Текст книги "Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

Десять лет назад

Николь

В тесном кабинете психолога душно, пахнет мужским потом, сырыми шинелями и горьким кофе. Шелестят бумаги, тикает таймер, раздается монотонный стук подошвы армейского ботинка об пол. За окном серо и хмуро, шумит северный ветер, идет мокрый снег.

Во главе стола в немного потертом кожаном кресле важно восседает Инна Алексеевна, под началом которой я прохожу практику. Напротив нее – молодой, раскрасневшийся с мороза офицер. Ножки стула поскрипывают под ним каждый раз, когда он нервно ерзает на месте. На вопросы военного психолога отвечает не сразу, будто обдумывает каждое слово, время от времени бросает красноречивые взгляды на меня.

Я сижу в стороне, у стены, молча наблюдаю за беседой и делаю пометки в блокноте. Сегодня у меня первый день практики в психолого-медицинском центре, так что ничего серьёзного мне не доверят. Можно расслабиться, но я здесь не для отдыха. Я впитываю каждое слово Инны Алексеевны, слежу за ее поведением, мимикой и речью во время работы.

В какой-то момент мне кажется, что они с этим офицером давно и близко знакомы, а я в кабинете третья лишняя.

– Николь, я отлучусь на полчаса… – невозмутимо сообщает мне наставница, провожая горящим взглядом мужчину, который на несколько лет младше нее, – …по делам, – тихо добавляет, ослабляя ворот и расстегивая верхние пуговицы на кремовой рубашке. Беспардонно поправляет грудь четвертого размера.

– Значит, прием закончен? – вскидываюсь с места, захлопывая блокнот.

– Ничего это не значит, – отрезает грубо и повелительным жестом указывает на кресло. – Садись вместо меня. Остальных морячков сама примешь.

От пренебрежительного, приторного «морячки» я невольно передергиваю плечами.

– Что если я не справлюсь? – шумно сглатываю, и в горле застревает ком.

Руки дрожат, ладони потеют, ногти царапают обложку блокнота. Это мое первое серьёзное задание, а я даже подготовиться не успела.

– С кем? Ты что, с мальчиками не умеешь обращаться? Учись, девочка, тем более таких, как здесь, ты больше нигде не встретишь. Расслабься и получай удовольствие, – женщина издает неприличный смешок. – Ребята не первый раз в море выходят. Твоя цель – не срезать их, а помочь спокойно пройти стандартную процедуру. В любом случае, заключение я визирую, так что все проверю.

– Но у меня нет опыта…

– Солдат познается в бою, а студент на практике, – резко перебивает меня наставница. – Кто там по времени следующий?

Я окидываю взглядом стол: таблицы Шульте, бланки психологических опросников, какие-то записи. Привычные для психолога вещи отзываются мелкой дрожью по телу и холодком вдоль позвоночника. Я так нервничаю, что не сразу обращаю внимание на аккуратную стопку тонких папок. Беру верхнюю. Открываю личное дело одного из военнослужащих, пробегаю глазами прошлое заключение, отметки о рейсах, строгие аббревиатуры и печати.

Неосознанно задерживаюсь на фотографии – с маленького черно-белого квадратика на меня смотрит строгий, хмурый мужчина. Черты лица жесткие, взгляд пронзительный, будто в самую душу целится. Заставляю себя переключиться на графу с личными данными. Возраст – тридцать один год, семейное положение – не женат, детей нет.

Психолог нетерпеливо покашливает, подгоняя меня. Очнувшись от необъяснимого секундного ступора, я читаю вслух полное имя:

– Данила Юрьевич Богатырев, – перекатываю на языке. Звучит сурово. Веет защитой и силой.

– Хм, помню такого. Красавчик, но себе на уме, – предостерегает меня Инна Алексеевна. – С ним особо не кокетничай, бесполезно. Действуй строго по регламенту. Отношения у него исключительно с флотом, – недовольно закатывает глаза, видимо, успев обжечься и получить отказ.

