Текст книги "Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 41

Данила

– Богатырев, с вещами на выход!

Я подхватываю сумку, срываюсь с места и вылетаю из камеры-одиночки, которая, несмотря на относительный комфорт, организованный по просьбе Мирона, до нервного срыва осточертела мне за эти дни. Молча бреду вслед за охранником по вонючим коридорам изолятора, и кажется, что мы идем невыносимо медленно.

Душа рвется на свободу, к своим. Дома меня ждут жена и сын, при мысли о которых я улыбаюсь как сумасшедший.

За спиной с металлическим скрежетом задвигаются решетки, и я невольно ускоряю шаг.

На выходе мы пересекаемся с начальником СИЗО. Он пожимает мне руку, как хорошему знакомому, которого искренне рад видеть. Не могу ответить ему взаимностью – хочу убраться отсюда как можно скорее.

– Данила Юрьевич, – обращается ко мне полковник с вежливой улыбкой, и я пытаюсь изобразить что-то доброжелательное в ответ. – Мы закрываем ваше дело. Потерпевший забрал заявление, а свидетель отозвал свои показания, – сообщает он невозмутимо, и я теряю дар речи от удивления.

Не верится, что Лука пошел на попятную, да ещё и усмирил свою подставную шавку, которая лжесвидетельствовала против меня. В голове нет ни единой версии, какая сила могла заставить его отступить. Сербский гад всеми правдами и неправдами пытался утопить меня, зная, что с клеймом в виде имеющейся судимости я уязвим перед законом.

Несмотря на хорошее ко мне отношение, адвокат Мирона с трудом добился, чтобы меня освободили до суда под подписку о невыезде, а дальше борьба должна была продолжиться. Второй залет не могли так просто спустить мне с рук. Я рисковал подтвердить статус настоящего рецидивиста, как и предрекала мама Николь.

Неужели все закончилось? И я оправдан? Без последствий и судебной канители…

– Что? – выдавливаю из себя, отмерев.

– Нам нечего вам предъявить. Все обвинения сняты, так что вы можете быть свободны.

– Спасибо, товарищ полковник, – улыбаюсь на этот раз искренне. И с черной иронией добавляю: – Не буду говорить вам «До свидания». Надеюсь, больше не увидимся.

– Не при таких обстоятельствах, – смеётся он, хлопая меня по плечу. – Всего доброго, передавайте Громову привет.

– Обязательно.

Подписав бумаги и забрав документы, я беспрепятственно пересекаю КПП, выхожу на свежий воздух. Тяжелая дверь с грохотом закрывается за мной, и я выдыхаю с облегчением. В небольшом мрачном дворике припаркован серый внедорожник Мирона, неподалеку притаился незнакомый черный фиат с иностранными номерами, но я не придаю ему значения – мало ли кого с зоны встречают.

Домой, черт возьми! К семье!

Я дико соскучился по своим.

Предвкушаю теплую встречу в домашней обстановке, спешу к машине Мирона, как пассажирская дверь вдруг распахивается, а из салона выскакивает Николь в расстегнутом пальто и бежит ко мне на каблуках. От неожиданности бросаю сумку прямо на пыльный асфальт, протягиваю руки и ловлю ее в свои объятия.

– Даня, – всхлипывает она, обхватив мои щеки прохладными, дрожащими ладонями, и хаотично покрывает обветренное лицо нежными поцелуями. – Данечка, – прижимается к груди.

Я крепко стискиваю ее в капкане рук, утыкаюсь носом в макушку, судорожно вдыхаю запах шелковистых волос. Не выпуская Нику из цепкой хватки, я бросаю гневный взгляд на внедорожник. Стекло со стороны водителя опускается, и из салона выглядывает Мирон.

– Я же просил, – произношу недовольно одними губами. Он считывает это и пожимает плечами, раздражая меня ещё сильнее.

Николь должна была ждать меня в особняке под охраной. Мой жене не место на грязной зоне. Ни при каких обстоятельствах нельзя было привозить ее ко мне. Я запретил!

– Когда посмотришь дома записи с камер, то поймешь меня, – хитро ухмыляется друг. – Твоя женщина не знает слова «нет», – и поднимает стекло, чтобы нам не мешать.

