Текст книги "Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

– Эх, сейчас бы горячего супчика, – вздыхает сын, без энтузиазма листая меню. – С вермишелью. Как мама дома готовит.

– Хм, я бы тоже не отказался, – поддерживает Данила, искоса поглядывая на меня, словно мы не в ресторане, а дома за обеденным столом.

В его взгляде столько нерастраченного тепла, дефицита домашнего уюта и покоряющей нежности, что мне хочется спрятаться от него. Разве он имеет право так смотреть на меня? Как будто у нас когда-то была настоящая семья. Как будто мы до сих пор любим друг друга. Как будто я его единственная женщина. И мать его родного сына.

Но это все иллюзия.

Я опускаю голову, хмуро уткнувшись в перечень блюд высокой кухни. Неудивительно, что Макс не может ничего выбрать, ведь привык к обычной пище без изысков. Мой мужичок непритязателен в еде, у него всего два требования – сытный обед и обязательно что-нибудь сладенькое на десерт.

– Могу предложить вам кокосовый крем-суп с морковью и козьим сыром, – с напускной любезностью вещает длинноногая официантка, будто только сошедшая с подиума.

Макс и Данила, как по команде, многозначительно переглядываются, синхронно сводят брови к переносице и в унисон чеканят:

– Нет.

Я с трудом проглатываю легкий смешок. Растерянное выражение лица девушки бесценно, особенно когда Богатырев добивает ее по-армейски четким, строгим приказом:

– Нам суп с вермишелью.

– На курином бульоне, пожалуйста, – вежливо поддакивает Макс.

– Неужели в ресторане такого уровня не найдется повар, способный закинуть макароны в воду? – звучит строго, с нажимом.

– Я спрошу на кухне, – сдается официантка под напором непреклонных мужчин. – Что-нибудь ещё? – и вопросительно косится на меня.

– Кофе. Американо. Без сахара, – отрывисто бросаю, возвращая меню. – Все.

– Подождите.

Жестом подозвав привлекательную девушку к себе, Данила что-то пылко нашептывает, касаясь рукой ее талии. Она активно кивает, посылает ему очаровательную улыбку и, жеманно поправив передник униформы, уходит счастливая и удовлетворенная.

Я неосознанно сжимаю в руке столовый нож, провожая ее убийственным взглядом. Богатырев забирает у меня приборы, накрывает мою ладонь своей и, поглаживая пальцы, тихо, насмешливо рокочет:

– Что опять не так, Колючка?

– Ты заигрывал с официанткой, – выпаливаю прямо в лоб, как привыкла. Таким тоном, будто это не вопрос, а констатация факта.

В ответ гремит раскатистый смех. Я высвобождаю руку из его хватки, в которой мне неправильно тепло и приятно.

– Ты мне льстишь, Ника. Пара купюр с городами России гораздо привлекательнее моей помятой рожи. Я всего лишь мотивировал ее работать шустрее, а ещё заказал кое-что для тебя. Надеюсь, ты не будешь против.

Вскоре нам приносят горячий ароматный суп, а ещё через минуту лично мне подают сырники с клюквенным соусом. Я любила их раньше, но со временем они стали стойко ассоциироваться у меня с первым свиданием с Даней в кафе, и я возненавидела их. Так же, как и его.

Отламываю вилкой кусочек, пробую. Творог тает во рту, клюква придает горчинку. Это очень вкусно. И так по-настоящему. Прежде чем позорно растаять, я запиваю сырники крепким кофе, мешая его со слезами.

– Как дела в школе, боец? – непринужденно заводит разговор Даня.

– Меня выбрали представлять класс на олимпиаде по математике, а ещё у нас спартакиада на следующей неделе, – охотно откликается сын.

Макс воодушевленно рассказывает о своих успехах, глаза горят, ложка подрагивает в руке, а мы с Данилой смотрим на него и улыбаемся. В какой-то момент пересекаемся взглядами, и я вдруг осознаю, как двусмысленно мы выглядим со стороны.