– Я и не собиралась заигрывать, – бубню смущенно, невольно покосившись на фото в личном деле. Не «красавчик», как отрекомендовала его явно озабоченная женщина, но что-то в нем есть. Насупив брови, я захлопываю папку. – Инна Алексеевна, а перед этим был… ваш знакомый? – киваю на дверь, за которой скрылся предыдущий офицер. – Вы к нему спешите? А разве это не противоречит…

– Держи язык за зубами, – предупреждающе шипит на меня. – Если кто-то спросит, где я, скажешь, что мне стало плохо и я отошла в туалет. Будешь сговорчивой – получишь хорошие оценки по итогу практики и мои лучшие рекомендации, которые откроют перед тобой многие двери. Уяснила?

– Так точно, – машинально бросаю. И убеждаю себя, что это не мое дело. Практика закончится, и наши с ней пути разойдутся. А дальше… будет видно.

– Вот и умница, – снисходительно хвалит она меня, как собачонку, и, тяжело покачивая бедрами, выходит из кабинета.

Поджилки трясутся, и я обессиленно опускаюсь в громоздкое кресло, утопая в нем. Наверняка выгляжу несерьёзно со своей хрупкой комплекцией, но призываю остатки уверенности в себе и все имеющиеся знания. У меня есть пара минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

– Разрешите, – после короткого стука в кабинет врывается бойкий, необузданный вихрь, сметая крупицы моей выдержки. – Будьте добры, Инна Алексеевна, примите по-быстрому, меня срочно в штаб вызвали, – чеканит в приказном тоне.

Мужчина осекается, впиваясь в меня цепким прищуренным взглядом. Бесцеремонно рассматривает, но я не тушуюсь – отвечаю ему тем же. Смело изучаю его, подмечая каждую деталь. На нем черный китель, строго застегнутый на все пуговицы, идеально отутюженные брюки, кремовая рубашка с галстуком. На рукавах золотистые галуны, вдоль продольной оси погона поблескивают четыре маленькие звезды. Капитан-лейтенант, значит, а наглости, как у адмирала.

– Практикантка? – уточняет он строго, однако в хищных серых глазах пляшут дьявольские искры, как будто он готов забрать у меня душу. – Как зовут?

– Николь Николаевна, – представляюсь деловито, стараясь игнорировать его обжигающее внимание.

Длинные волосы прикрывают грудь, и я откидываю их за спину. Выпрямившись, важно поправляю бейджик. Мельком ловлю заинтересованный взгляд на моем скромном декольте, но, стоит мне вздернуть подбородок, как он тут же поднимается к лицу, исследуя каждую черточку, будто фотографирует.

– Данила, – представляется с мягкой улыбкой, будто на свидание пришел, а не к психологу. Протягивает мне ладонь, а я импульсивно вжимаюсь в высокую спинку кресла. – Да не трясись так, дикая, офицер девчонку не обидит, – бархатно смеётся он, занимая скрипучий стул. Сидит прямо, как будто кол в мощную спину вонзили, с армейской выправкой, расправив широкие плечи, держит фуражку на колене. Но хулиганский взгляд кружит по мне, чуть ли не раздевая. – Ты правда хочешь служить у нас?

– Не знаю, – отвечаю честно, как будто прохожу проверку на полиграфе. – Ещё не определилась.

– Не надо тебе сюда, – неожиданно бросает Богатырев, приподняв один уголок губ. И с нахальной кривой ухмылкой выносит приговор, мгновенно разозлив меня: – Маленькая ещё. Не справишься.

Мои щеки предательски вспыхивают, от злости учащается дыхание, карандаш ломается в руке. Он все это замечает. Выбив меня из равновесия, сам выглядит спокойным и даже удовлетворенным. Сидит неподвижно, рассматривает меня, как диковинную зверушку. И только зрачки расширены.

– Не вам решать мою судьбу, – выпаливаю холодно и слишком стервозно. – Наоборот, сейчас ваше будущее зависит от моего заключения. Так что соберитесь, и давайте приступим к тестированию.