– Что случилось, пока меня не было? – напрягаюсь, и Ника мгновенно чувствует это. Мы с ней как сообщающиеся сосуды.

– Дань, все хорошо, – шепчет она, запрокидывая голову, и успокаивающе проводит ладошкой по моей груди. Сердце заходится от ее невинного прикосновения. – Я должна тебе кое-что сообщить… Очень важное… Это касается Макса… Нашего… – заикается на эмоциях, а я перебиваю ее поцелуем.

– Я все знаю, любимая, – лихорадочно выдыхаю ей в губы. – Я знаю, – соприкасаемся лбами. – Мирон пробил данные из роддома, и я все понял, когда увидел реальные сроки, – снова целую ее, жарко и порывисто. – Наш с тобой сын. Спасибо, любимая, я так счастлив, – хрипло нашептываю. – Только не понимаю, почему ты была так уверена в отцовстве Луки?

– Он обманул меня в то утро, – хмурится Ника, опуская влажные ресницы, и отводит взгляд, будто стыдится. Подцепив пальцами точеный подбородок, я заставляю ее посмотреть на меня. – Я такая дура, Данечка, прости меня. Можно я тебе дома все расскажу? – тихо просит и плачет.

– Тш-ш-ш-ш, – стираю слёзы с ее щек, снова прижимаю хрупкое тело к груди. – Это ты меня прости, маленькая. Если бы я не оставил тебя тогда, все сложилось бы по-другому. Прости. Я теперь всегда буду рядом и в обиду вас с сыном не дам.

– Десять лет… Кто нам их вернет? – сокрушается она.

Злюсь вместе с ней. На себя и обстоятельства. Опять хочется крушить все вокруг и убивать с особой жестокостью, но я держу первобытную ярость в узде. Ради женщины в моих объятиях. Я должен стать для нее крепостью, которой не сумел быть в прошлом.

Я сам во всем виноват. И теперь в лепешку разобьюсь, но докажу свою преданность.

– Впереди у нас целая жизнь, наверстаем.

Краем глаза улавливаю движение. Из таинственного фиата выходит пожилой мужчина, разворачивается к нам – и я узнаю его. Он медлит, не решается подойти, но потом всё-таки делает шаг. Я задвигаю Нику за спину, ощетиниваюсь, как бешеный пес.

– А вы что здесь делаете? Лука тяжелую артиллерию призвал?

Мы виделись лишь однажды, в прошлой жизни, но я хорошо его запомнил. Ведь он – копия Луки, только старше.

Бранислав Томич собственной персоной. Приближается к нам, на ходу придерживая развеваемые суровым питерским ветром полы классического пальто, из-под которого виднеется стильный деловой костюм. Как и младший Томич, старший всегда одет с иголочки. Драные сербские интеллигенты.

Я помню, как он приезжал в Североморск к сыну, такой же важный и представительный, чтобы проверить, где служит любимчик семьи и все ли у него в порядке. На пару дней ему пришлось остановиться в квартире, которую мы с Лукой делили на двоих. Мы почти не общались, но перед отъездом Бранислав серьёзно посмотрел на меня и с уважением произнес: «Теперь я могу успокоить жену. С таким товарищем, как ты, Данила, наш сын не пропадет. Ни на флоте, ни в жизни».

Зато я пропал, черт возьми! Доверил крысенышу самое дорогое, что у меня было, и горько поплатился за свою глупость. Моя ненависть к Луке вспыхивает ярко и перекидывается на его отца. Я готов разорвать в клочья любого Томича, который попадется под горячую руку, но Ника вцепляется в мой локоть, поднимается на носочки и гипнотически шепчет на ухо:

– Дань, это я его вызвала в Россию.

– Зачем? – поворачиваюсь к ней, а она воинственно вздергивает подбородок.

– Я же обещала тебя вытащить!

Тем временем Мирон тоже выходит из машины, чтобы контролировать ситуацию. Он, как и Ника, чувствует, когда я на грани срыва. И спешит обезвредить меня.

