Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 4. В сердце паутины

Столица пахла не парадным блеском, а тяжелым, маслянистым духом большого механизма, работающего на износ. Здесь пахло нагретым камнем, тысячами лошадей, угольной гарью и магическим озоном, от которого на зубах появлялась кислая оскомина.

Королевский дворец белым клыком вонзался в низкое осеннее небо, но мы свернули раньше. Нам было не туда, где танцуют на балах и плетут изящные, как кружева, интриги. Наша цель – Административное крыло. Приземистое, серое здание, похожее на гигантскую каменную жабу, присосавшуюся к боку дворца.

Вокруг сновали люди. Курьеры с кожаными сумками перепрыгивали через лужи, важные клерки с зелеными нарукавниками несли стопки папок, словно священные реликвии. Гул голосов, скрип колес, окрики стражи – всё сливалось в единый монотонный гул.

Когда мы вошли в вестибюль, меня накрыло.

Запах.

Специфическая, тошнотворная смесь дешевого чернильного порошка, старой бумаги, сургуча и пережженного кофе. Этот запах въелся мне в подкорку в той, прошлой жизни. Именно здесь, в подвалах этого корпуса, находились камеры предварительного заключения.

Я помнила, как эти стены потели конденсатом. Помнила гулкое эхо шагов конвоиров. Помнила, как меня вели по этим коридорам – не как леди Вессант, а как государственную преступницу, лишенную имени и чести.

Ноги стали ватными. К горлу подкатила дурнота, не имеющая отношения к утренней потере крови. Это был страх памяти. Тело помнило кандалы.

– Лиада? – голос отца прозвучал над ухом резко, как щелчок хлыста.

Я вскинула голову. Отец стоял рядом, поправляя перчатки. Он был собран, спокоен и абсолютно уверен в себе. Он входил сюда не как проситель, и уж тем более не как обвиняемый. Он входил как человек, который знает, что фундамент этого здания держится в том числе и на его деньгах.

– Я в порядке, – выдохнула я, загоняя панику в самый дальний, темный угол сознания и запирая её там на засов. – Просто душно.

– Привыкай. Власть всегда пахнет потом и чернилами. Идем. Дорн не любит ждать, хотя сам опаздывает всегда.

Мы прошли мимо охраны. Стражники в потертых мундирах лишь козырнули отцу – еще один признак его влияния, которого я раньше не замечала. Мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор, бесконечные ряды одинаковых дубовых дверей с медными табличками. За каждой из них – скрип перьев и шелест указов, решающих чью-то судьбу.

Отец уверенно подошел к нужной двери и открыл её без стука.

Магистр Дорн, сидевший за столом, заваленным свитками, вскинул голову. Его выпуклые, по-рыбьи водянистые глаза расширились, а потом в них вспыхнул неподдельный восторг. Он даже привстал, роняя перо.

– Граф! Вы… вы действительно привезли их? Горный хрусталь? Высшей очистки?

– Два ящика, как и было в накладной, – отец небрежно бросил папку на край стола. – Можете проверить опись. Я выполняю свои обязательства, Дорн. Надеюсь, и вы помните о своих.

Это была не беседа друзей. Это был разговор кредитора с должником. Дорн быстро пробежал глазами бумаги, и его лицо разгладилось. Он получил свою игрушку.

– Безусловно, безусловно, – закивал он, уже добрее. – Ваша… кхм… просьба.

Он наконец перевел взгляд на меня. И в этом взгляде не было ничего, кроме скуки. Для него я была не человеком, а досадным довеском к ящикам с оборудованием. Налогом на роскошь.

– Леди Вессант, полагаю? – проворчал он. – Та самая, ради которой ваш отец разорил свои стратегические запасы. Надеюсь, вы понимаете, что здесь не салон?

– Я понимаю, магистр, – я сделала книксен. Сдержанный, вежливый, но без подобострастия.

– Хм. Графская дочь в стажерах… – он пожевал губами, явно прикидывая, куда меня засунуть, чтобы я мешала меньше всего. – Будете падать в обморок от запаха реагентов? Требовать выходные для примерки платьев? Рыдать над сломанным ногтем? Скажу сразу: нянек у меня нет.

– Мне не нужны няньки, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И платья меня интересуют меньше, чем структура магических плетений. Я пришла работать.