Уткнувшись в документы, я пытаюсь спрятать дикое смущение под маской безразличия. Как назло, с фотографии в его личном деле на меня устремлены те же самые наглые серые глаза. Не позволяют сосредоточиться на работе, а насмешливый баритон окончательно выводит из себя.

– Колючая, но все равно маленькая.

– Начнем с опросника, – бесстрастно бросаю, игнорируя его слова. – Отвечайте быстро, первое, что приходит в голову. Я засеку время. Напротив каждого вопроса вам нужно поставить «да», «нет» или «затрудняюсь ответить».

Не поднимая глаз, я протягиваю ему листки, и он берет их так, что мы соприкасаемся пальцами. Короткий импульс тока бьет по нервным окончаниям. Я отдергиваю руку.

– Время пошло, – буркнув, я запускаю таймер.

Бежит секундная стрелка, в воцарившейся тишине слышно, как перо скрипит по бумаге, как размеренно дышит Богатырев, не выдавая ни капли волнения, и как аритмично бьется мое сердце. Надеюсь передохнуть, пока он занят тестами, но снова чувствую на себе его взгляд. На автомате заполняя бланк, как робот, он постоянно посматривает на меня исподлобья. Что-то пишет внизу последнего листа, возвращает всю стопку мне и, пока я медлю, сам отключает таймер.

– Каков вердикт? – проводит рукой по затылку, немного нетерпеливо. Волосы у него необычного цвета, будто пеплом присыпаны, на висках проступает ранняя седина.

– Вы как будто заранее знали, что отвечать, – шокировано выдыхаю, бегло изучив заполненный размашистым почерком опросник. – А это что? – хмуро бубню, наткнувшись на цифры в самом конце.

– Мой номер, Колючка. Свой ты не дашь, по тебе видно, так что приходится проявлять инициативу, – легко произносит он, сохраняя армейскую выправку и ровную осанку, в то время как я судорожно сминаю уголок листка влажными пальцами. Если кому и нужна сейчас психологическая помощь, то явно не ему.

– Зачем?

– На днях я ухожу в море, – важно сообщает. – На свидания и конфетно-букетный период у меня сейчас времени нет, но терять тебя не хочется. Поэтому будем общаться по телефону и знакомиться ближе. Лучше присылай сообщения, на них я тебе по возможности отвечу. Сама понимаешь, служба, звонок могу не услышать или сигнал не пройдет.

Его наглость как удар под дых. Я не знаю, как реагировать. И всё-таки взрываюсь.

– Богатырев, вы, наверное, меня с кем-то путаете, – в сердцах бью ладонью по столу. Но на каменном лице Данилы ни один мускул не дрогнет. – Если кто-то из местных женщин позволяет себе вольности, то это совсем не значит, что так можно со всеми. Я не…

– Ты имеешь в виду Инну, которую весь офицерский состав переимел? – грубо перебивает меня.

– Весь? – выгибаю бровь.

– За редким исключением, – усмехается, уловив подвох. – Она не в моем вкусе. А вот ты – да.

В легких сгорает кислород, но я нахожу в себе скрытые резервы, чтобы дерзко отчеканить:

– Не всегда наши желания совпадают с возможностями. Я вам не по зубам.

– Напрасно ты так, – тихо рокочет. От его хриплого голоса у меня мурашки по коже. – Я ведь с самыми серьёзными намерениями.

– Замуж позовете?

– Почему бы и нет, – улыбается с лукавым прищуром. – А пойдешь?

– Нет, – фыркаю, опустив голову.

– Почему?

– Вы не в моем вкусе, – возвращаю ему его же фразу.

Богатырев берет паузу. Наше молчание, как передышка перед решающим боем. Покосившись на командирские часы, он вздыхает с досадой и без тени ехидства уточняет:

– Дальше полиграф?

На мгновение я теряюсь, будто Богатырев меня во лжи уличить хочет, но потом понимаю, что он торопится – его же в штабе ждут. Мы и так много времени потратили на взаимные перепалки. Допустим, офицер всего лишь развлекается перед рейсом, а я зачем откликаюсь?

Дура!

