Текст книги "Морально испорченная (ЛП)"
Автор книги: Вероника Ланцет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо… я думаю. Вода? – Я беру бутылку воды и протягиваю ей, помогая ей сесть, чтобы она не подавилась.
– Спасибо, – бормочет она и начинает опустошать всю бутылку.
– Вот. Съешь это, и мы поговорим. – Я даю ей сэндвич и наблюдаю, как она с большим аппетитом набрасывается на еду.
– Полегче. – Я глажу ее по волосам и одариваю ее ленивой улыбкой, на которую она коротко отвечает, прежде чем вернуться к еде.
– Ты даже не представляешь… насколько я…проголодалась…. – говорит она в перерывах между укусами.
Она быстро доедает все, что я ей принес, и я рад видеть, что ее щеки вновь приобретают цвет.
– Это ты сделал? – Она показывает на свою перевязанную руку, и я киваю.
– Эти ублюдки… Я была слишком уставшей в тот момент. – Она пытается оправдать свою травму, будто это главная проблема.
– Би… Я же сказал, что не хочу, чтобы ты туда ходила. – Я сажусь на соседнюю кровать, готовый излить ей свое сердце.
– Знаю. – Она опускает глаза и действительно выглядит пристыженной. Как будто. – Но я не могла упускать такой шанс. Я знаю, как много это значит для тебя…
– А ты для меня значишь еще больше. – Ее выражение лица застывает от моих слов, словно она не может в это поверить.
– Ты… – Она быстро качает головой. – Ты это серьезно? – слова пропитаны такой надеждой, что мое сердце готово разорваться.
Я беру ее не поврежденную руку и сжимаю.
– Да, – подтверждаю я.
– Но… ты сказал, что я тебе противна. – Она повторяет слова, брошенные мной ей в гневе.
– Я был зол… озлоблен. Ты лгала мне о стольких вещах…
– Как ты можешь? Как ты можешь все еще заботиться обо мне? – Она снова качает головой в неверии.
– Я не просто забочусь о тебе, Би… Я люблю тебя. – Признаюсь я, и ее глаза на секунду расширяются, прежде чем слезы начинают бежать по ее щекам.
– Би? – спрашиваю я, не понимая, что происходит. Она поглаживает мою руку, затем поднимает ее и прижимает к своей щеке.
– Я знаю, что ты, вероятно, никогда не сможешь мне поверить, но я люблю тебя. Ты единственное, что меня волновало в этой жизни. Клянусь тебе. Я знаю, что причинила тебе боль… Я понимаю это, и я не ищу оправданий там, где их нет. Я прекрасно знала, что делала.
– Би… – начинаю я, но она заставляет меня замолчать.
– Нет, дай мне закончить. Я не жалею о том, что сделала… Это правда, и я облажалась. Черт, это, наверное, граничит с безумием. Но я жалею лишь об одном… что причинила тебе боль. Когда тебе больно, больно и мне. Может, я и не нормальная, но ты – моя единственная связь с нормальностью. – Она подносит мою руку к губам для легкого поцелуя. – Ты моя привязь… и ради тебя я могу попытаться стать лучше.
Я тепло улыбаюсь ей. Да, это хреново. Мы облажались. Но я обнаружил, что мне все равно… Теперь все равно. Всю свою жизнь я искал хоть какое-то подобие обыденности… Я хотел жить типичной американской жизнью, иметь дом, жену, детей и умереть от старости на пенсии где-нибудь в Монтане.
Никаких убийств, кровопролития, хаоса.
Ни коррупции, ни мафии, ни убийц.
Я хотел жить как можно дальше от преступности, потому что это было все, что я знал какое-то время. Но чем больше я пытался избежать ее, тем сильнее меня тянуло, даже не осознавал этого. Я должен был знать, что погоня за Хименесом поставит меня на путь невозврата.
Но когда я смотрю в глаза Бьянки, я понимаю, что не хочу возвращаться к обыденности.
– Мы можем попробовать, – наконец говорю я. Ведь она не единственная, кто будет ориентироваться в этом неизвестном мире. И так или иначе, мы справимся с этим вместе.
– Я хочу сделать это медленно. – добавляет она, почти смущаясь.
– Что ты имеешь в виду?
