Текст книги "Морально испорченная (ЛП)"
Автор книги: Вероника Ланцет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Я выделила себе место в палате, чтобы присматривать за Адрианом, и оставляю его ненадолго только тогда, когда становится очевидно, что мне не хватает самого необходимого.
Я быстро еду домой и собираю достаточно одежды и туалетных принадлежностей на неделю и немного оружия на случай, если кто-то попытается что-то сделать. В этот момент лучше быть готовой.
Первый день в больнице проходит без изменений. Доктор сообщает мне, что некоторым людям требуется немного больше времени, чтобы прийти в себя.
И вот один день превращается в два, два, в три, и по-прежнему ничего.
Я почти сошла с ума, беспокоясь за Адриана, что у меня даже не было времени подумать о своем собственном положении.
Только на третий день Влад звонит мне и настоятельно просит сдать кровь на анализ, чтобы проверить наличие яда. Я неохотно соглашаюсь и прохожу процедуру, но только потому, что все еще надеюсь, что Адриан очнется.
Если он не проснется… тогда какой смысл жить дальше?
В конце недели приходит результат анализа крови – в моем организме не обнаружено никаких веществ, ни наркотиков, ни яда. Хименес блефовал.
Я почти смеюсь над результатами.
Конечно, он блефовал.
Я даже не успеваю насладится хорошими новостями, потому что Адриан до сих пор не проснулся.
Каждый день я сижу рядом с ним. Иногда я читаю ему, иногда рассказываю истории о нашей совместной жизни. Иногда я просто умоляю его вернуться ко мне.
Но все тщетно.
И я не могу избавиться от чувства, что все это моя вина.
Так проходят две недели. Ни Марсель, ни Влад больше не пытались приехать в больницу, хотя я поддерживала связь с Владом, и он рассказывал мне обо всем, что происходит.
Полиция захватила комплекс Хименеса и конфисковала незаконное оружие. Адриана прозвали героем за то, что он схватил Хименеса, хотя тот был убит Валентино. Весь эпизод был замят, чтобы выглядеть как разборки между семьей Ластра и Хименесом, и никто другой не был упомянут в официальном отчете.
В то же время, Галлагеры борются за власть над остатками империи Хименеса, а Ортега и некоторые другие мелкие картели пытались заявить о своей независимости. По словам Влада, вся ситуация полный беспорядок. Не помогло и то, что Маркези тоже разбили лагерь в Нью-Йорке, пытаясь снова укрепить свою власть в составе одной из пяти семей.
В конце концов Энцо удалось выжить, и его выписали из отделения интенсивной терапии. Поскольку его здоровье все еще оставалось под угрозой, он пока не стал ввязываться в политические игры.
Я потерялась в своих мыслях, когда монитор внезапно начинает пищать. Я поворачиваю голову к Адриану, паникуя от мысли, что это может быть конец. После стольких дней отсутствия результата врачи сказали мне, что шансы, что он когда-нибудь очнется, уменьшаются.
– Доктор? – кричу я, открывая дверь палаты. Вижу, что ко мне спешат несколько медсестер, а за ними следует врач. Все они толкают меня в спину, говоря, чтобы я дала им место для работы с пациентом.
Адриан… Моя нижняя губа дрожит, зрение затуманивается. Это конец?
Я даже не могу видеть, что они делают, так как все они окружили его кровать.
– Здравствуйте, я доктор Эванс, ваш лечащий врач. Можете назвать свое имя? – задает вопрос доктор.
– Я… Теодор… Гастингс, – слышу я голос Адриана в ответ. Он… очнулся? Я даже не могу контролировать себя и делаю шаг к нему.
– Вы помните, что произошло? – спрашивает доктор.
– Нет.
– Вам выстрелили в голову. Последние две недели вы были в коме. Что последнее вы помните?
Хотя врач и медсестры все еще находятся вокруг него, мне удается найти правильный угол, чтобы увидеть его лицо.