Может, отчасти Богатырев и прав? Мой профессионализм оставляет желать лучшего. Так и практику провалить немудрено.

Соберись, Николь! Яйца в кулак – и работать!

– Да, сейчас все подготовлю.

Я поднимаюсь с места, чтобы подключить аппарат. Руки дрожат, ноги ватные. Спотыкаюсь рядом со стулом Богатырева, чувствую на талии и бедре тепло мужских ладоней, бережно придерживающих меня, но это последнее, что меня беспокоит в этот момент.

– Пересядьте, пожалуйста, – строго указываю ему на специальное кресло.

Полиграф я вижу третий раз в жизни, остальное – в теории. Однако вспоминаю все, чему меня учили на военной кафедре, принимаю непроницаемое выражение лица и наклоняюсь к мужчине, чтобы прикрепить датчики дыхания. Он послушно приподнимает руки и пристально следит, как я оборачиваю ленты вокруг его твердого, каменного торса.

– Чуть выше, – вкрадчиво подсказывает Богатырев. – И сильнее затяни, иначе результаты будут недостоверные, – перехватывает мои руки, прижимает к своей мускулистой груди. – Вот так.

– Может, и остальные датчики сами прикрепите?

Мы так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Мощные лапы крепко держат меня за запястья, не позволяя отстраниться.

– И отказать себе в удовольствии, когда ты меня касаешься? Нет уж. Докажи мне, практикантка, что я не прав, а ты на своем месте, – бросает с вызовом. И я его принимаю.

Как только он отпускает мои руки, я отшатываюсь от него как ошпаренная. Назло ему, отключаю эмоции и дальше делаю все четко, правильно и спокойно. Завершив подготовку, я сажусь за ноутбук, вывожу графики на экран и начинаю опрос по протоколу.

– Вас зовут Данила?

– Для тебя просто Даня, – намеренно провоцирует меня.

– Нужно отвечать «да» или «нет», – невозмутимо напоминаю.

– Да.

– У вас случались конфликтные ситуации с начальством?

– Конечно, да.

Я без кривых знаю, что он говорит правду. Слишком у него характер тяжелый, стычек не избежать. Неужели он и в обычной жизни такой? Наверное, поэтому холост до сих пор.

– У вас благоприятная атмосфера в семье?

– Какое отношение это имеет к моей службе? – напряженно рявкает, будто я затронула болезненную тему. Заводится с полуоборота.

– Стандартный набор вопросов, Данила, – недоуменно всматриваюсь в его лицо. На высоком лбу залегли морщины, губы поджаты. – Что-то не так? Повторить?

– Нет, я с первого раза понимаю, – раздраженно огрызается он, и полиграф считывает его эмоции. – Мой ответ: «Да». В семье все хорошо.

– Зачем вы солгали? – уточняю, покосившись на взбесившиеся графики.

– Ты неправильно интерпретируешь показатели, практикантка, – отмахивается он игриво. Заметно успокаивается, будто отдал своему организму приказ, и тот послушался незамедлительно.

– Были ли у вас эпизоды, когда вы чувствовали, что теряете контроль?

– Сейчас, – произносит с хрипотцой.

Полиграф твердит, что это чистая правда. И мне становится не по себе.

Наши взгляды сталкиваются. Становится жарко и нечем дышать.

– Достаточно. Мне все понятно.

Я разрываю этот разрушительный зрительный контакт, сохраняю полиграмму и снимаю все датчики, стараясь не дотрагиваться до Богатырева. Но не получается. Он сам берет меня за руку, сплетает наши пальцы. Встает, чтобы мы оказались лицом к лицу.

Он выше меня, больше и массивнее, но мне не страшно находиться рядом с ним. Скорее, волнительно.

– Следующий! – выкрикиваю в сторону коридора, где должны ожидать своей очереди другие военнослужащие.

– Разрешите? – в кабинет заглядывает добродушный брюнет в форме. Видит меня, улыбается шире, чуть не роняет фуражку на пол. – Новенькая?