– Я хочу, чтобы мы начали с нуля… чтобы узнали друг друга как наших настоящих «я» Я хочу знать, кто такой Адриан Барнетт, и хочу, чтобы ты узнал, кто такая настоящая Бьянка Эшби. Больше никаких секретов.
– Мне нравится этот план. – Я приподнимаю ее челюсть и быстро чмокаю. – Я даже приглашу тебя на свидание, когда мы вернемся. – Я улыбаюсь ей, а она хихикает.
– Я могу выбрать тип свидания?
– Конечно.
– Хорошо. – Она быстро целует меня, прежде чем нахмуриться, что-то вспомнив.
– Подожди. Мы не можем пока вернуться.
– Почему?
Она подробно рассказывать мне, как прошло ее пребывание на аукционе, включая встречу с сыном Хименеса и то, что Мартин и Хименес знали друг друга из одного братства в Принстоне.
– Я никогда не слышал, чтобы у него был сын, – размышляю я, прежде чем добавить. – Жаль, но мы не можем использовать эту информацию.
– Не так, и именно поэтому мы не возвращаемся прямо в Нью-Йорк. Нам нужно поехать в Принстон и найти один из их старых фотоальбомов. Когда я просматривала вещи Мартина, там не было ничего, связанного с его учебой в Принстоне, так что я предполагаю, что более важные вещи были в его сейфе, и ты знаешь, чем это закончилось. В общем, если мы сможем найти фотоальбом, возможно, мы сможем найти и Хименеса. В этом и заключалась вся цель этой миссии. Сопоставить лицо с именем.
Когда она так объясняет, я не могу не видеть логики.
– Ладно. Давай сегодня отдохнем, а завтра отправимся туда. – Бьянке все еще нужен отдых, чтобы поправиться.
– Нет, нужно уезжать сейчас. Я не думаю, что они бросят меня искать, особенно когда я обидела El Jefe. – Она резко вскакивает с кровати и начинает одеваться.
– Черт. – бормочет она. – Я должна была подумать об этом раньше… Нам нужно двигаться. Прямо сейчас! – Внимая ее настоятельной просьбе, я начинаю собирать оставшиеся вещи. Когда мы закончили, мы спешим к машине, и я оставляю большие чаевые у стойки регистрации за почти дыру, что я оставил в их стене. Думаю, у меня нет времени на извинения.
Я сажусь за руль, и Бьянка присоединяется ко мне на пассажирском сиденье.
– Ты знаешь, какое братство? – спрашиваю я, когда мы отъезжаем из мотеля и выезжаем на шоссе.
– Да. Сигма какая-то… Надо будет поспрашивать. Помню, он ходил на некоторые мероприятия для выпускников, когда я была моложе.
– Подожди… Разве сенатор Вульф не учился в Принстоне? – меня вдруг поражает эта мысль, и взгляд Бьянки говорит мне, что ей тоже только что пришло это в голову.
– Он учился… Черт. – Она быстро достает свой телефон, и я вижу, что она собирается позвонить Владу. Я Вскидываю правую руку и останавливаю ее перед звонком.
– Позвони Марселю, – говорю я ей. – Я не доверяю Владу. – Я ожидаю, что она будет сопротивляться, ведь она всегда защищает Влада, но она удивляет меня, когда действительно набирает номер Марселя и включает громкую связь.
– Марсель, посмотри, пожалуйста, список и скажи нам, где они учились?
– Что? – бормочет он, явно едва встав с постели.
– Нам нужно знать, в какие университеты поступали люди из списка. – Бьянка повторяет, а Марсель говорит нам подождать.
– Ты действительно думаешь…? – спрашивает Бьянка, глядя на меня.
Честно говоря сейчас все возможно.
– Да… Я открыл файл, – говорит сонный Марсель. – Посмотрим… Принстон… Принстон… Черт. – Пауза. – Все учились в Принстоне.
Мы с Бьянкой переглядываемся.
– Они все случайно не состояли в одном братстве?
– Да. Сигма Тета Эпсилон.
– Спасибо. Мы перезвоним.
– Не могу поверить, что они это упустили, – добавляет Бьянка.
– Они сосредоточились только на работе финансов. Боже… есть реальная возможность, что именно с этого все и началось.
Нам не требуется много времени, чтобы добраться до Принстона, и, к счастью, это ранее утро, поэтому, когда мы стучимся в дом братства, нам отвечают.