– Я был на встрече с мэром… мы обсуждали… – Он останавливается и хмурится. – Я не помню.
– Это совершенно нормально. Не волнуйтесь. Вы получили серьезную травму мозга. Это вполне нормально, что вы чувствуете себя растерянным и некоторые воспоминания кажутся нечеткими, – заверяет Адриана доктор, прежде чем наконец заметить меня.
– Миссис Гастингс. Как вы видите, он все еще растерян. Но он очнулся, так что это хорошая новость. Гораздо лучше, чем мы ожидали. Мы продолжим проводить некоторые тесты, чтобы убедиться, что все в порядке, – объясняет мне доктор, и я вижу, что Адриан выглядит еще более сконфуженным при упоминании моего имени.
– Тео, – делая шаг к нему, говорю я, используя его официальное имя, поскольку вокруг все еще есть люди.
Склонив голову набок он смотрит на меня с секунду.
– Кто вы? – наконец спрашивает он. Мои глаза расширяются от его вопроса.
– Доктор? – зову я в панике. Он не помнит меня?
Доктор Эванс уже собирался покинуть комнату, когда услышал этот разговор. Он возвращается к Адриану и снова спрашивает его.
– Мистер Гастингс, какое сегодня число?
– Вы сказали, что я был в коме две недели? Тогда это должно быть… 20 сентября? – Отвечает он с надеждой.
– А год?
– 2010.
– Мистер Гастингс, мне нужно, чтобы вы были спокойны. Сейчас 2020 год. Кажется, вы не помните последние десять лет.
Доктор смотрит на меня и качает головой, предлагая мне выйти.
– Вы сказали, что он только растерянный, – говорю я, когда мы выходим из палаты.
– Потеря памяти может случиться. У него была повреждена височная часть, и поэтому амнезия не редкость.
– Когда он вспомнит?
– Этого я не могу сказать. Может быть завтра, через два месяця или…
– Никогда, – я заканчиваю его предложение. Он смотрит на меня с гримасой, но кивает.
– Мне жаль, – говорит он, до того как покинуть меня.
Я прижимаюсь к стене, все мои страхи материализовались. Он жив… но он не помнит меня. Семь лет совместных воспоминаний… просто исчезли.
Что, если он никогда не вспомнит меня?
Что если…
Но разве это не лучше для него? Не помнить? Он не узнает о предательстве своего друга… он не узнает своего настоящего происхождения… и он не узнает меня.
Но что толку от того, что он знает меня? Я только лгала ему и причиняла боль, и все это во имя своей эгоистичной одержимости.
Разве ему не было бы лучше без всего этого?
Есть еще мой отец, – не то чтобы я хотела считать его таковым – который убил его родителей. Сможет ли он вообще смотреть на меня, не вспоминая эту вопиющую деталь?
Признаюсь, я размышляла об этом с тех пор, как впервые увидела его, беспомощно лежащего на больничной койке.
У меня было две долгих недели, чтобы подумать о нашей совместной жизни. Четырнадцать дней, за которые я осознала, насколько сильно зависело мое счастье от Адриана.
Он был моим, и это делало меня счастливой.
Но быть моим, влекло за собой последствия… бесчисленная опасность.
Одно решение, и я смогу подарить ему совершенно новую жизнь. Жизнь, в которой он не будет жить ради мести. Жизнь, которой он сможет наслаждаться.
Без меня.
Возможно, это знак. Знак того, что я должна наконец отпустить его.
Я скольжу вниз по стенке, закрывая рот рукой, чтобы скрыть рыдания.
Целая жизнь без моего Адриана. Смогу ли я сделать это? Наверное, нет, но ради него я попытаюсь.
Он заслуживает быть счастливым.
У меня есть семь лет воспоминаний, которых хватит на всю жизнь.
А у него – чистый лист.
Как только я приняла решение, я знала, что нужно делать. И я должна была сделать это быстро, пока не потеряла решимость.
После того, как все медсестры уходят, я направляюсь внутрь, натянув свою лучшую улыбку.
