Текст книги "Последний Гравёр крови (ЛП)"

Автор книги: Ванесса Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Что я хочу сказать, Нхика, – продолжил он, – так это то, что ты напоминаешь мне того, кем я когда-то был, кого я гордился. И ты даёшь мне надежду, что я смогу снова стать им. Я не знаю, понимаешь ли ты, насколько это важно для меня.

– Я понимаю. – Слова слетели с её языка мгновенно. – Поверь мне, я понимаю.

С мягкой улыбкой Кочин протянул руку и взял её за руку. Они были в перчатках; жест был не актом целителя сердец, а человеческим – просто два одиноких человека, которым отказали в великих обещаниях их города, поэтому они нашли смысл в маленьких актах связи.

В костяном кольце на её шее.

В близости их тел.

И в том, как он сжал её пальцы просто для немого обещания, что она никогда не будет одна.

Этот жест, каким бы малым он ни был, был достаточен. Её грудь сжалась с далёкой, незнакомой болью. Не боль, не грусть.

Мир, свобода...

...и то последнее слово, которое она не осмеливалась произнести вслух.

Глава 26

Наступила ночь, лампы засветились мягким светом. На плавучем доме Нхика и Кочин собирали свои вещи – полупустую бутылку санкурониума и все необходимое для второй кражи. Все, что могло стать уликами, они обрабатывали исключительно в перчатках.

Они отправились к медицинскому центру Теумана пешком. В темноте здание выглядело зловеще: арочные окна были погружены в тень, а широкие двери напоминали тюремные ворота. Она видела, что в соседнем отделении скорой помощи за медицинским центром всё ещё кипела работа, но передняя часть здания погрузилась в тишину, словно в смерть.

На стоянке был всего один экипаж с затемнёнными окнами, но Нхика знала, кому он принадлежит, прежде чем Трин открыл дверь. Он и Мими вышли, и Нхика почувствовала эхо прошлого, увидев этих двоих в автокарете, как тогда, когда встретила их впервые. На этот раз Мими была не в белых, а в тёмных шелках, и Трин не был так нервозен. С пистолетом на бедре и крепкими скрещёнными руками, Трин был готов.

–Я войду при первых признаках опасности,-пообещал он, подарив им тот единственный, надёжный кивок, которого она привыкла ожидать.

–Не оставляйте следов, – добавила Мими, желая удачи.

С тихими подтверждениями Нхика и Кочин направились к медицинскому центру, но Мими задержала её за рукав, прежде чем та успела уйти.

–Нхика, – начала она, её глаза были опущены, выражая что-то между застенчивостью и нервозностью. -Я хотела сказать тебе, на случай если забуду позже, что я пришла не просто довести дело до конца. Я пришла ради тебя.

У Нхики от удивления приоткрылись губы. -Ради меня?

–Чтобы извиниться. За... всё, правда, – сказала Мими, выглядя смущённой. -Я сказала много вещей, о которых сожалею, и никогда не должна была обвинять тебя. Но ты всё равно вернулась – излечила Хендона . Это больше, чем мы заслуживали.

–Ты всё ещё планируешь заплатить мне, когда всё закончится, верно?

Мими засмеялась. -Полагаю, что да. Мы позаботимся, чтобы ты была в порядке. Я хочу видеть тебя счастливой. И если это будет с ним, то пусть будет так. Я не думаю, что смогу снова увидеть его в своей жизни, так что перед тем как ты уедешь с ним, я хочу помочь тебе найти твоё счастье. В знак благодарности. Мы не забудем этого, Нхика. Я не забуду тебя.

У Нхики на душе стало тепло. Вот каково это – быть запомненной? Теперь она понимала, почему Конгми строили свои кладбища и возводили мавзолеи.

–Я тоже не забуду тебя, – пообещала Нхика. И потом, поддавшись порыву, она положила ладонь на голову Мими с той же фамильярностью, как если бы та была сестрой. Мими не отвернулась от этого прикосновения; она лишь засияла.

