Текст книги "Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3
Николь
– Папа? – с сомнением шепчет Макс, когда мы заходим в квартиру.
Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта – накатившая ярость в стократ сильнее.
Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.
– Надолго ты в России, Лука?
– Задержусь… пока не верну Нику и сына.
От возмущения я теряю дар речи.
Подлец!
Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.
Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слёзы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребёнка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.
Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа – гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.
– Хм, ты сильно обидел мою дочь…
– Я знаю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.
Горько усмехаюсь. Долбаный решала!
Я с размаха захлопываю дверь, чтобы обозначить свое присутствие. Грохот раздается по всей квартире, петли скрипят, голоса затихают. Сгорая от гнева, я бешеной фурией влетаю на кухню. Скрестив руки на груди, окидываю недовольным взглядом представшую передо мной семейную идиллию. Мама подливает чай моему бывшему мужу, хотя уместнее был бы цианистый калий, он вальяжно расселся на кухонном диванчике, как хозяин дома, на столе два огромных букета роз – мне и маме.
– Что ты здесь забыл, Лука? – холодно бросаю, не оценив его жалкие потуги помириться.
– Доченька, тебя ждем, – поворачивается ко мне мама. Улыбка слетает с ее лица, уступая место растерянности. – Я подумала, что вам не помешало бы поговорить…
– Фарш не провернуть назад, мам, – перебиваю ее резко. – Ты ведь взрослая женщина, а открываешь дверь каким-то мошенникам, – ехидно выплевываю, испепеляя взглядом незваного гостя.
Ненавижу его! До сих пор… Проигрываю в голове последнюю сцену моего позора. И никакие психологические практики не помогают.
– Мамуль, это же наш папа? – тихонько уточняет Макс, дергая меня за юбку.
Сердце рвется.
Сыну нужен папа, но это не взаимно.
Лука ориентируется молниеносно. Увидев, что я на контакт не иду и от его роз не расплываюсь подтаявшим мороженым к ногам, он переключается на ребёнка. От которого сам отказался три года назад.
– Привет, сынок, соскучился? Я о-очень, – лицемерно тянет. – Смотри, что я тебе привез.
С кривой искусственной улыбкой он поднимает большую коробку с конструктором «Майнкрафт». Зазывно встряхивает ее, грохочет деталями.
Какая бездарная попытка манипуляции, но… действенная.
Шах и мат. Я знаю, что Макс обожает эту игру. Коллекционирует все, что с ней связано. Первого сентября он торжественно клялся мне учиться на одни пятерки, чтобы в награду получить подобный набор в конце года.
Лука подготовился к встрече. Я – нет. Меня раздражает моя беспомощность, когда речь идет о сыне.
– Я уже взрослый, – неожиданно бурчит Макс, прижимаясь ко мне. Бросив грустный взгляд на коробку, отказывается от подарка из вредности. – Я больше не хочу в это играть.
– Ладно, тогда пойдем в магазин и купим все, что ты попросишь, – не сдается Лука, поглядывая на меня. Будто наказывает или испытывает на прочность. – Максимка, ты хочешь домой?
Встав из-за стола, бывший подходит к нам и приседает напротив сына. Ему бы на колени перед ним встать за то, что говорил и делал, но на самом деле он даже не раскаивается. Это все какая-то дурацкая игра, правил которой я не знаю.
С трудом держусь, чтобы не сорваться и не расцарапать наглую морду гада. Я на грани. Но психика сына для меня важнее сатисфакции.
– Я дома. С мамой, – пожимает плечами мой сильный, смелый мальчик.
Макс неожиданно становится передо мной, уперев руки в бока, будто защищает меня собой. Я так горжусь им, что готова расплакаться. Погладив сына по макушке, притягиваю его к себе и обнимаю.
– Натравила ребёнка против меня и радуешься? – цедит Лука, подняв недовольный взгляд на меня.
– Ты без меня справился, – цежу сдавленно, не повышая голоса. Наклонившись, целую Макса в щеку и передаю его матери. – Идите в комнату, – предупреждающе смотрю на нее, – сейчас же. Забери его и включи мультики. Я не хочу, чтобы он слышал, о чем мы будем говорить с этим… человеком, – проглатываю ругательство, покосившись на бывшего.
– Дочь, не руби сгоряча, – пытается вразумить меня мать.