– Да? – отвечает парень в одних трусах-боксерах.
Бьянка подмигивает мне, и я понимаю, что она хочет, чтобы я позволил ей разобраться с этим.
– Привет. Прости, что так рано. Мой отец был выпускником и недавно умер. Я хотела спросить, нет ли у вас старых фотоальбомов, которые я могла бы посмотреть? – Ее голос слишком приторно-сладкий, что, кажется, разбудило парня, пока он разглядывал ее с ног до головы.
Я стараюсь держать свои руки при себе. Не стоит ходить и бить студентов колледжа…
– Да, конечно… У нас есть немного наверху. Проходи.
– Йоу, Марк, как дела. – Другой парень подходит к нам, но на этом больше одежды.
– Они хотят посмотреть наши фотоальбомы. Ее отец был выпускником, – говорит Марк скучающим тоном. Новоприбывший парень поворачивается к нам и подозрительно смотрит на нас.
– Кто был ваш отец?
– Мартин Эшби, – отвечает Бьянка, и я вижу, что парни узнают это имя.
– Да ладно… ничего себе. Он был легендой.
– Да? – добавляет Бьянка, немного слишком иронично. Но парни, кажется, не замечают.
– Да, черт возьми… Я сожалею о вашей потере. Слышал о его смерти.
Бьянка говорит им искать группу 82-го года, и они проводят нас на второй этаж, где есть что-то вроде библиотеки. Стены заполнены фотографиями недавних выпускников.
Марк подходит к одной стене и достает альбом с 1982 годом на корешке.
– Вот. – Он протягивает его Бьянке.
– Здесь первокурсники или старшекурсники тоже?
– Здесь должны быть все братья того года. Ты ищешь кого-то еще?
– Только еще одного родственника. Он сказал мне, что был в том же братстве, что и мой отец.
– Вот. – Марк достает еще несколько альбомов начала 80-х годов. – Можете найти его здесь.
Они начинают говорить о чем-то другом и оставляют нас одних, сказав, положить их на место, когда закончим.
Мы делим альбомы на двоих и начинаем их перебирать.
– Может, он использовал другое имя? – предлагаю я, но Бьянка даже не слышит меня. Она слишком сосредоточена на альбоме 80-го года.
– Нашла! – Бьянка вскакивает и на ее губах играет широкая улыбка. Она тут же подходит ко мне и указывает на фотографию.
– Вот. Артуро Хименес, выпуск 81-го года, – говорит она с энтузиазмом,
Когда я смотрю на фотографию, я почти в шоке от того, что вижу. Он моложе… намного моложе, но ошибиться невозможно.
– Я знаю его… – шепчу я, не совсем веря фотографии передо мной.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, я, блядь, знаю этого мужчину… – И самая характерная черта – большая родинка на правой верхней губе.
– Это Эндрю Галлагер.
Бьянка выпрямляется и смотрит на меня.
– Эндрю Галлагер?
– Или не совсем… – добавляю я резко. – Это человек, которого я знал под именем Эндрю Галлагер. Мужчина, за которого я дрался… Клянусь, это он. Но… в этом нет смысла.
Я чувствую себя потерянным. Он столько лет был у меня под носом… Я мог бы легко разрушить его…
– Хочешь сказать, что и Хименес, и его правая рука были замешаны в бостонском бойцовском клубе… и они завербовали тебя.
– Да… но почему?
– Пожалуй, это самый важный вопрос. Они должно были знали, кто ты.
– О, они определенно знали. – Я горько усмехаюсь.
Но сейчас это уже не важно.
У меня есть лицо Хименеса.
И скоро все будет кончено.
Глава 42
Бьянка
Мы не пробыли дома и часа, когда Адриан закрылся в своем кабинете и начал пить.
Я заходила к нему время от времени, чтобы принести еды и воды, но видела, что он находится в своем собственном мире, разбираясь с информацией, которую он узнал.
Даже когда пришел врач Влада, Саша, проверить мою рану и зашить ее как следует, Адриан не вышел из кабинета.
Я даже не знаю, что делать в таком случае. Я никогда никого не утешала…
Как это делается? А что если он не хочет, чтобы я его утешала?
Я не способна на сложные чувства, и, соответственно, не понимаю их в других.
