Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"
Автор книги: Виктор Постоенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
Глава двадцать девятая
Я настояла на том, чтобы лекарь Гон был назначен моим персональным лекарем. И теперь каждое утро в моём дворце звучали смех служанок и его раскатистый бас. В первый же день он, только войдя в покои, успел сделать не ожидавшей от него такого Чхве Ю Ри «козу» двумя пальцами в бок, выгнал всех, кроме Мин Су, и только после этого тщательно меня осмотрел.
Я утром сразу же сказала Мин Су, что полностью ему доверяю. И поэтому она не выказала никакого удивления, когда я разрешила ему осмотреть меня полностью. Он прописал оживляющие мази, потом мы с ним долго разговаривали на темы материнства. Будучи мужчиной, он разбирался во многих вопросах получше многих дворцовых дам.
На мой вопрос о кормилице он ответил, что у меня сейчас, по его наблюдению, достаточно своего молока. Но когда ребёнка отдадут кормилице, мне придётся столкнуться с явлением, называемым «Юон», а в народе «чотмомсаль», или попросту с маститом. Избежать этого было невозможно, так как по законам королевства наложница не имела права кормить сына своим молоком.
Связано это было с тем, что она не должна потерять физическую форму и привлекательность, но самое главное – не допустить привязанности принца к матери. Исключение составляли первые три недели, так называемые семь по семь, или «Самчильиль». Наложница должна была передать через своё молоко часть своего иммунитета ребёнку, да и сама восстановиться. Но это делалось не всегда.
Для себя я уже всё решила. Поэтому кормить ребёнка я начала с первого же момента, как только он закапризничал. Сидевшая на моей постели Мин Хва помогла мне своими советами, я сцедила несколько капель малышу прямо в ротик, и он сразу потянулся к моей груди. Вообще после рождения ребёнка у меня с утра собирались все королевские супруги, даже Сон Соён. Первый раз она вошла следом за Ян Соый, согнув спину и смущённо сцепив пальцы рук внизу живота.
Самое главное поздравление после короля и королевы я получила от деда и всей моей огромной семьи. Братья пришли со своими супругами и детьми. У всех было по двое, а у Мин Хека даже трое детей. Они окружили большую кровать, где лежал младенец, и смотрели на него с непередаваемым восторгом. А я смотрела на них с грустью – ведь они выросли каждый под полой своей мамы, а мне предстоит передать сына на воспитание другим женщинам, таков закон королевства.
Я впервые увидела их жён, которые мне очень понравились. Если бы я не жила в стенах дворца, то, наверное, мы бы сдружились намного крепче. Я попросила их навещать меня хотя бы иногда, и даже можно с детьми. Соответствующее распоряжение будет дано в Управление Дворца.
А через две недели после рождения сына был оглашён королевский указ о присвоении мне титула Го Сук Бин, что означало «Чистая и добродетельная Бин из рода Го». Вторым указом Ян Соый получила титул Гвиин Ян, заняв мою позицию, что усилило влияние Северной партии. Чо Сукпий стала Чо Соый, поднявшись на высшую вторую степень.
Её Величество не стала вспоминать прошлое и в ознаменование рождения наследника повысила ранг Сон Соён до Сон Сукпий, сделав её супругой младшего второго ранга. Мин Хва и Сон Совон были повышены до звания супруг младшего третьего ранга, став Мин Хва Сукён и Сон Сукён. Тем более лекари объявили и об обнаружении беременности у Сон Совон. Прямо кучно пошло.
Не были забыты и верные слуги: управляющий Ли получил второй ранг, который до него во дворце имел только Главный евнух господин Лим. Подарки и поощрения получили главы всех ведомств дворца, старшие наин всех отделов. В ознаменование события по велению Его Величества двадцать самых отличившихся служанок из рабского сословия мусури получили низший девятый ранг и стали наин.
Отдельным указом королева поощрила моих слуг и служанок. Нам Му Ёль поднялся до старшего пятого ранга и получил титул санхо, Мин Су заняла самую верхнюю позицию среди наин, став сангун высшего пятого ранга. Выше только королевские супруги. Это не просто следующий по сравнению с прежним титул табеля о рангах, это и увеличение содержания и ежемесячных подарков от трона.