–А как же иначе? – проговорила Мими с улыбкой. -Я уверена, что имя Конгми будет следовать за тобой, куда бы ты ни бежала в Теумане.

Это вызвало смех у Нхики. -Будь добра к Трину, – сказала Нхика, бросив усталый взгляд на телохранителя с перекрещёнными руками, стоящего у автокарета. -Я скоро вернусь.

Подмигнув на прощание, она присоединилась к Кочину у медицинского центра. Они выбрали дверь, которая выходила на стоянку, и она принялась работать над ней отмычками. С таким количеством практики за последние недели замок поддался легко. Тихо они проскользнули в здание, оставив Мими и Трина ждать снаружи.

Эта дверь вела в главный вестибюль, обширный и пустой. Стулья выстроились вдоль зоны ожидания, как надгробия, а арочные окна разбросали длинные полосы лунного света по белой плитке. Нхика услышала эхо тиканья механизмов где-то в коридоре, машины работали по оставленным командам, и ей пришлось напомнить себе, что она не верит в привидений. Но сколько людей умерло в этих стенах? Сколько с неоконченными делами?

–Я никогда не видел это место таким пустым, – прошептал Кочин, его дыхание застыло в благоговении. -Это почти красиво.

–Это не то слово, которое я бы выбрала, – ответила она. -Скорее что-то вроде 'жутко'.

–Боишься привидений? – поддразнил он.

–Боюсь стать одним из них. Мать Создательница знает, что меня не пустят в рай.

–Не волнуйся. Мы можем избегать хирургические отделения. Специально для тебя.

–И не потому, что его кабинет находится всего лишь наверху? – спросила она. Четвёртый этаж, если она правильно помнила.

–Конечно, не поэтому. -Лунный свет осветил его мальчишескую улыбку.

Их шаги эхом разносились по лестнице в тишине. Нхика не помнила, чтобы подъём был таким длинным, но каждый звук становился возможным ночным охранником или потерянным врачом скорой помощи. С таким открытым, атриальным планом этажа, Нхика чувствовала себя уязвимой, её силуэт выделялся в лунном свете каждый раз, когда она проходила мимо окна. Но вскоре они всё-таки достигли четвёртого этажа, где свернули в коридор.

Этот коридор дал им уединение стен. Нхика помнила этот путь при дневном свете, суету секретарей, врачей и исследователей. Теперь каждое их шаг, отдаваясь эхом, звучал как мёртвая тишина. С его тёмными лакированными стенами и пушистым ковром, коридор напоминал внутренность гроба. Длинный коридор тревожил её; она ожидала увидеть призрачную фигуру в его конце. Никого не появилось, прежде чем они добрались до кабинета доктора Санто, но она всё равно почувствовала облегчение, когда они вошли внутрь.

Это была знакомая комната. Здесь, среди тёмного дерева и редких окон, Кочин зажёг лампу.

–Сюда, – сказал он, ведя её вглубь. Они прошли мимо стойки, шкафов и осмотровых комнат, прежде чем достигли дубовой двери в конце. На матовом окне были написаны блестящие буквы: САНТО КИ ШОН.

Кочин попробовал ручку – заперто, но это было им на руку. Только у доктора Санто был ключ от кабинета – даже Кочину его не дали, – так что всё, что они оставят здесь, уличит только его. Они выбрали конец недели для взлома, чтобы доктор Санто не увидел свой кабинет до прихода следователей. Слова Мими звучали в голове Нхики: «Не оставляйте следов».

Они не оставят.

Нхика присела у двери и достала отмычку. Она возилась с штифтами, которые оказались более многочисленными, чем в замках снаружи, и с меньшей тактильной отдачей. Если бы только она могла успокоить металл, это не было бы так сложно, но она начала работать по одному штифту за раз. – Это займёт всего несколько минут.

Кочин кивнул, и она почувствовала его взгляд на себе. Почему-то это делало её неуклюжей.

–Я рад, что ты здесь, – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой.

–На самом деле, я бы хотела увидеть, как ты справишься с этими замками без меня.

