. Так что ты нас уж извини, но головой с нами ты просто обязан поделиться. Тем более тебе, мёртвому, она через пару минут уже будет ни к чему.

Я тихо опустила на землю тушу косули, сняла и положила рядом свою шляпу, встала на одно колено и воткнула перед собой в землю три стрелы с широкими тяжёлыми наконечниками, заготовленные на оленя. Бандиты подошли к лежащему человеку почти вплотную, но продолжали глумиться над ним, наслаждаясь его беспомощностью.

Я на секунду прикрыла глаза, вдохнула, потом выдохнула и натянула тетиву. Первая стрела ударила в грудь лучника – как самого для меня опасного. Вторая попала в грудь бандиту с кинжалом. Третий перепрыгнул через лошадь и человека и кинулся ко мне с мечом.

Я вскочила, сделала шаг вперёд и вогнала ему стрелу в грудь с расстояния нескольких метров. Удар был такой силы, что его откинуло назад, он схватился рукой за древко торчащей стрелы и попытался, опираясь на меч, встать. Я уже отбросила в сторону лук и потянула из-за спины меч.

Он хотел отмахнуться, но я не дала ему никаких шансов. Мне пленные не нужны. Подошла к владельцу кинжала – он лежал на спине, смотрел на меня мутными глазами и пытался обеими руками выдернуть стрелу.

Я приставила меч к ямке на его шее и, подняв вверх голову, чтобы не видеть его выпученные глаза, надавила на рукоять меча всем телом. Меч мягко вошёл в землю. С третьим всё было кончено и так. Его удивлённые глаза смотрели в небо, и в них уже отражались проплывающие облака.

Повернулась и только теперь увидела удивлённое лицо придавленного конём всадника. Ему было уже за пятьдесят, седые волосы слегка растрепались, умные глаза с паутинками морщинок в уголках смотрели на меня, как бы сами себе не веря.

– Барышня, кто Вы?

Я поняла, что в пылу схватки мой платок съехал вниз, лента развязалась, и мои длинные волосы, отпущенные в свободный полёт, развевались на обдувавшем склон горы ветерке.

Я молча поддела лезвием меча упавшую шапку одного из бандитов и аккуратно вытерла ею кровь с меча, затем убрала его в ножны. Я поняла, почему мужчина показался мне знакомым – передо мной лежал сам господин губернатор провинции. Странно, почему он один и без свиты.

– Господин губернатор, а что Вы забыли в этой части леса, и почему Вы один? Где Ваша охрана? Чиновники? Вы же, судя по Вашему наряду, явно не на охоту выехали.

– Вы мне так и не ответили на мой вопрос. Такой меч явно не может принадлежать простолюдину. Вы красивы, изящны, прекрасно владеете и луком, и мечом. Кто Вы? Откуда Вы меня знаете?

– Князь, давайте сначала займёмся Вашей ногой, а потом продолжим, хорошо?

Я подняла меч убитого бандита, осмотрела деревья. И в течение минуты вырубила крепкую и не слишком длинную слегу. Примерилась – нет, нужно подкопать.

– Господин губернатор, не крутите головой, Вы мне просто мешаете. Я скажу, когда мне потребуется Ваша помощь. Заодно отвечу на Ваши вопросы: я и не говорила, что я простолюдинка. Второе – люди называют меня Пак Ю На, и мне нравится отзываться на это имя. Третье – я живу здесь по причине того, что мой обожаемый супруг вместе с любовницей уже дважды пытались меня убить, чтобы после этого уже вдовец смог жениться на любимой им женщине. А так как тело они не смогли предоставить судье, то и развода нет.

– А меня откуда знаете?

– Я часто бываю в городе, конечно, не в этой одежде. И не раз Вас видела. Всё, я закончила. Теперь я встану вот так, положу ветку себе на спину и буду пробовать вставать. Вы беритесь правой рукой за мою ногу и пробуйте вытаскивать себя из-под лошади каждый раз, когда я буду приподнимать её круп.