Дружная семья, заглянувшая в ресторан в конце тяжелого дня.

Не помню, чтобы у нас с Лукой были такие моменты. Он предпочитал выходить в свет без сына, объясняя это тем, что Макс слишком маленький, ничего не понимает и будет капризничать. Ребёнок всегда был для него обузой.

Вечно недовольное лицо бывшего высвечивается на дисплее телефона. Я накрываю его рукой, чтобы спрятать от сына, сжимаю трубку и выскакиваю из-за стола.

– Я на минутку.

На негнущихся ногах добираюсь до уборной, останавливаюсь в небольшом коридоре у стеклянной перегородки, через которую виден наш столик. Не отрывая взгляда от Макса и Данилы, которые мирно, по-родственному общаются и смеются, я отвечаю на вызов.

– Догадайся, где я, Николь, – вылетает из динамика, и мне хочется отбросить телефон, как ядовитую змею.

– У тебя хватает совести звонить мне, Лука? После того, что ты устроил в школе? Вариант, что мне плевать, ты не рассматриваешь?

– На меня – конечно! Но не на него, – противно смеётся, как гиена. – Я в травмпункте, дорогая, снимаю побои, которые мне нанес твой любовник.

– Что? Прекрати этот фарс, Лука, я дико устала.

– Тебе неинтересно, как я себя чувствую? Спросила бы ради приличия, – выплевывает бывший муж с горечью и обидой, будто я до сих пор его законная жена и должна быть рядом в печали и в радости. – Ты сейчас с ним?

– Нет.

Ложь легко слетает с моих губ, тем временем я не свожу глаз с Дани и Макса. Они ведут себя как отец с сыном, гармонично, свободно и непринужденно. Официантка подносит им несколько видов десертов, и оба набрасываются на сладкое, как одичалые. Делятся пирожными, пробуют каждое, обсуждают с пафосом гурманов. Даже кривятся зеркально, когда им что-то не нравится. И смеются так беззаботно, что сердце плавится.

– Давай встретимся и поговорим, если не хочешь, чтобы у него были проблемы. Его судьба в твоих руках.

– Это шантаж? – усмехаюсь. Получается фальшиво. – Не тот крючок ты выбрал. Мне все равно.

– Правда-а-а? – недоверчиво тянет проклятый бывший. – Тогда вернись ко мне. И больше с ним не общайся.

– Ты перецениваешь его роль в моей жизни. И свою тоже. Я хочу, чтобы вы оба оставили меня в покое.

В этот момент я наблюдаю, как Данила снимает с запястья командирские часы и отдает их Максу. Сын вспыхивает как сверхновая, прячет их в портфель, а потом с благодарностью обнимает Богатырева, как родного. Судя по хитрым лицам, они тайком договариваются скрыть от меня подарок.

Заговорщики! Но почему-то вызывают у меня не злость, а улыбку. Они как два школьных хулигана, затеявших шалость. Позже я подумаю, как аккуратно вернуть часы владельцу. Не следует принимать дорогие вещи от чужого человека, и я мягко объясню это Максу. Вечером…

Сейчас почему-то не хочется им мешать. Вместе они выглядят слишком… мило. И это обезоруживает.

– Понял, принял, – мерзко бросает Лука, дергая меня в свою грязную реальность, где нет места простым семейным ценностям. – Тогда я пишу заявление в полицию на Богатырева. Ты не против?

– Там и пересечемся, дорогой, – стервозно парирую, наполняясь решимостью. – Потому что мне тоже есть, что тебе предъявить.

– Не смеши меня. Я чист перед законом. Что мне сделают за легкую пощечину в процессе бытовой ссоры? Тем более я раскаиваюсь, любимая. Между супругами всякое бывает.

– Бывшими! Мы давно в разводе, – шиплю в отчаянии, прижимая нагретый телефон к уху.