Хотела бы я, чтобы у меня был кто-то, кому можно позвонить и спросить, что делать в такой ситуации, но мой единственный друг оказался таким же эмоционально неполноценным, как и я.
Вынимая противень из духовки, я вздыхаю. Я пыталась испечь торт. С уверенностью можно сказать, что ничего не получилось.
Он наполовину сгорел… но, может, я смогу обрезать края? Я искала в Интернете, что можно сделать, если человек грустит, и в одной из статей предлагалось испечь торт. Ну, вот, я и решила испечь торт. Я быстро сходила в магазин, взяла недостающих ингредиентов и принялась за дело.
Видите ли, я неплохо готовлю… еду. Торт – это совсем другое дело. Мне потребовалось три попытки, чтобы правильно приготовить тесто, и теперь я вынуждена иметь дело с подгоревшими краями.
Клянусь, нигде не упоминалось, что для этого нужно быть профессионалом.
Не отчаиваясь, я снова надеваю фартук и приступаю к глазури. Это должно быть проще, так как не требует никаких забав с духовкой.
В итоге у меня получается что-то вроде глазури, которая немного слишком сладкая, но вполне пригодная. Я наношу ее на не сгоревшие части, после того, как разрезаю его на небольшие коржи.
Удовлетворенная своей работой или настолько уверенная, насколько это возможно, я начинаю украшать тарелку. Наполняю стакан лимонадом, добавляю немного ибупрофена на всякий случай и иду в кабинет.
– Адриан? – спрашиваю я, открывая дверь своим не поврежденным плечом, осторожно держа поднос в руках.
– Я испекла тебе торт, – улыбаюсь я, гордясь собой.
Адриан плюхнулся лицом на стол, рядом с ним полупустая бутылка.
Я хмурюсь на секунду, затем вздыхаю и ставлю поднос в другое место, прежде чем подойти к нему.
– Адриан? – я легонько касаюсь его плеча, но он не отвечает, а лишь издает полустон.
– Хорошо, мистер, ты идешь спать. – Я изо всех сил пытаюсь поднять его, но он весит вдвое больше меня, так что это не так-то просто. – Немного помощи не помешало бы, – бурчу я, но он, похоже, не просыпается.
С большим трудом мне удается затащить его на кровать или скорее бросить, когда я нахожусь на расстоянии. Снимая с него обувь, я пытаюсь устроить его поудобнее.
– Би? – Стонет он, ворочаясь в постели.
– Ты пьян, – констатирую я факт.
– Я дрался за него… Я приносил ему деньги, – бормочет он, явно имея в виду Хименеса и его дни на ринге.
Хотя я мало что знаю о его жизни в качестве Адриана Барнетта, Влад намекнул, что он был успешным бойцом, часто давая еженедельные выступы с небольшими перерывами между ними. Так что Хименес, или Эндрю, или кто бы он там ни был, несомненно, стремился выжать из него все до последней капли.
Или это была его попытка убить его, но она сорвалась, когда Адриан не захотел проигрывать?
Я легонько поглаживаю его лоб и целую в макушку. Сейчас, как никогда, я настроена на то, что Хименесу осталось жить недолго. Я знаю, что Адриан хочет заставить его заплатить за свои преступления в суде.
Но как я могу позволить жить человеку, который заставил моего мужа так страдать?
Я не могу.
На следующий день я пытаюсь поднять Адриана с постели, но он отвергает все мои попытки. Он даже стал игнорировать меня, дуясь весь день под простынями.
Когда такое же поведение в сочетании с чрезмерным употреблением алкоголя продолжается и на следующий день, у меня не остается вариантов.
Если торт не может решить эту проблему, я не знаю, что может.
А он даже не попробовал мой торт!
Поэтому я снова обращаюсь в интернет в поисках решения своих проблем.
Чем больше я читаю, тем больше понимаю, что мне нужно делать. Я озорно улыбаюсь в экран. Это должно поднять Адриана с постели на ура.
Или мяуканьем.
Повезло, что в этой стране деньги решают все. Записаться на прием к врачу на следующий день – проще простого.
– Вы хотите, чтобы я выписал вам что-нибудь от аллергии, правильно? – Врач, лысый мужчина лет шестидесяти, изучает меня сузив глаза. Что такого сложного в этой просьбе?
– Да, – отвечаю я.
– Сейчас?
– Да.