Штифт за штифтом она покачивала штифты на место, пока, наконец, замок не освободился под её натиском. Выпрямившись, она снова попробовала ручку, и дверь легко открылась.

–Вот, – сказала она, убирая отмычки в карман. – Ничего сложного.

Кочин не произнёс ни слова, когда вошёл в кабинет. Это место казалось таким неприметным: простой стол, полки с книгами и арочное окно в конце, откуда можно было наблюдать за Кошачьим районом. В последнее время Нхика часто бывала там, где ей не место – в доме доктора Санто, в теле мёртвого человека, – но здесь она чувствовала себя наиболее спокойно.

Пока Кочин занимался установкой бутылки, Нхика подошла к столу, стараясь ничего не трогать, несмотря на перчатки. Для столь известного врача стол был скромным; на нём лежала только стопка бумаг, чернильница и ещё одно фото его сына.

На этот раз мальчик был немного старше, подросток, терпеливо сложивший руки, пока делали его портрет. В рамке была газетная вырезка с трагическим заголовком: «ТРАНСПЛАНТАЦИЯ СЕРДЦА ПРОВАЛИЛАСЬ, ВРАЧ ОПЛАКИВАЕТ ЛЮБИМОГО СЫНА».

–Нхика, – позвал её Кочин. Он поднял потёртую папку, на которой было написано его имя. – Посмотри на это. Это всё, что доктор Санто собрал против меня.

Она подошла к Кочину и заглянула ему через плечо на содержимое папки. Всё оказалось так, как он сказал: поддельный ордер на депортацию с именем тёти Е; запись пациента, умершего с отчётом об автопсии, указывающим на гравера крови; тайные фотографии посещений пациентов Кочина с голыми руками.

Всё это – шантаж. Всё это ждало своего часа – если не мать Кочина, то что-то другое, потому что доктор Санто никогда не собирался отпускать своего целителя сердца.

–Мать создательница, – прошептал Кочин, закрывая файл. – Это больше, чем я знал.

Мы можем его измельчить, – предложила она, указывая на бумажный шредер в конце кабинета, с его механическим рычагом, торчащим с боку.

С уверенным видом Кочин снял скрепки с документов и запихнул всю папку в шредер. Поворачивая ручку, он безжалостно уничтожал папку, измельчая фотографии и перемалывая чернила. С каждым уменьшением папки, сердце Нхики становилось легче, пока папка полностью не исчезла в машине, став лишь топливом для огня.

Установив санкурониум, Кочин протянул руку, и Нхика с улыбкой приняла её.

Они вышли из комнаты и закрыли дверь, заперев за ней судьбу доктора Санто. Облегчение охватило Нхику, её сердце нашло удовлетворённый ритм, соответствующий звукам медленных, осторожных вздохов Кочина.

–Всё сделано, – сказал он, словно осознавая это только сейчас. – Я...

–Свободен, – закончила она за него.

–Свободен, – эхом повторил он, повернувшись к ней. Его лицо выражало надежду, переплетённую с сомнением, но она переплела свои руки в перчатках с его и сжала их.

Он сжал в ответ.

–Кочин, я…– начала она, поворачиваясь к нему полностью. Пространство между ними наполнилось несказанными словами, пока он поворачивался.

–Что?”-Его лицо было полным ожидания.

Нхика не знала, как описать то, что они значили друг для друга – сначала незнакомцы, затем противники, потом целители сердца. Дружба пришла где-то по пути, и он поцеловал её в лодке, но что дальше? Существовало ли слово, способное вместить чувство, когда она видела себя так полностью в его глазах, ощущала себя найденной, когда она уже смирилась с блужданием?

Она поняла, что такое слово есть; ей просто раньше не хватало уверенности, чтобы его произнести. С безмерностью их будущего, разворачивающегося перед ней, с обещанием жизни с другим целителем сердца, сомнение уступило место вере, и Нхика нашла смелость сказать: – Вен Кочин, я люб-

Щелчок пистолета.