Злюсь ещё больше, как будто она тоже предала меня сегодня. Стиснув зубы молча указываю ей на выход из кухни. Провожаю сыночка, плотно прикрываю за ними дверь и разворачиваюсь к Луке.
– Какого черта ты к нам приперся? – шиплю с первобытной яростью, накопившейся во мне за эти годы. – У тебя теперь другая семья. Ребёнок. Мальчик, если я не ошибаюсь? Наследник фамилии, – повторяю его же слова, которые когда-то плевком прилетели мне в лицо.
– Узнавала обо мне? – удивленно выгибает бровь. – Я всегда думал, что тебе насрать на меня.
Лука идеален до кончиков волос, но… я так и не смогла его полюбить. Разучилась. Все чувства атрофировались. Он брал меня замуж сломанной, опустошенной, вывернутой наизнанку – и прекрасно знал об этом. А сейчас, после предательства, ищет хоть какие-то эмоции в моих глазах, но натыкается на крепостную стену, окруженную рвом с кипящей смолой.
– Правильно думал, – выдаю грубо. – Мне абсолютно неинтересна твоя новая семья, но бывший свекор просветил. Он позвонил мне через пару месяцев после нашего развода. Спрашивал, почему я так поступила с тобой. Ему невдомек, как я могла изменить тебе. Мне, если честно, тоже, – роняю с укором, однако Лука лишь ухмыляется, отводя взгляд. – Знаешь, он не обвинял меня и не оскорблял. Наоборот, хотел отправить мне денег на Макса. Понимал, что нам может быть тяжело. В отличие от тебя, родного отца…
Он морщится, будто ему неприятно это слышать. Какие мосты он собрался наводить между нами, если так и не считает Макса своим?
– Странно, папа мне не рассказывал о вашем разговоре, – задумчиво потирает гладко выбритый подбородок.
– Наверное, потому что я послала его вместе с деньгами очень далеко и сказала, что мне ничего не нужно от вашей семьи.
– Ты всегда была дерзкой, Николь, этим мне и нравилась, – хмыкает он с ностальгией. Приблизившись ко мне вплотную, берет за руки, и ласково шепчет в губы: – Не дури, возвращайся. Я знаю, что за эти три года у тебя никого не было. Ты прощена.
Широкие, липкие ладони, от которых я отвыкла, опускаются на мою талию, сжимают до боли, будто пытаются не обнять, а переломить, длинные пальцы нещадно врезаются в бока.
Лука собирается меня поцеловать.
Я окончательно теряю самообладание. Планка, которая все это время держалась на соплях, сейчас слетает. Я слаба и беспомощна в руках здорового мужика, который мне противен, и это приводит меня в бешенство. Не замечаю, как в состоянии аффекта набираю полный рот слюны и с презрением плюю ему в лицо.
Он отшатывается, как от шальной пули, недоуменно проводит ладонью по щеке и губам. Сплевывает с отвращением, яростно вытирается. И грозно смотрит на меня.
В этот момент я понимаю, что он может и ответить. Нет, Лука никогда не бил меня в браке, но и я относилась к нему с уважением и благодарностью. Я правда старалась быть для него хорошей женой. Но мои попытки в итоге были растоптаны грязными подошвами.
– Вот же дрянь, – оскорбленно вздыхает Лука.
Импульсивно я хватаю увесистую коробку с конструктором на случай, если придется защищаться.
Прости, Макс, я куплю тебе ещё лучше, как и обещала.
Замахиваюсь, тихо процедив: «Не подходи».
– Не устраивай сцен, – хмуро наблюдает бывший за моими действиями. Оценив риски, отходит от меня на безопасное расстояние. – Я приехал не для того, чтобы с тобой драться.
– А зачем, Лука? – взрываюсь. Меня всю трясет, как в лихорадке, руки дрожат, отчего пластиковые фигурки угрожающе стучат друг об друга в коробке. – Что тебе нужно от нас?
Он отворачивается к окну, раскрывает створки настежь, впуская в помещение прохладный осенний сквозняк и капли дождя. Упирается кулаками в подоконник, делает глубокий вдох, так что плечи поднимаются и все тело напрягается. Выдохнув, достает сигарету.
– Я же сказал, – цедит, зажав фильтр в зубах. – Ты! Возвращайся.
– Одна?