– Кто вы? – снова спрашивает он, увидев меня. Я ожидала этого, но все равно замерла, увидев подозрение в его глазах.
– Друг, – лгу я. Вот оно, начало всего.
– Друг? – повторяет он, пристально изучая меня.
– Друг с работы, – поправляю я.
– Тогда… ты знаешь, что со мной случилось?
– Ты попал в перестрелку опасного картеля. Но хорошая новость в том, что теперь ты герой. Хименес мертв благодаря тебе, а ФБР удалось конфисковать нелегальное оружие на миллионы.
– Хименес? – Я вижу, как работает его мозг. Если предположить, что он помнит все до 2010 года, тогда он все еще помнит свой крестовый поход против Хименеса.
– Да, он был лидером картеля, – добавляю я.
– И я поймал его?
– Да, – больше подробностей я ему не рассказываю. Ему и не нужно знать.
Это хорошо идея. Теперь он не только прекратит свою жажду мести, но и не вспомнит о предательстве Марселя или о том, что Хименес его биологический отец. Ему не придется снова переживать эту душевную боль.
Мы разговариваем еще немного, и я даю ему расплывчатую информацию, достаточную для того, чтобы помочь ему выстроить повествование. Когда наше время подходит к концу, я поднимаюсь со стула и прощаюсь с ним.
– Ты прийдешь еще раз? – спрашивает он, когда я собираюсь уходить.
– Наверное, нет. – Я грустно улыбаюсь ему, и он выглядит разочарованным.
Спонтанно я опускаю голову и целую его в лоб.
– Всего хорошего, Тео, – шепчу я.

Я отправляюсь в квартиру и начинаю освобождать ее от своих вещей. Связываюсь с мувинговой компанией и отправляю все в свою запасную квартиру. Также я решаю взять с собой Малли.
Мне требуется два полных дня, чтобы стереть все следы Бьянки Эшби из жизни Теодора Гастингса. После того как я закончила, я связываюсь с Владом и прошу об одолжении.
– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спрашивает Влад пару дней спустя, когда мы подходим к самолету.
Я киваю, глядя на горизонт, обозначающий мое новое будущее.
– Однажды ты спросил меня, является ли то, что я чувствую к Адриану, любовью. Думаю, на тот момент это было не так… Но с тех пор я научилась. Раньше я любила Адриана, потому что он был моим. Он был моей игрушкой, и это делало меня счастливой. Но я ни разу не остановилась, чтобы спросить себя, делает ли это счастливым и его. Позже я увидела, как мое присутствие в его жизни повлияло на него. Я причинила ему боль, но никогда не осознавала насколько сильную. Только когда я увидела, как померк свет в его глазах, когда он узнал о предательстве Марселя или о том, что Хименес его биологический отец. Я была в такой ярости от его имени, что только позже поняла, что поступила с ним точно так же. Я лгала и манипулировала им, я предала его доверие. Да, я любила его и хотела его больше всего на свете, но это было токсично. Сейчас я это знаю. Так же, как я знаю, что люблю его настолько, чтобы дать ему шанс на настоящее счастье. Без Хименеса, без мафии… без меня. – Я сжимаю руку на своей ручной клади. – Я ненормальная, и никогда такой не буду. Он заслуживает кого-то лучшего. Он заслуживает счастья.
– А ты? – на его вопрос по моей щеке скатывается слеза.
– А я выживу. Я всегда выживаю. Я просто буду делать то, что у меня получается лучше всего – убивать.
– Я буду скучать по тебе, Би. – Влад поворачивается ко мне и обнимает меня.
– Мы будем на связи… босс, – улыбаюсь я и похлопываю его по спине.
– Слышал, Москва хороша в это время года, – говорит он с тоской.
– Ты всегда можешь приехать в гости.
– Я могу… разве я не могу… – Мы стоим в тишине в какое-то мгновения, прежде чем я делаю первый шаг к самолету, оставляя Влада позади.
– Спасибо, Влад. За все.
