Текст книги "Рожденная заново. Тень нефритового кольца (СИ)"
Автор книги: Виктор Постоенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Королева молчала минуты две, постукивая пальцами по подлокотнику своего трона. Видимо, взвешивала все «за» и «против».
– Хорошо, я согласна с твоим предложением. Указ будет написан сегодня же и отправлен в оба ведомства. Есть ли у кого ещё ко мне вопросы? Или нерешённые проблемы? Нет? Тогда желаю вам удачного дня, все свободны.
Королева встала и, ответив на наши поклоны, покинула зал приёмов. Хан Кён Бин повернулась к нам:
– А ты не переоцениваешь свои силы? Дама Пак даже как-то перед моим носом захлопнула двери, заявив, что я ничего не смыслю в деле расследований и она не позволит никому мешать работе Инспекции.
– А ты что? Отступила?
– А что мне оставалось делать? Скандалить и показать себя в неприглядном свете?
– Мне очень интересно стало, ну очень. Так сказать, проснулся охотничий азарт, – я улыбнулась, постаравшись показаться милой. Но, видимо, у меня этот вариант не прошёл, так как Хан Кён Бин почему-то вздрогнула. Я поклонилась ей и вышла вслед за остальными из зала.
Я ещё немного постояла, потом повернулась к Им Су Ян:
– Сходи в секретариат и попроси королевский указ, который уже должен быть подписан. Там должны знать, о чём я спрашиваю. Найдёшь нас у озера в центральном саду.
Я прогуливалась по дорожке, задумавшись о предстоящей встрече с Вдовствующей королевой. Если всё-таки удастся победить её предубеждение, для короля это станет великим подспорьем, а для остальных – подтверждением моих способностей. Тут я старалась не только для короля, но и для самой себя.
– Мин Су.
– Да, моя госпожа.
– Надо аккуратно разузнать всё, что касается супруги Пак Сукён. Что-то в ней есть такое, что мне не нравится. Сон Соён – просто взбалмошная дурочка, и она не станет действовать у меня за спиной, полезет в лоб. И ещё – нет ли какого родства между ней и главой Инспекции госпожой Пак Су Джин. Вообще. Любую мелочь. С кем в детстве играла, с кем дружила. Попроси, может, брат поможет, а я напрягу своих братцев.
– Моя Госпожа, всё так серьёзно?
– Не знаю, пока ничего не знаю. Может, я и ошибаюсь, но мой охотничий инстинкт мне подсказывает, что не всё так просто с ней. Я хочу знать, чем дышат мои… хм, так сказать, сёстры. Если Пак Сукён родит мальчика, значит, она станет, как и я, Гвиин, или даже Бин, а её сын – наследником трона.
– Я могу высказаться по поводу Камчхальбу?
– Говори, ты всё же намного дольше меня живёшь во дворце. И кстати, что знаешь об инспекторе Ом?
– В Инспекции все старшие должности занимают женщины из знатных семей. Рядовые инспекторы – девушки из богатых семей, которые отдали их во дворец, чтобы получить влияние при дворе. Госпожа Ом принадлежит к семье из Южной фракции, считается очень справедливой. Раскрыла не одно преступление среди служанок и именно она нашла доказательства вины дамы Сонг, а также вышла на убийства, совершённые в кибанах по приказу наложницы Ый.
– И она рядовой инспектор?
– Нет, с этого года она старший инспектор. Но над ней есть ещё главные инспектора и глава Камчхальбу. Там свои сложные отношения в самой Инспекции, но ещё никто не сумел взять контроль над этой дворцовой службой.
Глава девятнадцатая
Я стояла на берегу озера между невысокими соснами, погружённая в свои мысли. Как сделать то или другое, с чего начать. Вдали показалась быстро идущая Им Су Ян со свитком в руке. Я развернула его – всё, разрешение дано и на вход, и на то, чтобы королева могла выйти на прогулку.
– Что там? – тревожно спросила Мин Су.
– Всё, разрешение дано. Идёмте в павильон Кёнъугун.