– Вам нужно сначала сдать анализы, чтобы выяснить, что конкретно вызывает вашу аллергию… – начинает он говорить, а я уже отключаюсь. Смотрю на часы, уже почти полдень. Мне нужно успеть все сделать до того, как закроются приюты.
– Послушайте. У меня нет времени. Я уже сказала вам. У меня аллергия на кошек. Теперь выпишите мне таблетки.
– Миссис Гастингс… это так не работает. – Он продолжает назидательным голосом, но я прерываю его.
– Простите, доктор… – Я забыла его имя. – Но мне правда нужно быть в состоянии стоять рядом с кошкой и не чихать. Я была бы очень признательна, если бы вы прописали мне что-нибудь сейчас.
– Миссис… – О, ради всего святого. Я беру свою сумку и достаю пачку стодолларовых купюр, которые тут же шлепаю ему на стол.
– Да, я могу выписать цетиризин. Вы обнаружите, что он не вызывает сонливости и не влияет на вашу повседневную деятельность. – Он сразу же приступает к работе.
Забавно, как быстро он изменил свое мнение, когда в дело вступили деньги. Сейчас, я пропагандирую подкуп врачей, особенно как недавно выздоровевшая наркоманка.
Но это, правда, чрезвычайная ситуация.
Я должна довести свой план до конца, чтобы Адриан перестал хандрить. А также потому, что я очень хочу, чтобы он пригласил меня на обещанное свидание… но сначала я должна вытащить его из постели.
Как только я получаю рецепт, я сажусь в машину и еду в ближайшую аптеку, одновременно отслеживая все приюты в округе. Когда я занималась поиском, я составила список всех приютов на Манхэттене.
Я не могу просто взять любую кошку. Мне нужен супер-кот.
Вооружившись месячным запасом цетиризина, я отправляюсь в первый приют. Должно быть, я действительно отключилась, когда врач говорил, потому что я очень удивилась, увидев, что лекарство от аллергии это сироп, а не таблетки. Что ж… если он работает, то разницы нет.
Сотрудница первого приюта показывает мне кошек, и я не могу сказать, что впечатлена. Они тоже не впечатлены, если судить по тому, как они скалятся на меня своими кошачьими мордами.
У меня немного чешется нос, но не так сильно, как раньше, и по мере того, как я перехожу из приюта в приют, становится все лучше.
Когда я оказываюсь в четвертом приюте, меня встречает слишком дружелюбная девушка, которая поет всевозможные дифирамбы животным, которые у них есть. Она ведет меня в зону для кошек и показывает мне пару очаровательных котят.
Я начинаю гладить одного из них, когда мое внимание привлекает вспышка розового цвета. Я поворачиваю голову, чтобы получше рассмотреть, и меня встречает самая уродливая кошка, которую я когда-либо видела в своей жизни.
Безволосая, все тело бледное и морщинистое, большие глаза выпучены на лысой голове.
Я смотрю на нее. Она смотрит на меня. Мы вступаем в битву духов, и она не отступает. Я также замечаю, что у нее своя клетка, в отличие от других милашек.
– А что с этой? – спрашиваю я и подхожу к клетке.
Девушка качает головой:
– Я… я, наверное, не должна этого говорить, потому что мы хотим, чтобы все они попали в хорошие дома… – Ее нижняя губа дрожит, когда она продолжает. – На данный момент ее возвращали пять раз. Она слишком… агрессивна. – Последнее слово она произносит шёпотом, и я думаю, что кошка это чувствует, потому что она смотрит на нее и оскаливает зубы.
– Видите? – говорит она и делает несколько шагов назад.
– Могу я открыть клетку?
– Ладно. Но я вон там. – Она указывает на другой угол комнаты, где находятся милашки, и я пожимаю плечами. Неважно. Я беру у нее ключ и открываю клетку. Как только дверца распахивается, кошка бросается на меня с выставленными когтями.
Когда я приседаю, чтобы добраться до нее, я теряю равновесие и падаю на спину. Теперь кошка сидит на моей груди, угрожающе подняв одну когтистую лапу. Я поднимаю на нее бровь, и она наклоняет голову, будто понимает меня. Мы пялимся друг на друга еще некоторое время, пока она наконец не решает поцарапать мне шею.
Это. Больно.
Я вскидываю руку, чтобы схватить маленькую проказницу, и поднимаю ее, пока она борется, чтобы нанести еще больший ущерб.
