Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 12. Свет и тени

Лиада

Феникс из пепла

(Четверг, вечер. Малая гостиная особняка Вессантов)

Вечер четверга был тихим и дождливым. Отец задержался в клубе, и я наслаждалась редким моментом одиночества в малой гостиной. На коленях лежала книга по истории права (Бреон прислал из лавки), но я не читала. Я смотрела на огонь.

Две недели относительного спокойствия расслабляли. И это было опасно. Я знала, что Ансей не забыл. Я знала, что его люди рыщут по городу. Но пока гром не грянул, можно было позволить себе чашку чая и иллюзию нормальной жизни.

Дверь отворилась бесшумно. На пороге возник Морис – наш городской лакей. В отличие от рыжего, суетливого Томаса, оставшегося в поместье, Морис напоминал оживший манекен: идеально выглаженная ливрея и лицо, лишенное всякого выражения. С идеальной укладкой, залакированной так, что она выдержит ураган.

– Госпожа, – произнес он ровным, скрипучим голосом. – К вам визитер. Лорд Тарелл.

– В такой час?

– Он утверждает, что дело не терпит отлагательств. Прикажете принять?

Замерла, не донеся чашку до рта. Я не видела его с того утра в атриуме Канцелярии, когда он, трясущийся от ужаса, убегал прятаться к тетке. Я ожидала, что он будет сидеть в норе еще неделю. Или что его мать приедет устраивать скандал. Но он приехал сам.

– Проси, – я отложила книгу, расправила складки домашнего платья и приняла позу, достойную радушной невесты.

Двери распахнулись. Я ожидала увидеть сломленного человека. Тень. Но в гостиную вошел Рейнар Тарелл, каким его знали лучшие салоны столицы. Свежий, выбритый до синевы, благоухающий вербеной. На нем был камзол из темно-синего бархата с золотым шитьем – строгий, дорогой, подчеркивающий его стройную фигуру и светлые волосы. Никакой небрежности. Никакого запаха перегара. В его походке не было страха. Была легкая, пружинистая уверенность человека, который точно знает, что ему здесь рады.

– Лиада, свет мой, – произнес он своим мягким тенором, пересекая комнату. – Простите за поздний визит. Я только вернулся в город и не мог уснуть, не увидев вас.

Он склонился над моей рукой. Его губы были теплыми и сухими. Я смотрела на его макушку, на идеально уложенные локоны, и чувствовала странную смесь восхищения и… разочарования.

Он был непотопляем.

Как пробка. Я утопила его в страхе, прижала ко дну реальностью, но стоило давлению ослабнуть – он снова выскочил на поверхность, целый и невредимый.

– Рейнар, – я осторожно высвободила руку. – Я рада, что вам… лучше. Тетушка писала, что у вас была тяжелая лихорадка.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было стыда. Там была новая, странная ясность.

– Лихорадка прошла, – сказал он со значением. – Кризис миновал. Я много думал, пока лежал в… тишине. О том, что вы мне говорили.

Морис, повинуясь моему жесту, бесшумно прикрыл двери, оставив нас одних. Рейнар подошел к камину, протягивая руки к огню.

– Я читал газеты, Лиада. Скандал в порту. Авария на мосту. Позор Дознания.

Он повернулся ко мне, и на его губах играла легкая улыбка.

– Вы были правы. Абсолютно правы. Моя подпись им не понадобилась. А теперь, когда их самих трясет Совет, про меня никто и не вспомнит. Я – перевернутая страница.

– Я рада, что вы это поняли. И что вы не наделали глупостей.

– Это была… мудрая стратегия, – кивнул он, словно убеждая сам себя. – Спрятаться. Выждать. Я рад, что послушал вашу интуицию.

«Интуицию». Он переписал историю у себя в голове. Он больше не считал меня ведьмой или монстром. Он убедил себя, что я просто «мудрая женщина», которая дала хороший совет. А его трусость превратилась в «стратегическое отступление». Так ему было легче жить.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу играть в эти поддавки. Мне нужно было знать правду. Не ту, что он придумал для себя, а ту, что была на самом деле.