Глава 47
Бьянка
Три месяца спустя
Я тщательно чищу пистолет, когда звонит мой телефон. Бросаю взгляд и вижу, что это сообщение от Влада.
Я говорила ему, что не хочу знать, что происходит в Нью-Йорке, но он продолжал присылать мне ссылки на различные статьи, связанные с продолжающейся войной мафии. Неудивительно, что с ростом напряженности ситуация вышла из-под контроля, и на улицах началась истерика. При всем моем нежелании идти в ногу со временем, я всегда уступала и проверяла статьи.
Это мое чертово любопытство.
По крайней мере, Влад держал при себе любые новости об Адриане.
Не могу сказать, что до сих пор это было легко. Я думаю о нем по крайней мере раз в час. Но день ото дня боль от разлуки с ним становится все более терпимой.
Как только я приземлилась в Москве, я отправилась в квартиру, которую Влад помог мне найти. Затем я несколько дней просто гуляла по городу, знакомясь с ним.
Влад связал меня с семьей Андроповых, одной из самых известных российских криминальных семей, и рекомендовал меня за мои навыки. Я отправилась на встречу с их Паханом, и мы установили комфортные партнерские отношения.
Конечно, как любой подозрительный русский лидер, он сначала проверил меня, что нельзя было назвать приятным.
Он отправил меня на задание на выносливость – убить известного политического деятеля. На выполнение задания у меня ушло две недели, но он был более чем впечатлен моими результатами. Он сразу же предложил мне эксклюзивный контракт. Вначале он хотел пять лет. Я уговорила его на год. Не хочу здесь оседать. Сейчас я сама себе хозяйка, верно?
Всякий раз, когда мои мысли возвращались к Адриану, я просто пыталась найти что-то другое, чтобы отвлечься от него. Одним из предметом моей одержимости стали татуировки.
У Андропова было несколько талантливых художников, и один из них сумел воплотить в жизнь мои несвязные идеи в чудесную историю. Я сделала себе целый рукав на левой руке, перекинувшийся дальше на спину. Татуировщик предупредил меня, что не стоит делать слишком много татуировок сразу, но мне нужна была боль, чтобы продолжать. После нескольких угроз он в итоге сдался.
Начиная с руки, на костяшках пальцев нарисован лук, из которого торчит стрела и тянется к среднему пальцу. Вверх по руке изображены различные сцены из мифа о Геро и Леандре. Мне показалось, что они слишком подходят, поскольку в них я могла увидеть нашу с Адрианом историю.
Оба были по разные стороны, и им никогда не было суждено быть вместе. Но их любовь обманула судьбу, и они наслаждались прекрасными мгновениями вместе, когда Геро плыл к Леандре, направляемый ее факелом. Но, как и все истории любви, она закончилась трагически, когда свет погас, а Геро был унесен волнами. И вот я не смогла защитить Адриана, и он был унесен от меня потерей памяти.
В оригинальной истории Леандра присоединяется к Геро после его смерти. Финал на моей спине ещё не закончен… но я уже знаю, как все закончится.
Я вздыхаю и открываю сообщение. Еще одна статья. Отлично. Интересно, кто умер теперь… покачав головой, я кладу телефон обратно. Я пытаюсь вернуться и продолжить чистить оружие, но любопытство убивает меня. В конце концов я сдаюсь и открываю ее. Когда я вижу заголовок статьи, мои глаза расширяются, и я роняю телефон.
Главный комиссар полиции Нью-Йорка Теодор Гастингс был найден мертвым в возрасте 34 лет.
Я моргаю один раз. Второй. Снова беру телефон и начинаю читать, ужас копится в моем животе.
Главный комиссар полиции Нью-Йорка Теодор Гастингс найден мертвым. Источники сообщают, что герой, положивший конец террору Хименеса, страдал от травмы головы, которая привела к осложнениям. Полиция Нью-Йорка и мэрия отказались комментировать этот вопрос.