Павильон находился в самом дальнем углу дворца, в глубине небольшого бамбукового леса. Короли обычно туда ссылали провинившихся жён, там же доживали свои дни вдовствующие королевы, очень явно нарушившие королевские законы.
Песчаная дорожка привела нас к небольшому пригорку, на котором стоял простой деревянный дом с верандой во весь фасад. Никаких заборов и оград я не увидела. К входу вели ступени, выложенные плоским камнем. У небольших ворот во внутренний дворик сидели на ступеньках два гвардейца и прохаживался офицер в чёрной шляпе.
Увидев нас, он приказал воинам встать, после чего они приветствовали меня, склонив головы. Я молча подала офицеру свиток, он развернул его, ознакомился и открыл ворота во внутренний дворик дома. Он был небольшим – где-то шесть метров шириной и столько же в длину.
С невысокого крыльца нам навстречу кинулась пожилая седая дама в простом сером ханбоке. Я подобный носила во времена Водного отдела.
– Вы не можете войти сюда! – она раскинула руки и встала передо мной.
– А где положенное моему статусу приветствие? Или за время пребывания здесь Вы забыли, как надо обращаться к супруге Его Величества первого ранга? И как Вы меня не пустите – так и будете стоять с раскинутыми руками? В сторону, иначе будете наказаны. Хотя нет, идите и доложите, что Гвиин Го прибыла для Мунан инса (обряд утреннего приветствия старших).
Она оторопело посмотрела на меня, потом поднялась по ступенькам и ещё раз оглянулась. Я в ответ махнула ей рукой – поспеши. Всё, что я узнала о старой королеве, не предвещало мне лёгкого пути. Когда король вынес на Совет решение об удалении Вдовствующей королевы от дел дворца, он встретил просто бешеное сопротивление, которое смог победить только тем, что поставил условие: если тэби-мама остаётся на месте, он отрекается от престола в пользу кого угодно.
Местное духовенство было потрясено происшедшим, так как по всем существовавшим канонам Вдовствующая королева в принципе могла творить что угодно, вплоть до смещения королевы, действовать через её голову, заставлять стоять на коленях у своего дворца, тем самым полностью унижая её достоинство.
Служанки Вдовствующей королевы вели себя нагло даже по отношению к супругам первого ранга. И не только её, но и всех предыдущих вдовствующих особ. В общем, когда-то это должно было закончиться, и произошло это в правление нынешнего короля. Этому способствовали и особые личные взаимоотношения между ней и молодым королём, к смерти матери которого она приложила немалые усилия.
Приказав своим оставаться во дворе, я поднялась и вошла в коридор. Навстречу мне выскочила та дама, видимо, сейчас именно она была сангун Вдовствующей королевы.
– Вам нельзя туда входить! Тэби-мама отказывается Вас принимать!
Я двумя пальцами упёрлась в её грудь и, двигая ими вправо, убрала её со своего пути. Видя, что она собирается вернуться на место, дала ей тычок основанием ладони, от чего она впечаталась спиной в стену и глянула на меня испуганным взглядом. Я приблизила к ней мои глаза разъярённой голодной кобры и прошипела:
– Ещё раз выкинешь что-то подобное – и тела твоего не найдут. Замри тут.
Я отворила дверь и вошла в небольшие покои, где напротив входа сидела сама королева. Она мгновенно повернула голову в сторону и уставилась в стену невидящим взглядом. Судя по поджатым губам, которые немного подрагивали, она была в тихом бешенстве, но ничего не могла поделать.
Я сложила руки на груди в замок – правая ладонь поверх левой, – руки плавно подняла до уровня глаз, медленно развела локти в стороны параллельно полу. Наклонила голову, взгляд устремила в пол. Королева чуть повернула голову и внимательно следила за моими манипуляциями.
Плавно опустилась сначала на левое колено, затем на правое. Села на пятки, разведя колени в стороны под пышной юбкой, и наклонила верхнюю часть тела вперёд. Руки остались ровно на уровне глаз, тыльные стороны ладоней не касаются пола – всё как положено, пара сантиметров до досок.
Никаких резких движений, всё плавно, как и учила меня Шин. В нижней точке замерла ровно на десять секунд. Затем подняла корпус, медленно встала с правого колена, плавно перешла в положение стоя, опустила руки до уровня живота и замерла, глядя чуть выше груди королевы. И так три раза подряд.