– Выйди, Лука, мы не закончили, – командует Данила, не оборачиваясь. И дверь тут же захлопывается.

– Что вы себе позволяете! – толкаю его в грудь.

Не двигается. Нависает надо мной, как скала над морем. Аккуратно подцепив пальцами мой подбородок, затыкает мне рот поцелуем. Жестким, властным, хозяйским.

Пришел, увидел, победил, но… В ответ я кусаю его со всей дури. До металлического привкуса на языке.

Он нехотя отстраняется, смотрит на меня с уважением и восхищением. Неадекватный мужчина! Начинаю сомневаться, что его можно допускать к службе.

– Дождись меня, Колючка, – усмехается он, небрежно смахивая кровь с губы. – Я вернусь из похода и женюсь на тебе, а ты мне сына родишь.

Пока я возмущенно хватаю ртом воздух, он целомудренно целует меня в щеку и уходит. Оборачивается на пороге и, перед тем как закрыть за собой дверь, припечатывает меня безапелляционным приговором:

– К свадьбе готовься. Ты будешь самой красивой невестой. Моей.

Глава 6

Наши дни

Николь

Мы стоим у свадебной арки. Я вся в белом и с букетом невесты в руках. На нем деловой костюм цвета моря, который очень ему идет. И только за то, что он все такой же идеально-брутальный, несмотря на прошедшие годы, хочется удавить его этим синим галстуком.

В очередной раз обволакивающе посмотрев на меня, он ослабляет узел на мощной шее.

Ему будто не хватает кислорода. Я тоже задыхаюсь. А ведь мы на открытой террасе ресторана у воды. Над нашими головами звучит свадебный марш, под ногами шумит и волнуется Нева, прохладный ветер треплет мои волосы, и уложенные локоны извиваются, как змеи.

Наверное, я сейчас похожа на ведьму. И чувствую себя так же.

Нервы на пределе. Пальцы впиваются в стебли цветов, руки предательски дрожат.

Он не сводит с меня серых глаз, которые в ярком свете софитов переливаются серебристой ртутью. Я пытаюсь избавиться от их отравляющего гипноза – и не могу. Я словно все та же молодая невинная практикантка, которая влюбилась в наглого офицера с первого взгляда. И до последнего вздоха.

Навсегда….

Не переболела. Не забыла. Не починилась.

За свою слабость я ненавижу его ещё сильнее.

Мы метаем друг в друга молнии. Вокруг нас искрит.

У меня короткое замыкание, умноженное на бесконечность. У него лишь праздный интерес и ленивый азарт.

Жертва и хищник. Точь-в-точь как в нашу первую встречу.

Он почти не изменился, только стало больше седины на пепельных волосах, а на высоком лбу залегли суровые борозды, которые становятся глубже, когда он многозначительно скашивает взгляд на голубую ковровую дорожку, ведущую к алтарю.

«Ника», – читаю по губам, которые когда-то целовали меня трепетно, нежно и неторопливо.

Я наивно думала, что он берег меня, видя мою неопытность, не спешил, потому что боялся испугать или обидеть, а он просто забавлялся со мной, как сытый кот с глупым мышонком.

«Ты дождалась меня, Колючка, а теперь я подожду, пока ты будешь готова ко мне. Беги домой, маленькая, пока я тебя не съел», – врывается в сознание вспышка из прошлого.

Тогда я не хотела уходить от него, но сейчас хочу сбежать без оглядки. С каждой секундой это желание все сильнее.

– Дорогие гости, встречайте жениха и невесту! – объявляет ведущая патетическим тоном.

Музыка становится громче. Я поворачиваюсь к дорожке, на которую знаками указывает мне Данила, и отключаюсь от боли. Улыбка растекается по моему лицу, когда я вижу своих очаровательных племянниц, которые неловко топают впереди родителей и рассыпают лепестки белых роз. За ними следом идут Настя и Миша, немного взволнованные, но безгранично счастливые. Моя сестра всё-таки дождалась этого дня, и сегодня она самая красивая невеста.

– Поздравляю, Настюша, – ласково шепчу ей, когда они останавливаются у алтаря, и отдаю букет.