– Остынь, Богатырев, – издалека отдает приказ, пока я не успел психануть. – Бранислав очень помог нам в твоем деле. Если бы не он, ты бы получил условку, поэтому выслушай его, пожалуйста.

– Данечка, прошу тебя, – нежно шелестит под ухом.

Я сдаюсь, обнимая Нику за талию и притягивая к себе вплотную. Дышу ее близостью, успокаиваюсь. Он мой якорь в бушующем море, рядом с нем проще сохранять душевное равновесие.

– Что ж, рассказывайте, с чем приехали в наши края, – обращаюсь к Томичу уже адекватнее.

– Николь позвонила мне и все рассказала. Я вылетел первым же рейсом, нашел своего поганца и заставил его прекратить все это безобразие.

– Так вот почему он забрал заявление, – протягиваю с ухмылкой.

Мелкого ссыкуна прижучил отец. Ожидаемо. Семья у него религиозная, с принципами и моралью, но не застрахована от сына-урода.

– Лука совершил большой грех, когда покусился на чужую женщину, ещё и беременную, – Бранислав виновато косится на свою бывшую невестку, а мне хочется спрятать ее от обоих Томичей. – Он долгие годы обманывал и ее, и нас. Такое в нашей семье недопустимо. Мы приносим свои глубочайшие извинения.

– Засуньте их себе… – выплевываю в сердцах.

– Даня! – фыркает Ника, и я чмокаю ее в висок.

– Я понимаю твой гнев, Данила, – степенно продолжает Бранислав. – Обещаю, Лука вас больше не потревожит. Он прекратит преследовать Николь и вашего сына. В конце концов, пусть займется своим кровным наследником, который ждет его дома, – недовольно кривится он. – Сегодня же мы возвращаемся в Сербию, а судьбу Луки будем решать на семейном совете.

– Могу пожелать лишь счастливого пути, – хмыкаю с недобрым сарказмом. – Но не дай бог он вернется… – рычу с угрозой.

– Нет, – перебивает Томич сурово. – Лука хоть и подлец, но он по-прежнему мой сын, и я не стану подвергать его опасности в твоем лице. Я увидел, что ты настроен решительно и готов пожертвовать собой ради семьи. Убьешь, если потребуется, – он делает паузу, а я невозмутимо киваю. Убью каждого, кто посмеет снова забрать у меня близких людей. – Лука ослеп и заигрался, за что будет наказан. В России он не появится, мы найдем ему занятие на родине, чтобы вся дурь вышла.

Короткая перестрелка взглядами – и я протягиваю ему ладонь для рукопожатия. Скупо улыбнувшись, он принимает мой миролюбивый жест. Скрепляем договор мертвой хваткой.

– У тебя прекрасный сын, Данила, – произносит он с тоской. – Признаюсь, мне жаль, что Макс не мой внук.

Отпустив мою руку, Бранислав обнимает Николь на прощание и по-отечески целует ее в лоб, чуть слышно обронив: «Будь счастлива, дочка». Я чувствую укол ревности, по-хозяйски беру ее за руку, сплетая наши пальцы.

Мои жена и сын никогда не будут частью семьи Томичей.

Не отпущу. Не отдам.

Они Богатыревы – и точка!

Уловив мое настроение, Ника укладывает голову мне на плечо, будто показывая, что принадлежит мне телом и душой. Ее тонкие пальчики игриво рисуют узоры на тыльной стороне моей ладони.

Проследив за нами, Бранислав усмехается с легкой горечью и возвращается за руль. Буквально через минуту фиат трогается с места и, шурша шинами по желто-коричневой листве, выезжает со двора.

– Я скучал, Колючка, – улыбаюсь ей, не скрывая восхищения.

– Я тоже, – и целует меня в губы, слегка прикусив по традиции.

Домой мы едем в полной тишине. Мирон плавно управляет внедорожником, укачивая нас.

Ника засыпает на моем плече, а я всю дорогу любуюсь ей и держу за руку.

– Не верится, что я разобрался с обоими Богатыревыми и теперь свободен от вас, – бросает с иронией Громов, когда мы подъезжаем к особняку.

– Как Свят?