– Сядь! – резко приказала королева.
И я так же плавно села перед ней, расправив юбку.
– Подними голову, я хочу видеть твои глаза… Хм… А ты очень интересная особа. Я приказала тебя похитить и убить, а ты пришла и смотришь на меня безмятежным взглядом. Ты хоть чего-нибудь боишься?
– Не боятся только дураки, Ваше Величество, а я себя к ним не причисляю. Конечно боюсь – всего боюсь, чего следует бояться. Но показать свой страх уже значит проиграть.
– А сейчас чего боишься?
– Что Вы не выслушаете меня.
– И всего-то? Кстати, как тебе тогда удалось спастись?
И я рассказала ей всю эпопею: от схватки с евнухами дамы Ый до моего возвращения во дворец. Она внимательно меня слушала, не перебив ни разу. Потом спросила:
– Ты что, не испытываешь ко мне вражды? Так не бывает.
– Бывает, когда интересы страны должны быть выше личных обид. Да и если честно – Вы не приказывали меня убить.
– Да что ты говоришь? – с иронией произнесла королева и, повернувшись ко мне, села поудобнее и принялась меня пристально рассматривать. Я опустила глаза, чтобы не поймать её взгляд.
– Объяснись.
– Вы послали похитить и убить некую низкородную служанку из рабынь, на которую Его Величество вдруг обратил своё внимание. Так как королева и наложницы не смогли родить ему сына, а прежнего наследника не уберегли, то Вы внимательно смотрели за всеми, кто старался приблизиться к Его Величеству. И исходя из своих соображений старались уберечь его от опрометчивых шагов. Поэтому если я и испытывала к Вам ненависть в самом начале, то сейчас я понимаю, какие мотивы Вами тогда двигали. Хотя можно было просто увести ту служанку в дальнее поместье и не пачкать руки.
– Звучит правдоподобно. Как ты познакомилась с королём, как сумела вообще к нему приблизиться?
– Не поверите: когда я с ним познакомилась, он не знал, что я служанка во дворце. Мы познакомились в городе, в таверне, – и я рассказала ей всё, до соревнования на стрельбище.
– То есть ты случайно зашла туда, чтобы угостить своих рабынь, которые помогали в обустройстве дома Лю?
– Да, мне сосед госпожи Лю, который косил траву и копал огород, посоветовал. Сказал, что там внешне простая крестьянская забегаловка, но готовят там отменно. И это действительно так. А Его Величество уже находился там. И он первый подсел ко мне – я-то сидела отдельно от рабынь – и начал заигрывать. А я отшила его, да ещё и случайно носом стукнула.
Пришлось рассказать и про схватку на мечах, и как я на него прыгнула.
– Что ты там прокричала?
– Алла-ала-ала-ала! – это клич бешеных степных воинов. А сейчас выяснилось, кто мои родители и кто моя семья. Я с самого начала носила с собой вот это мамино кольцо, – я подняла руки и сняла с шеи кольцо, подав его через столик королеве.
Она долго рассматривала его, поднесла к глазам и посмотрела на свет, потом вернула его мне.
– Хорошо, мы выяснили, что ты, как ни странно, не считаешь меня врагом. Что дальше? Чего ты хочешь?
– Тэби-мама, а Вы не хотите погулять вокруг озера, пройтись по дворцу? – клюнет или не клюнет?
Она сидела здесь взаперти уже почти три года, с тех самых событий. Она на мгновение замерла, потом наживка сработала.
– А разве я могу выйти? Мне запрещено королём покидать этот двор, даже со слугами, что приносят еду, разговаривать. И вдруг ты предлагаешь мне прогулку? А если король узнает?
– Я упросила его. Я поэтому и не пришла, как положено, в шесть утра, а ждала, пока он подпишет указ, разрешающий мне Вас посещать и Вам гулять вне двора вместе со мной.
– А тебе зачем это нужно? Что ты от этого выигрываешь?