– Скажите мне, Рейнар, – тихо спросила я. – Только честно. Что они вам обещали?

Он напрягся. Улыбка дрогнула.

– О чем вы?

– О предательстве. Вы ведь собирались подписать ту бумагу. Вы собирались впустить этот груз в мой дом. Ради чего?

Я сделала шаг к нему.

– Ради денег? Или ради неё? Ради леди Элары из дома Морденн?

Рейнар побледнел. Упоминание имени любовницы (или несостоявшейся невесты) ударило его.

– Вы… вы знаете про Элару?

– Я многое знаю, Рейнар. Так она стоила того? Моей жизни? Жизни моей семьи?

Он отвел взгляд. В его лице проступило что-то жалкое, детское.

– Дело не только в ней, – пробормотал он. – Они обещали должность. Старший секретарь при Совете. Реальная власть, Лиада! Не просто балы и охота, а возможность решать дела… Я хотел быть кем-то. А с вашим отцом я вечно чувствую себя… школяром.

Власть.

Он предал меня не ради любви. Он предал меня ради того, чтобы казаться значимым. Это было так банально и так мерзко, что мне даже стало легче. Никакой великой драмы. Просто амбиции.

– И где теперь эта должность? – спросила я холодно.

– Там же, где и их груз. В грязи, – он горько усмехнулся. – Сайлас больше не выходил на связь. Я для них – отработанный материал.

Он поднял на меня глаза. В них была мольба.

– Я ошибся, Лиада. Я признаю. Я был дураком. Но я понял главное: Ансей использует людей и выбрасывает. А вы… вы спасли меня. Даже зная, что я хотел сделать.

Он шагнул ко мне и взял за руку.

– Мы с вами… хорошая команда. Вы умны, вы видите суть. А я… я умею нравиться людям. Я умею открывать двери, которые закрыты для других. Вместе мы выживем.

Я смотрела на него. Тот самый человек, который неделю назад продавал меня, теперь предлагал партнерство.

И самое страшное – он был прав.

Мне нужен был муж. Не герой, который погибнет в первой же схватке, защищая мою честь с криком «За Вессантов!». Мне нужна была красивая, представительная ширма. Человек, который умеет улыбаться на балах и отвлекать внимание, пока я делаю настоящие дела.

Рейнар был идеален. Он был трусоват, но он былуправляемым. И теперь, когда он боялся меня больше, чем Ансея, он стал надежным. В своем роде.

Это было цинично.

«Брешь в спине», – шепнул внутренний голос.

«Нет, – ответила я ему. – Брешь – это когда ты веришь. А я буду проверять».

– Я тоже так думаю, Рейнар, – сказала я вслух, и мой голос звучал мягко. – Мы можем быть полезны друг другу. Если вы больше никогда не будете мне врать.

Он просиял. Он услышал то, что хотел: прощение.

– Никогда! Клянусь!

Он полез в карман.

– Кстати… Завтра Праздник Фонарей. Королевский парк, фейерверки. Матушка настаивает, чтобы мы были там. Чтобы развеять слухи о моей болезни и… показать единство.

Он протянул мне приглашение. Рука его чуть дрожала. Он боялся отказа.

– Вы окажете мне честь?

Я взяла конверт.

– С удовольствием. Я как раз думала, что мне нужно новое платье. И… – я улыбнулась ему, – мне нужен кавалер, который умеет нравиться людям.

Он выдохнул.

– Я заеду в семь. Вы не пожалеете, Лиада.

Он поклонился и вышел. Я осталась у камина.

Феникс возродился. Он был немного подпален, немного трусоват, но он был моим. У меня есть жених. У меня есть пропуск в высший свет. Завтра мы пойдем улыбаться волкам. И Рейнар будет моей самой яркой улыбкой. Ох, Рейнар, ты даже не знаешь, в какое рабство ты попал.

