Текст книги "Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 34
Наши дни
Данила
Просыпаться в обнимку с любимой женщиной – особый вид кайфа, и я впервые в жизни наслаждаюсь им в полной мере. В прошлый раз меня выдернули из постели, с мясом оторвали от моей девочки, оставив кровоточащие раны на сердце, а после развели нас на долгие десять лет.
Урок судьбы принят, работа над ошибками проведена. Отныне я ни на секунду Нику не оставлю. Корнями в нее прорасту. Несмотря ни на что, буду возвращаться к ней.
– Даня, – шелестит под ухом. Тягуче и сладко, как мед.
Мотор в груди заводится и рычит. Все чувства обостряются.
Моя женщина.
Я любуюсь спящей Никой, изучая каждую черточку ее красивого лица, перебираю пальцами разметавшиеся по подушке локоны, касаюсь оголенного плеча, чувствуя бархат кожи под шершавой ладонью, веду вниз по тонкой руке. Ловлю сладкое размеренное дыхание, срывающееся с пухлых, призывно приоткрытых губ. Хочу их поцеловать, а потом повторить все то, что делал с ней этой ночью. Не щадил, дурел от ее отзывчивости. Тормоза отказали. Мысль о том, что она снова моя, сводила с ума. Я с цепи сорвался, как будто только вчера вышел на свободу.
За эти годы никто, кроме Ники, не мог утолить мой голод.
Мне нужна была только она. Единственная.
Моя Колючка.
Как же я скучал, черт возьми! Как я счастлив сейчас…
– Даня, – томно шепчет Ника, и по хрупкому изнеженному телу прокатывается едва уловимая дрожь. Длинные ресницы начинают трепетать, лоб морщится, брови сходятся к переносице. Дыхание учащается, как при ночном кошмаре. – Данечка-а-а, – зовет она ласково, но с тревогой, при этом царапает мою грудь ноготками, будто ищет меня во сне и боится потерять.
– Тш-ш-ш, я рядом, – усмехаюсь, обнимая ее крепче, и покачиваю в руках.
Вздрагивает, оттолкнуть меня хочет, но я не отпускаю.
– Куда собралась, маленькая?
Она тихо всхлипывает, резко и широко распахивает поблескивающие от слез глаза и фокусируется на мне, словно не может поверить, что я правда рядом. Поднимает руку, проводит пальцами по моей щеке, очерчивает контур лица, как слепая, и я целую ее ладонь.
– Плохой сон?
Шумно сглотнув, Ника кивает и, могу поспорить, выдыхает с облегчением. Прячет колючки. Становится другой – уютной, податливой и сияющей. Мягко улыбается, невесомо касается моих губ своими, замирает на мгновение, сделав глубокий вдох, и прижимается ко мне всем телом, как котенок в поисках тепла и защиты.
– Я хочу всегда просыпаться с тобой, – сипло признается, рисуя пальчиком невидимые вензеля на моей груди.
– Наши желания совпадают, любимая.
Я сгребаю ее в охапку, опрокидываю на спину и нависаю сверху. Хаотично покрываю поцелуями лицо, плечи, грудь, шею. Простыня сползает, и между нами не остается преград. Я веду руками по талии, нахожу уязвимые места на боках и легко прохожусь по ним кончиками пальцев. Знаю, как Ника боится щекотки, поэтому сильно не мучаю. Аккуратных прикосновений хватает, чтобы она задергалась подо мной и заливисто рассмеялась, вцепившись руками в мои плечи.
– Хватит, все, я сдаюсь, – сорванным голосом стонет она, запрокинув голову. – Да-а-аня!
Я слизываю свое имя с вкусных губ, жадно целую. Чувствую, как Ника закидывает ножки мне на талию, и впечатываю ее в матрас. Желание бьет по мозгам, срывая стоп-кран. Хочу мою женщину безумно, будто ночью ничего не было.
– Любимая, – нашептываю, не прекращая ее ласкать.
Она мычит что-то неразборчивое мне в рот, пока я буквально пожираю ее, осторожно прикусывает за губу, как в старые добрые времена, и строптиво брыкается в моих объятиях.
– Даня, который час? – успевает спросить с укором, с трудом вклинившись между поцелуями. – Макс, наверное, уже проснулся, а мы тут…
Осекается. Уверен, дико смущается и вспыхивает, как спичка. Столько лет прошло, а ничего не изменилось.
Она прежняя. Я рядом с ней тоже чувствую себя моложе.