Чем больше я читаю, тем больше мне кажется, что я схожу с ума. Этого не может быть.
Я пытаюсь набрать Влада, но он не отвечает.
Этого не может быть правдой.
Я гуглю Теодора Гастингса, и в нескольких других новостных источниках появляется та же информация.
Умер.
Осложнения травмы головы.
Это правда.
Я не могу это переварить…
Я сижу на полу своей квартиры, уставившись на стены, и кажется, что прошла целая вечность. Вспышки Адриана проникают в мое сознание. Сначала все происходит медленно, как трещина в плотине. Но постепенно меня затапливает до краев, и я ничего не могу с этим поделать, когда мои несуществующие эмоции выплескиваются наружу.
– Нет! – кричу я, швыряя телефон в стену. Я хватаю все, что находится ближе всего ко мне, и бросаю, разбивая вдребезги. Я повторяю это действие со всем, что попадается на моем пути, пока моя квартира не превращается в груду разбитых вещей, как и я.
Не в силах больше стоять там ни минуты, я хватаю пальто и направляюсь в клуб Андропова.
Я не могу с этим справиться. Это слишком много… чувств.

Как только я вхожу в клуб, я бегу к бару и заказываю целую бутылку водки. Бармен и глазом не моргнул, поставил передо мной бутылку вместе с рюмкой.
Я наливаю первую рюмку и выпиваю ее. Потом вторую. Потом третью. В какой-то момент я сбиваюсь со счета.
Один из приятелей Пахана, Николай, замечает меня и направляется ко мне.
– Артемида. – Его взгляд переходит на бутылку водки, и он хмурит брови. – Тяжелая ночь?
– Можно и так сказать. – У меня заплетается язык.
– Пойдем потанцуем. – Он тянет меня за руки и ведет на танцпол. Я не знаю, что я делаю, мои конечности просто двигаются. Я думала, что алкоголь поможет притупить боль. Не помогает.
– Прекрати это! – кричу я, прижимая руки к ушам. – Пожалуйста, пусть все прекратится.
Николай наклоняет голову и изучает меня, медленно выуживает бумажник, что-то из него доставая. Похоже на маленькие таблетки.
– Хочешь? – Я пытаюсь прищурить глаза, чтобы увидеть, что он мне показывает, но все расплывается.
– Что это?
– ЛСД36.
– Это заглушит боль?
– Может. – Ему больше ничего не нужно говорить. Я выхватываю таблетку из его руки и кладу ее в рот.
Мы продолжаем танцевать еще немного, и я начинаю чувствовать себя неважно. Я больше не чувствую своих конечностей.
Мне нужно идти домой.
Не знаю, как я покидаю клуб, как иду до дома и как я вообще узнаю, где находится дом. У меня очень мало моментов осознания.
Я просто знаю, что в какой-то момент я вернулась домой. Я падаю на кровать и открываю глаза. Начинаю видеть голубое кружево, покрывающее стены. Оно настолько меня заинтриговало, что я начинаю прослеживать замысловатый узор от одного конца стены к другому. Мой палец рисует в воздухе форму, и я улыбаюсь от глупости того что делаю. Если бы только Адриан был жив.
Прослеживая кружевную нить, я внезапно останавливаюсь, почувствовав что-то мягкое на кончике пальца. Я хмурюсь. Я нажимаю один раз. Так мягко. Я нажимаю снова. И снова. Пока что-то не схватило мой палец.
– Би? – Галлюцинации начались, когда я поднимаю глаза и смотрю в лицо Адриана. Его прекрасное, ангельское лицо. Он, должно быть, сейчас с ангелами, да? Может, я общаюсь с ним на небесах? Мой рот открывается в восторге от такого осознания.
Адриан… ангел.
– Ты ангел, – говорю ему я и тянусь руками к его лицу, пытаясь почувствовать его в последний раз, даже если это происходит под воздействием психоделиков.
– У тебя есть крылья. – Я указываю на белый, почти нематериальный контур на его спине.