Особо была отмечена Чхве Ю Ри, которую, несмотря на ворчание и протесты некоторых министров и чиновников, Её Величество по указу короля назначила ответственной за проверку подаваемой мне еды и присвоила старший восьмой ранг. Король помнил свои обещания.
По моему рисунку дворцовый столяр сделал небольшую кроватку-качалку с ручками для переноски. И мы с малышом в солнечные дни выходили «подышать свежим воздухом» во второй двор. Ему и спалось на улице лучше, да и мне можно было погулять среди беседок. Заботу о ребёнке в это время брала на себя Им Су Ян.
Прошло две недели. Жизнь во дворце шла своим чередом, и я постепенно возвращалась к делам. После первого после родов посещения утреннего собрания у королевы я осталась, и у нас с нею состоялся разговор.
– Ваше Величество, через неделю заканчивается Самчильиль, но я ребёнка им не отдам. Пока не встанет твёрдо на ноги – никаких юмо я не приму.
– Но Ён У, так положено согласно Закону.
– А какого закона? Когда и кем он принят? Людьми, которые жили сотни лет назад? Но мир-то изменился. У меня нет никаких обременяющих обязанностей по дворцу, которые требуют моего непосредственного участия. Я не руковожу, как Вы, двором. И ещё – был ли из этих дворцовых юмо кто-нибудь матерью?
– Нет, конечно нет. И как они смогли бы? Они же все дворцовые наин.
– Вот и ответ, Ваше Величество. Когда принц Нан поскользнулся и упал в озеро, что сделали эти юмо? Они бегали вокруг и кричали, пока ребёнок тонул. Ни одна из них не умела плавать. Но я о другом – если бы хотя бы одна из них была его матерью, то она прыгнула бы в воду даже не умея плавать, сама бы погибла, но вытолкнула ребёнка к берегу. Разве я не права?
Я приводила пример за примером, благо почти неделю пересматривала приносимые мне из библиотеки королевские хроники. Королева молча слушала и только, как всегда, постукивала длинным ногтем указательного пальца по полированной столешнице. Я напомнила ей и о смерти предыдущего наследника, при этом причину смерти сразу поставила под сомнение. Сначала начинается эпидемия дизентерии во дворце, потом ею заболевает наследник, при этом после его смерти сама эпидемия как-то быстро сходит на нет.
– Ты ставишь под сомнение выводы комиссии министров?
– Мама-ним (госпожа), а давайте вспомним, кто были эти министры? Они же все сейчас кто казнён, кто в ссылке. Кто тогда лечил принца? Да те же, кому не так давно отрубили головы. И я бы поподробнее поговорила с теми юмо, кто тогда отвечал за принца.
– Но сейчас-то заговорщики уничтожены, чего ты боишься?
– Уничтожены одни, на их место встали другие. Может, я не так выразилась: они не заговорщики, но пока я не буду уверена, что мой сын крепко стоит на ногах и окружён надёжными слугами, я буду ждать удара с любой стороны. Я не доверяю ни Чо Соый, ни Хан Кён Бин. Да и Гвиин Ян для меня тёмное пятно, несмотря на то, что она принадлежит к знатному северному роду.
– Но вы же вроде подругами стали?
– В том-то и дело, что вроде. У каждой из них есть свои интересы. Если Вы родите сына, то тогда все их помыслы будут утрачены. Его Величество за прошлый месяц посетил всех из них, кстати, по моему настоянию. Мне надоели косые взгляды этих женщин.
– А Мин Хва? Почему ты её не упомянула? Она же не принадлежит ни к какой фракции.
– Возможно, а возможно и нет. Я не исключаю того, что кто-то из министров ищет к ней тропинку. Её родители хоть и бедны, но они не простолюдины. И они живут на юге.
– Южная фракция сейчас сильно ослаблена, у неё даже нет нового лидера.