– Ты же умная девочка и прекрасно все понимаешь. Стоит лишь взять записи с камер, запечатлевших в красках, как твой Багатырев меня избивает ногами, и он сядет. Поверь мне, Ника. Он сядет, а не я, – выделяет каждое слово. И повторяет с маниакальной одержимостью: – Я засажу его за решетку.

– Не надо, – выталкиваю из груди, сдаваясь. И отключаю телефон под аккомпанемент его победного хохота.

Вернувшись к столику, нехотя разрушаю мужскую идиллию и нервно заявляю, что нам пора домой. По пути делаю музыку громче, чтобы Макс не подслушивал, коротко пересказываю Даниле разговор с Лукой, прошу его быть осторожнее, но он лишь бесстрашно ухмыляется.

– Я тебя услышал, Ника. Все нормально. Обратись в полицию, а обо мне не беспокойся. Я разберусь.

Богатырев чересчур беспечный и самоуверенный, как будто у него иммунитет от всех проблем, а я не могу перестать думать о школьных камерах. Было бы проще, если бы видео драки испарилось.

– Пакеты я отнесу сам, чтобы мама не напрягалась, – важно сообщает Макс, когда мы паркуемся во дворе нашей многоэтажки. Он шелестит полиэтиленом, самостоятельно выбирается из машины и резво спрыгивает на асфальт, чуть не растеряв подарки.

– Мужик, – одобрительно хмыкает Даня, наблюдая за ним с неприкрытым восхищением. – Оставь торт, который ты раздавил. Я выброшу по дороге, а в следующий раз куплю вам свежий.

– Вы что, Данила, нельзя выкидывать еду, – бурчит сын, перехватывая помятую коробку. – Тем более если это торт!

– Виноват. Исправлюсь. Торт – это святое, – шутливо отдает честь Богатырев. – Будь здоров, боец.

– Спасибо! И до свидания! Мам, ты идешь?

– Беги, родной, а я сразу за тобой. Бабушка дома, она откроет. – Подумав, я добавляю чуть слышно: – Макс, не говори ей, откуда это все.

Данила недовольно вздыхает, а я вспоминаю о том, как мы планировали знакомство с матерями. Точнее, он все решил за нас обоих: как отвезет меня в Карелию к своим, как приедет ко мне в Питер за благословением, как я стану его женой. До конца дней. Но этому не суждено было случиться. Даня меня бросил, я совершила ошибку. Теперь у него есть Матвей, а у меня Макс. И лучше оставить все, как есть.

– О-кей, мам.

Сынок вприпрыжку бежит к парадной с тяжелым ранцем за спиной и пакетами в руках. Споткнувшись на крыльце, оборачивается, чтобы махнуть головой Дане на прощание, и скрывается за дверью.

– Славный малый у тебя растет.

Данила подает мне руку, чтобы помочь спуститься с высокой ступеньки внедорожника.

– Да, я очень его люблю, – вкладываю свою прохладную ладонь в горячую мужскую, и от разницы температур волоски на коже встают дыбом. – Пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказала. Лука настроен решительно.

– Не переживай за меня, – приглушенно хрипит он, обхватывая меня за талию свободной рукой и притягивая к себе.

Я с трудом балансирую на каблуках, ищу точку опоры – и по привычке нахожу ее в Дане. Он обнимает меня крепче, выбивая воздух из легких. Его жар перекидывается на меня, и через секунду мы уже вместе горим в адском пламени. Я отчаянно стараюсь игнорировать неправильные реакции своего тела на этого мужчину, но с каждой минутой, проведенной вместе, сдерживаться все сложнее.

Жаркое, лихорадочное дыхание касается лица, шершавый палец проводит по губам, осторожно очерчивая их контур и огибая трещинку. Данила наклоняется ко мне, размеренно и внимательно любуется мной, но не целует, как будто запрещает себе делать это. Я четко вижу желание в его глазах, которое переливается опасной искрящейся ртутью, а вместе с ним.… раскаяние.

Он борется с собой, в то время как я борюсь со своими чувствами к нему.