– Стоп! – приказываю я. Она снова поднимает глаза и смотрит на меня. Ее зрачки сужаются в щель, и после почти кивка она прекращает борьбу. В ответ я кривлю губы.
– Я забираю ее, – кричу я девушке. Она хмурится, услышав мой голос, и говорит, разобраться с ее коллегой на стойке регистрации.
После оформления всех документов я забираю мисс проказницу домой. Хотя она не так агрессивна со мной, я понимаю, почему девочка так боялась.
Как только я выпустила ее из рук, она обезумела на сотрудника, оформляющего документы. Она тут же прыгнула на него и вцепилась в его кожу, оставив следы.
Когда мы покидаем приют, я обязательно глажу ее.
– Горжусь тобой. – Пока я смотрю в ее глаза, мне на ум приходит имя. – Отныне ты – Малефисента. – Или, когда мне лень, Малли.
Я подмигиваю ей, чего она, вероятно, не понимает, но я уверена, что у нас есть своя связи.
Мне как-то не хочется сажать Малли в переноску, которую я для нее купила, поэтому я сажаю ее на плечо после того, как пристегнусь сама.
– Будь хорошей девочкой и не травмируй меня во время движения, – говорю я ей, и она медленно облизывает мою щеку.
Да. Она понимает.
Я завожу машину, чтобы вернуться домой. Несколько раз я смотрю в зеркало и замечаю, что одна и та же машина держится на безопасном расстоянии позади. Странно…
Я делаю несколько случайных поворотов, чтобы посмотреть, следует ли она за мной, но через некоторое время я теряю ее из виду. Может, это все мой параноидальный ум. Качаю головой и еду домой. Всю дорогу Малли мурлычет мне на ухо, и я не могу не улыбаться.
– Адриан? – выкрикиваю его имя, когда возвращаюсь в пентхаус. Малли все еще сидит у меня на плече и, кажется, впилась когтями в мою одежду, которая не дает ей упасть, когда я резко двигаюсь.
Он не отвечает. Странно.
Но когда я направляюсь на кухню, меня встречает взъерошенный, явно похмельный Адриан, который тайком ест тост.
– Серьезно? – спрашиваю я, сложив руки перед собой.
Адриан одаривает меня овечьей улыбкой, и я добавляю.
– Ну, зато, ты не в постели.
– Что это? – Он указывает на Малли и говорит с набитым ртом.
– Это наш новый друг. – Я поднимаю руку, чтобы погладить Малли по голове, и она издает крошечное тявк. Адриан вдруг настораживается, но смотрит на меня с подозрением.
– Это игрушка?
– Что? Нет! – Я пытаюсь снять Малли с себя, но она, похоже, не хочет.
– Поможешь? – спрашиваю я Адриана, и он присоединяется к попытке освободить Малли. Или освободить меня от Малли.
Когда Малли сваливается с моих плеч, она уже в полном режиме истерики и яростно рычит на Адриана.
– Малли! – я привлекаю ее внимание. Я наконец-то завела Адриану кошку, а она его ненавидит? Нет… мы не можем этого допустить. – Веди себя хорошо! – говорю я ей, и она пялится на меня.
Я возвращаю ей взгляд, и, думаю, некоторое время спустя, Адриан прочищает горло.
– Малли? – спрашивает он, слегка приподнимая кошку, чтобы посмотреть на нее. Она перестала бороться и смотрит на Адриана скорее с любопытством, чем с враждебностью.
– Малефисента. Наша новая кошка. Она замечательная! – чувствую необходимость добавить это, чтобы он не подумал, что я специально завела самую недружелюбную кошку.
Нет, у нас с Малли есть взаимопонимание, и Адриану просто нужно присоединиться.
– Неужели? – спрашивает он скептически. – А как же твоя аллергия?
– У меня есть лекарства! – восклицаю я и показываю ему свой сироп. – Но она лысая, так что… не знаю, так ли она вредна.
– Хм… может быть. – Он прижимает Малли к груди, и она почти как пластилин в его руках.
Предательница.
– Но почему ты завела кошку?
– Потому что в последнее время ты хандришь. Я не знала, что еще сделать, чтобы вытащить тебя из постели. И вот ты воруешь еду, пока меня нет дома. – Я дуюсь и притворяюсь расстроенной. Он выглядит смущенным от моих слов, и я вижу, как красные пятна окрашивают его щеки.