Дорн хмыкнул, не особо поверив.

– Слова. Все вы так говорите, пока не увидите годовой отчет по расходу маны.

– А вы дайте мне отчет, – парировала я. – И посмотрим.

В кабинете повисла тишина. Отец чуть заметно улыбнулся уголком рта.

И тут тень в углу кабинета шевельнулась.

Я вздрогнула. Я была так сосредоточена на Дорне и отце, что не заметила его. Человек стоял у окна, в глубокой нише, спиной к свету. Его темно-серый сюртук делал его почти невидимым на фоне тяжелых портьер.

– Любопытно, – произнес голос. Тихий, но с такими металлическими нотками, что у меня мурашки побежали по спине.

Человек шагнул на свет.

Высокий. Сухой и жилистый, как офицер на передовой. Короткая темная стрижка, резкие черты лица и глаза…

Глаза цвета зимнего неба. Светло-серые, почти прозрачные, холодные до боли.

Родден Истрон. Советник Короны по Безопасности.

У меня внутри всё обледенело. В прошлой жизни его называли «Цепным псом Трона». Человек, который не подчинялся никому, кроме Короля, и которого боялись даже Высшие Лорды. Его появление всегда означало одно: кто-то совершил ошибку.

Отец напрягся. Я видела, как его рука инстинктивно дернулась к жилету, где лежал защитный амулет. Встреча с Истроном не входила в сделку.

– Милорд Советник? – голос отца остался ровным, но стал на тон ниже. – Не знал, что вы интересуетесь… кадровыми вопросами Артефакторного отдела.

– Я интересуюсь всем, что происходит в этом здании, Граф, – Истрон не смотрел на отца. Он смотрел на меня.

Это был не взгляд мужчины на женщину. Это был взгляд хирурга на странную опухоль. Или ученого на аномалию.

В этот момент моя проснувшаяся магия среагировала сама. Без приказа.

Мир дернулся. Поверх кабинета проступила сетка вероятностей.

Вокруг отца струны были золотыми и толстыми – нити денег и власти. Вокруг Дорна – суетливыми, запутанными в клубок тревоги.

А вокруг Истрона была пустота.

Нити не касались его. Они обтекали его фигуру, словно он был сделан из ледяного стекла. Он был «слепым пятном» в паутине мира. Абсолютный, холодный Порядок, который нельзя дернуть, нельзя изменить. От одного взгляда на него мою Интенцию скручивало в узел.

И он почувствовал мой взгляд.

Его зрачки сузились. Он сделал шаг ко мне, втягивая воздух носом, словно гончая, почуявшая запах гари.

– Кто вы? – спросил он. Вопрос прозвучал странно. Он знал мое имя, нас только что представили. Но он спрашивал о другом.

Я заставила себя не отступить. Не опустить глаз. Если покажешь страх перед таким человеком – он сожрет тебя.

– Лиада Вессант, милорд. Стажёр.

– Стажёр… – он медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил. – Обычно юные леди вашего круга, попадая сюда, излучают скуку или кокетство. Вы излучаете… напряжение. Как солдат перед атакой.

Он подошел почти вплотную. От него пахло холодом и стерильной чистотой.

– Зачем вам это? – тихо спросил он, и этот вопрос был опаснее любого допроса. – Зачем дочери одного из богатейших людей королевства марать руки в архивах?

– Потому что мир меняется, Советник, – ответила я. Слова пришли сами, жесткие и честные. – И те, кто не понимает, как он работает, становятся жертвами. Я больше не хочу быть жертвой. Я предпочитаю быть охотником, а не дичью.

Истрон замер. Его ледяной взгляд впился в мое лицо, словно пытаясь прочитать мысли.

– «Охотником»? – переспросил он, уцепившись за слово. – Звучит так, будто у вас уже был печальный опыт.

Я промолчала, лишь чуть приподняв уголок губ в той улыбке, которой научилась в камере смертников. Он не мог знать. Никто не мог знать. Но он догадывался, что я лгу. Или недоговариваю.

– У каждого свой опыт, милорд. Иногда достаточно просто внимательно смотреть по сторонам.

Мы смотрели друг на друга еще пару секунд. Это была дуэль. Без магии, без оружия.

И он отступил первым.