Они оба вздрогнули, отпрянув друг от друга. Тень заняла конец коридора, сверкающий ствол пистолета поймал отблеск серебристого света. Он был нацелен прямо в сердце Кочина. Фигура шагнула вперёд, освещённая лунным светом, но Нхика уже знала, кто это. Угрюмое выражение лица Кочина показывало, что он тоже.

Там, загораживая вход с пистолетом в руке, стоял доктор Санто.

Перчатки никогда не казались такими обременяющими раньше. Её руки горели, желая освободиться от шелковых оков, найти приют на шее доктора Санто. Но даже тогда он держал их на расстоянии, безопасном для пули, но не для целителя сердца, и он явно подготовился: шарф на шее, рукава заправлены в перчатки, брюки касались земли.

–Кочин, -сказал он, его голос принял укоризненный тон разочарованного родителя. -Я думал, ты усвоил урок.

Кочин шагнул вперёд, став между Нхикой и пистолетом. – Доктор Санто, -начал он, голосом полным настороженности, -Я сделал то, что вы просили. Я убил мистера Конгми. Вы больше не нуждаетесь во мне.

–Справедливо, -согласился доктор Санто, но пистолет не опустился. -Однако, ты помнишь, что я сказал в последний раз, когда ты пересёк мой путь?

Кочин поднял подбородок, глаза сузились. Нхика могла сказать, что он не хотел доставлять доктору Санто удовольствие ответом, но рывок пистолета заставил его ответить. -Вы сказали, что я не буду настолько глуп, чтобы сделать это снова.

–Правильно, -сказал доктор Санто, распространяя свою свободную руку. -И вот мы здесь. И что ещё хуже, ты втянул в это другого человека. Кто ты, Нхика? -Его пристальный взгляд обратился к ней, хотя пистолет оставался нацеленным на Кочина. Где тот блеск за его очками, то добродушие, что привлекло её в его лабораторию? Где тот доктор Санто, который заставил её почувствовать, что она может быть кем-то в высшем обществе, чем-то большим, чем притворство?

Терпение сменилось ледяной хитростью, а блеск в его глазах – блеском ствола. Когда отвращение поднялось в её горле, она поняла, что человека, которого она считала доктором Санто, никогда не существовало.

–Я никто, -ответила она, её голос оставался спокойным. Она думала, смогут ли их численное преимущество и хитрость одолеть доктора Санто: один отвлечёт его, а другой снимет перчатку и вырежет. Но пистолет был нацелен на лоб Кочина, и зудящий палец на спусковом крючке был быстрее, чем целитель сердца.

–Определённо не никто, если Кочин решил тебя привлечь. Это какой-то хитроумный план по сбору доказательств против меня?

–Всё, что я хочу – уйти, -прорычал Кочин. -Вы победили – я никому не расскажу, как вы на самом деле пересаживали эти органы, и вы уже убили своего друга, чтобы скрыть преступление. Я просто прошу свободы.– Нхика услышала трещину отчаяния в его голосе, страх, который просачивался сквозь.

На мгновение доктор Санто, казалось, задумался, его палец соскользнул с курка. Нхика задумалась, было ли это из холодного расчета или из-за понимания – была ли какая-то часть его маски настоящей? Часть, которая заботилась о Кочине, о Конгми, даже о ней?

Затем его решимость закалилась, пальцы крепче сжали пистолет, и Нхика вспомнила, что есть вещи, которые были для него важнее. -Соблазнительно, но не считай меня за дурака.

–Не понимаю, о чем вы,-спокойно ответил Кочин.

«Не притворяйся. Я понял, что что-то не так. Твой визит в мой дом не остался незамеченным. Мне пришлось задуматься, в чем дело, но теперь, когда я вижу тебя с подопечной Конгми, все ясно. -Он резко подался вперед с пистолетом. -Ты, Суон Ко Нхика, вылечила Хендона, он вспомнил Кочина, и Кочин рассказал все. Я что-то упустил?