Чиркает зажигалкой. Осечка. Нет огня, как и в наших с ним отношениях.
Ещё щелчок – и пламя сдувает порывом ветра.
– Черт! – шипит.
Я не выдерживаю. Снова смелею. Зажав конструктор подмышкой, как оружие, я нагло забираю у мужчины сигарету – и вместе с начатой пачкой отправляю в мусорное ведро.
– У нас не курят, сын не переносит дым.
– Сын, – заторможено произносит Лука, будто вспоминая о его существовании. Смотрит куда-то вдаль, на пасмурное небо, закрытое тучами. – Разумеется, с ним переезжай.
– А своего ты куда денешь?
– Он сейчас живет с моими родителями, а с Милой я расстался, – заявляет без эмоций. – Не сошлись характерами.
– Понравилось разводиться?
– Я на ней не женился. Зачем паспорт марать? – оглядывается на меня. Внезапный разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. – За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.
– Какая честь, – фыркаю с сарказмом.
На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.
– Тише, Ника, мы оба понимаем, что снова сойтись – лучший вариант и для нас, и для твоего сына, – лениво убеждает меня, прохаживаясь по кухне. – Прекрати мне дерзить, пообщайся с Максом, объясни ему все с точки зрения своей гребаной психологии – и собирай вещи. Будем жить одной семьей, как раньше.
– Не слишком ли много условий для изменщика? – преграждаю Луке путь, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. А в них пустота, ни тени раскаяния. – Напомню, что это ты привел в дом любовницу. Не я!
Прищуренный взгляд бывшего пронзает меня насквозь. На дне зрачков плещется ненависть, но обращена она не ко мне.
– Твой любовник всегда был рядом с нами, – с претензией и ревностью чеканит Лука. – Третий лишний. Безвылазно лежал между нами в нашей постели.
– Ты бредишь, – я отрицательно качаю головой, нервно потирая лоб. – Ты помешался на нем, а я даже повода не давала…
– Ты звала меня его именем, – перебивает хлестко, словно отвесил мне словесную пощечину.
Повисает пауза. Я закусываю губу, прячу вспыхнувшее лицо в ладони. Дыхание прерывается, в груди пожар.
Мне не стыдно, но я злюсь сама на себя за то, что так и не смогла забыть Его. Чувства мне неподвластны, однако свои поступки я всегда контролировала.
– Я тебе не изменяла, – упрямо стою на своем. – Я хранила верность, а ты – нет.
Молчит. Буравит меня снисходительным взглядом, будто делает одолжение.
– Хорошо, – бесстрастно выдыхает. – Если настаиваешь, я дам тебе слово, что больше ни на одну женщину не посмотрю. Но и ты будь нежнее и внимательнее ко мне. Все зависит от тебя.
Мысленно отсчитываю секунды… чтобы не убить его.
Три-две-одна...
Меня мелко потряхивает. Все методики самоуспокоения летят к чертям собачьим.
– Пошел вон! – срываюсь в крик. – Чемодан-аэропорт-Сербия! И не возвращайся больше.
– Николь, ты сейчас на эмоциях, – убеждает он меня, примирительно выставив ладони перед собой. – Обдумай спокойно мое предложение – и перезвони. Я буду ждать.
– Тебе показать направление, куда ты послан, или сам сориентируешься? Выход там, Лука.
Я буквально выталкиваю его в коридор. Он так растерян, что не сопротивляется. Лишь сбивчивое, недовольное дыхание и тяжелые шаги гремят по квартире. Лука надеялся, что я приму его с распростертыми объятиями, но вместо этого он оказывается босиком на лестничной площадке.
– Катись к черту, благодетель! – выплевываю на прощание.
Я пинаю его ботинки через порог, бросаю в него куртку – и захлопываю дверь перед его опешившим лицом. Припадаю спиной к деревянному полотну, сползаю вниз, прижав руку к груди. Из последних сил отбиваюсь от накатывающих волн истерики. Сглатываю горькие слёзы, которые так и рвутся наружу.
Сумасшедший день. Моя психика не выдерживает.
Данила, Лука… Собрались одной компанией, как в старые добрые времена.
И снова хотят вывернуть мне душу. Растерзать в лохмотья, словно свора цепных псов.
Опускаю мокрые ресницы. Зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами.
Дышу глубоко. Не помогает.