POV: Родден Истрон

Родден был зол.

Он провел в кабинете Дорна полтора часа, пытаясь выяснить, куда делась треть бюджета, выделенного на защиту городских стен. Дорн, старый лис, юлил, жаловался на инфляцию, на дороговизну реагентов и на то, что Совет душит науку.

Родден знал, что Дорн не ворует себе в карман. Он ворует, чтобы отдел продолжал работать. Но это все равно было нарушением.

И тут в кабинет ввалился граф Вессант.

Наглый, самоуверенный, лоснящийся от денег. Он привез ящик дефицитных линз. Бесплатно. Родден мгновенно понял схему: Вессант покупал лояльность Дорна. Взятка, оформленная как благотворительность.

Родден хотел было вмешаться, напомнить графу о статьях кодекса, запрещающих коррупцию, но тут он увидел её.

Девчонку.

Она стояла за спиной отца, прямая как струна. Лиада Вессант. Родден видел её досье: двадцать лет, классическое домашнее образование, невеста Тарелла. Пустышка. Очередная богатая наследница, которой стало скучно.

Но когда она заговорила…

«Дайте мне отчет и посмотрим».

Голос ровный. Спина прямая. Никакого кокетства.

Но дело было даже не в этом.

Родден был сильным магом. Магом Льда и Порядка. Он чувствовал мир как структуру. И глядя на эту девушку, он чувствовал диссонанс.

Она быланеправильной.

Вокруг неё пространство словно рябило. Как вода, в которую бросили камень, но круги пошли не наружу, а внутрь. Она не вписывалась в эту комнату, в это время. Она была слишком взрослой для своего лица. Слишком жесткой для своего платья.

И она смотрела на него.

Обычно люди отводили взгляд. Боялись его глаз, его репутации. Она – нет. Она смотрела прямо в зрачки, и где-то на дне её серых глаз плескалась тьма. Древняя, усталая тьма человека, который уже видел конец света.

Его интуиция – та самая, что спасала его на границе десятки раз, – взвыла сиреной:«Аномалия. Опасность. Следи».

Если он сейчас прогонит её, она исчезнет в своих салонах, и он потеряет её из виду. Если он позволит ей остаться… она будет здесь. Под присмотром. В центре паутины, которую плетет Дорн.

– Любопытно, – произнес он вслух, принимая решение.

Он резко повернулся к Дорну, который застыл за своим столом, боясь вдохнуть.

– Дорн.

– Да, Советник?

– Возьмите её. Но не к алхимикам, там она только надышится парами. В отдел сверки и регистрации. Пусть работает с документами. С потоком.

– Как скажете, – Дорн выдохнул с облегчением, понимая, что проверка закончена и гроза прошла стороной. – Отдел сверки так отдел.

Родден снова посмотрел на девушку.

– Если через неделю вы не сбежите в слезах и не наделаете ошибок – мы поговорим снова, леди Вессант. Мне интересно, насколько глубоко вы готовы заглянуть в кроличью нору.

Он увидел, как дрогнули её ресницы. Она поняла. Это был не комплимент. Это было предупреждение.

– И, Дорн, – добавил он ледяным тоном, уже направляясь к выходу. – Оформите это как пожертвование на баланс отдела. С занесением в реестр. Я проверю утром.

Он кивнул графу – коротко, давая понять, что разговор о взятке еще не окончен, но отложен, – и вышел из кабинета.

В коридоре Родден остановился. Он прислонился спиной к прохладной стене и выдохнул.

– Вессант, – прошептал он. – Откуда ты взялась? И почему от тебя пахнет смертью?

Он щелкнул пальцами, создавая крошечный ледяной кристалл, и подбросил его в воздухе. Кристалл не упал. Он завис, медленно вращаясь.

– Проверить её, – приказал он пустоте. – С кем встречается. Что пишет.

Из тени коридора бесшумно отделилась фигура его личного порученца.

– Будет исполнено, милорд.

Лиада

Дверь за Истроном закрылась бесшумно, но воздух в комнате сразу стал легче, словно убрали свинцовую плиту.

Отец медленно выдохнул и достал платок, чтобы протереть лоб.

– Проклятье, – пробормотал он. – Истрон… Этого я не планировал.