Мы счастливы вместе. И у нас есть сын.
Все, как мы мечтали.
– Я спущусь к нашему мальчику, – произношу с улыбкой и слышу рваный всхлип.
Поймав мой взгляд, Ника часто моргает, неожиданно растрогавшись.
– К нашему… мальчику? – недоверчиво повторяет. Заключив мое лицо в ладони, целует меня с трепетом и необъяснимой благодарностью. – Спасибо тебе. Я не понимаю, почему ты относишься к нему лучше родного отца?
При упоминании Луки у меня невольно сводит скулы. Злость и ревность смешиваются в убийственный коктейль – и отравляют кровь. Этому уроду не место в нашей постели. Хочу, чтобы Ника забыла о нем, поэтому даже не завожу разговор о прошлом. Мы начнем все с чистого листа.
– Я люблю вас обоих, прими это как факт. Люблю тебя и нашего сына, – чеканю строго. – Ясно?
– Так точно, – мило улыбается она, игриво отдавая честь.
Расслабляюсь мгновенно, приподнимаю уголки губ и не замечаю, как сам начинаю хрипло смеяться. Целомудренно целую Нику в обе щеки, выпускаю ее из объятий и наблюдаю, как она грациозно потягивается. Растрепанная, обнаженная, неприлично довольная. Моя…
– Ты пока сходи в душ и приведи себя в порядок, – щелкаю ее по носу, – иначе сдашь нас обоих с потрохами.
Встаю, быстро одеваюсь на ходу, а мне в спину летит подушка. Следом доносится милый, приятный смех.
Ника ведет себя свободно и беззаботно, как девчонка. Я так скучал по ней такой.
– Колючка, – качаю головой.
Возвращаюсь на минутку, чтобы обхватить ее рукой за шею, притянуть к себе и быстро, но страстно поцеловать. Только после этого выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.
Из кухни доносится звон посуды, значит, Макс уже не спит и готовит себе завтрак. Самостоятельный мальчик, а ещё добрый, умный и понимающий, но я почему-то нервничаю перед встречей с ним. В памяти всплывает развод моих родителей. Не знаю, как бы я отреагировал тогда, если бы у матери появился новый мужик.
Трындец какой-то! Я пережил флот, зону, но до трясучки боюсь девятилетнего пацана.
Соберись, Богатырев!
В конце концов, это всего лишь ребёнок, который вряд ли понимает, что произошло между мной и его мамой. Никаких проблем не должно возникнуть.
Выдохнув, я миную арку и ищу взглядом Макса. Он стоит спиной ко мне у столешницы, старательно нарезает хлеб аккуратными треугольниками и выкладывает на большую тарелку. Заботливый, делает бутерброды на всех нас.
– Доброе утро, боец, – окликаю его негромко. Голосовые связки подводят, и я прочищаю горло.
– Доброе утро, Данила, – бодро бросает он, обернувшись. – А мама где? Она же с тобой наверху ночевала?
И я, черт возьми, теряюсь от его безобидного вопроса. Чувствую себя пойманным на горячем. Если бы я умел, то покраснел бы как пацан. Вместо этого надрывно закашливаюсь.
Надо было отправлять на переговоры Нику. В конце концов, в нашей семье она детский психолог! Но уже поздно.
– Мама… в спальне, – голос предательски проседает. – Она спустится чуть позже.
Стойко выдерживаю его взрослый взгляд, показывая, что мне нечего скрывать. Стараюсь общаться честно и на равных, иначе он распознает фальшь. Макс по-мужски серьёзно сканирует меня, пробираясь в самое нутро. Не почувствовав опасности, он слегка приподнимает уголок губ и коротко, едва уловимо кивает.
Зрительный контакт не разрывает. Я тоже.
Мои намерения самые серьёзные, и он должен это понять. Я не враг.
– Будешь завтракать? – невозмутимо предлагает.
– Буду, – нервно улыбаюсь, садясь за стол.
Выдыхать не спешу. С ним сложнее, чем с Никой. Бег по минному полю, когда не знаешь, в какой момент рванет. Но взрыва не происходит. Макс ведет себя спокойно, холодно и сдержанно, словно опытный офицер – хоть завтра на флот отправляй. С ним не страшно идти в бой, главное, объяснить ему, что мы по одну сторону баррикад. Мы оба любим и оберегаем нашу общую женщину, только в разных ролях: я – жену, а он – мать.
– Приятного, Данила.