– Это пока его нет. Зато Восточная партия сейчас настолько усилилась после прибытия знатных дворян и учёных, что её голос в совете стал весьма весом. Тем более фракцию возглавил великий учёный князь Ёнг, и Его Величество отдал им министерские посты казнённых южных. Сам князь теперь третий советник, их министр возглавил Министерство общественных работ.
– Но это же хорошо.
– Как сказать, Ваше Величество. Князь – учёный и слывёт очень честным и принципиальным человеком. Но он ярый приверженец старины, выступает за неизменность развития королевства. В своё время резко выступал против огнестрельного оружия и пушек. По этой причине даже во дворце только сто стрелков посу. А в армии Северной Империи их тысячи.
– Возможно, он уже поменял своё мнение после последней войны с пиратами?
– Я вот услышала обратное. Он начал с протеста королю по поводу статуса рабынь, получивших девятый ранг. Мол, это противоречит всей философии предков, рабыня должна оставаться рабыней и даже не должна во сне мечтать стать кем-то другим. И часть министров приняла его сторону, как сказал Его Величество, выли хором: «Ваше Величество, измените своё решение».
– Он говорил мне. Но он же не изменил его.
– А дальше они соберут бездельников, именуемых конфуцианскими учёными, и они станут выть на коленях на дворцовой площади.
– А почему ты называешь их бездельниками? Они же учёные.
– Ваше Величество, а что сделали эти учёные для страны, для её народа, для Его Величества? Что они создали или придумали, чтобы увеличить посевы в стране или облегчить страдания народа? Они создали новые сельскохозяйственные инструменты? Они создали новое оружие? Они просто выучили чужие книги на чужом языке и хвастают тем, что происхождение позволяет им быть теми, кем они есть – знатными бездельниками. Другие дворяне видят, что оказывается так можно – ничего не делать и получать большие деньги от казны. И они сами рвутся в ряды таких учёных. Из истории королевства я почерпнула одно – ни разу, ни разу, Ваше Величество, они не выступали на стороне власти и короля при решении вопросов, затрагивавших судьбы страны.
– Ты опасаешься, что они припомнят твоё прошлое?
– Ну так пусть только рискнут. И какое моё прошлое? Его Величество ясно сказал – все, кто попробуют нанести оскорбление мне или поставить под сомнение мой статус, будут считаться государственными изменниками. Чтобы напасть на меня, им сначала нужно сместить моего деда и всех моих братьев. Я хочу на это посмотреть.
– Давай вернёмся к главной проблеме. Через неделю я буду должна издать указ о передаче принца в руки юмо. Управление дворца уже ведёт поиски надлежащей кормилицы. Я не могу более откладывать.
– Да уж. Я пережила обряд Тхэшиль (торжественное захоронение плаценты и пуповины), терплю всякие соломенные кэмджулы с красным перцем и углём над всеми дверями (амулеты), а теперь какая-то посторонняя, никогда не рожавшая женщина станет матерью моему сыну? Ваше Величество, а если у Вас родится сын, Вы тоже вот так его отдадите?
– Да, отдам. Пойми, ни я, ни король, ни ты не в состоянии справиться сейчас с этим. И боюсь, даже твой клан тебя не поддержит. Никто не запрещает тебе видеться с сыном и навещать его. Но жить и расти он будет отдельно. Такова, увы, реальность нашего мира.
– Именно нашего мира, так как из прочитанных в монастыре книг я узнала, что на Западе у королей одна королева, и она занимается воспитанием всех детей. Просто у них другая вера в Божественные силы, и их пророк завещал им, что у каждого мужчины должна быть одна жена. И свадьбы у них проходят в их храмах, там они дают клятву на верность не только друг другу, но и своему Богу. У них так и написано – священные узы брака может разорвать только смерть.
– Как интересно. Одна жена и всё? А если у неё нет детей, то тогда что делает король?
– У короля есть братья, он назначает своим наследником кого-то из их сыновей. Там всё по-другому. И я очень боюсь, что когда их корабли доплывут до наших берегов, к встрече с ними мы окажемся не готовы.