***

POV: Риэл Астар

Золото и Сталь

(Четверг, полдень. Лавка «Тихое Перо»)

Четверг пах мокрым булыжником, лошадиной сбруей и жареными каштанами, дым от которых сизыми лентами вился на перекрестке. Я любила это время. Обеденный перерыв, когда город выдыхает, клерки ослабляют галстуки, а в воздухе висит густое, плотное предвкушение сделок.

Я шла по улице Ткачей, и каждый шаг моих каблуков звучал как вызов. Прохожие оборачивались. Еще бы. Женщина в брюках в Среднем круге – это пощечина общественному вкусу. Но мой костюм цвета ночного неба, с полупрозрачными рукавами из дымчатого шифона и высокой талией, сидел так безупречно, что возмущение застревало у матрон в горле. Это была не одежда суфражистки, это была броня современной женщины. Удобная, дерзкая и чертовски дорогая на вид.

Я толкнула дверь «Тихого Пера». Латунный колокольчик над входом звякнул чисто и приветливо, отсекая уличный шум. Внутри было тепло. Здесь пахло не пылью, как в нашей Канцелярии, а дорогим сургучом, хорошей бумагой и травяным чаем с медом. Свет, проходящий сквозь чисто вымытые окна, ложился на полированное дерево прилавка золотистыми полосами.

Бреон восседал за высокой конторкой, прямой и важный в своем новом бархатном жилете. В роговых очках он был похож на мудрого филина, охраняющего библиотеку.

– Доброго дня, мэтр, – пропела я, стягивая тонкую перчатку. – Как поживает наша бюрократическая империя?

Бреон поднял голову от гроссбуха. Его лицо, обычно строгое, разгладилось в улыбке.

– Леди Риэл! Радость для старых глаз. Империя процветает, вашими молитвами. Тот торговец зерном, господин Орсо, вчера заходил за патентом. Ушел, прижимая бумаги к сердцу, как любовное письмо.

– Надеюсь, он не забыл выразить благодарность в чем-то более весомым, чем чувства?

– Обижаете, – Бреон с легким, маслянистым щелчком открыл выдвижной ящик.

На темное дерево прилавка лег бархатный мешочек. Небольшой, но туго набитый. Я накрыла его ладонью, чувствуя сквозь ткань твердые ребра монет. Приятная, успокаивающая тяжесть.

Я чуть ослабила завязки. Внутри тускло, маняще блеснуло золото.

– О, этот звук… – я прикрыла глаза на мгновение, вдыхая запах металла и успеха. – Лучшая музыка на свете. Знаете, Бреон, вы волшебник. С вашим почерком можно продавать индульгенции от самих богов.

– Вы слишком громко звените, леди, – раздался насмешливый, хрипловатый голос из глубины комнаты. – В этом районе такой звон привлекает не тех поклонников.

Вздрогнула и обернулась. В густой тени у двери в подсобку, на высоком табурете, сидел «племянник». Ривен.

В прошлый раз я спешила, но сегодня решила присмотреться. Он выбивался из уютной атмосферы лавки, как волк, забредший в библиотеку. Потертая кожаная куртка, сапоги в дорожной пыли. Он сидел расслабленно, привалившись спиной к косяку, но в этой позе чувствовалась пружина. В руках у него мелькал нож – длинный, хищный клинок.

Он строгал небольшой брусок темного дерева. Срезал стружку одну за другой – тонкие, почти прозрачные ленты падали к его ногам, и лезвие двигалось с пугающей, завораживающей точностью. Вжик. Вжик.

– А вы, я погляжу, местный эксперт по поклонникам? – я вскинула бровь, смерив его оценивающим взглядом. – Или просто любите давать советы, пока бездельничаете?

Ривен хмыкнул. Он сдул опилки с лезвия, не сводя с меня прищуренных глаз цвета крепкого чая.