– Спасибо, Макс, и тебе.
Мы как чертовы английские лорды. Сидим друг напротив друга и чинно завтракаем, разговаривая о погоде. Наши отношения изменились. Казалось бы, после всего пережитого мы должны стать ближе, но этим утром между нами выстроился невидимый барьер, который ни я, ни он не рискуем переступить.
Макс двигает ко мне тарелку с бутербродами, и я послушно беру один, хотя кусок в горло не лезет. Давлюсь щедро нарезанной колбасой, запиваю приторно сладким чаем.
– В холодильнике вчерашний торт остался. Будешь? – Макс поднимается с места.
– Бери себе.
– Поделим, – твердо чеканит он, доставая коробку с одиноким кусочком.
– Как скажешь, сынок.
На секунду пересекаемся взглядами. Он делает вид, что ничего не слышал, и принимается пилить тупым ножом несчастный «Наполеон». Я молча наблюдаю за ним, ощущая тепло в груди. И какую-то неуместную гордость, будто это мой родной сын.
Ника настоящего мужика вырастила. Нет, не Лука, он бы не смог, потому что сам далек от эталона. Подлый слюнтяй. У них с Максом нет ничего общего. Уверен, воспитанием занималась моя Колючка, поэтому пацан получился таким правильным и сознательным.
– Мне кажется, я вспомнил, где тебя видел раньше, – вдруг заявляет он, с прищуром изучая мое лицо.
– Кхм, и где же? – поперхнувшись, я кашляю и залпом выпиваю горячий чай.
– Подожди здесь, я мигом.
Прислушиваюсь к топоту детских ног. Невольно улыбаюсь.
Классный мужчинка. Истинный боец.
Макс возвращается с Никиной шкатулкой для украшений, озирается по сторонам, как шпион, и осторожно ставит ее на стол передо мной. Я напряженно слежу, как он легко открывает мудреный замочек, отодвигает неплотно приклеенное зеркальце и выуживает из подкладки маленькую фотографию.
Мою фотографию. Из личного дела.
Я зажимаю ее уголок двумя пальцами. Внутри будто все кости ломаются, а органы всмятку. Мне не было так больно, когда меня избивали надзиратели по приказу отца сбитого Святом мента. Не было так горько все пять лет, проведенные за решеткой. Сейчас же просто… невыносимо.
– Это же ты? – вопрос Макса звучит приглушенно, будто пробивается сквозь толщу воды. Тем временем я камнем иду на дно. – Вы были с мамой знакомы? До папы?
– Были, – хрипло выталкиваю из груди. В легких сгорает весь кислород.
Девочка моя, я не должен был тебя оставлять. Ты мне верила. Ты ждала меня все эти годы. Ты так любила… Что бы я ни сделал теперь, я никогда не искуплю свою вину перед тобой. И это убивает, выворачивает наизнанку.
Хочется бить и крушить все вокруг от злости на самого себя и невозможности исправить прошлое, но мальчишка с серыми глазами останавливает. Прямое продолжение любимой женщины, часть ее, маленький защитник. Вот кто на самом деле оберегал Нику, пока меня не было рядом.
– Ты тоже ее обидел? – хмурится Макс. – Разлюбил? Как мой отец?
– Нет, – отрезаю жестко, сминая свой старый потрепанный снимок. – Я бы никогда с ней так не поступил. Я… – выравниваю дыхание, возвращая себе адекватное состояние. – Послушай, Макс, я очень давно люблю твою маму, но в прошлом нас развели обстоятельства….
– И мой папа?
– Он воспользовался ситуацией, однако я виноват в том, что дал ему возможность забрать твою маму. Любил, но не удержал.
– Вы, взрослые, такие сложные, – вздыхает он, сползая на стуле вниз.
– И не говори…
Возвращаю фото на место, изображением вниз. Противно смотреть самому себе в глаза.
Идиот! Эта версия меня была полным идиотом!
Взгляд цепляется за скромное колечко, которое я оставил Нике после нашей ночи. Подцепляю его пальцами, рассматриваю. Точно оно, с дешевым камушком. Убежден, Лука ей дарил украшения богаче, но она сохранила именно мое, простое и невзрачное.
И от этого ещё гаже на душе. Ника была права, назвав меня предателем.
Я предал наши чувства.
– Это кольцо маме подарил папа, когда позвал ее замуж, – неожиданно сообщает Макс, будничной фразой отправляя меня в нокаут.
– Повтори, что ты сказал?