Нхика не должна была удивляться хитрости доктора Санто; даже если он лгал и убивал, чтобы занять свое положение, он не стал одним из меритократических столпов Теумана только через обман. Она открыла рот, чтобы возразить, но первым заговорил Кочин.

–Я вылечил Хендона,-сказал Кочин. Нхика широко раскрыла глаза, но его намерение было ясно – он пытался спасти её, потому что быть целителем сердца перед доктором Санто было самым опасным. -Я сделал это за твоей спиной. Я не мог жить с тем, что ты заставил меня сделать, поэтому я вылечил его мозговую травму. Когда ты попытался его отравить, я снова его вылечил. Санто, отпусти нас. Оставлять больше тел за собой не поможет тебе.

Доктор Санто громко расхохотался. -Твое тело мне не помешает. Думаешь, кто-то будет скучать по тебе, Кочин? Ты не разговаривал со своей семьёй годами; они, наверное, уже думают, что ты мёртв. А ты, Нхика – ты сама лучше всех сказала. Ты – никто.

–Он блефует, Кочин, -сказала Нхика. -Он не причинит тебе вреда. Ему нужен его гравер крови.

–Умная девочка, -протянул доктор Санто, его голос лишён истинной похвалы. -Но если верить Кочину, и ты не вылечила Хендона, тогда– Он перевёл пистолет на неё. -Тогда ты – ненужная.

Рядом с ней Кочин напрягся, и она услышала, как он резко вдохнул. Это был не первый раз, когда Нхика стояла по другую сторону пистолета, но это был первый раз, когда она действительно боялась за свою жизнь.

–А теперь, Нхика, скажи мне правду. Ты – гравер крови?

Колебание сковало её язык. Признать правду – и она столкнётся с полной опасностью внимания доктора Санто. Хуже того, она боялась, что он выстрелит в Кочина, не нуждаясь в двух целителях сердца. Нхика задумалась, знал ли он уже, и это был лишь тест – кот, играющий со своей добычей.

Но если сказать «нет», то её застрелят прямо здесь. Если он умный человек, он нацелится на голову. В другое место она, возможно, сможет вылечить и дать Кочину достаточно времени, чтобы его обезвредить. Рискованно, конечно, но Нхика собрала всё своё мужество в лёгкие и сказала: -Если бы я была гравером крови, ты бы уже был мёртв.

–Тогда давай проверим это, не так ли? -усмехнулся доктор Санто, и Нхика едва успела осознать слова, прежде чем его палец коснулся спускового крючка.

Она резко вдохнула, чувствуя, как эхо выстрела резонирует в её груди, и отключила болевые рецепторы своей кожи. Тьма затмила вспышку выстрела, и Нхика отшатнулась, ожидая разрыва металла в её сердце.

Но этого не произошло, и когда она подняла глаза, Кочин стоял перед ней, его спина дрожала, а плечи опустились. Ей потребовалась долгая секунда, чтобы понять, куда попала пуля.

Не в её грудь, а в его.

Глава 27

– Нет! – крикнула Нхика, лишившись воздуха, когда бросилась вперед, чтобы поймать Кочина. Она аккуратно опустила его на землю под непроницаемым взглядом доктора Санто. Её дыхание прервалось, когда она заметила искажение на лице Кочина от боли; её руки последовали за его в темноту, чтобы найти рану от пули. Почувствовав, как кровь просачивается сквозь перчатки, Нхика поняла, что он не сможет исцелить себя – не без внешнего источника энергии.

Она устремила взгляд на доктора Санто, желая, чтобы он испугался, чтобы он пожалел о содеянном, но в его глазах читалась лишь расчетливость – ему было безразлично, кого он ранил, он лишь оценивал, окупится ли его риск или он потеряет своего единственного гравера крови.

– Давай же, – насмехался он. – Исцели его. Ты же можешь, не так ли?

Нхика перевела взгляд на Кочина, и он едва заметно покачал головой. – Не надо, – прошептал он так тихо, что это могло быть лишь движением губ.