– Зато меня приняли, – сказала я, чувствуя, как дрожат колени под юбкой.

Дорн, уже полностью поглощенный мыслями о своих линзах, сунул мне лист пергамента.

– Заполняйте форму, леди. Стол в углу, чернила казенные. И учтите: если Истрон вами заинтересовался – это либо большая удача, либо приговор. Постарайтесь, чтобы это было первое.

Я взяла перо. Пальцы еще помнили холод, исходящий от Советника. Но я была внутри. Я прошла проверку.

– Я постараюсь, магистр, – тихо сказала я, окуная перо в чернильницу. – Я постараюсь выжить.

***

Домой я вернулась, когда город уже окутали синие, маслянистые сумерки. В особняке зажигали магические светильники, и их ровный, безжизненный свет заливал холл, выхватывая из темноты чехлы на мебели, которые слуги не успели убрать.

Я чувствовала себя странно. Тело ныло от усталости, пальцы были испачканы чернилами – Дорн, не теряя времени, сразу после оформления сгрузил на меня кипу накладных за прошлый месяц. Но усталость была приятной. Это была усталость солдата, который пережил первый день в окопах и не был убит.

Отец сразу ушел в свой кабинет – писать письма партнерам. Я была предоставлена сама себе.

Поднявшись в комнату, я долго смывала с лица и рук дорожную пыль. Холодная вода помогала думать. Я получила доступ. Канцелярия – это мозг, но у меня нет рук. Мне нужен кто-то, кто сможет пройти там, где леди Вессант закидают гнилыми яблоками.

Я переоделась в простое темное платье, накинула на плечи шерстяную шаль и выскользнула через черный ход во двор.

Воздух здесь был другим. Не канцелярским. Здесь пахло мокрой землей и лошадьми. В конюшне, единственном месте, которое казалось обжитым в этом холодном доме, горел тусклый фонарь.

Грет сидел на перевернутом ящике, штопая старую попону. Огромный, кряжистый, похожий на старый дуб.

– Грет, – позвала я тихо.

Он не вздрогнул. Медленно поднял голову, прищурился.

– Негоже хозяйке бродить по двору в потемках, – проворчал он, возвращаясь к шитью. – Или потеряли чего?

Я вошла в круг света.

– Я ищу, Грет. Но не вещь. Скажи мне, почему ты здесь? Ты Старший конюший. Твое место в Северной Роще, приглядывать за табуном.

Грет отложил иглу и сплюнул в солому.

– И оставить любимого жеребца отца на этих столичных олухов? Они же овес с опилками мешают, а скребницу в руках держат, как ложку. – Он нахмурился. – Я сказал Графу, что без меня кони встанут. Но если честно, госпожа… Неспокойно мне. Красс там, конечно, остался на хозяйстве. Будет теперь воровать в две руки, крыса канцелярская, пока я не вижу. Но вы здесь нужнее. Старый пес должен спать у порога хозяина, а не в будке за сто верст.

У меня потеплело на сердце. Он знал. Или чувствовал.

– Ты прав, Грет. Мы здесь нужнее. И мне нужна твоя помощь. Та, о которой не узнает отец.

Я села на соседний ящик, понизив голос.

– Я устроилась в Канцелярию. Но мне нужны глаза на улице. В Нижнем городе. В порту. Мне нужен волк. Кто-то, кто знает городское дно. Кто умеет молчать и бить. Кто-то, кому нужны деньги, а не честь мундира. И кто не побежит сдавать меня страже, едва запахнет жареным.

Грет долго смотрел на меня, жуя губами.

– В опасные игры вы лезете, девочка. Глаза у вас стали… как у вашего Деда перед тем, как он отошел от дел. Тяжелые.

– Времена тяжелые. Если мы хотим выжить, нам нужны клыки.

Грет вздохнул, признавая мою правоту.

– Есть один. Сын рыцаря, старого моего знакомого. Отец его спился и умер в долгах, а парень… жизнь его побила. Он наемник сейчас. Охраняет лавки, вышибает долги. Ривен Маррок. Злой, гордый и нищий.

– Он подойдет.

– Он с руки есть не будет, – предупредил Грет.

– Мне не нужна собачка. Мне нужен партнер. Пришлите его ко мне. Завтра вечером. Тайком. Через садовую калитку.