Я впервые за последние недели вспоминаю про брата. Собственная семья забрала все мои силы и внимание, но я впервые за долгое время ощущаю полную гармонию. Именно так и должно быть. Жена и сын на первом месте – теперь я служу им. До последнего вздоха.

– Отсидеть ему все равно придется – статья серьёзная, но срок скостили за сотрудничество со следствием. На мой взгляд, Свят должен усвоить этот урок. Он пойдет ему на пользу.

– Не спорю. Надо было ещё тогда сдать его полиции, а не прикрывать собой, – вздыхаю тяжело, прижимаясь губами к макушке спящей Ники.

– Слушай, его жена слезно просила свидание. Я могу дать контакты человека, который все организует и проведет ее к мужу, но сначала хотел бы получить твое одобрение.

– Неужели Алиска одумалась? Ты серьёзно? – удивленно вскидываю взгляд на Мирона. Он утвердительно качает головой, а я от шока способен лишь хрипло рассмеяться. – Свидание так свидание. Пусть встретятся. Может, Свят ей мозги вправит. Как ни крути он жену любит, вот пусть и воспитывает.

– Женятся не для того чтобы воспитывать, а чтобы принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками, – задумчиво изрекает он, машинально дернув рукой с кольцом.

– Не передумал уезжать? – хмуро уточняю, наблюдая, как он большим пальцем прокручивает обручалку на безымянном. Нервичает, хотя внешне – кремень.

– Нет, уже в отставку подал. На днях улетаю на север. Не могу задерживаться, у меня там новорожденная малышка одна без матери осталась, рискует в детдом угодить.

– Твоя? Не знал, что у тебя есть ребёнок.

– После того ранения и операции, когда Аврора меня по кускам собирала, я не могу иметь детей.… К сожалению.

Мирон умолкает, резко оборвав разговор. Я понимаю, что его лучше не трогать в таком состоянии. Он человек закрытый и редко делится личным. Настоящий разведчик. Мы знакомы много лет, но в то же время я почти ничего о нем не знаю. Его жизнь, как служба, под грифом «Секретно».

* (История Мирона Громова – "Подари мне сына! ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ")

Машина паркуется у ворот особняка, где нас встречает охрана. Ника открывает глаза, томно улыбается, прильнув ко мне, и сладко потягивается, закидывая руки мне на шею.

– Идем домой, любимая, – зову ее хриплым шепотом, зарываясь пальцами в волосы на затылке.

– Да, конечно, – стыдливо отстраняется она, очнувшись. Краснеет, посматривая на Громова, который стал невольным свидетелем нашей романтики. – Спасибо, Мирон. Зайдете на чай?

– Нет, я спешу, – роняет он, не оборачиваясь. – Бывайте, ребята. Берегите друг друга.

– И ты себя, дружище, – касаюсь его плеча, встряхиваю по-товарищески.

Как только мы выходим из внедорожника, он скрывается из вида. Мирон торопится в новую жизнь, жестоко порвав со старой. Я же, наоборот, наконец-то вернул свою – и не вижу будущего без жены и сына.

Дома уютно, тепло и пахнет выпечкой. Из моей бывшей комнаты выскакивает Макс и, минуя мать, бежит прямиком ко мне. Топот мальчишечьих ног разносится по гостиной, согревает сердце. Хочу слышать это до конца дней: шаги и голоса детей, внуков, правнуков. Наших с Никой.

– О-о-о-о, Данила из командировки вернулся, – искренне радуется он, повторяя то, что сказала ему мама в мое оправдание. Прикрыла меня моя Колючка перед ребёнком.

Пусть будет командировка. Я хочу, чтобы сын гордился мной, а не стыдился меня.

Я стану для него примером. Лучшим отцом.

Макс тормозит передо мной, будто осекая себя. Серые глаза поблескивают от слез, на тонких губах сдержанная улыбка. Ника шепнула мне в машине, что он очень похож на меня, и теперь я невольно ищу в нем свои черты. Гордость распирает.

Сын! От любимой женщины!

Я самый счастливый мужик на земле.

Макс переминается с ноги на ногу, хочет обнять меня, но смущается – и вместо этого выставляет кулак, чтобы я отбил.