– Ты умрешь, – сказала она, её голос дрожал от готового сорваться всхлипа.

Смирение в его глазах говорило ей, что он знал это. Возможно, он знал это даже прежде, чем пуля поразила его. – Мне всё равно.

– А мне нет, – ответила она, зажмурив глаза, чтобы сдержать слёзы. Сдернув перчатку, Нхика склонилась над его телом и обхватила шею своими пальцами. Там она направила своё влияние, сразу почувствовав острую боль в легких, тихое отражение его боли. Она подавила эту эмпатию, сосредоточившись на восстановлении – кожа, легкие, ребра.

Но не успела она закончить, как щелчок пистолета вырвал её из сосредоточения, и когда она открыла глаза, ствол был направлен прямо на её лоб.

– Как я и думал, – фыркнул доктор Санто. – Настоящая Яронгская. Я никогда не предполагал, что смогу обменять проблемного полукровку на настоящего гравера крови. Разве мне не повезло?

– Дайте мне закончить лечение, – взмолилась Нхика. Рана Кочина продолжала кровоточить, и она всё ещё слышала хриплое дыхание.

Лицо доктора Санто исказилось в жестокой усмешке. – Отойди, Нхика.

– Он умрет! – выкрикнула Нхика, собирая голос из глубин своего горла.

– Так, теперь ты видишь, что происходит с теми, кто идёт против меня.

Грудь Кочина содрогнулась от болезненного вздоха. – Сделай, как он говорит. Его просьба была слабой, и она лишь крепче прижала его к себе.

– Послушай мальчишку, или я сделаю тебе другую рану для исцеления, – пригрозил доктор Санто.

– Ты не убьешь нас обоих. Тебе нужен гравер крови. – В знак неповиновения она подняла голову, встречаясь с дулом пистолета.

– О, но ты забыла – я не обязан убивать тебя. – С этими словами доктор Санто опустил пистолет и выстрелил ей в плечо.

Дуло вспыхнуло в темноте. Нхика не успела притупить боль, как пуля прорезала её тело, слишком близко к сердцу. Она задыхалась, чувствуя, как кровь поднимается к горлу, и металлический привкус на языке.

Кочин издал болезненный вскрик, когда она отшатнулась. – Нхика!

Она рухнула назад, ударившись о пол, размазывая кровь в попытке удержать равновесие. Доктор Санто знал, где точно выстрелить, чтобы она осталась жива, но обездвижена. Все её тело кричало в унисон: лёгкие требовали воздуха, грудь стучала от новой раны, мышцы горели от невыносимой боли. Темнота затопила её зрение, и она зажмурилась, сосредоточившись внутри. Её влияние слабело с каждым сердечным ударом, но она направляла его к месту раны, забирая энергию из печени, чтобы восстановить ткань, соединить кость, завязать сосуды.

Она оставила рану недоделанной, чувствуя себя слишком истощенной, чтобы зашить кожу, решив, что она свернётся сама. Плечо ныло, её исцеление было поспешным и небрежным. Эта рана оставит шрам. Когда её зрение прояснилось, доктор Санто уже привязал Кочина к батарее. Его пистолет всё ещё был направлен на Нхику, палец готов был нажать на курок.

Нхика не сомневалась, что он выстрелит снова. И снова, и снова, пока не исчерпает все её силы, пока не истечет её почти до смерти, оставляя на грани жизни. Её поразило осознание, что доктор Санто изучил подобных ей, читал о её ограничениях и слабостях. Он знал правила её исцеления сердца и использовал их против неё. И из-за этого Кочин умрёт.

– Если ты убьешь его, тебе придётся убить и меня, – выплюнула Нхика. – Я никогда не буду работать на тебя. Ты не можешь шантажировать меня, Санто. В этом городе есть только одна вещь, которая мне дорога, и ты только что её ранил.