– Добро. – Грет поднялся, кряхтя. – Я найду его. Только смотрите, госпожа… Волк может и хозяина укусить, если почует слабину.

– Я не дам слабину, Грет. У меня нет на это права.

Я пошла к дому, чувствуя спиной его тяжелый, тревожный взгляд. Первая нить заброшена. Паутина начала плестись.

Входя в свою комнату, я посмотрела на календарь.

Три дня.

У меня оставалось всего три полных дня до того утра, когда в прошлой жизни в мою дверь постучали солдаты, и ящик с черными кристаллами, найденный в подвале, стал моим приговором.

В этот раз ящик не доедет до подвала. Я обещаю.

Интерлюдия. Особый порядок

Оперативный отдел Департамента Дознания даже ночью напоминал муравейник, в который плеснули кипятком. Хлопали двери, звенели шпоры, кто-то тащил упирающегося задержанного по коридору.

Старший дознаватель Брамм потер переносицу, пытаясь унять стук в висках. Ему было сорок пять, и пятнадцать из них он провел в этих стенах. У него было одутловатое лицо человека, который слишком много работает и слишком плохо ест, и взгляд, от которого подозреваемые обычно начинали заикаться.

Сейчас он смотрел не на преступника, а на письмо от жены, лежавшее на краю стола.«Крыша в пристройке течет, Брамм. Если ты не найдешь денег на ремонт до дождей, я заберу детей и уеду к сестре. Я не могу больше жить в сырости».

Денег не было. Зато был приказ.

– Господин дознаватель, – голос молодого помощника, лейтенанта Корса, вырвал его из мрачных мыслей.

Корс стоял у сейфа, держа в руках тонкую серую папку. Он был подтянут, выбрит до синевы и еще не утратил блеска в глазах – того самого, который исчезает после первого года службы.

– Разрешите обратиться? – Корс повертел папку в руках. – По делу Вессантов. Я готовлю документы к утренней отправке в Канцелярию, как вы велели. Но тут… нестыковка.

– Какая еще нестыковка? – глухо спросил Брамм, убирая письмо жены в ящик.

– В описи нет первичных рапортов. Нет заявлений свидетелей. Нет даже протокола предварительной слежки. Только ордер на обыск и пометка «Высокий приоритет».

Корс не возмущался. Он искренне пытался понять, как оформить документы так, чтобы комар носа не подточил.

– Я не могу заполнить форму четырнадцать без основания, сэр. Что мне вписать в графу «Источник информации»?

Брамм тяжело поднялся из кресла. Он подошел к помощнику и забрал папку. Пальцы привычно легли на алую шелковую ленту, перехватывающую картон.

«Красная лента». Знак того, что дело спустили с самого верха, минуя обычную бюрократию.

Брамм знал, что внутри папки – пустота. Он сам составлял этот отчет сегодня днем, высасывая обвинения из пальца под диктовку человека в сером. Ему было тошно, но он помнил про крышу. И про то, что бывает с дознавателями, которые задают лишние вопросы людям в сером.

– Ты хороший офицер, Корс, – сказал он, глядя на папку. – Внимательный. Но ты всё еще мыслишь как курсант Академии. Ты ищешь улики, чтобы построить обвинение.

– А как надо, сэр?

– В делах «Высших», парень, всё наоборот. Сначала появляется обвинение. А улики… улики появляются в процессе.

Брамм открыл папку, макнул перо в чернильницу и размашисто вписал в пустую графу одно слово:«Оперативные данные».

– Вот твой источник, – он подул на чернила. – Этого достаточно для ордера.

– «Оперативные данные»? – переспросил Корс, чуть нахмурившись. – Но это же… размыто. Канцелярия может завернуть запрос. Магистр Дорн, говорят, старый буквоед.

– Не завернет. Потому что вместе с этой папкой пойдет сопроводительное письмо с личной печатью Хранителя. Дорн побухтит для вида и откроет архивы.

Брамм захлопнул папку и с силой затянул узел на алой ленте.

– Запомни, лейтенант. Есть дела, где мы ищем правду. А есть дела, где мы обеспечиваем Порядок. Это – второе. Мы люди маленькие. Наше дело – обеспечить коридор.

Он сунул папку в руки помощнику.