Слышу неуверенные шаги и шорохи. Моей макушки нежно касается материнская рука, гладит по волосам. Ласковый, успокаивающий голос шелестит над головой, вызывая жгучее желание по-детски зарыться в ее объятиях и плакать до утра.
– Никочка, он приехал неожиданно, так извинялся…
Соберись, Николь! Ты сама теперь мать!
И нужна своему сыну в здравом уме и адекватном состоянии.
– Мам, ты на Настином примере так и не сделала никаких выводов? – устало лепечу, поднимаясь с пола. – Сначала сестре предателя Валенка сватала, теперь меня пытаешься подлецу Луке сплавить. Так не терпится от дочерей избавиться?
На ватных ногах я бреду на кухню, достаю две тяжелые охапки цветов из ваз – и без сожаления выбрасываю их в окно. Автомобиль Луки, припаркованный внизу, взрывается сигнализацией, а сам он скорее спешит через весь двор к своей "ласточке".
– Прости, я думала, вы сможете все обсудить и помириться, – мама продолжает суетиться вокруг, в то время как на меня накатывает полнейшая апатия. – Ты же толком не рассказывала, что произошло. Ну, оступился мужик один раз, бывает, но сейчас он выглядит так, будто все осознал и искренне жалеет о случившемся.
– Я не прощу его, мам, – отрезаю безапелляционно. – Он не только меня предал, но и Макса. Не впускай его больше. Будет настаивать – вызывай полицию.
– Поверить не могу. Полицию? – ахает она, хватаясь за сердце. – Лука очень интеллигентный молодой человек.
– Усынови его, – грублю ей, машинально убирая со стола. – Вместо непутевых дочек, которые то и дело тебя разочаровывают.
– Глупости не говори, я же люблю вас! Сердце болит за вашу судьбу.
Складываю посуду в раковину. Кружка, из которой пил чай Лука, выскальзывает из рук и разбивается вдребезги. К осколкам не притрагиваюсь – их вид меня успокаивает. Не хочу оставлять в доме ничего, что он лапал своими грязными руками. Брезгую.
– Всё у нас хорошо, мам. Настюша скоро замуж выходит, а мне и без мужиков прекрасно живется. Знаешь, наелась я этой любви. Сыта по горло.
– Как скажешь, дочка. Я в любом случае на твоей стороне.
Мама подходит ко мне сзади, обнимает за плечи. Прикрыв глаза, я мягко улыбаюсь.
Мне больше некому довериться.
– Мамуль, папа ушел? – вкрадчивый шепот сына мгновенно приводит меня в чувство.
– Да, милый.
– Он больше не приедет?
Я лихорадочно стираю слёзы, оборачиваюсь и опускаюсь на колени. Беру сына за плечи, тревожно заглядываю в его глаза. Боюсь найти в них тоску и обиду, но вижу лишь не по возрасту мужскую решительность.
– Не думаю, – целую его в лоб. – Мы останемся с тобой вместе. Все будет по-старому, не переживай.
– Главное, чтобы ты не плакала, – твердо заявляет он, дотрагиваясь пальчиками до моих раскрасневшихся щек. На эмоциях я порывисто обнимаю сына, растроганная его заботой.
– Не буду. Обещаю, – улыбаюсь, с трудом сдерживая рваный всхлип. – Так, давай ужинать и спать! Завтра нас тетя Настя в агентстве ждет, будем с близняшками тортик на ее свадьбу выбирать. Без вашего экспертного мнения никак.
– Супер! – восклицает Макс, чмокая меня в щеку. – Мы с сестренками в этом деле профессионалы. Можете на нас положиться.
Сын игриво подмигивает мне, демонстративно почесывает живот и заливисто, беззаботно смеётся, будто забыл об отце, а я опять чувствую себя самой счастливой мамой на свете. Имея такую поддержку, я обязательно справлюсь со всеми вывертами судьбы. И все у нас будет хорошо.
Глава 4
На следующий день
Николь
Нежнейший бисквит с орехами, мягкое, пористое суфле, тающий на губах сливочный крем, йогуртовые пирожные со свежими фруктами и ягодами, шоколадный мусс и морковный чизкейк, старый добрый бабушкин Сметанник и яркий, дерзкий Красный бархат, народный Медовик и вычурный Дакуаз… От разнообразия начинок глаза разбегаются, однако зубы сводит от сахара и во рту приторно, будто патоки налили. Вкусовые рецепторы атрофировались после третьего кусочка, а тортики все никак не заканчиваются.