– Ну, здравствуй, сынок, – подхватываю его на руки, прижимаю к себе и целую в лоб. Ника следит за нами со стороны, тихонько плачет, прикрыв рот ладонью. Меня тоже эмоции душат, и я осипшим голосом выпаливаю: – Называй меня папой, родной.

Эпилог

Карелия

Николь

Нельзя повернуть время вспять, но мы с Даней обманываем судьбу. Возвращаем все, что у нас украли. По крупицам восстанавливаем нашу жизнь, разрушенную десять лет назад. Мы на исходной точке, только ещё счастливее, потому что у нас есть сын. Вместе наверстываем упущенное. Не можем надышаться друг другом.

Одна семья.

На рассвете после той ночи, когда мы расстались, Даня хотел отвезти меня к своей матери и представить как невесту. Сегодня мы наконец-то в Карелии. Доехали спустя столько лет. Стоим на крыльце родительского дома. Даня одной рукой обнимает меня за талию, второй – держит Макса за ладошку, а сам улыбается, расправив плечи, такой довольный, уверенный, важный, будто достиг цели всей своей жизни.

Богатырев спокоен, как танк, а я нервничаю. Наверное, потому что в памяти осталось его знакомство с моей матерью, которое произошло случайно и закончилось скандалом. Она не приняла моего мужчину, сыпала проклятиями, я же теперь не хочу иметь с ней ничего общего. С того дня мы с ней не разговариваем. Я не такая всепрощающая, как моя сестра. Вместо того чтобы латать дыры, я сжигаю мосты.

Для Дани мама занимает особенное место в жизни, и я хотела бы ей понравиться. В конце концов, хоть кто-то в этом жестоком мире должен быть на нашей стороне.

Дверь открывается, и на пороге нас встречает приятная седовласая женщина с доброй улыбкой. Отмечаю, что Даня на нее не похож – видимо, он пошел в отца, которого яро ненавидит с детства, и отчасти поэтому себя совсем не ценит. Но мы с сыном это переломим. Для нас он лучший папа.

– Привет, мам. Познакомься, это Николь – моя будущая жена, – гордо представляет меня Богатырев. – А это наш сын…

Она проходится по мне внимательным взглядом, после чего удивленно переключается на Макса. Сравнивает его с Даней и, разумеется, видит сходство.

– Разрешите представиться. Богатырев Максим Данилович, – четко чеканит наш мальчик и делает шаг вперед, как солдат на перекличке. Я с улыбкой наблюдаю за ним, неприкрыто любуюсь и восхищаюсь, ведь теперь знаю, от кого у него такие манеры и характер.

Наш маленький офицер.

Мы рассказали ему правду в тот же день, когда Даня вернулся из изолятора. Скрывать было бессмысленно и глупо – сын должен знать своего настоящего отца. Он внимательно нас выслушал, сдержанно ответил: «Мне нужно время, чтобы это обдумать» – и ушел в свою комнату, плотно закрыв дверь. Даня всю ночь себе места не находил, порывался поговорить с ним, готов был вымаливать прощение за свое отсутствие, но я его остановила. Я верила, что младший Богатырев достаточно смышленый, чтобы все понять правильно и принять старшего. И не ошиблась.

Наутро Макс пришел ко мне на кухню, пока я готовила завтрак, и задал единственный вопрос, который не давал ему покоя: «Если папа нас так любит, то почему бросил и позволил плохому человеку нас украсть?». Это была самая тяжелая беседа в моей жизни. Я отключила психолога и призвала на помощь любящую мать. По этическим причинам я не могла рассказать сыну все, что происходило с его отцом на самом деле, поэтому немного завуалировала прошлое Дани, чтобы не травмировать детскую психику.

После нашего разговора Макс согласился стать Богатыревым. Думаю, подсознательно он хотел этого с момента, когда впервые познакомился с родным папой на свадьбе моей сестры. Мы с Даней ещё и не подозревали, что это наш общий ребёнок, а их уже тянуло друг к другу. Между ними невероятная связь, порой я немного ревную….

– Вы прекрасно выглядите. Приятно познакомиться, – продолжает Макс очаровывать бабушку и, помедлив, робко добавляет: – Можно называть вас бабулей?