Разум побеждает.

– Даня, не надо…

Тяжелый вздох. Неискупимая вина в потемневшем взгляде. Тихая вибрация в его кармане. И входящий звонок, который он раздраженно сбрасывает.

Данила прижимается щекой к моему виску, шумно выдыхает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, гладит и массирует. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в его плечо, я украдкой дышу… им. Знакомый аромат дурманит сознание.

– Не бойся, не трону, – произносит он трепетно, как в день нашего первого свидания. – Ты слишком чистая для меня. Никому не позволяй себя испачкать.

Невесомый поцелуй в висок – и Данила отстраняется, предусмотрительно придерживая меня за локоть. Иначе я бы рухнула под колеса машины, опьянев от его запаха и тепла.

– Спасибо за обед и… трансфер, – говорю как можно равнодушнее и холоднее. Боковым зрением цепляюсь за белоснежный букет, оставленный на заднем сиденье. – Но цветы я не возьму, прости. У мамы возникнут вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Да и нечего.

– Понял, – деловито отзывается он и профессиональным взглядом окидывает двор, ворота, вход в парадную. – Из охраны у вас только консьержка? Я пришлю к тебе своих ребят…

– Нет, остановись, Данила, – выставляю ладони вперед, упираюсь в его в твердую грудь. В кармане куртки снова звонит телефон. – У меня есть мама, сестра… В конце концов, я сама справлюсь! Не люблю быть кому-то обязанной.

– Глупости, я ничего не потребую взамен. Воспринимай меня как родственника. Я всего лишь хочу помочь.

– Мы не твоя семья, – отдергиваю от него руки, словно обожглась. Вибрация не прекращается. – Ответь, тебя дома потеряли. И мне тоже пора. Спасибо за все.

– Позвони, если буду нужен, – двусмысленно бросает мне вслед.

– Десять лет назад ты мне был нужен, Даня, – не выдержав, выпаливаю в отчаянии.

Не знаю, слышит ли он. Но за мной не идет. Молча отпускает.

Я облизываю губы, чувствуя вкус соли и металла. Захлебываюсь в водовороте воспоминаний.

Данила был нужен мне так сильно, что я думала – с ума сойду. До потери пульса. До остановки дыхания. Я была растеряна, брошена, разбита, загнана в угол. И я звонила ему, наплевав на гордость, однако абонент был вне зоны действия сети.

За эти годы я научилась надеяться только на себя. Не представляю, что должно случиться, чтобы я сама ему позвонила и молила о помощи.

Глава 14

Данила

Бессонница вернулась в мою жизнь вместе с Никой. Этой ночью я не сомкнул глаз – думал о ней, переживал. Бродил по огромному пустому и холодному дому. Литрами пил кофе, не позволяя себе ничего крепче. Злился. Вспоминал. Прокручивал в голове гребаные годы, бездарно просранные и улетевшие в бездну. И никак не мог дождаться рассвета.

«Десять лет назад ты мне был нужен, Даня»…

С первыми лучами солнца я набираю ее номер. Тревожное предчувствие не отпускает. Я хорошо знаю бывшего друга: избалованный ребёнок, который если зациклится на чем-то, то не отступит, пока не добьется своего или не разрушит все до основания. Сейчас его цель – Ника. И она под угрозой.

Я только одного понять не могу… Зачем он развелся, если так одержим ей? Как мог отречься от сына? Почему изменил? Его благородная, правильная, набожная сербская семья предала бы Луку анафеме за интрижку на стороне.

Ника не отвечает. Выругавшись, отправляю ей сообщение: «Напиши, как освободишься, Колючка. Я хочу убедиться, что ты в порядке».

Тишина напрягает. Когда дело касается Ники, я срываюсь с цепи, как бешеный пес. Она будто специально меня изводит. Испытывает на прочность.