Доктор Санто напрягся, обдумывая её слова. Она гадала, как далеко он зайдет, чтобы её контролировать – станет ли использовать Конгми, которых он, по его словам, так любил? Это было почти смешно; вся его сила заключалась в обмане, которым он владел как оружием, в пистолете, которым он размахивал с уверенностью. Под всем этим скрывался просто одинокий старик.

– Ты права, – сказал доктор Санто, и эти слова посеяли больше страха, чем торжества. – Знаешь, с того момента, как я увидел тебя, я всегда подозревал, что ты гравер крови. Я ломал голову, пытаясь понять, что мне нужно, чтобы завладеть тобой, и теперь я понял. Ты заботишься о Кочине.

Нхика встретилась взглядом с Кочином, его лицо было полным боли. Его грудь поднималась от неровного дыхания, руки были связаны, но он не отводил глаз.

– Я давно ищу настоящего гравера крови, – продолжил доктор Санто. – Кого-то, кто способен на то, что Кочин никогда не мог сделать.

Она вдруг вспомнила тексты Далтана в его личной библиотеке, их заголовки, REINCARNER VE MORTS; фотографии на столе доктора Санто, мальчика, которого он потерял слишком рано; неустанные поиски целителей сердца, изучение пределов медицины – всё это начало складываться в общую картину. Господин Конгми не умер из-за того, что угрожал исследованиям доктора Санто. Он умер потому, что угрожал чему-то гораздо более важному для него.

Трупы, их органы, что-то, что Кочин никогда не мог сделать... Нхика осознала, что доктор Санто не просил Кочина исцелять мертвые тела, чтобы сохранять их органы для трансплантации. На самом деле, дело никогда не было в трансплантациях -

– Ты пытаешься вернуть своего сына, – прошептала Нхика и увидела, как доктор Санто застыл в изумлении. В тишине она продолжила: – Ты искал целителя сердца, способного на это.

Её взгляд метнулся к Кочину, привязанному к батарее, и она увидела тот же ужас в его глазах. Ей не нужно было других подтверждений, чтобы понять, что она права.

За очками доктора Санто мелькнуло что-то торжественное; Нхика узнала этот взгляд с похорон – терять кого-то медленно. Только вот доктор Санто не верил, что его сын действительно потерян, верно?

В следующий момент его жестокая маска вернулась, и он сказал: – Как наблюдательно. Ну что ж, вот моё предложение. Ты возвращаешь моего сына, и я позволяю тебе исцелить Кочина. Это последнее, что мне нужно от гравера крови, и последнее, что тебя волнует. Никогда не говори, что я не разумен.

Она встретилась взглядом с Кочином. Оба знали, что она не сможет это сделать – у исцеления сердца есть пределы, и возвращение мертвых невозможно, – но у неё не было другого выхода. Голова Кочина едва заметно качнулась, говоря ей «нет», но она не могла позволить ему умереть. Ей нужно было хотя бы выиграть время. – Я сделаю это, – сказала она. – Теперь дайте мне исцелить Кочина.

– Сначала мой сын, – сказал доктор Санто. – Надень перчатки.

Она не хотела оставлять Кочина здесь, истекающего кровью из наполовину зажившей раны, но Нхика должна была ослабить бдительность доктора Санто. Она не сможет спасти его сына – даже если бы это было возможно. После исцеления своего плеча её печень уже была на грани истощения, и Нхика боялась, что любое дальнейшее усилие может убить её там, где не смогла пуля. Но у неё оставалось мало вариантов.

– Доктор Санто, – хрипло сказал Кочин, обретая голос. Он подтянулся к своим оковам, сверля его взглядом, полным такой ненависти, что ей можно было резать сталь. – Если ты хоть пальцем её тронешь, я...

– Ты что, Кочин? – пренебрежительно перебил доктор Санто, размахнув пистолетом. – На твоём месте я бы экономил силы. Ну что, Нхика, будем это делать или нет?

– Будем, – сказала она, и ужас осел глубоко в её костях, когда она натягивала перчатки. На лице Кочина явно читалась мука, но она одарила его взглядом, который был одновременно извинением и обещанием. – Отведи меня к нему.