Растрогавшись, я украдкой смахиваю слёзы с покрасневших щек, но полностью расслабиться на свадьбе любимой сестренки мне мешает… чертов свидетель. Боковым зрением замечаю, как Данила пожимает руку Мише, а сам буравит меня взглядом. Все это время он смотрел только на меня. И сейчас продолжает изучать меня, препарировать, выворачивать наизнанку.

Не-на-ви-жу.

Но терплю ради сестры. Сегодня ее день – и он должен пройти безупречно.

С трудом выстаиваю церемонию, стараясь сосредоточиться на молодоженах и игнорировать прожигающий взгляд серебристых глаз, неотрывно направленных на меня. Когда торжественная часть заканчивается, а к Насте и Мише вереницей идут родственники и друзья, чтобы поздравить, я вдруг чувствую горячую хватку на талии. Меня тянет назад. Мимо арки к парапету, где Данила берет меня за руку и разворачивает лицом к себе. В нос бьет его горьковатый, смолистый запах с легкой примесью алкогольных паров.

– Вот и встретились. Ещё раз, – говорит негромко, лаская меня тягучим взглядом. Щекочет большим пальцем запястье, заставляя пульс зашкаливать. – Не скажу, что для меня это сюрприз. Я ожидал, что ты здесь будешь. Ты, наверное, тоже была в курсе… Послушай, Ника…

– Послушай, Богатырев, – перебиваю его резко, – если ты не хочешь испортить свадьбу лучшего друга, будь добр, не трогай меня, не говори со мной и сделай вид, что мы не знакомы, – цежу сквозь зубы.

– Мы свидетели, Колючка, – рокочет тихо. – Нам так или иначе придется взаимодействовать.

– Не зови меня так, – шиплю, вырывая руку из его теплой хватки. И тут же цепляюсь за парапет, будто потеряв точку опоры. – Не смей.

– Извини, не буду, – хмурится он, спрятав ладони в карманы брюк. – Почему ты не с Лукой?

– А где твой Матвей? – парирую я, напоминая ему о семье. – Надеюсь, у него все в порядке?

– Он дома с матерью, – невозмутимо сообщает.

Вспоминаю о проблемах в семье, о которых Данила не стал распространяться. Они в разводе или только на грани? С ней он тоже поигрался и бросил? А ведь она исполнила его волю – родила сына. Что не так? Чего не хватает этим гребаным мужикам?

Впрочем, меня это не касается. Он давно для меня никто. Ошибка прошлого. Как и его товарищ.

– Лука тоже… дома, – закусываю губу и сжимаю руку без кольца. – Ещё вопросы?

Не дожидаясь ответа, возвращаюсь в зал. Ищу взглядом маму среди толпы гостей. Этим вечером она присматривает за внуками, чтобы мы с Настей спокойно отметили свадьбу. Вижу Макса, взмахиваю рукой, а он важно кивает мне, будто говорит: "Мама, все в порядке. Отдыхай, я уже взрослый и сам смогу о себе позаботиться" – и улыбается, до боли знакомо сощурив серые глаза. В сердце необъяснимо покалывает. Убедившись, что все дети вместе с бабушкой заняли столик, я переключаюсь на сестру. Моя задача – поддерживать ее, а не препираться с мужчиной, который не имеет значения.

Но Данила нагоняет меня, как зверь добычу, и снова оказывается рядом, уложив лапу мне на поясницу. Сбрасываю ее. Стискиваю кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину при всех.

Вдох. Выдох. Жгучий, раздирающий ком застревает в горле.

– Если ты не хочешь испортить свадьбу сестры, – неожиданно произносит он, повторив мои слова, – то прикрути свою вспыльчивость до минимума. Я очень уважаю Михаила, а ты, насколько я помню, души не чаешь в своей Насте. Ради них я предлагаю заключить перемирие на этот вечер и вместе исполнять задачи свидетелей.

Данила прав. Он всегда и во всем прав. И это тоже раздражает.