– Давайте всё-таки выйдем на свежий воздух и там спокойно, прогуливаясь, поговорим. Зачем я это делаю, для чего и для кого. Позовите свою даму, а то я её немного напугала.
Она вызвала двух своих служанок, и они начали её одевать. Я сидела не шелохнувшись, наблюдая, как она поворачивается во все стороны, потом как ей делали причёску.
– Вы тоже оденьтесь. Хотя про Вас в указе ничего нет, но я думаю, никто не будет специально вычитывать все его строки. Остальные служанки не нужны, хватит и моих.
Мы вышли на крыльцо, и все мои сопровождающие склонили низко головы, как и было ранее приказано.
– Офицер, сопровождайте нас во время прогулки, – распорядилась я старшему стражи, который не знал, что ему делать.
Мы спустились по каменной лестнице и пошли к озеру. Королева два раза оступилась, и поэтому я крепко взяла её под руку. Она посмотрела на меня, но промолчала.
– Ну, я тебя слушаю.
– Первое: я хочу, чтобы восстановились нормальные отношения у Вас с Его Величеством. Время лечит любые раны, тем более, как мне кажется, он уже смягчил своё к Вам отношение.
– Второе: я хочу, чтобы знатные и важные янбаны Вашего клана вернулись в Правительство или заняли соответствующие посты в провинции. Создался опасный перевес, когда Южные и Западные могут совместно выступать против решений Его Величества, тормозя действие многих полезных нововведений.
– Третье: наличие в Правительстве и Совете сильной партии Восточных позволит создать союз с Северными и нивелировать угрозы со стороны Южных и Западных.
– Четвёртое: сын прощает свою мать и возвращает её на законное место – в Тэбиджон. Это усмирит гордыню некоторых учёных мужей, которые считают, что именно они должны править и вершить всё в королевстве. Хотя, если честно, они дальше кончика собственного носа не видят. Но при этом у них отменное самомнение, даже просто невероятное.
– Пятое: восстановить целостность двора. Вернуть всё так, как и должно быть при процветающем правлении и умном руководстве страной. Мне кажется, все стороны этого конфликта должны усвоить полученные уроки. Достаточно?
Мы уже прошли половину пути вокруг озера, натолкнулись на две стайки служанок, мгновенно согнувшихся в три погибели, на убиравших сучья евнухов и на гвардейский патруль. Думаю, через час весь двор будет знать, что Вдовствующая королева и Гвиин гуляют вокруг озера. Часа не прошло, как на горизонте показались любопытные наблюдающие фигуры, мелькнул даже красный цвет кого-то из министров.
– Напомни мне, сколько тебе лет?
– Скоро будет двадцать три, тэби-мама.
– Ой, что-то мне не верится. На прогулку меня зачем вывела? Показать, что мы с тобой помирились? Чтобы все увидели и начались бурные обсуждения?
– А как же, это одна из причин. Но не главная. Пусть те, кто когда-то ползал в ваших покоях на коленях и обещал золотые горы, увидят, что Вы снова вышли из заточения. Я уверена, что Ваше возвращение не займёт много времени. Королева Инсон тоже хочет, чтобы Вы вернулись.
– А она-то чего? Я же всегда не скрывала к ней своего отношения.
– Ну а она своего к Вам. Но ради страны и её народа пора прекращать это затянувшееся противостояние. Ни одна из сторон от этого не выигрывает, а в итоге проигрывает вся страна. На юге зашевелились мятежники, а на севере у границ опять появились кочевники – уже было несколько стычек. Имперские чиновники разводят руками, мол, сами от них страдаем. И на этом фоне продолжаются склоки между министрами. А сейчас ещё и большое коррупционное дело.
– Я слышала, но без подробностей. Расскажи, что знаешь.
– Пропали драгоценности из Королевской сокровищницы, продано восемнадцать больших участков королевских земель. А на вырученные деньги южане нанимают и обучают армию.
– Кто за этим стоит?
– Министр Общественных работ Ван и фракция Южных.
– Король знает?
– Да, он мне и сказал об этом.
– С каких пор ты стала вмешиваться в политику?