Свадебный салон моей сестры сегодня превратился в выездную кондитерскую. Стеклянный столик, на котором обычно лежат эскизы, сейчас завален аккуратными порционными коробочками. От одного взгляда на изобилие лакомств развивается сахарный диабет.
– М-м-м, как вкусно, – довольно мычат дети с набитыми ртами.
Они по-настоящему счастливы, будто выиграли джек-пот из пирожных. Близняшки Ариша и Поля с удовольствием пробуют все виды крема, облизывают пальчики, блаженно прикрывая глаза. Кроха Мишаня у Насти на коленях тоже тянется к запретным сладостям, но она пересаживает его в коляску и вкладывает в маленькую ручку детское печенье – остальное ему пока нельзя. Тем временем Макс с серьёзным видом гурмана пластиковой вилкой отламывает кусочек Наполеона, погружает в рот и одобрительно кивает.
Мой сын – невероятный сладкоежка, хотя ни я, ни Лука никогда не питали особой страсти к кондитерским изделиям. Макс же готов поглощать их килограммами, если дорвется. И сегодня явно его день.
– Полезные начинки – писк сезона, – воодушевленно вещает лучший кондитер, с которым давно работает Настя, и опускает перед нами ещё один наполненный сластями поднос.
– Ох, я сдаюсь. Не могу больше, – отваливаюсь от стола, отрицательно качнув головой. – Я переела. Настюша, твоя очередь, ты толком ничего не попробовала.
– М? – отрывается она от дисплея телефона. Взгляд беспокойный. – Знаешь, я так волнуюсь, что мне все равно. Сомневаюсь, что на свадьбе я буду думать о торте. Мне кажется, в панике обо всем забуду.
– Ты что, сестренка, не нервничай. Все же хорошо! Ты организуешь свадьбу своей мечты, – приободряю ее, чмокая в щеку. – Дети, вся надежда на вас, – подмигиваю сыну и племянницам.
– Торт на банановом бисквите идеален для тех, кто следит за фигурой и придерживается правильного питания, – кондитер презентует очередной шедевр кулинарного искусства. – Состоит из двух коржей, арахисовой начинки, крема из рикотты, творожного сыра и шоколада без сахара.
Ребята по очереди пробуют десерт – и синхронно кривятся, как сговорились. Их кислые мины выглядят совершенно одинаково, будто они тройняшки.
– Ой, тьфу, – сестренки вытирают рты салфетками, переглядываются и с надеждой косятся на мать. – Давайте мы дальше будем есть бесполезные десерты?
– Не бесполезные, а вредные, – важно исправляет их Макс. С трудом, но всё-таки проглатывает свой кусок, запивает водой, чтобы протолкнуть. Воспитание не позволяет выплюнуть. – Согласен, это и правда невкусно, – тихо произносит. – Мам, можно я шоколадный торт доем?
– Смотри, чтобы ночью не стошнило, – предупреждаю одними губами и грожу пальцем.
Вздохнув, Макс послушно садится на диван, сложив руки на коленях. Но стоит мне отвернутся, как он тайком тащит шоколадную фигурку со стола и целиком запихивает в рот. Кому-то точно вечером будет плохо.
– Спасибо вам, Ренат, достаточно, – тяжело вздыхает Настя, хотя сама ни к чему не притронулась. – Мы выберем из того, что есть.
– Как скажете, Анастасия…
– Танечка, забери, пожалуйста этот поднос, – она отдает помощнице тортики, которые забраковала детвора. – Так, родные, что вам больше понравилось?
– Кокосовый бисквит, – мило улыбается Поля.
– Йогуртовый! – перебивает Ариша, топая ножкой.
– Все вкусные, кроме полезных, – невозмутимо пожимает плечами Макс. Уплетает остатки шоколада за обе щеки. – Торт без сахара – деньги на ветер, теть Насть.
Я расслабленно смеюсь, покосившись на сестру, а она снова погружена в телефон, будто ждет звонка от важного человека. Поймав мой укоризненный взгляд, Настя блокирует дисплей и обращает внимание на кондитера.