– Теперь я в порядке. – говорит он, но даже не смотрит на меня. Он смотрит на Малли.
На мгновение я впадаю в панику, когда вижу, как Малли поднимает голову и бросает на меня удовлетворенный взгляд «Он мой»
Господи, неужели я совершила ошибку?
– Возьми меня на свидание! – говорю я ему, желая показать Малли, кто здесь главный. Но прежде всего мне нужно обещанное свидание.
– Сейчас?
– Ну… – начинаю я и подхожу ближе, чтобы обнюхать его. – После того, как ты примешь душ.
Он смотрит на меня, как будто не понимает, о чем я говорю, но когда он улавливает запах собственного тела, он не теряет времени, бросает Мэлли на мои колени и мчится в ванную.
– Итак. Некоторые правила дома. – Я привлекаю внимание Малли, чувствуя, что нам нужно установить некоторые границы. – Он мой. Ты можешь его одолжить. – Пальцем я поднимаю ее голову вверх. – Но он мой. – После того, что похоже на битву между нашими взглядами, Малли первой отступает, и я поглаживаю ее в качестве награды.
Когда Адриан принимает душ и одевается в брюки цвета хаки и рубашку-поло, я даю ему свое согласие.
Мы насыпаем Малли еду и воду и позволяем ей познакомиться с домом, пока мы ненадолго отлучаемся.
– Прости меня, – добавляет Адриан, как только мы заходим в лифт.
– Все нормально. Ты можешь грустить. Но в следующий раз не игнорируй меня. – Своей рукой он ищет мою, и подносит ее к губам, чтобы быстро чмокнуть.
– Тебе нужно постоянное внимание, не так ли?
– Может быть… – Я хмурюсь, осознавая, что мне действительно нужно внимание… именно его внимание.
Он усмехается и кладет руку на мою талию, притягивая меня к себе.
– Думаю, мне нужно было время, чтобы со всем смириться. Я не могу поверить, что провел годы под командованием этого человека, будучи, по сути, его верным псом.
– Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Может, он надеялся, что ты проиграешь бой и умрешь?
– В том-то и дело, я не думаю, что он так хотел. Он всегда подталкивал меня тренироваться усерднее, быть лучше.
– Это странно.
– Да. Я обязательно выясню почему, когда поймаю его. Но сейчас… ты в центре моего внимания.
– Правда? – Я хлопаю на него ресницами.
– Я обещал тебе позволить выбрать наше свидание. Так что, валяй. Я буду твоим слугой.
Когда двери лифта открываются, он сгибается в фальшивом поклоне, и я не могу удержаться от хихиканья.
– Давай сходим в итальянскую пиццерию, которую мы оба любим, – предлагаю я, оставляя идею свидания своей мечты на следующий раз. Не думаю, что Адриан сейчас в настроении идти в тир.
Видите, я могу быть тактичной.
– Конечно. Такси или на машине?
– Такси. Можешь выпить бокал вина. Только один. – Я подмигиваю ему, и он стонет.
– Клянусь, мое погружение в бутылку виски было очень ограниченным трехдневным путешествием. Больше такого не повторится.
Мы берем такси и едем в ресторан в центре города. Я предложила этот ресторан, потому что обычно не нужно заказывать столик заранее, и он довольно непринужденный.
Приехав, нам везёт занять столик у окна, и делаем заказ, каждому по пицце и по бокалу красного вина.
– Давно мы уже здесь не были, – говорит Адриан, оглядываясь по сторонам.
– Давно мы уже не были на свидании. – Поправляю я, и он вздыхает.
– Я рад, что мы наконец смогли… Я хочу дать этому честный шанс. Нам. – Он улыбается мне, и я чувствую, как вспыхивают мои щеки.
– Кстати, об этом. Я хотела тебе кое-что сказать. Я уволилась с работы, – говорю я и отвожу глаза, не зная, чего ожидать.
– С твоей работы? В фонде? – Он хмурится, но ждет моего объяснения.
– Мне она никогда не нравилась. Я делала это… Ну, если честно, я сделала это, потому что думала, что я понравлюсь тебе больше, если буду участвовать в жизни общества. – Он не смотрит на меня какое-то время, помешивая вино в своем бокале и наблюдая за круговыми движениями жидкости.