– Ещё когда была наин, невольно. Он в шутку спросил моего совета, но я не приняла шутку, а подсказала, как вывести их на чистую воду. Начали проводить следствие по моему методу и сразу вышли на продажи земель.
– Это не дед твой там впереди шествует, как будто воздухом дышит?
– Ну а кто же. Но тэби-мама, клянусь, вот чем угодно клянусь – я его не предупреждала. Я вообще не знала, примете Вы меня или нет.
– И поэтому пинками разогнала всех моих служанок и сама вошла ко мне? Ну-ну.
– Ну не было пинков, это они преувеличивают. Сами разбежались.
Она глянула на меня и хмыкнула. Мы так и шли под руку, пока дед не подошёл к нам вплотную и не склонился в почтительном поклоне, приветствуя королеву.
– Ён У, мы поговорим с Её Величеством? А вы сопроводите нас.
– Слушаюсь и повинуюсь, – шутливо ответила я и сделала три шага назад.
Мы отпустили их вперёд шагов на десять и медленно шли вслед. Озеро с этой стороны заросло кувшинками, которые в это время года как раз только начинали цвести.
– Мин Су, отдала все распоряжения?
– Да, Му Ёль отправил смышлёного евнуха следить за дворцом наложницы Пак. Я написала письмо брату и передала его ему со служанкой. Попросила уточнить всё, касающееся её семьи. Он через связи среди торговцев узнает всё быстрее, чем мы пойдём по другому пути. Но почему Вы обратили на неё такое внимание? Она просто живёт, ни к кому не цепляется, тихая, приветливая со всеми, даже с чужими слугами.
– Есть на севере поговорка: в тихом пруду могут прятаться токкэби. Что-то такое мелькнуло в её взгляде, хотя она всегда прячет глаза. Её отец – третий советник, в его руках очень много власти и возможностей сделать с любым человеком что угодно. Хочу завтра нанести после обеда визит госпоже Суквон. Пора познакомиться поближе и с Ян Соый.
– А Хан Кён Бин и Сон Соён?
– Дама Сон действует как слон в джунглях, и я думаю, она просто не умеет бить в спину. Кён Бин может, но пока всё не выяснит по поводу меня, она будет соблюдать нейтралитет. Она и так Бин, выше ей не подняться.
– А если родит мальчика?
– А если королева родит мальчика? Давай не будем загадывать. Она уже принесла Его Величеству двух дочерей.
– А Вы?
– Давай меня пока сюда не приплетать. Ты же знаешь, всё зависит от благосклонности и воли Его Величества.
– Ну так вы с ним вчера так, что я даже служанок всех на улицу выгнала и сама на крыльце сидела.
– Всё в руках богов. Так, надо как-то начинать восстанавливать свою форму. Мне теперь и на стрельбище нельзя, вообще некуда выйти – как в клетке. Надо что-то придумать.
– Моя госпожа, они остановились и ждут нас.
– Ваше Высочество, – князь поклонился мне, – оставляю на Вас Её Величество и покидаю Вас.
Я подошла к королеве и увидела её довольное лицо. Она оттянула свой левый локоть.
– Ну что, идём? – и я взяла её под руку.
– Почему ничего не спрашиваешь?
– Потому что Вы сами мне скажете, если посчитаете это нужным. Я в дела князя не вмешиваюсь.
– И правильно делаешь. Значит так: мы проблему наших отношений с тобой решили. Я не думала, что будет так просто. Думала, злобу затаишь и короля будешь настраивать. Я же знаю, что он у тебя каждую ночь бывает. Ты подскажи ему: пусть хоть раз к кому-нибудь сходит, зависть – страшная вещь, на себе прочувствовала.
– Скажу, я тоже об этом уже думала. Слишком хорошо не всегда хорошо.
– Смотри, уточки какие красивые прилетели.
Мы не спеша шли вокруг озера, разговаривая о всём и ни о чём. У поворота на тропинку нас ждала Кюн Ман Ок с двумя служанками. У них в руках были накрытые тканями подносы, от которых очень вкусно пахло.
– Это кто? Твои люди? – королева посмотрела на меня с удивлением.