– В сейф. На полку срочной отправки. Утром передашь «Зеленому вестнику». И проследи, чтобы сургуч не потрескался. Вид должен быть безупречный.

– Слушаюсь, – кивнул Корс. В его глазах мелькнуло понимание. Не осуждение, нет. Просто он поставил в уме галочку: так тоже можно. Это часть работы.

Брамм смотрел, как молодой офицер убирает сфабрикованное дело в железный шкаф.

– И, Корс? – окликнул он.

– Да, сэр?

– Если кто-то спросит, почему мы так спешим… скажи, что есть угроза уничтожения улик. Это всегда работает.

– Понял.

Дверца сейфа захлопнулась. Брамм вернулся к столу. Ему нужно было написать еще одно письмо – жене. Написать, что деньги на ремонт крыши скоро будут.

ГЛАВА 5. Тени на бумаге

Цена равновесия

Утро началось не с солнечного луча, а с тяжелой, пульсирующей боли в затылке.

Я открыла глаза и несколько секунд тупо смотрела в потолок. Чужая лепнина. Чужие тени. Это была гостевая спальня в нашем городском особняке. Воздух здесь был суше, чем в поместье, и пах не садом, а остывшим камином и городской пылью.

Я попыталась сесть. Комната качнулась, как палуба корабля в шторм. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами поплыли цветные мушки. Я со стоном откинулась обратно на подушки.

– Так вот она, цена, – прошептала я пересохшими губами.

Вчера, в карете, мне казалось, что я легко отделалась. Подумаешь, кровь носом. Но Интенция не берет плату золотом. Она берет жизненную силу. Я изменила траекторию тяжелой кареты на полном ходу, имея резерв размером с наперсток. И теперь мое тело чувствовало себя так, будто из него выкачали пинту крови.

«Вставай, – приказала себе. – У тебя нет времени валяться. Если отец увидит тебя такой, он решит, что ты заболела, и запретит выходить из дома. И прощай, Канцелярия».

Сползла с кровати. Шатаясь, как брат после первой в его жизни попойки, дошла до столика, где стоял несессер. Нашла флакон с настойкой железа и граната – лекарь прописывал его матушке от «бледности». Выпила залпом. Вкус был отвратительным, вяжущим, как ржавые гвозди, но тепло сразу разлилось по желудку.

Взгляд упал на календарь. Перевернула кубик. Четверг.

Быстро посчитала в уме. В той жизни нас арестовали в воскресенье, на рассвете.

Три дня, чтобы найти, откуда придет удар, и отвести его.

Я помнила подобие «суда». Помнила, как зашёл в камеру прокурор, зачитал обвинение с листа гербовой бумаги. «На основании материалов, собранных Департаментом Дознания...». Эти материалы не материализовались из воздуха в день ареста. Досье собирают неделями. Папка с моей фамилией уже существует. Она лежит где-то в недрах системы, обрастая доносами и фальшивыми уликами.

И сегодня я иду в самое сердце этой системы.

Начала одеваться. Никакой помощи слуг – не хотела, чтобы кто-то видел, как меня штормит. Платье выбрала самое строгое, цвета графита, с высоким глухим воротом, чтобы скрыть мертвенную бледность кожи. Ущипнула себя за щеки, возвращая румянец.

– Ты справишься, – сказала своему отражению. – Ты не будешь искать само дело – стажеру его не дадут. Ты будешь искатьслед. Запись в реестре. Номер входящего запроса. Тень от папки.

Вышла из комнаты. Шаг был твердым. Никто не узнает, что внутри меня звенит пустота вычерпанного резерва.

***

Канцелярия встретила меня тем же запахом пыли и чернил, но теперь к нему примешивалась деловая суета.

Отдел сверки и регистрации, куда меня направил Родден, располагался в длинном зале на втором этаже. Здесь не было таинственности алхимических лабораторий. Здесь царила скука. Два десятка столов, заваленных бумагами, скрип перьев, шуршание пергамента и тихий гул голосов. Клерки – в основном молодые мужчины и несколько женщин в строгих платьях – сидели, уткнувшись в реестры, похожие на сонных мух в янтаре.

Магистр Дорн был в дурном настроении. Это читалось по тому, как он мерил шагами проход, прижимая к груди папку. Получив вчера свои драгоценные линзы, он теперь панически боялся проверок – как бы кто из Казначейства не спросил, откуда взялось неучтенное оборудование.