– Конечно, внучок. Какой ты у меня замечательный.

Отойдя от первого шока, она наклоняется к Максиму, поглаживает его по голове, а после вдруг вскидывает взгляд на своего сына.

– Данила, ты что, бросил собственного ребёнка? – спрашивает с разочарованием.

– Нет! – вдруг отсекает сынок, встав на защиту отца. – Мой папа – офицер – благородный, честный и очень любит нас с мамой. Он служил на флоте, но ещё до того, как я родился, вынужден был спасти своего брата, отца Матвея, и попал вместо него в плен на пять лет. Когда освободился, долго не мог найти маму и не знал обо мне, потому что враг всех обманул и спрятал нас в Сербии. Но справедливость восторжествовала, ведь добро всегда побеждает зло.

Я слушаю его интерпретацию, напряженно закусив губу, Богатырев приглушенно покашливает в кулак. Мы надеемся, что мать пропустит мимо ушей историю, рассказанную ребёнком, и не придаст ей значения, ведь она не в курсе, что Данила отсидел за брата. Однако она меняется в лице, резко бледнеет и хватается за сердце.

– Сколько тебе лет? – сипло уточняет.

– Девять, – охотно отзывается Макс.

– Господи, – всхлипывает она, подсчитав сроки и сложив полную картинку. Обнимает внука, а смотрит при этом на сына, и в ее глазах блестят слёзы. – Проходите, поговорим.

Мы располагаемся в уютной гостиной, посередине которой накрыт стол. Одна из дверей на втором этаже распахивается, по лестнице вихрем слетает Матвей и, завидев Данилу, бросается ему в объятия.

– Батя, привет, – пыхтит он, уткнувшись носом в его свитер, а Макс ревниво косится на них. Но молчит, поджав губы. Такой же собственник, как и его отец.

– Так, бойцы, – Даня подзывает к себе обоих, похлопывает их по плечам. – А ну-ка, пойдите поиграйте во дворе, пока взрослые пообщаются.

– Так точно! – хором восклицают мальчишки и выбегают из дома, толкаясь по пути. Несмотря на противоречия, они подружились. Макс благотворно влияет на Матвея, убирая его спесь и капризность, а тот заметно тянется к двоюродному брату.

Из дальней комнаты выглядывает Алиса, смущенно здоровается с нами легким кивком и снова прячется. От яркой, вызывающей стервы, которая когда-то заявилась ко мне в кабинет, не осталось и следа. После свидания со Святом она покорно переехала к свекрови в Карелию и перевела сына в местную школу. Видимо, не смогла ослушаться мужа, который даже на расстоянии хочет контролировать каждый ее шаг. Он относится к жене, как к избалованному ребёнку, и в какой-то мере прав. Я согласна, что под опекой матери Алисе будет лучше и у неё не останется ни времени, ни возможности искать мужиков. Если честно, для меня главное, чтобы она держалась подальше от моего Дани.

– Уживаетесь? – криво ухмыляется он, кивая на невестку.

– Свят в письме попросил присмотреть за женой, пока он в командировке, и сослал это наказание в мини-юбке ко мне в Карелию, – вздыхает она. – Разве у меня есть выбор? Одно благо – хоть с внучком пообщаюсь, а то она его испортит своим воспитанием.

– М-да, мам, – тянет Даня с тяжелым вздохом. – Ты была права насчет Алиски, но Свят ее любит.

– Понимаю, – отмахивается она. Выдерживает паузу и сипло, обреченно задает вопрос, на который уже сама знает ответ: – Он ведь не в командировке сейчас? И вернется, судя по всему, нескоро, так?

– Так, – коротко роняет Даня, опустив голову.

Я чувствую, что даже сейчас он продолжает корить себя за то, что не уследил за братом, не воспитал, не дожал. Не смог заменить ему отца, хотя и не должен был делать этого. Я молча нащупываю его ладонь под столом, сплетаю наши пальцы. «Ты не виноват», – произношу одними губами, и Даня считывает. Усмехнувшись, ласково целует меня в щеку.