Глава 35
– Что-то не так, Данила?
Все не так, сынок… Все, черт возьми, не так!
Я бешено сжимаю кольцо в кулаке, так что хрустят костяшки, а камень врезается в ладонь. Ярость и безысходность застилают разум. Я чувствую себя обворованным. У меня украли целую жизнь, вплоть до мелочей.
Все, чего я хочу сейчас – забрать СВОЕ! Вернуть украденную семью, которая всегда принадлежала мне.
– Дань, ты знал, что Лука опять в России? – врывается в кухню взволнованный голос Ники, а потом появляется она сама. Останавливается в арке, осекается и, сжав телефон в руке, вымученно улыбается сыну. – Доброе утро, милый.
– Папа вернулся? – воинственно насупившись, Макс подбегает к ней и обнимает за талию. – Не бойся, мама, мы с Данилой тебя защитим.
Мысленно отправляю своих самых отбитых ребят, чтобы «встретили» подонка и избавились от тела.
Я на грани. Машинально тянусь в карман за телефоном.
– Родные мои, – ласково шепчет Ника, вернув меня в реальность, где я не должен подставляться. Потому что нужен семье.
Наступив себе на горло, я убираю палец с иконки быстрого вызова. Цепные псы остаются на привязи. Пока что…
– Я в курсе, но тебе не о чем переживать, Ника, – внушаю ей, чтобы не нервничала. – Со мной вы в безопасности. Я все решу.
Кольцо разъедает ладонь, но я не разжимаю ее, будто окоченела.
– Данечка, все серьёзнее, чем кажется, – тихо произносит Ника, трепетно поглаживая сына по голове. Как бы невзначай бросает взгляд на свою шкатулку с украшениями. Поджимает губы, недовольная тем, что мы вторглись в ее личное пространство. – А что вы здесь делаете?.. Макс, отнеси, пожалуйста, на место и больше не трогай мои вещи без спроса.
– Виноват, – спохватывается он. – Исправлюсь, – и вылетает из кухни, прижимая к груди мамины сокровища, среди которых мое гадское фото.
Когда мы остаемся наедине, я притягиваю Нику к себе, усаживаю на колени и зарываюсь носом в ее влажные после душа волосы. Запах тела любимой женщины успокаивает.
– Что случилось? Он звонил тебе? Писал? – киваю на телефон в ее руке. – Угрожает?
– Не мне, а Максу, – поворачивает ко мне дисплей. – Он пытается забрать у меня сына…
Хмуро всматриваюсь в свежий текст ДНК, сделанный в тот день, когда Лука похитил пацана. Вероятность родства 99,9 % – и это закономерно, сроки соответствуют, ребёнок был зачат в браке, но моя интуиция кричит, что есть подвох, а я привык себе доверять.
– Ты говорила, этот урод сам отказался от сына. Теперь он пытается откатить все назад, – размышляю вслух. – Что за игры он ведет?
– Когда мы разводились, Лука сфальсифицировал тест ДНК, чтобы оспорить отцовство и не платить алименты, – лихорадочно рассказывает Ника, тяжело дыша. Я поглаживаю ее по спине, успокаивая. – Сейчас он доказал, что тот результат был фейковым, и подал в суд на восстановление родительских прав. Я боюсь, что Лука подключит связи или силком вывезет Макса в Сербию. От него можно ожидать чего угодно. Он стал неадекватным.
– Тише, Ника, мы в России, и закон на нашей стороне. Никто у матери ребёнка не заберет, а я, в свою очередь, обеспечу вас охраной, – обнимаю свою женщину крепче, целую в шею и чувствую, как в панике бьется ее пульс. – Если ты позволишь, я перешлю этот документ своим людям? Пусть проверят…
– Что именно, Даня? – вспыхивает она. – Проблема в том, что я была верной женой, и Макс – родной сын Луки. Это совершенно точно! Иначе я бы никогда не вышла за него замуж! Или ты тоже во мне сомневаешься?
– Не кипятись, я ищу способы помочь, – уговариваю мягко, хотя ее слова меня цепляют и вызывают вопросы. Но она как пороховая бочка, и чтобы выяснить что-то, надо сначала потушить фитиль. – Я рядом, слышишь? Дыши глубоко. Все под контролем.
– Отправляй, кому хочешь, – сдается Ника, но не верит в меня. Имеет полное право – я много косячил, пока она справлялась в одиночку. Я докажу ей, что теперь все изменилось.