– Если мне не изменяет память, Анастасия, вы остановились на трехъярусном торте, – напоминает он, доставая планшет с заказами. – В каждом ярусе мы можем сделать свою начинку, так что все ваши дети останутся довольны.
– Спасибо, Ренат, так и поступим, – сдержанно улыбается она. – Что касается оформления, то свадьба будет в бело-голубых тонах. Акценты – незабудки и… море, – сипло выдыхает. Импульсивно сжимает телефон.
– Понял, я подготовлю и отправлю вам несколько вариантов украшения, – делает какие-то пометки в электронном блокноте. – Дата свадьбы?
– Всё ещё открытая, – голос Насти тускнеет. – Я сообщу, когда мы определимся.
– Тогда до связи, – кондитер прячет планшет.
Как только за ним закрывается дверь, я обнимаю сестру за плечи, притягиваю к себе и поглаживаю по голове, как ребёнка. Я старше всего на три года, а отношусь к ней, будто она совсем маленькая.
– Ты переживаешь, потому что твой Михаил не приехал на дегустацию? – спрашиваю чуть слышно, в то время как дети делят остатки десертов. – Мужики не настолько сентиментальны, особенно бывшие военные.
– Он обещал успеть, но.… не отвечает.
– Опять на суде?
– Да, и все очень серьёзно, – тревожно всхлипывает Настя. – Возобновили дело семилетней давности. Миша пытается наказать виновных в пожаре на крейсере, а против него выступают люди статусные и при власти. Вдруг он не справится? И посадят, наоборот, его? – она начинает мелко дрожать в моих руках. – О какой свадьбе тогда речь…
– Тише, Настюша, мысли материальны. Думай о хорошем! Что у тебя на носу? – игриво щелкаю ее по кончику носа. – Свадьба у тебя на носу! Все хорошо будет, сестренка. Твой будущий муж и не из таких передряг выбирался, не дрейфь.
– Да... Ты, как всегда, права, – смахнув слёзы, Настя воодушевленно улыбается. – Тем более ему Богатырев помогает.
Давлюсь воздухом.
– Кто?
По свадебному салону гармонично разливается музыка ветра, за спиной распахивается дверь – и вместе с прохладным, сырым осенним воздухом влетает суровый, по-армейски вышколенный, четкий голос:
– Виноват, опоздал.
– Па-а-а-па приехал! – вторят ему радостные вскрики близняшек.
Ариша и Поля наперегонки бегут к отцу, с разгона врезаются в него, крепко обняв и зажмурившись от счастья, а он легко поднимает на руки обеих, будто они пушинки. По очереди чмокает дочек в щечки, после чего с теплой улыбкой тянется к Насте, которая держит их сыночка.
– Привет, Мишенька, – нежно выдыхает она, целуя мужа. Младшенький тем временем лопочет на своем, выдавая довольное «па», и дергает отца за молнию куртки.
– Я всё-таки не успел на дегустацию? – хмурится Демин, окидывая взглядом помещение.
– Неважно, дети выбрали лучший торт на нашу свадьбу. Доверимся их вкусу.
– Надо же папу тортиком накормить! – вопит Ариша и, спохватившись, просится на пол.
– Я оставила тебе самые вкусные кусочки! – подхватывает Поля.
Бархатно рассмеявшись, Миша отпускает дочек, и они мчатся к столику, чтобы взять коробочки с остатками сладостей. Несут свои запасы отцу, кормят его с рук, случайно перемешивая все виды начинок, но он ест с таким наслаждением, будто это изысканные блюда от шеф-поваров со всеми звездами Мишлен.
Макс молча стоит в сторонке и наблюдает за милой семейной картиной. Не подает вида, что его что-то волнует, держится по-мужски стойко, но в глазах затаилась тоска. Вздохнув, я обнимаю сына, прижимаю к себе и ласково поглаживаю по макушке. Он посылает мне красноречивый взгляд, мол: «Не надо меня жалеть, все хорошо», а я наклоняюсь и целую его в щеку.
Мой сильный мальчик. Стойкий оловянный солдатик. Судьба послала мне его в награду после череды разочарований и испытаний. Чтобы я окончательно не сломалась. Я рада, что не смогла отказаться от него. Сохранила, несмотря на обстоятельства. Каким бы гадом ни был мой бывший муж, но он подарил мне маленькое счастье, и я благодарна ему за это. Если бы мне предложили отмотать время назад и исправить свою жизнь, я бы повторила все в точности, лишь бы не потерять Максика.