– Я не бездельничаю. Я охраняю периметр. И ваш кошелек, кстати, тоже. Хотя в таком наряде… – он скользнул взглядом по моим брюкам, задержавшись на бедрах чуть дольше, чем позволяли приличия, – …вы сами напрашиваетесь на приключения. Слишком смело для нашей дыры. Но, признаю, удобно, если придется убегать.

Я усмехнулась, поправляя манжету

– Это называется «прогресс», милый. Вам, мужчинам, не понять, какое это счастье – не путаться в юбках, когда идешь к цели.

Я выразительно посмотрела на его куртку, на которой виднелись царапины – следы явно не мирной жизни.

– А вам бы не мешало сменить гардероб на что-то менее… боевое. Вы пугаете клиентов. Вышибала в дверях – это дурной тон для солидной конторы.

Ривен перестал строгать. Нож замер в дереве. В его глазах зажегся огонек интереса. Он явно не ожидал, что «фифа» будет огрызаться.

– Приличные люди любят безопасность, – парировал он, лениво крутя нож между пальцами. Сталь бликовала. – А безопасность всегда выглядит немного пугающе. Иначе она не работает. Вам, в вашем розовом мире бумажек, этого не понять.

– В моем мире, – я сделала шаг к нему, понизив голос до вкрадчивого шепота, – одним росчерком пера можно уничтожить человека быстрее, чем вы достанете свой ножик из ножен. Печать на документе режет больнее стали, «племянник». Так что не стоит недооценивать бумажки.

Он замер. На секунду его взгляд стал серьезным, изучающим. Он увидел во мне игрока.

Равного.

Потом его губы растянулись в кривой, но неожиданно обаятельной ухмылке.

– Туше. Язык у вас острый, признаю.

Он резким движением смахнул стружку с коленей.

– Только смотрите, не порежьтесь о свои же бумажки, леди.

– Не волнуйся за меня, – бросила я через плечо, направляясь к выходу. – До встречи, мэтр Бреон! Работайте, я пришлю вам еще пару клиентов на днях.

У двери я обернулась.

У двери я обернулась к Ривену.

– А ты… попробуй улыбаться входящим. Говорят, это помогает бизнесу лучше ножа.

– Я улыбаюсь, только когда вижу красивую драку. Или женщину, у которой есть зубы, – буркнул он себе под нос, но так, чтобы я услышала.

Я вышла на улицу, и прохладный воздух ударил в лицо, остужая щеки.

Нахал. Грубиян. Но с таким не соскучишься.

Я пошла вниз по улице, крепче сжимая сумочку с золотом. Настроение было великолепным. Солнце пробивалось сквозь тучи, в кармане звенела награда за ум и наглость, а в двух кварталах отсюда меня ждала витрина с теми самыми бархатными лодочками цвета полуночи.

***

Лиада

Забытая бумага

(Пятница, обед. Лавка «Тихое Перо»)

Утро пятницы я провела в состоянии легкой, пьянящей эйфории. Она кружила голову похлеще шампанского. Дорн подписал приказ о моем зачислении в штат, первый «жирный» клиент от Риэл – торговец зерном – уже оплатил счет, и звон золотых монет в кассе казался мне лучшей музыкой.

Мне казалось, я наконец-то взяла поводья в свои руки. Я управляла женихом, я манипулировала начальством, я создавала капитал.

В обеденный перерыв поехала на улицу Ткачей. Мне хотелось увидеть, как работает мой механизм. Хотелось просто посидеть в кресле управляющей и почувствовать себя хозяйкой положения. Вышла из наемного экипажа, на ходу поправляя шляпку. Вывеска «Тихое Перо», свежая, с золотым тиснением, поскрипывала на ветру, выглядя солидно и надежно. Это была моя маленькая империя. Толкнула дверь, ожидая, что меня встретит привычный деловой шум: скрип перьев, шелест бумаги, бубнеж клиентов.