– Награда настигла своего героя, – сокрушенно лепечет мать, сопоставив факты. – Получается, ты напрасно спас Свята десять лет назад? Я считала тебя преступником. Все считали!

– Мне казалось, мое отсутствие тебе легче будет пережить, – свободно пожимает плечами Богатырев, а я злюсь каждый раз, когда он недооценивает себя.

– С чего ты взял, Даня? – удивляется его мама. – У меня за вас одинаково сердце болит. Просто ты весь в отца. Не только внешность, но и характер взял. Всегда сам по себе, задиристый, сильный и не нуждаешься в поддержке, а Свят слабый, как я. Какая ему служба, господи! Так и знала, что ни к чему хорошему это не приведет.

Расстроившись, она судорожно хватает ртом воздух, тянется за своими лекарствами. Поднявшись с места, я спокойно подаю ей воды, помогаю выдавить таблетки из блистера, капаю сердечное в стакан.

Невольно представляю, как Даня жил в молодости. На пороховой бочке. В такой обстановке невольно берешь на себя больше, чем можешь вынести, просто потому что никто другой не готов помочь. Батя поневоле, который сам нуждается в любви, заботе и уютной семье.

– Жена у тебя хорошая, – шепчет мать, когда ей становится легче. – Я рада, что ты наконец-то остепенишься.

– Я тоже очень рад, – выдыхает Даня, расслабляясь, и бережно сжимает мою руку. Подносит к губам, целует тыльную сторону ладони. Я глажу его по щеке костяшками пальцев.

Мама с теплом изучает нас, а потом смотрит мне в глаза и с грустной улыбкой просит:

– Береги его. Я не смогла.

Мы обедаем в теплом семейном кругу, после чего забираем Макса с Матвеем – и вчетвером едем на природу. Даня показывает мне свои любимые укромные уголки, где он прятался от суровой реальности, и я влюбляюсь в них так же, как и он в свое время.

Дикий скалистый берег озера дарит умиротворение. Бескрайняя водная гладь покрыта легкой рябью, воздух наполнен свежестью и ароматом хвои. Вокруг – густой лес, в котором хочется потеряться и забыть обо всех невзгодах.

Мальчишки спускаются к воде, носятся наперегонки, пускают камешки и звонко смеются. Даня притягивает меня к себе, прижимается губами к макушке и дышит глубоко, шумно. Я прикрываю глаза, уложив голову ему на грудь, слушаю гулкое биение сердца, которое вовсе не железное.

– Я любил это место в детстве, – открывается он, на мгновение превращаясь в обычного недолюбленного мальчишку. – Мне казалось, вода смывает все беды и проблемы.

Сердечный ритм под моей щекой сбивается. Мой тоже. Стучим в унисон, как одно целое.

Я долюблю его, если никто не сумел.

Улыбнувшись, запрокидываю голову и касаюсь мужских губ своими. Мы целуемся трепетно, долго, вкусно, наслаждаясь друг другом, как в самом начале отношений, когда я была невинной, а он боялся меня тронуть. Мы возвращаемся в прошлое, стирая негативные воспоминания и заменяя их хорошими, а легкий ветерок уносит весь мрак в озеро. Мне так хочется сделать Даню счастливым, что я несмело предлагаю:

– Давай здесь поженимся?

* * *

Месяц спустя

Я в летящем свадебном платье с накидкой, легкая фата развевается на ветру, в волосах – живой цветок. Даня в сером костюме, который ему очень идет. Мы стоим друг напротив друга, повторяем клятвы любви и верности, зная, что нам не составит труда все их исполнить.

В уютном карельском ресторане с видом на озеро собрались наши самые близкие люди, в том числе… моя мать, которую пригласил Даня. Он считал необходимым получить ее благословение, и она его всё-таки дала. Может быть, это и правильно. Я устала от проклятий и войн. Хочу просто быть счастливой. В руках любимого мужчины, который кружит меня в первом танце жениха и невесты.

– Роди мне ещё одного ребёнка, Колючка? – неожиданно просит он, смотря на меня с такой любовью, что я захлебываюсь в чувствах. – Дочку хочу, похожую на тебя.