Желая отвлечься от негативных мыслей, я еду в охранную компанию. В ярости устраиваю разнос подчиненным, гаркаю на здоровых бывших военных, которые по привычке выстроились в ровную шеренгу, грозно раздаю приказы, как в армии. Мужики слушают, хмуро склонив головы. Я же смотрю на них с гордостью и уважением. Если моя банда решит устроить мне темную, от меня мокрого места не останется. Но я доверяю этим людям, как себе. На меня работают не лучшие в сфере, вовсе нет. Но отчаявшиеся и потерявшие себя, как я когда-то. Я протянул им руку помощи в трудную минуту, а сейчас каждый из них готов стоять за меня насмерть, если потребуется.

– Разошлись по рабочим местам! – командую недовольно, а сам поглядываю на телефон. – Бездари, – ругаю несерьёзно.

– Так точно, – гремит в импровизированном строю, и мужики, чеканя шаг, расходятся по кабинетам.

Быстро пересекая приемную, я мельком здороваюсь с секретарем.

– Меня не беспокоить, – бросаю строго, захлопывая за собой дверь.

Удобнее устраиваюсь в кресле руководителя, запускаю ноутбук. Сегодня мне должны были прислать недостающие документы по семье Томичей. Из Сербии. Сомневаюсь, что узнаю из них что-то новое, но в моих правилах проверять все от и до.

Пока идет загрузка, я кладу телефон перед собой. И выдыхаю с облегчением, когда получаю долгожданное сообщение от Николь.

«Все хорошо, Данила. Я была в школе».

«Разве сегодня не выходной?»

Пауза затягивается. Я лихорадочно обновляю мессенджер, как будто это ускорит доставку. Ника что-то скрывает, но не хочет мне лгать. Так и не научилась с годами.

«Возникли неотложные дела. Потом объясню, это не телефонный разговор. Уже еду домой».

Ее небрежное «потом» обнадеживает и окрыляет. Перечитываю сухой короткий текст снова и снова, будто ищу тайный смысл между строк. Вспоминаю, как переписывался с Никой, когда служил на крейсере. Она была на берегу, и расстояние между нами казалось мне пропастью. Однако сейчас мы ещё дальше друг от друга.

Осмелев, я пишу вдогонку: «Давай встретимся вечером».

Молчит… Что ж, было бы слишком просто и банально, если бы она согласилась.

Все равно улыбаюсь, как блаженный. Мне ее очень не хватало.

Развалившись в кресле, открываю входящее письмо от сербских коллег, разворачиваю во весь экран. Рука дергается, и я обращаю внимание на документы Макса.

Выписку из роддома я уже видел раньше. Затер до дыр.

Как только я освободился, сразу же стал искать информацию о Нике. До последнего надеялся, что ее свадьба с Лукой – злая шутка, а снимки – результат фотошопа. Глупо, конечно, но мне надо было во что-то верить, иначе я бы сошел с ума за решеткой.

Безумие догнало меня на воле. Факт бракосочетания подтвердился. Более того, законный союз любящих сердец был скреплен общим наследником.

Мальчик. Рост 51 см, вес 3100 г. Родился на тридцать шестой неделе. Судя по сроку, был зачат в браке, сразу же после росписи. Через месяц после того, как я сел.

Он точно от Луки. Без вариантов. Без шанса на ошибку, который и так был почти нереальным. Один на миллион, но не с моей удачей.

Если бы я знал в ту ночь, что все так обернется… Повел бы себя иначе? Не знаю…

Наверное, просто не судьба.

Несмотря ни на что, я готов был бороться за Нику, но… не с ее малышом. Я понял, что у них с Лукой все серьёзно, и ушел с дороги. Жалкая, ничтожная, почти нереальная надежда, что теплилась в моей душе, рухнула и была погребёна под метрикой младенца.

Тогда же я впервые забухал. Потом таскал баб, пока сам себе не стал противен. Опустившись на дно, уехал к матери в Карелию. Кое-как очухался, связался со старыми знакомыми с флота и новыми «братками» из мест не столь отдаленных. Я был рад любой помощи, лишь бы вернуться в общество и найти свое место в нем. В итоге, открыл свое дело, ушел с головой в бизнес, зализал раны.