Я другой. Я больше не отступлюсь.
Кивнув, я прямо при ней оперативно раздаю команды подчиненным. Присваиваю делу высший приоритет, потому что оно касается моей семьи. Отложив накалившийся телефон, я наконец-то раскрываю заклинившую ладонь и молча надеваю кольцо Нике на палец, что должен был лично сделать ещё десять лет назад. Может быть, тогда все сложилось бы иначе.
– Что ты творишь? – Она судорожно вырывает руку, кривится с непониманием и страхом, будто я снова отдаю ее другу. – Зачем? Это же его…
– Лука обманул тебя, – четко проговариваю. Со злостью. – Я купил это кольцо для тебя, хотел сделать предложение в Карелии, но успел лишь оставить его тебе перед тем как сесть. Мелочный Томич даже побрякушку присвоил и выдал за свою.
– Как? – сипло шепчет Ника, растерянно изучая НАШЕ помолвочное кольцо, и уходит в себя. Перехватываю ее ладонь, прижимаюсь к ней губами. – Я не понимаю, Дань. Как это возможно? – беспомощно выдыхает она.
– Что ж, спустя столько лет все возвращается на свои места… Итак, ты согласна стать моей женой?
Нас прерывает звонок начальника охраны, который я не могу проигнорировать. Безопасность сейчас превыше всего.
– Данила Юрьевич, к вам люди из полиции, – грохочет в трубке мужской бас, и Ника четко слышит каждое слово. Подбирается вся, льнет ко мне, будто боится снова потерять, и прекращает дышать. – Какие будут распоряжения?
– Пропусти, конечно, – холодно бросаю. И усмехаюсь, испытывая смутное чувство дежавю. – Разве я могу отказать представителям закона.
– Не надо, Дань, – обреченно стонет Колючка, скребет ногтями мои плечи и шею. Трясется, как осиновый лист, и мне приходится отвлечь ее глубоким поцелуем. – Не выходи к ним, – совершенно по-детски всхлипывает мне в губы.
– Предлагаешь послать ментов на хрен? – хрипло смеюсь, нехотя отстраняя ее и аккуратно снимая с себя. – Заманчиво, но не в моей ситуации. Я теперь человек семейный, должен вести себя прилично. Иди к сыну.
Разумеется, она не слушается. Укутавшись в вязаный кардиган, следует за мой по пятам, пока я пересекаю гостиную.
– Уверена, это проделки Луки, – гневно шипит она, показывая характер, который я обожаю. – Он не успокоится, пока не разлучит нас и не разрушит нашу жизнь.
Я останавливаюсь у двери, резко разворачиваюсь и беру Нику за плечи. Заставляю ее посмотреть мне в глаза и не только услышать меня, но и принять.
– На этот раз у него ничего не получится, поняла? – убедительно рычу. – Не ведись на его провокации, не отвечай на звонки и не пересекайся с ним. Под охраной моих ребят вы с Максом неуязвимы. Главное, не глупи и не действуй на импульсах. Верь мне.
– Тебе я верю, Дань, – выдает она без заминки, вызывая у меня легкую улыбку. – Я Томичу не верю!
– Правильный настрой, маленькая. Так держать.
Поцеловав ее в лоб, я открываю дверь. На пороге двое мужчин. Один высокий и худощавый, с острыми чертами лица и проницательным взглядом, направленным на меня. Его напарник чуть ниже, коренастый, с кобурой под курткой и серьёзным выражением лица.
Смотрю на них скептически. Ещё бы группу захвата за мной отправили!
– Свободен, Антон, – даю отмашку стоящему за их спинами охраннику, который готов в любую секунду ринуться за меня в бой. – Ты переходишь в полное подчинение Николь Николаевны, – многозначительно добавляю, и он понимающе кивает. Пока Колючка возмущенно пыхтит, я переключаюсь на ментов. – Утро доброе. Чем обязан?
Они взмахивают красными ксивами перед моим лицом, официально представляются, а Ника позади чуть слышно проговаривает их фамилии и должности, записывая данные на подкорку. Не сдается моя девочка, прикрывает тыл, и я невольно вспоминаю ее обещание: «Я бы тебя вытащила».
– Богатырев Данила Юрьевич? – уточняет старший по званию.
– Так точно, – спокойно отвечаю. – К вашим услугам.
– На вас поступило заявление от гражданина Луки Томича. Знаете такого?
– Допустим, – неопределенно бросаю, скрипнув зубами.