Взрослый и умудренный опытом мужчина, решительный и холодный, а я так и осталась импульсивной и эмоциональной девчонкой. Он чувствует, что внутри я прежняя, и снисходительно усмехается.

Колючка. Потому что с первого знакомства я выпускала шипы, а он аккуратно срезал их, как виртуозный садовник. Напоследок и меня саму… под корень.

– Договорились, – выдавливаю из себя после паузы.

Затаив дыхание, я вкладываю ладонь в его широкую лапу. Стараюсь не вспоминать о том, как эти руки обнимали меня, ласкали до мурашек, поднимали легко, как пушинку. Простое символическое рукопожатие, а мне кажется, что я заключаю сделку с дьяволом. И с этого момента начинается мой путь в ад.

Нестерпимый жар окутывает мою кисть, поднимается к плечу, отзывается горячими вспышками в груди, пробирается в сердце, оставляя на его месте тлеющие угли. Меня мелко трясет, но не от холода и сквозняков, а наоборот от давно забытого и, как мне казалось, потухшего огня.

Данила крепче сжимает мою руку, будто не хочет отпускать, держит до последнего, пока я борюсь… Не с ним, а с собой и проклятой ностальгией. Наконец, мои влажные пальцы выскальзывают из его хватки, и я шумно выдыхаю, не скрывая облегчения. Почти неуловимо нахмурившись, Богатырев возвращает себе невозмутимый вид и вальяжно отходит от меня, в то время как я озираюсь в поисках Насти. На правах старшей сестры в самые трудные времена я была его опорой, поддержкой, жилеткой для слез, однако сегодня мы меняемся местами. Она нашла свое счастье, прибилась к родному берегу, а я чувствую себя пробитой лодкой, выброшенной в открытое море в шторм.

– Я смотрю, ты уже познакомилась с Данилой? Как он тебе? – простодушно улыбнувшись, берет меня под руку Настя и ведет к столу молодоженов, украшенному нежно-голубыми незабудками.

– М-гу...

Я не могу отделаться от ощущения, что он всё ещё следит за мной. Но обернуться и проверить не рискую. Каждый наш контакт для меня как испытание на прочность, а я и так рассыпаюсь на осколки, которые скрупулезно склеивала воедино все эти годы, пытаясь воссоздать жалкое подобие прежней Ники.

– Не понравился? Миша отзывался о нем как о хорошем, благородном человеке. Данила помог нам и с судами, и с охраной дома, причем все бескорыстно. Из Карелии ради друга сорвался, мать больную оставил, сейчас разрывается на два дома.

– Хм, да, Богатырев всегда высоко ценил дружбу, – не выдержав, выпаливаю обиженно. – Он готов был отдать другу все, даже...

Не договорив, поджимаю дрожащие губы. Наливаю себе сок, выпиваю жадно, стараясь не смотреть на Данилу, который вместе с довольным, расслабленным Мишей тоже направляется к столу.

– Вы были знакомы? – серьёзно спрашивает Настя, четко считывая мои эмоции. Мы с ней чувствуем друг друга, как близняшки. – Когда? И почему я ничего об этом не знаю?

Потому что я, влюбленная дура, не сказав никому ни слова, помчалась в Североморск встречать из рейса одного офицера, а в Питер вернулась совершенно с другим. С будущим мужем, с которым и познакомила сестру и маму. Я твердо решила не посвящать родных в детали предательства, растоптанной чести и разбитого сердца. Обожглась – и поспешила замести следы. Сделала вид, что Богатырева никогда не существовало в моей жизни, похоронила его, но он воскрес так неожиданно и не вовремя.

– Нет, не знакомы – лгу, уткнувшись взглядом в пустой стакан. – Вы меня сосватать решили под шумок? Не нуждаюсь. Настюша, ты же знаешь, что я в это болото больше не ногой. Никаких больше мужиков, все они одинаковые… – проглатываю ругательство, всё-таки метнув злой взгляд в Данилу. И тут же переключаюсь на сияющего жениха, который даже на расстоянии с искренней любовью любуется своей невестой. – А твой Миша – исключение, что только подтверждает правило.