Я кивнула головой:
– Ваше Величество, пока по Вам не будет принято решение, моя дама со служанками будет доставлять Вам еду с моей кухни. Я не обеднею. Я знаю, что управляющий Ли всё равно старается Вам помогать, но у меня возможностей больше. Дальше я не пойду, Вас проводят. Но завтра я буду у Вас вовремя.
– Приходи, поговорим, мне всегда есть что тебе сказать.
Глава двадцатая
Мой визит к Вдовствующей королеве наделал шума. Но королева Инсон на утреннем приветствии сразу же обрубила обсуждение, сказав, что она была в курсе всего и именно она дала мне разрешение.
– А почему никто из вас до этого не посетил Тэби-маму? Я-то понятно – я не могу к ней явиться без Его Величества, да и наши отношения были очень напряжёнными. Это я ещё мягко сказала. Но вы-то почему? А теперь возмущаетесь? Вам-то что мешало? Рта не было спросить разрешения у Его Величества? Пришла новенькая и сразу же сделала то, чего вы сами не смогли сделать за почти три года. Поэтому молчите.
Я сидела, скромно опустив вниз глаза. Утром я переступила порог дома в бамбуковом лесу ровно после удара гонга, оповестившего, что наступила вторая половина Часа Кролика, то есть шесть часов утра. Мы пили с королевой чай с пирожными, испечёнными на моей кухне. Она познакомила меня со своей сангун – госпожой До Ин Джи. В этот раз при встрече присутствовала и Шин Мин Су.
Не было сказано ничего особенного, но королева намекнула мне, что вокруг супруги третьего ранга Пак Су Кён могут случиться некие странности. Я и сама об этом уже думала, но приняла сказанное к сведению и промолчала. Значит, несмотря на кажущуюся изоляцию, королева прекрасно осведомлена о происходящем, и не только внутри дворца. Надо иметь это в виду.
Уже на улице я остановила Сон Соён:
– У меня есть для тебя несколько слов. Прекращай вести себя как маленький ребёнок. Её Величеству в один момент может это надоесть, и тогда тебя не защитит даже отец. Кроме того, вспомни, как отец Ый поплатился не только сам своим местом, но в отставку были вынуждены уйти все её родственники. Ты сейчас отвечаешь за всю свою семью. Пойми, я не желаю тебе зла, и меня не задеть такими мелкими уколами. Прими к сведению.
Я повернулась и ушла, оставив её стоять посреди дворцовой улицы. Сегодня у меня запланированы посещения обоих ведомств, которые должны были утром получить королевский указ о назначении меня ответственной за их работу. Начать я решила с музыкального ведомства.
Отдел Чанъаквон
Отдел Чанъаквон располагался вдали от основных павильонов и дворцов, поэтому пришлось потратить некоторое время, пока до моего слуха не донеслась какофония звуков. Так обычно музыканты настраивают свои инструменты перед симфоническим концертом.
Мин Су решила войти первой и объявить о моём прибытии, но я остановила её. Мне было любопытно посмотреть на всё происходящее со стороны. Я встала в арке ворот, ведущих на территорию отдела, сложила руки на животе и некоторое время наблюдала за происходящим.
Утром после визита к королеве я сняла парадное одеяние, и сейчас на мне были надеты тёмно-синяя юбка и чогори цвета индиго. И только заколотые золотой бонхван-пине с навершием в виде феникса с драгоценными камнями волосы указывали на мой ранг. И на меня как-то сразу не обратили внимания.
Картина была просто загляденье. В центре у небольшого пруда, опустив в него босые ноги с задранными до колен штанинами, сидели музыканты в синих ханбоках, обнявшись за плечи, и завывали какую-то печальную мелодию. Именно завывали, со всхлипами и вздохами. Недалеко от них мужчины в серых ханбоках что-то отчаянно мыли и оттирали в том же прудике.
На дальнем плане служанки мусури развешивали чьё-то постиранное бельё. Слева и справа виднелись музыканты с различными инструментами. Все были при деле – кто голосил, кто натягивал струны, а кто возлежал на ступеньках павильона, нежась на солнышке.
В центре двора находилось небольшое здание с похожим на беседку полукруглым входом. Там человек в красном ханбоке и два чиновника в синем одеянии служащих среднего ранга распекали двух музыкантов, которых, как говорится, «штормило и штырило».