– Но барышня, я не могу взяться за Вашу ногу, это невозможно.

– Мне взять и забыть, что я не простолюдинка, и перейти на фразы, которые такая женщина, как я, не то что говорить, а даже знать не должна, а? Жить хотите? Хотите – тогда беритесь. Да крепче беритесь. Итак – раз, два-три-и-и-и.

Ему удалось немного вытянуть ногу, но я понимала, что полностью поднять тушу лошади я просто не в состоянии. В несколько заходов мы немного продвинулись вперёд.

– Теперь немного повернитесь и левой рукой беритесь за мою согнутую коленку. Ну мне что, начать ругаться? Всё, крепче, синяки потом заживут. И раз, и два-а-а-а!!!

Когда удалось освободить его ногу, я в изнеможении упала рядом с ним и, тяжело дыша, попросила:

– Давайте немного так полежим, у меня спина болит.

Он попытался сесть, но, видимо, сделал неверное движение, вскрикнул от боли и снова упал.

Я поднялась, подползла к нему и прощупала его ногу.

– Перелома нет, скорее всего сильный ушиб. Так, сапог мы оставили под лошадью. Ну не дёргайтесь, я только хочу осмотреть Вашу лодыжку. Князь, мне Вас оглушить чем-то по голове?

Я закатала ему штанину выше колена – так и есть, низ ноги представлял собой один большой синяк. Видимо, боль была настолько сильной, что даже при лёгком прикосновении моих пальцев его лицо кривилось от боли.

Я встала, перенесла к нему свои лук и стрелы, косулю и затем свою шляпу. Потом принесла туда же оружие убитых. Он с интересом наблюдал за моими действиями, но молчал.

– Князь, вот лук и стрелы. Я сейчас спущусь вниз в деревню и приведу людей. Охраняйте мою косулю, а то тут волк с волчицей за мной давно ходят.

Он попытался улыбнуться, потом спросил:

– Госпожа Пак, но почему Вы опять надели на голову шляпу и теперь на Вас эта ужасающая маска?

– Потому что в деревне в лицо меня видели только староста и семья кузнеца.

Я вернулась через час со старостой, тремя деревенскими крепкими мужиками и с кузнецом и его сыном. Они привели с собой две повозки. Лошади косились на павшую соплеменницу, фыркали и отказывались подняться повыше. Поэтому губернатора пришлось переносить на руках. Туда же уложили снятое седло и его вещи.

Селяне и их староста остались на горе закопать убитых бандитов и разделать лошадь. Я посоветовала им сначала увести повозку и привязать лошадь ниже, чтобы она этого не видела.

– Госпожа Пак, а Вы не пойдёте с нами? – спросил меня раненый.

– Нет, зачем мне с вами идти. У меня другая дорога, совсем в другую сторону. Я возвращаюсь туда, где живу. Прощайте, господин губернатор.

Я повернулась, закинула на шею косулю и начала подъём в гору.

– Погодите! Госпожа Пак, подождите! – но я, не оборачиваясь, просто помахала ему на прощание рукой.

Я боялась, что губернатор начнёт выяснять всё, что связано с неизвестной женщиной с горы. Но он оказался порядочным человеком. Со слов старосты, он немного поспрашивал обо мне, как ко мне относятся жители деревни, когда я здесь появилась, что я сама о себе им рассказала.

В тот раз он и его охрана попали в засаду бандитов, ему почти удалось ускакать, но главарь бандитов посадил на тропе засаду из трёх разбойников.

Второй раз наша встреча состоялась через несколько месяцев, уже в городе. Я столкнулась с ним на узкой торговой улочке и машинально поздоровалась. Он мгновенно остановился и, взяв меня за рукав, спросил:

– Это же Вы, госпожа Пак Ю На?