Но меня встретила тишина. Вязкая, пыльная, неправильная тишина. Клиентов не было. Бреон сидел за своей высокой конторкой, но не работал. Он даже не чинил перья. Он просто сидел, сложив узловатые руки на коленях, и смотрел в одну точку перед собой. Его лицо, обычно живое и внимательное, сейчас казалось серым и старым, как пергамент.

Ривен не стоял у двери в своей привычной позе скучающего стража. Он сидел на широком подоконнике, ссутулившись. В его руках мелькал нож. Не играючи, подбрасывая его в воздух, как он любил, а зло, монотонно. Он с силой вгонял острие в деревянную раму окна и выдергивал обратно.

Хрусть. Хрусть.

Этот звук был единственным в комнате.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Холодок предчувствия коснулся затылка.

– Что случилось? – спросила я, закрывая за собой дверь и отсекая уличный шум. – Где люди? Почему вы не работаете?

Ривен спрыгнул с подоконника. Движение было резким, нервным.

– Людей мы выгнали, госпожа. Час назад. Потому что у нас были… другие гости.

Сердце екнуло и упало.

– Дознание? – выдохнула я. Неужели Ансей добрался сюда? Неужели он нашел связь?

– Если бы, – проскрипел Бреон. – С Дознанием можно говорить о законе. А эти о законе не слышали. Гильдия.

Старик дрожащей рукой взял со стола серый, плотный лист бумаги и протянул мне.

– Приходили двое. Не клерки. «Инспекторы» по надзору. Плечи шириной с дверной проем, кулаки с пивную кружку. Официальные представители Гильдии Писцов.

Взяла лист. Бумага была дешевой, шершавой, но печать внизу стояла настоящая, гербовая. Начала читать, и буквы, написанные казенным почерком, казались мне приговором.

«Уведомление о нарушении».

«Касательно ведения ремесленной деятельности без надлежащего патента категории А…»

«Нарушение уложений Гильдии… Недобросовестная конкуренция…»

«Штраф в размере ста золотых крон. Предписание о немедленной приостановке работы».

– Они сказали, что мы сбиваем цену, – пояснил Ривен глухим голосом. Он сплюнул на пол, забыв о манерах. – Что мы лезем в их огород, воруем их хлеб. И что если мы не купим лицензию до следующей пятницы, у нас может случиться… «досадная производственная авария».

– Пожар, – перевел Бреон, снимая очки и устало протирая глаза. – Они сказали, что деревянные дома на улице Ткачей горят очень быстро. Особенно, если внутри много бумаги.

Я смотрела на серый лист, но видела не текст. Я видела свое прошлое.

В памяти, яркой вспышкой, всплыл разговор двухнедельной давности. Первый день работы лавки. Бреон тогда сказал мне, осторожно и вежливо:«Госпожа, по правилам города нужно подать заявку в Гильдию и оплатить взнос. Иначе будут проблемы».

Что я ответила тогда?

Я отмахнулась. Небрежно, как от назойливой мухи.«Потом, Бреон. Запиши в список. У нас нет времени на бюрократию, мы спасаем семью».

Я закрыла глаза. Стыд жёг меня изнутри каленым железом. Я возомнила себя великим стратегом. Я двигала фигуры на доске с Ансеем, я меняла реальность на мосту, я чувствовала себя всесильной кукловодом.

И я забыла о фундаменте.

Я не записала это в план. Я не выделила бюджет. Я просто решила, что я – леди Вессант, и мелкие правила писарей меня не касаются. Это была гордыня. Чистая, незамутненная гордыня аристократки, которая решила поиграть в бизнес.

И теперь эта «мелочь» пришла, чтобы сжечь мой единственный настоящий штаб.

– Сколько? – спросила я, и мой голос прозвучал чужим, хриплым.

– Пятьдесят золотых в месяц. И вступительный взнос – двести, – ответил Бреон. – Это грабеж, леди Лиада. Мы не зарабатываем столько. Даже с вашими вложениями касса не потянет.