Я спустилась по ступенькам и чинно проследовала к центральному павильону. Меня заметили – сначала один поднял голову и приложил ладонь к глазам, потом другой. Я кивнула госпоже Шин, и она объявила громким голосом:
– Её Высочество Гвиин Го прибыла! Выкажите своё уважение! – в переводе на местный это прозвучало примерно так: «Рота, подъём! Тревога! Газы!»
Певцы попытались вскочить, запутались и рухнули все четверо в пруд. Один из лежавших на крылечке просто скатился вниз, вскочил на четвереньки и как собачонка умчался за угол, подняв пыль как хороший мотоцикл. Быстрее всех сориентировались женщины, мгновенно повернувшись от верёвки с бельём и склонив спины в поклоне.
Музыканты, побросав инструменты, попробовали изобразить почтение, но то один упал, то второй за него споткнулся. Я еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться, но, похоже, силы мои были уже на пределе. А тут ещё и мужики, что-то отмывавшие в пруду, от неожиданности убрали руки, и это «что-то» теперь тонуло в метре от берега, пуская большие пузыри. Их лица нужно было видеть.
Господин в красном, почему-то держа в правой руке недоеденную куриную ножку, сбежал с крылечка и прямо так кинулся ко мне. Один из чиновников в синем крепкими пинками пытался отправить проштрафившихся за угол, но они не были в состоянии что-то понимать, и потому мычали и никак не хотели исчезать с моих глаз.
Наконец до господина О Мун Ёка, а это явно был он, дошло, что он решил приветствовать меня с недоеденной курочкой в руке, и он метнул её в сторону, попав присевшему в поклоне музыканту прямо в лоб. От чего тот рухнул на спину, смешно задрав ноги.
На этом мои силы закончились, и я прыснула, стараясь зажать рот ладонью. Я выставила ладонь, останавливая начавшего говорить чиновника, пока не отсмеялась, и только потом сделала серьёзное лицо.
– Господин О, Вы в курсе, кто я и почему пришла к Вам?
Он ответил, что указ получен, они ждали мою милость ещё вчера, и… При этом он заведённой за спину рукой делал энергичные жесты ладонью второму чиновнику, которому удалось запихать второго бедолагу за угол. Но тот вцепился двумя руками чиновнику в ногу и, просунув голову между его коленок, пытался навести резкость и рассмотреть меня.
Я отвернулась и быстро замахала рукой, смахивая набежавшие от смеха слёзы.
– Господин О, пожалуйста, я постою спиной, но уберите их, или я тут же помру от смеха.
Когда я развернулась, весь двор был чист, только тут и сям лежали брошенные инструменты. Мы проследовали в кабинет начальника, где я села в его кресло. Со стола уже было всё убрано, и он блестел первозданной чистотой. Я успела заметить лоснящийся рукав одного из чиновников, когда он прятал свою руку за спину. Ясно, не пожалел ханбока, вытирая стол.
– Вы двое – можете быть свободными, а мы с господином О побеседуем.
Когда чиновники выскользнули из помещения, я осмотрелась вокруг. Шкафчики и полочки с книгами, развешанные на стенах ноты, картины с изображениями инструментов и музыкантов в разных одеяниях.
– Господин О, насколько я знаю, сейчас в управлении, которым Вы руководите, почти тысяча музыкантов и артистов. Но почти все они в основном бывают в городском дворце Чангаквон. А кто тогда все эти люди и почему они в таком состоянии?
– Ваше Высочество, вчера была свадьба одного из наших ведущих музыкантов, и поэтому они немного расслабились, – чиновник выглядел виноватым, но страха в его глазах я не увидела. Он был очень похож на советского актёра Евгения Леонова, но только с усиками-щёткой над верхней губой. Такой же лысый, обаятельный, с умными и бесстрашными глазами.