Я не стала отпираться и кивнула головой. Маски на мне и спасительной шляпы не было, только лёгкая полупрозрачная мяньша (вуаль), прикрывавшая низ лица.

– Позвольте угостить Вас обедом.

– А Вашей главной жене не доложат, что её супруг угощал молодую женщину среди бела дня обедом?

– Я сам ей расскажу, она очень хотела Вас увидеть и поблагодарить за моё спасение. Даже хотела поехать с дочерью в деревню, но, помня о Вашем секрете, я сумел её отговорить.

– Я не смею Вам отказать, господин губернатор.

– Тогда давайте поднимемся на второй этаж этого заведения, хозяин освободит нам комнату.

Нам накрыли на балконе столик, и я спокойно сняла вуаль. Трактирщик и служанки, обслуживавшие нас, видели моё лицо. Да ну и пусть – сплетней в городе больше, сплетней меньше. Меня всё равно тут никто не знает.

Губернатор оказался изысканным гурманом, и я сумела познакомиться с несколькими мясными блюдами, о существовании которых даже не подозревала. Мы легко беседовали обо всём и ни о чём. Я узнала, что на севере новый князь Го разбил тангутов и по соглашению с северянами вторгся на их территорию и сумел освободить из рабства более десяти тысяч ранее угнанных подданных королевства.

Страна никак не может дождаться наследника. Два года назад при дворе была большая чистка, там кого-то убили, и король даже наложил опалу на Вдовствующую королеву, что считалось нарушением всех общественных правил. Одна из супруг короля отправилась в монастырь. В общем, как с иронией сказал губернатор – нам бы их проблемы.

Провинция располагалась севернее столичной, но часто была подвержена засухам из-за равнинной местности на юге и горных хребтов на севере. Протекавшие через неё реки зависели от выпадавших в горах дождей и часто пересыхали в самый неподходящий момент. Что способствовало голоду среди селян и росту числа разбойников. Но губернатор держал руку на пульсе всего происходящего, успевая вовремя перебрасывать и запасать резервы риса и пшена. Мне понравился этот пожилой чиновник – своей честностью и преданностью своим людям. А такие чиновники – большая редкость в любом мире.

– Что мне передать моей супруге? – в шутку спросил он при прощании.

Я поблагодарила его за сегодняшний день и попросила передать супруге, что я очень завидую, что ей в мужья попался такой замечательный человек, и очень надеюсь, что и мне удастся встретить на своём пути такого же очаровательного и надёжного мужчину.

– Госпожа Пак, ну ещё немного, и растаю как лёд на ярком солнце.

Мы попрощались, чтобы увидеться в следующий раз уже на горе.

Глава двенадцатая

В тот день, когда я пропала из дворца, многое произошло. Нам Му Ёль, услышавший мой крик, прибежал и обнаружил плавающее в колодце тело евнуха, одного евнуха со сломанным позвоночником и пытавшегося ускользнуть мелкого евнуха, который, оказывается, прикинулся потерявшим сознание, когда я была ещё там.

Он сообщил о случившемся Шин Мин Су, она вызвала стражу. При осмотре лестницы была найдена моя пинье – заколка из белого нефрита, подаренная мне тётушкой Лю. Меня нигде не смогли обнаружить.

При допросе уцелевшего евнуха, который проводил лично прибывший в отдел управляющий Ли, выяснилось, что их послала Благородная супруга Ый, чтобы нанести несколько порезов на лицо наин Ён У. К этому времени третий евнух скончался, так и не придя в сознание.

Выживший рассказал после того, как на него надавили, что, когда они напали на госпожу, она неожиданно оказалась владеющей боевыми искусствами и быстро с ними справилась. Но он видел, как у самой лестницы на неё набросились ещё два евнуха и служанки, нанесли ей удар палкой по голове и потащили куда-то в кусты.