– О чём ты говоришь, Ён У? – в покои королевы внезапно вошёл король. Скорее всего, он запретил во дворе объявлять о своём приходе и стоял у двери, слушая наши разговоры.
– Ваше Величество, – после приветствия короля мы сели напротив него, и я ответила на его вопрос, – когда после покушения на меня я пришла из любопытства на стрельбище гвардии посмотреть оружие наёмников, я увидела там британское ружьё. Точно такое было у моего наставника в монастыре.
– И что такого в том ружье? У нас тоже уже есть ружья.
– Ваше Величество, Вам не доложили? Кстати, на стрельбище были только гвардейские офицеры и следователи, и ни один чиновник из Военного ведомства не пришёл. Его ждали, но он так и не появился. Эти ружья, в отличие от наших, могут стрелять в дождь. Их устройство позволяет врагам делать четыре и даже пять выстрелов в минуту, когда наш посу сможет сделать только один за полторы минуты. То есть на один наш выстрел враг с такими ружьями ответит шестью выстрелами. Но главное состоит в том, что их ружья могут стрелять в три раза дальше, чем те, что есть у наших воинов.
– Ты в этом уверена?
– Я при офицерах произвела выстрел, они посмотрели вражеский порох и сравнили его с нашим – это ещё одна проблема. Наш порох горит медленно, а их вспыхивает мгновенно. После нашего пороха остаётся несгоревшая часть, а их порох сгорает без остатка – пых, и всё. А это значит, что нашим воинам придётся во время сражения через каждые три-четыре выстрела чистить своё оружие. Я даже не представляю, какой мощью обладают их чонтонги (пушки).
– Ён У, ты можешь всё это подробно описать на бумаге? И всё, что помнишь из тех книг, которые привёз из путешествия на Запад великий Мунджон Дэсса (настоятель того монастыря)?
– Я всё сделаю, как Вы желаете, Ваше Величество.
– А в вопросе о принце королева права. Я понимаю твою тревогу и твою боль как матери, но мы не можем пойти против дремучих древних правил, какими бы они ни были. Это сразу нарушит установившееся пока равновесие в правительстве и даст нашим противникам в руки мощное оружие против меня и твоей фракции. Ведь за твоей спиной стоит весь Север. Но ни тут, ни на Севере никто не готов к такой резкой смене понятий.
– Ваше Величество, спасибо за то, что Вы сами это понимаете.
– Ты же знаешь, что я связан по рукам и ногам древними традициями. И министры, их отстаивающие, прежде всего таким образом доказывают превалирование своей власти над королевской. Поэтому твой шаг будет опрометчивым не только для тебя и твоей фракции, но и для меня.
– Я поняла, Ваше Величество. Но тогда я уповаю на то, что Её Величество сама лично выберет и юмо, и кормилицу для нашего сына. Особенно кормилицу, так как в последующем она получит первый ранг Бонбуин и сможет влиять на некоторые поступки наследника Вашего Величества.
– Ён У, – королева повернула ко мне свою голову, – я уже всё продумала, и поэтому прекрати беспокоиться. Кормилица будет из рода Пэков, её супруг – военный комендант речного флота. Они достойные люди, она уже вырастила и выкормила четверых детей. К сожалению, пятая девочка, которую она родила на неделю раньше, чем ты, скончалась. Я лично встречалась с нею, и она готова войти во дворец хоть завтра.
– Я благодарю Вас, Ваше Величество, за Ваше беспокойство. Я готова с нею встретиться даже завтра.
Чему быть, того не миновать. Я могу своим упрямством нанести вред не только себе, но и королевской власти в целом. Поэтому зажмём всё внутри себя в крепкий кулак и будем жить дальше. Слухи о моём нежелании отдавать принца, скорее всего, уже дошли до ушей министров, так что они в предвкушении возни на Совете. Облом, господа хорошие, девочка Ён У не даст вам даже тени предлога выступить против Его Величества.
На следующий день эту тему затронула и Вдовствующая королева, когда я после королевской четы вместе с другими супругами посетила её покои. Но я сделала удивлённое лицо, услышав вопрос королевы.