– Давайте сделаем так: я ничего не видела, но и Вы в течение недели наведите здесь порядок. А если бы Его или Её Величества именно сейчас захотели бы послушать музыку? Или внезапно прибыли бы заграничные послы? Если музыканты хотят быть дворцовыми музыкантами, они должны соблюдать установленные правила. Никто не возбраняет выпить с друзьями, но мера всегда должна присутствовать. Я не буду вникать в проблемы вне дворца – кто там кому по лицу настучал, – но если что случится тут, все виновные будут наказаны.
Мы вышли на улицу. Двор немного ожил. Женщины продолжали развешивать вновь постиранное бельё, в домике напротив раздавались мелодичные звуки.
– Что там находится?
– Там хранится пхенён – музыкальный инструмент из шестнадцати камней разной величины и толщины. Он служит для музыкантов эталоном для настройки инструментов. И сейчас мастер инструментов настраивает их по звуку.
– В отделе, кроме рабов, кто-нибудь проживает?
– Нет, Ваше Высочество.
– Тогда я хочу посмотреть, как живут мусури и гонноби (мужчины-рабы).
– Почти все гонноби семейные и живут вне дворца. У нас проживают только трое из них и все десять мусури.
– Вот к ним и пойдём. И пусть они войдут и встанут каждая у своего места.
Помещение оказалось тесным, непроветриваемым, в нём стоял спёртый воздух. Полы были грязные, вещи разбросаны, и только в одном месте я увидела заправленную постель и аккуратно сложенные в голове на полочке вещи.
– Почему здесь такая грязь? Вы же женщины? Неужели нельзя у самих себя навести порядок, помыть полы, проветрить?
Рабыни молчали, потупив взгляды. Я продолжала их распекать за неряшливость и грязную одежду, брошенную кое-как.
– Что? Нечего мне сказать? Так и будем молчать? – я уже начала заводиться и повысила голос.
– Ваше Высочество, рабыня Чхве Ю Ри. Вы позволите мне ответить? – из строя сделала шаг вперёд невысокая девушка с острым носиком и бледным лицом, повернулась ко мне, прижала ладони к бокам и застыла как солдатик по стойке смирно.
Я кивнула головой. Ты посмотри, какая отчаянная. И мне показалось, что все даже вздохнули от облегчения.
– Мы встаём, как только начинает светать. Готовим еду, убираем все помещения, потом немного времени на завтрак. Господа музыканты приносят с собой своё грязное бельё, которое мы стираем, и не только то, что они на себе носят. Мы просто не успеваем ничего сделать. Солнце заходит на западе, и у нас к Часу Собаки (19 часов) в помещении уже темно. У нас просто нет времени на уборку. А днём заходить в помещение запрещено.
– Я поняла. А тогда вот это чья заправленная постель и аккуратно сложенные вещи?
– Отвечаю Вашему Высочеству – это моя постель и мои вещи.
– Сколько тебе лет и сколько времени ты уже во дворце? Кто твои родители?
– Отвечаю Вашему Высочеству – мне двадцать лет. В отделе я с шести лет. Родители погибли во время последней войны, мамина сестра пристроила меня сюда, – ответила она и склонила в поклоне голову.
Я некоторое время думала, после чего повернулась к О Мун Ёку:
– Она пойдёт со мной. Указ Сангсон Ли пришлёт отдельно. А ты собирай свои вещи и с узлом – в конец моей свиты.
Девушка растерянно переводила взгляд с господина О на меня, потом на своих соседок и опять на меня. Я повернулась, кивнула Пон Ха Ген в сторону рабыни Чхве и вышла из помещения.
– Немедленно собирай вещи, я тебя жду, и мы догоним Её Высочество. Благодари всех богов – с этого момента ты служишь ей в павильоне Бокёнчжон.
Я ещё слышала, как заохали и заахали остальные мусури. Господин О вопросительно посмотрел на меня. Я спокойно ответила:
– Вы не поняли, по какой причине я забрала её себе?
– Она единственная грамотная из всех рабов, и Вы её у меня забираете.
– Господин О, грамоте можно научить, а вот внутренней собранности – нет. Она и в этом бардаке умудрялась содержать себя и своё место в чистоте. Что мешало это сделать другим? Отсутствие времени? Тогда как быть с ней? Остаётся только лень. Она вытянула счастливый билет.