– Би? Что с тобой? – Его голос обеспокоен, он нахмуривает брови.
– Я разговариваю с ангелом, – продолжаю я.
Я прыгаю на него и прижимаю его к своей груди, бормоча:
– Мой ангел.
Это последнее, что я помню.

Я слегка потягиваюсь и громко стону. Что это за похмелье? Клянусь, мне никогда в жизни не было так плохо от алкоголя. Но тут я вдруг вспоминаю таблетки Николая.
Черт… И тут хлынули новые воспоминания. А вместе с ними и слезы.
Черт! Черт! Черт!
Я сжимают простыни на кровати, и пытаюсь сделать глубокий вдох. Когда мне это удается, я шмыгаю носом, чувствуя запах еды. Еды? В моей квартире нет никакой еды.
Я распахиваю глаза и вскакиваю с кровати. Что, если кто-то вошел в дом, пока я была в отключке? Я беру пистолет, который всегда прячу под подушкой, и иду на кухню. Там я замечаю что-то, что заставляет меня просто выронить оружие.
У меня всё еще галлюцинации?
Адриан на моей кухне, в фартуке, и готовит панкейки.
– Вот ты где. – Он поворачивается и улыбается мне. Малли кружит вокруг его ног, изящно вылизывая лапы и мурлыча.
Не задумываясь я прыгаю на него и обнимаю.
– Ты не умер? – спрашиваю я, осыпая поцелуями его лицо.
– Нет, – говорит он, забавляясь. – Теодор Гастингс мертв. Адриан Барнетт очень даже жив. – Мне требуется целая минута, чтобы осмыслить его слова. Но когда меня осеняет понимание, я отталкиваю его и, схватив со стола воздушные панкейки, бросаю их в него.
– Ты заставил меня поверить, что ты мертв, придурок? – требую я, и он скрещивает руки.
– А ты заставила меня поверить, что ты просто друг с работы. – Он поднимает на меня бровь.
Хорошо, да, я так и сделала.
– Когда ты вспомнил?
– Вскоре после того, как ты ушла, – признает он, и я начинаю злиться еще больше.
– И ты ждал до сих пор, чтобы явится?
– Видите ли, мисс, это вы меня бросили, – возмущенно говорит он.
– Только потому, что я думала, что ты никогда не вспомнишь, и я хотела, чтобы ты никогда не вспоминал некоторые вещи, – я пытаюсь защищаться. Мне также приходится добавить.
– Я сделала единственную не эгоистичную вещь в своей жизни, а ты упрекаешь меня?
Адриан усмехается.
– Ну, думаю, ты мне нравишься больше, когда ты эгоистка.
– Придурок, – бормочу я себе под нос, но не могу удержаться от легкой улыбки.
Мы садимся, и ему удается спасти несколько блинчиков.
– Как ты вспомнил?
– У меня начались вспышки воспоминаний, через несколько часов, как ты ушла. Мне нужно было время, чтобы смириться с произошедшим. Особенно с Хименесом и Марселем… Я думал, что ты тоже пыталась дать мне время. Но когда ты не появлялась день за днем, я искал тебя. Влад был очень предупредителен, в кои-то веки.
– Этот предатель.
– Я бы приехал раньше, но мне нужно было время, чтобы все подготовить к смерти Теодора Гастингса. Я должен был приехать сюда до того, как ты увидишь новости, но мой рейс сильно задержался. – Рассказывает он.
– Значит, теперь ты просто Адриан Барнетт?
– Да, и весь твой. – Он хлопает мне ресницами так же, как я когда-то хлопала ему. – Правда, я теперь безработный, так что тебе придется содержать нас обоих. Думаешь, ты справишься с домохозяином?
– Для тебя я сделаю исключение, – поддразниваю я. – Кстати, нам нужно остаться здесь на год, пока не закончится мой контракт.
– А потом?
– Куда бы жизнь нас ни занесла.
Он снова смотрит на меня, как всегда раньше, с любовью. И я знаю, что он мой.