– Ваше Величество, кто распространяет такие нелепые слухи? И не похоже ли это на государственную измену? Это клевета против члена королевской семьи, не так ли? Надо посмотреть, кто из министров или чиновников первым откроет рот по этому вопросу.
– То есть это всё чья-то ложь?
– Ваше Величество, на сегодня я пригласила к себе супругу командира речной флотилии госпожу Пэк, которую мне рекомендовали как кормилицу для принца. Я желаю с ней познакомиться, побеседовать и хочу, чтобы она посмотрела принца. И даже попробовала его сегодня покормить. Её девочка умерла после родов, и у неё сейчас полно молока. И она уже выкормила четверых детей.
– Госпожа Пэк? Я помню её, это очень хороший выбор. Она к тому же обладает и другими достоинствами: знает великую поэзию, прекрасно воспитана и образована. И семья её с Севера, как и ты. Её супруг познакомился с нею, когда служил в одной из северных крепостей.
Женщина оказалась миловидной, чуть полноватой дамой немногим за тридцать. Она вела себя с достоинством, не гнула спину, как многие, отвечала на мои вопросы быстро, не задумываясь. В моих покоях она осмотрела малыша, и её выражение лица при этом мне очень понравилось. Покормила его и попросила разрешения прийти сегодня вечером. Я дала своё согласие.
А через два дня я проводила своего сына в Донгунджон, Восточный Дворец, где с этого момента и до восшествия на престол, если оно состоится, будет жить мой первенец. Как и павильон Бокёнджон, Восточный дворец представлял собой комплекс, где уже проживали десятки слуг, евнухов и служанок, отобранных туда королевой Инсон.
Отдельно от Часондана (жилой комплекс Восточного дворца) расположился комплекс помещений под названием Пихёнган – место, где будущий наследный принц под руководством лучших преподавателей королевства будет постигать науки и учиться управлению страной. Если королева родит сына, то мой ребёнок получит титул Гун, вернётся ко мне и будет жить со мной до совершеннолетия.
Проводила – это, конечно, громко сказано, но метров пятьдесят от своего дворца я прошла рядом с паланкином, увозившим от меня моего ребёнка. Сердце сжимало непередаваемой грустью, но я помнила слова королевы – нельзя дать им ни малейшего повода. Я не хочу подставить ни королеву, ни короля. До самого вечера у меня всё из рук валилось, хотелось не просто плакать, а кричать во весь голос.
Вечером пришёл король, остался у меня ужинать, а потом мы перешли в опочивальню. Тут, за закрытыми дверями, я дала волю своим чувствам. Я плакала и ревела у него на груди, а он гладил меня по голове, тихонечко похлопывал по спине и тяжело вздыхал.
Ночью я прижалась к нему спиной, он обхватил меня своими крепкими руками, нашёл мои ладони и сжимал их, пока я не заснула. Ни на что большее я пока не была готова, и он отлично это понимал. Я была безмерно ему благодарна за то, что поддержал меня именно в этот тяжёлый для меня момент.
Новость о том, что король не просто ночевал у Го Сук Бин, но и завтракал вместе с нею, разлетелась по дворцу со скоростью света. На утреннем совете никто даже словом не обмолвился по вопросу наследника. Ни в предыдущие дни, ни потом. Князь Ёнг продолжал настаивать на смене статуса новых наин, но король задал ему вопрос:
– Князь, если бы Вы сделали кому-то подарок, а через неделю приехали к этому человеку домой и потребовали свой подарок назад – как бы это выглядело? А за эту неделю одарённый Вами человек уже рассказал о дарованной ему милости всей округе. Что бы сказали тогда люди? Что князь не разборчив в своих подчинённых и поэтому одарил недостойного? Или что князь не может держать данное им своему слуге слово? Что выберете?
– Ваше Величество, но это же совсем другое?