Сейчас меня снова штормит. Запечатанное за семью замками прошлое пробивает брешь, выплескивается наружу, накрывает девятым валом. Мне нечем дышать. Я захлебываюсь в воспоминаниях. Тону в девочке с зелеными глазами, которая так и осталась моим миром.

Хочу закрыть ее досье и не бередить душу, но пролистываю до бракоразводных документов.

– Не понял…

Выпрямляюсь резко, будто штырь в позвоночник вогнали, прищуриваюсь и не верю своим глазам.

Тест на отцовство…

На хрена Лука его делал? Как он мог усомниться в чистой, верной Нике, которую сам же украл у меня? Она бы никогда…

«Вероятность биологического родства – 0 %. Отцовство исключено».

Гипнотизирую взглядом цифры, не моргая.

Бред. Не верю. Ника не могла…

– Так чей же ты, Макс?

Голова раскалывается. Поток мыслей перебивает звонок. Я хватаю телефон, надеясь услышать голос Николь. Нам определенно надо поговорить!

К сожалению, это не она. Из динамика доносится тихий всхлип.

– Данечка…

Я передергиваю плечами от отвращения и чувства стыда.

– Алиса, я просил звонить мне только в экстренных случаях! Так какого черта…

Осекаюсь, услышав на фоне истошный детский плач.

– Матвей на себя кипящий чайник опрокинул. Обжегся сильно, я его в ванну под холодную воду поставила… Мне страшно, Даня.

– Ты куда смотрела? – реву, как раненый зверь, подрываясь с места. – Скорую вызвала?

– Да, но… – всхлипывает она. – Они ехать будут вечность! Даня, помоги. Ты же в офисе? Это рядом с нами. Отвези его в больницу, прошу. Так будет быстрее!

– Выезжаю. Первую помощь ему пока окажи, как я тебя учил, – четко инструктирую, раздраженно слушая ее плач. – И отставить панику! Соберись, дура!

– Да-да. Мы ждем тебя, Данечка.

Не прощаясь, отключаю телефон. Безысходность накатывает вместе с дикой усталостью. Я навечно повязан с семьей. Стоит мне сорваться с крючка, как что-нибудь случается. И вот я снова мчусь к ним на всех парах.

Отключаю эмоции. Моя задача – решать проблемы. Как обычно.

Все под контролем.

Но по дороге звонит Ника. Выбивает меня из колеи. Первый порыв – проигнорировать вызов, в очередной раз задвинув свои желания на задний план. Но палец сам тянется к иконке звонка.

Я не могу ей не ответить.

– Привет, Колючка, – роняю тихо, вжимая педаль газа до упора. – Я сейчас занят немного…

– Макс пропал, – выпаливает она, ввергая меня в шок.

Резко торможу на перекрестке. В зад едва не врезается машина. Вокруг неистово сигналят, но мне плевать.

– Как пропал? Когда? Где его видели в последний раз? – на автомате заваливаю ее дежурными вопросами.

– Мне сказали, ты можешь выяснить его местоположение. То есть твое агентство… – нервно тараторит, шумно дыша в трубку. Волнуется, отчего ее речь сбивается.

Делает паузу. В динамике что-то щелкает.

– Ника? Дай подробности! – повышаю голос. Сердце необъяснимо сжимается, подскакивает к горлу.

– Подожди… Покойник на второй линии. Я перезвоню….

– Кто? – недоуменно переспрашиваю, но связь обрывается. – Ника!

Судорожно перезваниваю ей. Занято.

Сквозь гудки пробивается вызов от Алисы. Сбрасываю. Поздно понимаю, что натворил.

Черт! Матвей ждет. Я обещал…

Кровь шумит в ушах. Мысли путаются. Остается лишь страх.

И сложный выбор, перед которым меня опять ставит судьба. Как в нашу с Никой единственную ночь вместе.