– Вессант! – рявкнул он, заметив меня в дверях.

Все головы в зале повернулись. На меня смотрели с любопытством: дочь графа, "золотая девочка", протеже спонсора.

– Я здесь, магистр.

– Вы умеете считать в столбик? – спросил он, глядя на меня поверх очков.

«Как, однако, высоко оценивают мои умственные способности, – подумала я с иронией. – Спасибо, хоть не спрашивают, умею ли я читать».

– Умею, магистр, – ответила я вслух, сохраняя вежливое выражение лица. – И даже знаю таблицу умножения.

Дорн фыркнул, не оценив сарказма.

– Вот и славно. Вон тот стол – ваш. Займитесь сметой по расходу накопителей за третий квартал. Ищите расхождения. И, ради всех богов, не задавайте глупых вопросов. У меня мигрень.

Он шлепнул мне на стол стопку свитков толщиной с кирпич и удалился в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Я села. Стол был шатким, стул – жестким. Слева от меня сидела девушка с рыжеватыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она ловко крутила карандаш между пальцев и с интересом разглядывала мое платье. Точнее, меня в нём.

– Не обращай внимания, – шепнула она, заметив мой взгляд. – Дорн лает, но не кусает. Если цифры сойдутся, он тебя даже похвалит. Я Риэл. Риэл Астар.

– Лиада Вессант.

– Я знаю, – она хмыкнула, твёрдо схватив карандаш, и принялась делать пометки в своей ведомости. Разговор её ни капли не отвлекал. – Весь отдел знает. Графская дочка, которая привезла линзы. Мы тут спорили, на сколько тебя хватит. Ставлю на три дня.

– Проиграешь, – спокойно ответила я, придвигая к себе чернильницу. – Я здесь надолго.

Риэл оценила мой тон и подняла на меня свои шикарные зелёные глаза. В них мелькнуло веселье.

– Ну, если так… Добро пожаловать в болото, Лиада. Здесь мы хороним мечты и сортируем накладные.

Я погрузилась в работу.

Скука? О нет. Для кого-то это были просто цифры. Для меня это была карта.

Я разделила лист на две части. В левую колонку я выписывала данные для отца:«Гвардия закупила в три раза больше огненных кристаллов класса А. Похоже, готовятся к маневрам на юге или ждут прорыва из Пустошей». Отцу эта информация принесет золото на бирже.

А правую колонку я оставила для себя.

Я просматривала входящие реестры. Каждая бумага, попадающая в этот отдел, имела индекс.

«А» – Артефакторика.

«Ф» – Финансы.

«Т» – Торговля.

Но я искала другой индекс. «Д» – Дознание. Или «С» – Тайная Служба.

Обычно такие документы не попадают к стажерам. Они идут сразу к начальнику в сейф. Но онирегистрируютсяв общем журнале входящей корреспонденции, который лежал на столе у секретаря, в двух метрах от меня.

– Риэл, – тихо спросила я, не поднимая головы от сметы. – А часто к нам приходят запросы из других ведомств?

– Бывает, – она зевнула. – Налоговая любит кровь попить. Стража иногда ищет краденые амулеты. А что?

– Да так. Интересно, как работает система.

Около полудня дверь отдела распахнулась. Сквозняк взметнул бумаги на столах.

В зал вошел невысокий человек в зеленом мундире. Это был не обычный курьер. На его плече висела сумка с гербом – весы на фоне щита.

Департамент Дознания.

Риэл толкнула меня локтем.

– О, «Зеленый вестник», – прошептала она. – Плохая примета перед обедом. Если он идет к Дорну, значит, кто-то из наших артефакторов накосячил с лицензией.

Мое сердце пропустило удар. Мне и так было плохо от перерасхода сил. А тут магия, дремавшая внутри, вдруг дернулась, как собака на цепи.

Я увидела.

Вокруг сумки курьера клубилась серая, липкая дымка. Это была не магия в чистом виде, это был след чужой злой воли. Намерение причинить вред.

Курьер прошел мимо наших столов, чеканя шаг, и направился прямиком к кабинету Магистра. Дверь была приоткрыта. С моего места был виден край стола Дорна.