Получивший сообщение о происшествии король пришёл в ярость. Ведь только недавно по просьбе её отца, министра Налогов, с супруги Ый сняли домашний арест. Назначили следствие, арестовали всех её слуг и служанок во главе с сангун. Всплыло столько всего, что в шок пришли даже следователи Трибунала.

Отец наложницы стоял на коленях перед покоями Его Величества, но тот был неумолим. Вскрылись не только случаи уродования служанок, но и несколько убийств, совершённых по приказу благородной супруги вне дворца.

Она оказывала покровительство, а если точнее – содержала два кибана в столице. И там по её приказу убили несколько непокорных рабынь, проданных для утех мужчинам и отказавшихся от такой «милости». Две из них оказались дочерьми дворян, похищенных на юге и проданных в бордель в столице.

– Вам что, денег мало?! – орал король на утреннем совещании. – Мне уже доложили, что это не первый раз, и того, кто заикнётся, что нужно прекратить следствие, я обвиню в государственной измене. Чьи-то ещё уши вылезут? Министр Налогов – немедленно подавайте в отставку. А что делать с твоей дочерью, буду решать я. Она моя жена, согласно законам королевства.

Сахонбу проводила следствие с небывалым усердием, и скоро стало известно, что вечером королевские стражи по личной команде Вдовствующей королевы выпустили из дворца повозку с умершей служанкой. Во дворце наступила гнетущая тишина, даже министры боялись пройти мимо королевского кабинета.

А через два дня поиски гвардейцев на горе дали результат – были обнаружены уже слегка объеденные зверьём трупы и свежая могила. Всех опознали: главная дама Вдовствующей королевы, две её служанки, два евнуха её двора и два королевских лучника.

С женщин содрано нижнее бельё, и, похоже, они были изнасилованы, но сейчас это определить уже трудно. Из результата расследования стало понятно, что они приехали на гору, вырыли могилу и, как только начали хоронить служанку, на них напали бандиты. Потому что при них не нашли ничего, ни монетки.

Тело служанки бандиты не тронули, поэтому при ней нашли бирку и саше с десятком монет. Лицо умершей было обезображено, но следователи установили, что умерла она от удара острым ножом в спину.

Глава Сахонбу докладывал обо всём на утреннем Совете.

– Глава, то есть служанка была убита во дворце? Она не умерла своей смертью? Лицо сильно обезображено?

– Ваше Величество, нет никаких сомнений, что она была убита намного раньше, на территории самого дворца. А лицо изуродовали уже после её смерти. У меня и моих людей сложилось впечатление, что тот, кто приказал это сделать, ненавидел эту девушку именно из-за её красивого лица.

– Установили имя служанки?

– Да, Ваше Величество. При ней была именная бирка и вышитое саше. Её подруга опознала саше, которое она сама лично вышивала в подарок убитой. Это наин Водного отдела Ён У.

Король внезапно с грохотом вскочил. В стороны разлетелись лежавшие перед ним на столике указы и прошения, сам столик улетел вниз, под ноги министров. Все замерли – таким короля ещё никто не видел. Лицо побелело, скулы заиграли желваками, голова непроизвольно пару раз дёрнулась, кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели.

– Глава, – король сказал это тихо, еле шевеля губами, – ошибки быть не может?

– Ваше Величество, и рост, и платье, и личная бирка, и саше – всё указывает на пропавшую три дня назад из отдела наин Ён У. У неё на пальцах нашли пятна от туши, а по словам управляющего Ли, она последнее время занималась написанием отчётов в его управлении.

– Говорите, убили из-за её красивого личика? – глухим голосом после долгого молчания вдруг спросил министров король.

– Ваше Величество, – вперёд выступил уважаемый член фракции Западных, министр Внутренних дел, – это, к сожалению, обычное явление во дворце. Увы, не первый раз. Успокойтесь, Ваше Величество.

– Вы так считаете? – голос короля прозвучал с иронией, но жёстко, с необычными для него железными нотками, что для всех стало неприятным сюрпризом. Он всегда старался вести себя сдержанно, даже если министры шумели в зале и выступали против его воли.