Ника оказалась права – за мной пришли по наводке шакала. Подлец решил хитростью вывести меня из соревнования, которое сам же и объявил? Не с тем связался…
– Томич утверждает, что вы напали на него возле школы, после чего приказали своим людям избить его в аэропорту перед вылетом в Сербию, а потом угрожали убить. В качестве доказательств он предоставил запись вашего телефонного разговора, справку о побоях из травмпункта и попросил проверить камеры видеонаблюдения. Что вы можете сказать по поводу озвученных обвинений?
– Я готов ответить на все ваши вопросы, но… в присутствии своего адвоката.
– Имеете право. В таком случае мы обязаны сопроводить вас в отделение для выяснения обстоятельств.
Совсем рядом раздается тихий протестующий вздох Ники, но при этом она благоразумно молчит. Не устраивает истерик, наоборот, сосредоточена и собрана. Умница моя.
– Понимаю, – соглашаюсь с показной уверенностью. – Я могу переодеться и взять документы?
– Мы подождем вас здесь.
Оба нагло вваливаются в гостиную, не снимая обуви. Прогуливаются по дому, как по бульвару, пачкая ковер грязными подошвами. Бесцеремонно осматриваются, садятся на диван в верхней одежде.
Я искоса наблюдаю за ними, проглатывая ругательства. Стараюсь не лезть на рожон. Отключаю эмоции, потому что хорошо помню, чего они мне стоили в прошлом. Тогда я был уверен, что Ника меня не ждет и терять нечего, но сейчас все иначе. В моих интересах как можно скорее вернуться домой.
– Данила? – выглядывает из комнаты Макс, с подозрением косится на чужаков, напряженно поджимает губы. Взглядом спрашивает, что происходит.
Прозорливый малый, верно считывает опасность.
– Все в порядке, возвращайся к себе, – подмигиваю ему. – Маму береги.
Сомневается, но слушается. Как только за ним закрывается дверь, я поднимаюсь на второй этаж. Мне не надо оборачиваться, чтобы понять, что Ника всё ещё рядом. Я чувствую ее присутствие. Знаю, что бесполезно прогонять.
– Дань, скажи, что мне делать, – командует она, как только мы заходим в спальню.
– Не нервничать, передвигаться с охраной, по всем вопросам обращаться к Антону Викторовичу, – инструктирую строго, пока ищу паспорт. – Мои люди знают, как действовать в экстренных ситуациях. Пока меня не будет, контактировать можно только с сестрой. Связываться с матерью не рекомендую, уж извини, она слишком очарована Лукой, чтобы оценивать ситуацию здраво. В школе возьми отпуск, а Максу справку – в пределах дома вас легче будет охранять. Все поняла или повторить?
– Нет, ты не понял, – фыркает она, вцепившись в мой локоть. Становится передо мной, лицом к лицу, задрав подбородок. – Как мне тебе помочь?
– М? – теряюсь, выгнув бровь.
– Позвонить Мише? Может, он что-нибудь придумает?
– Не впутывай многодетного Командира в мое дерьмо, – сурово рявкаю. – Ему своих проблем хватает. Сам разберусь.
– Ясно, – шипит на меня с недовольством. – Если ты мне ничего не подсказываешь, значит, я сама решу, что делать. Я не собираюсь сидеть здесь сложа руки, пока ты там…
– Тц, упрямая, – улыбаюсь и обнимаю ее, прижав к груди и уткнувшись носом в макушку. Подумав, тяжело выдыхаю: – Мирон Громов… Ты должна его помнить, и Мишу он хорошо знает. Свяжитесь с ним, объясните ситуацию, – отдаю ей свой телефон. – Если Мирон ещё не уехал, как планировал, то поможет. У него всюду связи, он брата моего сейчас спасает.
– Мирон Громов, – повторяет Ника. – Запомнила. Все?
Заключаю ее нежное лицо в ладони, мягко целую. Но не на прощание, а чтобы вернуться.
– Я люблю тебя, маленькая. Глупостей не наделай без меня.
– Возвращайся скорее, Данечка.
Соприкасаемся лбами, смотрим друг другу в глаза. Счет на секунды, времени у нас почти не осталось. Мне надо ехать в отделение, а я растворяюсь в ней, как влюбленный мальчишка.
– Всё-таки ждать будешь?
Ника вскидывает голову, врезается решительным взглядом мне в душу и уверенно, воинственно произносит:
– Вытащу.