Я скомкала уведомление в кулаке. Бумага жалобно хрустнула. Пятьдесят в месяц. Это вся наша чистая прибыль. Если платить – лавка станет бессмысленной, мы будем работать только на то, чтобы кормить толстых гильдейских начальников.

Если не платить – нас сожгут. И никакой Ривен с ножом, никакой засов не помогут против факела, брошенного в окно глубокой ночью.

– Я хотел спустить их с лестницы, – сказал Ривен. Он снова начал вертеть нож, и лезвие хищно бликовало. – Переломать им ноги в переулке. Объяснить, что сюда лучше не ходить. Но старик сказал…

– …что тогда они придут с городской стражей, – закончил Бреон. – И будут правы. Мы – нарушители, госпожа. У нас нет бумаги. Мы работаем в тени, а они – на свету.

Я опустилась на стул для посетителей. Ноги не держали. Это не происки Ансея. Это не интриги Дознания. Это моя личная, персональная ошибка. Я построила замок на песке, забыв укрепить основание.

– Это моя вина, – сказала я. Слова давались тяжело, они царапали горло. – Я должна была послушать вас, Бреон. Я должна была предусмотреть это в бюджете. Я была… самонадеянна.

Ривен перестал играть ножом. Он посмотрел на меня с удивлением. Видимо, не привык, чтобы наниматели признавали ошибки.

– Что будем делать? – спросил он уже спокойнее. – Закрываемся? Бежим? Или будем драться?

– Драться силой нельзя, – я покачала головой. – За Гильдией стоит закон и Мэрия. Если мы тронем их людей, нас раздавят официально. Нас объявят бандитами.

Я расправила скомканный лист на колене. Разгладила его ладонью. Выхода не было. Платить мы не могли. Воевать мечом – тоже. Оставался только один путь. Тот самый, который я презирала, но который знала лучше всего. Путь крысы, загнанной в угол.

– Нам нужно время. И мне нужно исправить свою ошибку. Не силой, а умом.

Я встала. Подошла к двери и перевернула табличку: «ЗАКРЫТО».

– Бреон, пишите объявление: «Ревизия». Закрываем лавку. До особых распоряжений.

– А в пятницу? – спросил старик с сомнением. – Они вернутся за деньгами. Или с огнем.

– До пятницы я найду способ заставить их забыть о нас.

Я обернулась к ним. В моих глазах больше не было растерянности. Была холодная, злая решимость.

– Они давят законом? Отлично. Мы ответим тем же. Гильдии имеют налоговые льготы от Короны. Огромные льготы. В обмен на социальные обязательства: содержание приютов, обучение сирот, бесплатные письма для бедняков… Я сильно сомневаюсь, что эти господа с бычьими шеями тратят взносы на благотворительность.

– Вы хотите найти на них компромат? – догадался Бреон, и его очки блеснули. – В Архиве?

– Именно. Я найду, где они воруют у Короны. Я перерою каждый их отчет за десять лет. Я найду мертвые души в их приютах и приписки в их сметах. И тогда мы поговорим о цене лицензии по-другому.

Это была тяжелая задача. Титаническая. У меня было два дня выходных. Мне придется "ночевать" в Архиве, дышать пылью, портить глаза. Но я должна это сделать. Сама. Чтобы доказать себе, что я могу не только создавать проблемы, но и решать их.

– Закрывайте все, – скомандовала я. – Ривен, проводи Бреона домой и подежурь здесь ночью. На всякий случай. Если увидишь кого с факелом – бей, но не насмерть.

– Будет сделано, – он спрятал нож. – А вы?

– А я еду домой. Мне нужно выспаться. Завтра у меня свидание с бумагой.

Я вышла на улицу. Солнце все еще светило ярко, но мне было холодно.

Ненавижу ошибаться. Слишком дорогая цена у моих ошибок. И теперь мне придется разгребать последствия очередной ошибки голыми руками, чтобы спасти то, что я сама подставила под удар.