– Дело в том, министр Мин, что эта наин по моему приказу проводила секретное расследование, для чего ей в Управлении Дворца был выделен отдельный кабинет. О сути расследования знали только я, господин Лим и несколько моих тайных инспекторов. Уже по тому, что она предоставила, будут приняты жестокие меры. А до этого именно она выявила воровство на королевской кухне и в Управлении снабжения. Так за что её жестоко убили? Никого не прощу, даже не вздумайте пытаться просить.

Министры притихли, потому что одно дело – убили из ревности. Но тут получается, пахнет кое-чем другим.

– Министр Мин, убийство человека, проводящего расследование по личному приказу короля, чем будет считаться? Я жду ответа.

– Государственной изменой, Ваше Величество.

– Является ли юридически наин королевского дворца, прошедшая обряд Кванре, королевской супругой?

– Является, Ваше Величество.

– Убийство моей супруги на территории королевского дворца каким преступлением будет, господин Мин? Отвечайте!

– Государственной изменой, Ваше Величество.

– Начальник Сахонбу, слушай королевский приказ: следствие по делу благородной супруги первого ранга Ый Ван Гвиин ускорить, если необходимо – применить к арестованным суровые методы воздействия. Второе – арестовать всех слуг и служанок Вдовствующей королевы и допросить. Саму королеву оставить во дворце и назначить туда временных слуг решением Трибунала.

– Ваше Величество!!! Вы не можете! Она же мать нации!!! – несколько министров упали на колени, взывая к королю.

Он внезапно сошёл со ступеней и подошёл к упавшим на колени министрам. Опять наступила тишина.

– А убивать людей во дворце по собственной прихоти – значит можно? Моих подданных убивать – это она может? Только за последние два года по её приказу убили девятнадцать наин, евнухов и даже даму восьмого ранга. Все они не только были моими подданными, но юридически каждая женщина дворца является моей супругой. За пределами дворца именем Вдовствующей королевы пугают детей, вам это известно? Её судьбу будет решать Верховный совет королевства, который мы соберём после окончания следствия.

Король поднялся наверх и сел на трон.

– Главный королевский секретарь здесь?

– Да, Ваше Величество!

– Пишите указ. Её Величество королева как глава Внутреннего двора должна изъять у супруги Ый мою дочь и в дальнейшем решить, кто будет заниматься её воспитанием. Я не могу допустить, чтобы мою дочь воспитывала злобная, ограниченная и неблагодарная женщина. Не прошло и двух месяцев, как с неё сняли домашний арест за подобное. С ней разговаривали я, Её Величество, её собственный отец. Как только с неё сняли наказание, она тут же принялась за старое. Никакого уважения ко мне как супругу и королю, к Её Величеству и к собственному отцу. Её судьбу я решу чуть позже.

Вечером король пришёл к королеве, она сама сбежала с крыльца, взяла его за обе руки. Всматриваясь в его лицо, перекошенное от произошедшего, пригласила пройти к ней.

– Супруг мой, пойдём, войдём в дом. Пойдём, просто посидим рядом. Я всё знаю, мне моя Шин прибежала и рассказала. Им приносили вещи Ён У на опознание. Как же так?

– Моя королева, спасибо тебе, конечно, пойдём.

Королева сама налила ему чая, подала собственноручно приготовленные медовые пирожные.

– Моя королева, с завтрашнего дня Шин в твоей свите. Я так решил. И издай указ – старшей служанкой назначь ту, как её, Ли На Ён. Она тоже в своё время настрадалась от моей мачехи.

– Но мой король, тогда в отделе не останется ни одной служанки.