Я замерла, сжав перо так, что оно треснуло.

Курьер вошел. Я не слышала слов, но видела, как он молча положил перед Магистром серую папку. Она была перевязана ярко-алой лентой.

«Красная лента». Срочный приоритет. Ордер на немедленное исполнение.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Нить от этой папки тянулась… ко мне. И через весь город к моему дому. К моему отцу.

Дорн побледнел. Он даже не стал открывать папку. Он вскочил, схватил её так, словно она была ядовитой змеей, и что-то рявкнул курьеру. Тот остался стоять, недовольно скрестив руки.

А магистр Дорн, прижимая папку к груди, выбежал из кабинета и почти побежал по коридору.

– Ого, – прошептала Риэл. – Дорн побежал к начальству. Похоже, кто-то влип по-крупному.

– Похоже на то, – ответила я мертвым голосом.

Они начали.

В голове мелькнула паническая мысль:«Почему сегодня? Почему четверг? В прошлый раз они пришли в воскресенье!»

Я вспомнила лицо лже-курьера, которого выставила за дверь в первый день. Вспомнила испуганные глаза Красса, о которых писала Рена.

Я сама это сделала. Я нарушила их плавный сценарий, и теперь они нервничают. Они решили не ждать выходных. Они решили ударить на опережение.

Я хотела изменить судьбу? Я её изменила. Теперь главное – не попасть под её колеса, которые закрутились быстрее.

POV: Родден Истрон

Родден стоял у окна в своем кабинете на третьем этаже, наблюдая за тренировкой гвардейцев во дворе.

Дверь распахнулась без стука. Влетел Дорн. Вид у старого магистра был такой, будто за ним гнались демоны.

– Родден! – выдохнул он, забыв о субординации. – Это уже ни в какие ворота!

Он швырнул на стол серую папку с красной лентой. Родден медленно повернулся.

– Что это, Дорн?

– Запрос из Дознания. Срочный аудит активов дома Вессант и Тарелл. Ссылаются на «подозрение в сокрытии незарегистрированных артефактов особого класса». Требуют доступ к моим архивамнемедленно.

Родден подошел к столу. Коснулся пальцем красной ленты. Кто-то очень спешил её доставить.

– Сокрытие? – переспросил он.

– Бред! – фыркнул Дорн, наливая себе воды дрожащими руками. – Я знаю Графа Вессанта. Он педант. У него каждая магическая зубочистка на учете. Это политический заказ, Родден. Кто-то хочет прижать их перед свадьбой. Или выбить деньги. Но они требуют открыть мои секретные реестры! Если я пущу туда ищеек Дознания, они перероют всё!

Родден прищурился.

Дело было не в девочке-стажере, которую он вчера «трудоустроил». И не в её отце.

Дело было в наглости.

Дознание пыталось использовать государственную машину как дубину в своих частных разборках. «Красная лента» в обход стандартной процедуры означала, что кто-то очень хочет провести обысксегодня.

А Родден очень не любил, когда кто-то торопил события на его территории.

– Откажите им, – спокойно сказал он.

Дорн поперхнулся водой.

– Что? Это Дознание. У них ордер…

– У них запрос. А у нас – плановая инвентаризация секретного фонда. Объявите карантин архива. На три дня.

– Они будут в ярости. Они пожалуются Ансею.

– Пусть жалуются. Я подпишу приказ о карантине. – Родден сел за стол и взял перо. – Мне нужно знать, кто именно инициировал этот запрос, Дорн. Чья подпись стоит внизу. И пока я не узнаю имя заказчика, ни одна бумажка из вашего отдела не уйдет на сторону.

Он быстро набросал резолюцию:«Доступ закрыт в связи с переучетом. Срок – 72 часа».

– Отдайте это курьеру. И скажите, что если Дознание недовольно, они могут прийти ко мне лично.

Дорн расплылся в улыбке.

– Ты дьявол, Родден. Но я тебя обожаю.

Когда магистр ушел, Родден подошел к карте страны. Вессанты. Сначала странная дочь, потом внезапная взятка линзами, теперь атака Дознания. Вокруг этого рода закручивалась воронка.

– Что же вы прячете, граф? – тихо спросил он пустоту. – Или… что прячет ваша дочь?