– Будет исполнено, – лукаво улыбаюсь, покосившись на ведущего, который как раз готовит главный сюрприз вечера. – Скорее, чем ты думаешь, Богатырев.

– Что?

– Тш-ш-ш, – укладываю палец на его губы.

Музыка умолкает, а из динамиков льется милый детский голосок:

«Привет, папа! Мы с мамой подготовили тебе сюрприз. У тебя уже есть сынок, о котором ты мечтал, – мой старший брат. Но я надеюсь, меня ты будешь любить так же сильно. Я – твой второй малыш».

Данила застывает как каменный истукан. Не до конца понимает, что происходит. Я беру его руку, прикладываю к своему пока ещё плоскому животу, и он импульсивно сминает пальцами ткань платья.

«Ты меня ещё не знаешь, но мама говорит, что ты лучший мужчина на свете, поэтому мне очень повезло, что именно ты будешь моим папой! С нетерпением жду встречи с тобой, мамой и братиком».

Пока идет запись, Данила неотрывно смотрит на меня, не дыша и не моргая, словно боится спугнуть момент. По грубой щеке катится скупая мужская слеза. Я поднимаюсь на носочки, ловлю ее губами. Заключив его шокированное лицо в ладони, нежно целую законного мужа.

Вокруг звучат слова поздравлений, аплодисменты и радостные возгласы, а мы будто в коконе. Есть только я, он, наш сын и будущий малыш, пол которого ещё неизвестен, но я почему-то уверена, что будет девочка. Богатырев захотел дочку, а приказы не обсуждаются.

– Скажи, Даня, в чем секрет? Врачи в один голос твердят, что у меня проблемы, из-за которых беременность сродни чуду, но с тобой у нас все получается с первого раза.

– Потому что ты моя женщина, а я твой мужчина, – хрипло шепчет он мне в губы, мягко целуя. – Мы созданы друг для друга, и у нас идеальная совместимость.

К нам подбегает радостный Макс, смеётся, рассказывает что-то, активно жестикулируя, но музыка заглушает слова. Данила подхватывает его на руки, чмокает в щеку, а я обнимаю своих самых дорогих мужчин. Мы неловко кружимся в танце, прильнув друг к другу. Наконец-то все на своих местах.

Семья после долгих скитаний воссоединилась – и мы больше никому не позволим украсть наше счастье.

* * *

Если понравилась история, не забудьте поставить звездочку/нравится. И приглашаю вас в следующую книгу цикла! Эмоции на грани, нешаблонный сюжет, настоящие чувства!

История Мирона Громова и его Авроры

"ПОДАРИ МНЕ СЫНА! ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ"

– Это правда, что у тебя есть другая семья? – спрашиваю прямо, чтобы муж опроверг грязные сплетни.

– Незачем оттягивать неизбежное, – произносит Мирон без тени эмоций. – Согласись, наши чувства остыли.

Он клялся мне в любви, а сейчас убивает равнодушием. Как такое возможно?

– Из-за неё? – киваю на дверь, за которой скрылась дрянь, которую я считала подругой. Только что я застала ее в обнимку с моим мужем в его кабинете, но все равно не хочу верить в измену. – Или из-за той женщины, которой ты регулярно отправляешь деньги? И которая скоро родит… – судорожно сглатываю, – от тебя?

Просто скажи, что это не так! Обними меня, назови ревнивой дурой. Мы вместе посмеемся и поедем домой… Однако Мирон ничего не отвечает. И в глаза мне не смотрит.

Я понимаю, что между нами все кончено ещё до того, как он это озвучит.

– Неважно, – произносит цинично. И без сомнений подписывает нам приговор: – Аврора, давай разведемся.

* * *

Пережив в прошлом потерю любимого, я думала, что никогда больше не выйду замуж. Пока в моей жизни не появился Мирон – копия моего погибшего мужа. Я вытащила его с того света, а он предложил мне руку и сердце, чтобы потом… безжалостно разбить мое. Мне придется заново собирать себя по осколкам, но я больше не одна… Ведь перед разводом Мирон выполнил свое обещание – и всё-таки подарил мне сына. Двух близнецов, похожих на него.

Конец.