– Ён У ходила обустраивать дом госпожи Лю с двумя рабынями. Когда тогда, в таверне, я себя глупо повёл, они подлетели к нам как две курицы, готовые защищать своего цыплёнка. Я потом спросил её: «Ты такая добрая, что кормишь рабынь за свой счёт?» Она ответила: «Они для меня не просто рабыни». Узнай у Шин их имена и моим личным указом назначь их служанками Водного отдела в память о Ён У. И дай им девятый ранг, пусть другие во дворце подавятся от зависти и злости. Управляющий Ли приходил ко мне и попросил за них, и я с ним согласился.

– Я всё сделаю, как ты скажешь.

– И ещё – я завтра подпишу указ, и ты забери у Ый мою девочку. Хочешь – сама её воспитывай, или реши, кто будет этим заниматься, но я не могу оставить её с этой порочной женщиной. Пойдём спать, я и так сильно сегодня устал.

На следующий день во дворе Водного отдела появилась важная процессия евнухов из Управления Дворца во главе с управляющим Ли. По команде госпожи Шин все построились во дворе. Управляющий Ли развернул первый свиток:

– Старшая служанка Шин Мин Су, выйди и прими королевский указ. За преданность Её Величеству, долготерпение и многократно доказанную верность королевской семье старшая служанка Водного отдела Шин Мин Су переводится в личную свиту Её Величества и повышается до низшего седьмого ранга. Встань, Шин Мин Су, и прими королевский указ.

Слёзы так застили глаза Шин Мин Су, что она смогла подняться на веранду только с помощью кинувшихся ей помогать евнухов. Но управляющий не уходил, он развернул следующий свиток:

– Служанка Водного отдела наин низшего девятого ранга На Ён выйди и прими королевский указ. Служанка Ли На Ён показала себя верной подданной, умелой и требовательной служанкой, которой поручали вести не только дела Водного отдела, но и в Управлении Дворца. Повелеваю – назначить наин На Ён старшей служанкой Водного отдела и повысить её до низшего восьмого ранга.

Это было просто невероятно – из низшего девятого сразу в низший восьмой ранг, такой же, как и у госпожи Лю. Вот только госпожу Лю повысили до низшего пятого ранга в тот же день утром, отдельным указом прямо в кабинете управляющего Ли. О чём он и сообщил всем присутствующим.

– Госпожа Лю сейчас вызвана к Её Величеству. Она ознакомлена со всеми перестановками в вашем отделе и полностью согласна с выраженной волей Её Величества.

Когда все уже посчитали, что это всё, сейчас их наконец распустят на завтрак, управляющий Ли взял в руки третий свиток и кашлянул. Мгновенно наступила полная тишина. Он осмотрел стоявших перед ним евнухов и рабынь. Потом зачитал просто невероятное:

– Рабыни Водного отдела Им Су Ян и Пон Ха Ген, выйдите сюда и примите королевский указ.

Если Су Ян ещё вышла сама, то Пон Ха Ген вытолкнули. Бледную и ничего не понимающую.

– Означенные рабыни показали себя дисциплинированными, трудолюбивыми и верными подданными. Назначенные старшими десятков, они добились хороших показателей в работе отдела, зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Характер у обеих прямой и открытый, честный, они достойны быть верными слугами Его Величества. Поэтому приказываю: с сего дня (дата и год) рабыня Им Су Ян и рабыня Пон Ха Ген войдут во дворец в качестве наин младшего девятого ранга и станут служанками Водного отдела со всеми правами и обязанностями. Встаньте, Им Су Ян и Пон Ха Ген, примите указы. Обряд Кванре будет проведён завтра же во дворе Управления Дворца в присутствии Её Величества Королевы. И вы обе понимаете, кому вы обязаны этим? Не плачь, Ха Ген, она смотрит на вас сверху и, наверное, рада за вас. Служанки, передайте новым наин их форменную одежду.

Через две недели после этих событий королевским указом Благородная супруга Ый была лишена титула, всех званий, объявлена простолюдинкой и сослана замаливать грехи в дальний монастырь.