– Что еще?
– Что еще? – спрашиваю я, не понимая, о чем именно он говорит.
– Что еще ты сделала из-за меня?
– Уф… – Я внутренне содрогаюсь при этом, в основном потому, что всего слишком много. – Я изучала социологию и бизнес, потому что тебе это нравилось. – Я тут же делаю глоток вина, не особо желая видеть его реакцию.
– Еще. Расскажи мне больше.
– Я ненавижу рыбу! – выпаливаю я, и его глаза расширяются на секунду, прежде чем разразиться смехом.
– Ты ненавидишь рыбу?
– Да. Все те разы, когда я ела ее с тобой, меня потом тошнило. Рыба просто… мерзкая.
– Зато я теперь знаю, что тебе больше не готовить.
– Прости, – бормочу я, чувствуя себя неловко, потому что он всегда готовил мне рыбу, когда мне не здоровилось, думая, что это моя любимая еда. Но вместо этого она только усиливала мою болезнь и затягивала период выздоровления.
– Это… интересно. Что еще? – он забавляется, так что я уже не так волнуюсь. Всё, что я делала, чтобы произвести на него впечатление, просто слетает с моего языка, начиная с того, как я одевалась, как укладывала волосы и делала макияж, заканчивая отсутствием боди-арта.
– Ты хотела сделать татуировки?
– Черт, да. Ты еще не видел Влада голым… – начинаю я, но ловлю себя на этом, когда вижу огонь в его глазах при этом упоминании. – Он весь в чернилах. Каждый дюйм его тела в татуировках.
– Влад? Я и не подозревал. – добавляет он задумчиво.
– Он сделал их так, что их не видно в одежде.
– И даже волосы? Да ладно, Би. – Он уводит тему от Влада, и я благодарна, не желая напряженности сегодня вечером.
– Ага. Всегда хотела высветлить их.
– Ты можешь, – говорит он, и я чуть не роняю вилку.
– Правда? – Он кивает, и мое волнение берет верх, я вываливаю больше информации, которую, возможно, следовало бы утаить.
– Поначалу я также ненавидела заниматься сексом. – Я морщусь от собственных слов.
– Что, почему? – спрашивает Адриан, в его голосе искреннее беспокойство.
– В первые несколько раз было слишком больно. – Я пожимаю плечами.
– Прости. Я никогда этого не понимал. – Он сжимает мою руку.
– Это не твоя вина. Я очень хорошо умела притворяться. К тому же у меня довольно высокий болевой порог.
Он с тревогой делает глоток вина, прежде чем признать это.
– Вероятно, это была моя вина. Я… был не очень опытен. Я не знал, как читать женское тело.
– Ты это серьезно? – Я чуть не давлюсь своей едой, когда слышу это.
– Откровенно говоря, все, чему я научился, было с тобой… или лучше сказать с Пинк
– Я не могу в это поверить. – Я начинаю смеяться, потому что это действительно слишком смешно. Адриан смотрит на меня с любопытством.
– Мы оба понятия не имели, что делаем, но притворялись экспертами. Разве ты не видишь иронии? – спрашиваю я его, все еще смеясь.
– Когда ты так говоришь… – Это вызывает у него улыбку, и я качаю головой.
– Я, наверное, пожалею, что спросила об этом, но что именно ты имеешь в виду, говоря, что у тебя не было опыта? – Я чуть не прикусываю язык, когда спрашиваю об этом.
Адриан почесывает затылок и выглядит крайне неловко, когда говорит.
– До тебя я спал только с парой проституток, и это было ещё хуже.
– Интересно… – Я в секунде от того, чтобы спросить его, когда, где, и их имена, чтобы избавить их от страданий. – Тогда почему Пинк?
– Честно? Это была уверенность. Ты казалась такой увлеченной, увлеченной мной… – Он улыбается воспоминая.
– Так и было! Я слишком долго наблюдала за тобой. Я придумала Пинк именно потому, что не знала, как еще привлечь твое внимание.
– Ну, ты привлекла.
– Да ладно, я не могу быть единственной, кто находит тебя сексуальным. Уверена, что наверняка были и другие женщины, которые приставали к тебе. – Да, пожалуйста, расскажи мне, чтобы я могла их убить, вот что я на самом деле имею в виду.