– Как другое? Смотрите – я распорядился, чтобы Управление дворца составило список из выдающихся мусури: молодых, верных, честных, преданных королю и трону, обученных грамоте, и которые способны служить во дворце в ином качестве. Заметьте – я не сам выбирал этих женщин, их рекомендовали главы всех дворцовых ведомств. Я читал их представления – эти женщины действительно достойны иной участи. Часть из них вела всю отчётность ведомств, освобождая главных дам от бумажной волокиты и давая им больше времени для руководства ведомствами. Другие заменяли должности служанок наин, по разной причине их покинувших. Им уже провели обряд Кванрё, они юридически являются моими женщинами, и я могу хоть сегодня любую из них позвать в ночное время в свои покои. И тут Вы предлагаете всё отменить, вернуть всё обратно.
Министры переглянулись. Никто не ожидал, что король будет так твёрдо стоять на своём. Князь Ёнг открыл рот, но не нашёл, что сказать.
– Погодите, я ещё не закончил. Тогда другие мусури, увидев такое, станут работать спустя рукава. Потому что король не держит своего слова, потому что как ни старайся – ты всё равно остаёшься рабыней. И в конце твоей дороги не видно даже намёка на луч солнца. Что скажете на это? Этот указ был не просто моей личной прихотью, а продиктован необходимостью укрепления не только самой королевской власти, но и её авторитета. А Вы сейчас предлагаете мне всё это перечеркнуть?
– Ваше Величество, но всё равно это противоречит заветам наших предков, и…
– И сколько мы можем жить по заветам наших предков? Вот я приведу сейчас конкретный пример. Вы перед уходом из правительства настояли на том, что введение в армии оружия огненного боя противоречит самой философии нашей страны, не так ли?
– Да, именно так, и я до сих пор так считаю. Наши лучники намного быстрее и дальше стреляют. И пока эти посу зарядят свои ружья, они будут истыканы стрелами. А во время дождя они вообще бесполезны.
– Мне вчера принесли западное ружьё, взятое у наёмников До Джи Хёна. Это ружьё может стрелять и в снег, и в дождь, и в бурю. Западный стрелок делает из него четыре выстрела в минуту. И главное – оно посылает пулю на расстояние, которое в три раза превышает возможности наших ружей, и в два раза – дальность стрельбы из лука. Кроме этого, на Западе придумали новый порох, который позволил им делать свои ружья не только дальнобойнее наших, но и намного легче. Что скажете?
– Этого не может быть.
– Потому что Вы об этом не знали? Их пушки стреляют в пять-шесть раз дальше, чем наши. Их корабли располагают десятками таких пушек, мне нарисовали картинку корабля, где пушки стоят в два ряда. А есть огромные, где такие пушки стоят в три ряда, и их больше сотни. Не наших маленьких хванджа, а больших мощных хонгюпо.
– Вас обманывают, Ваше Величество, такие корабли невозможно построить.
– Добавлю. Наши оружейники могут делать не более пяти ружей в неделю. Они оборачивают металл вокруг металлических прутов, куют его, пока он не приобретает круглую форму, схватывают стволы скобами, крепят их, стягивают. И всё равно иногда они разрываются при стрельбе. На Западе стволы ружей высверливают на специальных станках, которые вращаются от силы водяных мельниц. Одна мельница может крутить десять станков. На каждом из них – пять стволов. И в час такая мастерская изготавливает пятьдесят стволов, а за день – пятьсот. За день, министр!!!
– Откуда Вам такое известно? Кто вносит смуту в вашу голову, Ваше Величество?
– Князь, десять таких ружей лежат в хранилище Сахонбу. Мы с Вами просто пойдём на гвардейское стрельбище, и Вы сами их осмотрите и опробуете. Я не хочу с Вами сейчас спорить. Наши мастера изучили ружья и пришли к выводу, что мы тоже можем делать у себя такие. Но нужно знать рецепт выплавки железа, как изготовить такие длинные свёрла, чтобы они не сломались. И как приспособить водяную мельницу, чтобы она крутила подобные станки. Их самый главный секрет кроется в механизме, который используется для выстрела. Но этот секрет наши мастера уже раскрыли.
– Ваше Величество, Вы так убедительно сейчас говорили, что меня взяли сомнения. Я жду встречи с Вами на стрельбище.