Вдовствующая королева, несмотря на иммунитет её статуса, была лишена права вмешиваться в жизнь дворца. Ей полностью был заменён весь штат слуг, которых лично назначила Её Величество. И Вдовствующей королеве было запрещено покидать территорию её дворца до особого распоряжения.

– Моя госпожа, это дама Чхве, позвольте войти?

Королева сидела на маленькой подушечке, а Шин Мин Су, как когда-то в юности, расчёсывала ей её длинные волосы, ниспадшие почти до пояса.

– Дон Ю, что-то случилось?

– Ваше Величество, пришёл наконец ответ от моей матери.

– Читай то, что она ответила по моему вопросу.

– «На второй вопрос, доченька, отвечаю. Я прекрасно знаю и эту историю, и ту, о ком в ней говорится. Это моя лучшая подруга – дочь князя Юн, моя Га Ён. Когда собирали ягоды в лесу, её укусила гадюка, и она, не раздумывая, отсекла себе фалангу мизинца, разожгла китайской спичкой огонь, прижгла рану, перевязала её, и сама пришла домой. Все были восхищены её мужеством.

Потом она стала супругой князя Го, назначенного позже нашим губернатором. Во время вторжения варваров они были захвачены и увезены на север, где оба умерли от пыток через год. Их сын шесть лет назад сумел бежать, Его Величество вернул ему титул и все земли, сейчас он главнокомандующий пограничными войсками севера.

По поводу нефритового кольца – был полный комплект, состоявший из кольца, двух браслетов и серёжек из редкого байкальского тёмно-зелёного золотистого нефрита. Брошь была Сианьской работы с огромным голубым алмазом посередине. Это фамильные драгоценности рода Юн, передававшиеся по женской линии.

Да, я слышала, что у них была маленькая дочь, но она пропала во время сражения у моста Сангавон. Вернувшийся молодой князь пытался найти её следы, но так ничего и не нашёл. А почему ты меня об этом спрашиваешь? Появились какие-то сведения об этом ребёнке? Сообщи, если узнаешь. Целую. Твоя мама».

Сидевшие в кабинете женщины долго молчали. Шин даже прекратила расчёсывать волосы королевы. Потом последняя произнесла:

– Вот же как судьба повернулась.

– Ваше Величество, Вы расскажете об этом королю?

– Нет, давайте не будем. Дай мне это письмо, я уберу его в свои документы. Зачем нам бередить его и так не заросшую рану?

Я об этом ничего не знала, а жила своей жизнью отшельницы, иногда посещая в женской одежде столицу провинции. Не знаю зачем, но мне иной раз хотелось пройтись по магазинам, присмотреть себе какую-нибудь безделушку, новую одежду, что-то из румян или пудру.

Переодевалась я в найденной мною недалеко от города пещере, потом шла по горам с тюком и заплечной сумкой к себе домой. Вернувшись из очередного похода, когда уже сошёл снег и пошла к концу вторая зима в этих горах, я впервые столкнулась в моём лесу с охотившимися дворянами. Их было трое в сопровождении губернатора и шести слуг.

Я выцелила пасшуюся косулю и поразила её с дальней дистанции своей стрелой. Но когда я вышла из леса, то обнаружила у моей добычи двух мужчин, рассматривавших мою стрелу.

– Вы, двое, отойдите от моей добычи. Это моя стрела.

– Женщина? – изумлённо произнёс один из них, а второй передвинул поближе ножны с мечом.

Оба рассматривали меня. Я, как всегда, была в чёрном мужском костюме, с луком в руках и чёрным же колчаном за плечами. Шляпу я давно не носила, сменив её на купленный в городе головной убор степных женщин – широкая серебряная полоска, с которой свисали десятки тонких серебряных цепочек, закрывавших верх моего лица. Но сегодня было солнечно, и она опять покрывала мою голову. Низ был надёжно спрятан той самой повязкой с тигриным оскалом.