– Никуш, мне кажется, ты чем-то огорчена. Если дело не в свидетеле, то расскажи, что случилось? – не успокаивается она. – Я хотела бы, чтобы тебе было комфортно на нашем празднике.

– Все прекрасно, сестренка, – натягиваю улыбку и целую Настю в щеку. – Не выдумывай! Просто я тоже волнуюсь. Это же свадьба твоей мечты, наслаждайся и не переживай по пустякам.

Я сажусь со стороны невесты, Данила занимает стул рядом с женихом. Абстрагироваться не получается – я постоянно ощущаю его присутствие. Молодая официантка разливает игристое по бокалам, я отказываюсь, но она не слышит меня из-за музыки, зато неожиданно реагирует Богатырев. Подорвавшись с места, он нагло меняет наши стаканы. Демонстративно ставит передо мной сок, как будто я сама не в состоянии о себе позаботиться.

– Тебе же нельзя, – читаю по его губам.

– Пошел ты, – шиплю сдавленно, надеясь, что никто не услышит.

Но он как будто мысли мои читает. Снисходительно покачав головой, возвращается за стол, наполняет свою стопку до края и выпивает залпом без поздравлений и тоста.

Мне кусок в горло не лезет, Данила тоже ничего не ест. Мы делаем вид, что все в порядке, но, как только молодожены отвлекаются, испепеляем друг друга взглядами. Благо, свадьба выдержана в классическом стиле, без пошлых конкурсов и идиотских шуток от тамады. Все проходит трепетно, пристойно и романтично, под стать чете Деминых.

Ведущая приглашает жениха и невесту на первый танец, по залу разливается медленный вальс, Настя и Миша выходят в центр зала – и свет приглушается. В волнующем полумраке я сбегаю из-за стола, чтобы не контактировать с проклятым свидетелем. К счастью, ему хватает такта не преследовать меня. Он остается пить в одиночестве, а я пробираюсь сквозь толпу к матери и нашим с Настей деткам.

– А где Макс? – спрашиваю спустя время, пока она возится с самым младшим внуком, сидящим у неё на руках.

– Они с близняшками к гостям пошли, – взмахивает рукой, пытаясь договориться с капризным Мишаней.

Бегло осмотрев зал, я вижу целующихся молодоженов в окружении танцующих пар, краем глаза замечаю, что свадебный стол пуст, но мысленно отмахиваюсь: меня не интересует, куда делся мой пьяный свидетель. Начинаю нервничать, когда не нахожу сына.

– Настюша, ты Макса не видела? – беспокойно бросаю, нарушив их идиллию. – Только что был рядом с Незабудками – и вдруг куда-то умчался. Шило в попе!

– На террасе с Данилой не он случайно? – кивает она куда-то вдаль, а я едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться.

Недалеко от свадебной арки, среди невесомый голубых тканей, взметающихся на ветру, я вижу Богатырева, который на моих глазах приседает к Максу. По-доброму щелкает его по носу, протягивает кулак, и тот охотно отбивает его. Обычно мой сын настороженно относится к незнакомцам, но с этим, на удивление, общается легко и свободно, как с родным человеком.

Я не слышу, о чем они говорят, но ускоряю шаг. Вместе с порывом ветра до меня доносится детский смех, к которому присоединяется хриплый мужской, ввергая меня в состояние шока.

– Привет, сынок, ты чей? – сквозь шум реки я различаю мощный, раскатистый баритон Богатырева. – Где твои родители?

– У меня только мама. Во-он там, – Макс указывает в мою сторону. Улыбается так широко, будто встретил давнего друга и хочет представить его мне. – Она свидетельница на свадьбе тети. Правда, красивая?

Я злюсь. Я ревную. Я хочу скорее забрать Макса и увести как можно дальше от Богатырева.

Я прибью его. За сына точно прибью!

Данила оборачивается, не успев стереть с лица добродушную улыбку, и врезается в меня острым взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

Да, я всё-таки родила сына, как ты и просил. Но не от тебя.