– Как у тебя дела, Мишенька? – шепотом спрашивает Настя, с мольбой и тревогой глядя на мужа. – Скажи, что все закончилось.
– Прости, но с точной датой нашей свадьбы придется ещё немного подождать, – виновато пожимает плечами он, отрицательно качнув головой. – Суд назначил ещё одно слушание. Но не волнуйся, правда на моей стороне, и мы вместе ее отстоим, – твердо чеканит. – Данила носом землю роет, чтобы добыть дополнительные факты и доказательства.
До боли знакомое имя бьет дефибриллятором в грудь. Горечь собирается в горле, злость заставляет сжать дрожащие ладони в кулаки, и я опускаю голову, потупив взгляд, чтобы сестра не заметила моей реакции.
Значит, не обозналась и не послышалось. Чертов Данила Богатырев, судя по всему и есть тот самый лучший друг, бывший сослуживец Миши, о котором упоминала Настя. Он преследует меня, как проклятие.
Хочу стереть прошлое из памяти, но не получается. Лучше бы мы никогда не встречались.
– Что случилось, Никуш? На тебе лица нет, – почувствовав мое настроение, с беспокойством спрашивает сестра.
– Нет, все в порядке, – лгу, натянуто улыбнувшись. – Тяжело от сладкого. И устала немного. Наверное, нам пора. Да, Максик?
– Как скажешь, мам, – послушно кивает и берет меня за руку.
– Подвезти, Ника? – вскидывается Демин, выпрямившись по стойке «Смирно».
Солдафон до мозга костей. Он попрощался со службой, но привычки остались.
Улыбнувшись, я жестом останавливаю зятя.
– На чем? Ты микроавтобус купил? Мы такой толпой в машину не поместимся, – смеюсь, указывая на малышню. – Ты своих забирай, многодетный отец, а мы на такси доберемся.
– Я вызову, – достает телефон.
– Я сама в состоянии, – спорю. – Пока, сестренка.
Обнимаю Настю и племянников на прощание, расцеловываю всех, после чего поворачиваюсь к Демину, приняв строгое выражение лица.
– До встречи, командир, – пожимаю его огромную лапу. – Настену не обижай, а то я тебя найду и обезврежу, – угрожаю несерьёзно.
– Тц, вредная у тебя сестра, Настенька, – ворчит он, провожая нас с Максом.
– Миша-а-а, – укоризненно шипит на него она, посылая нам воздушные поцелуи.
Расслабленно смеюсь и по-доброму завидую. Настя отвоевала у судьбы свою семью, вернула мужа и исцелила его любовью. Сейчас они счастливы вместе.
И мы с Максом будем. Но только вдвоем.
– О чем задумался, сынок? – беседую с сыном дома перед сном, когда мы вместе досматриваем семейный фильм, полулежа на диване. – Скажи. Ты же знаешь, если озвучить, то станет легче и мы сможем разобраться в проблеме.
– У Незабудок хороший папа, правда, мам? – запрокидывает он голову, ищет мой взгляд.
– Да, он их очень любит.
– Но они его так долго ждали…
– Дядя Миша – бывший военный, – рассказываю, бережно обнимая его. – Семь лет назад он пропал без вести, но чудом выжил и спустя время вернулся в семью.
– М-м-м, ясно, – тянет сын, погружаясь в свои мысли. – Жалко, что наш не военный. Папа не пропал, а просто нас разлюбил.
Нет, Лука никогда нас не любил. С любимыми так не поступают. Но я закусываю губу, чтобы не выпалить это вслух. Обнимаю сына, крепче прижимаю его к себе, поглаживаю по голове, ласково перебираю темные, будто с пыльным налетом, непривычно жесткие для такого возраста волосы.
– Повезло Незабудкам, – шумно вздыхает Макс. – А вот у Матвея есть отец, но он все равно несчастливый, раз задирает всех в классе. Чего ему не хватает, если у него полная семья?
– И так бывает…
Перед глазами – Богатырев с сыном на руках. В груди больно.
Я запрещаю себе думать о нем, но заблокированные воспоминания прорываются через выстроенный мной барьер. Накатывают волнами. И я захлебываюсь в прошлом.
Я слишком любила его, чтобы забыть.
