Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 14. Мертвые души

(Суббота, утро – день. Архив Канцелярии)

В доме стояла ватная, сонная тишина, какая бывает только после больших праздников. Окна были плотно зашторены – родители отсыпались после бала. Матушка, вероятно, все еще видела во сне завистливые взгляды леди Элеоноры, а отец – подсчитывал, насколько укрепились позиции Рода за один вечер.

Я спустилась вниз, стараясь, чтобы каблуки не цокали по паркету. Спать я так и не ложилась, лишь сменила бальный шелк на строгое шерстяное платье цвета графита.

В холле было пусто, но через приоткрытую дверь, ведущую во внутренний двор, доносился ритмичный, резкий свист, разрезающий утренний воздух.

Вжик. Вжик.

Выглянула. Тиан был там. Несмотря на сырой утренний холод, он был без рубашки. Тяжелый тренировочный меч в его руках казался продолжением кисти. Он не красовался перед невидимым зрителем, не отрабатывал красивые стойки. Он бил. Жестко, экономно, с пугающей монотонностью.

Пот струился по его спине, мышцы бугрились под кожей, а вокруг лезвия дрожал воздух – его магия Огня просилась наружу, но он загонял её внутрь, в сталь.

Я смотрела на него, прислонившись плечом к холодному косяку. В другой жизни я бы поморщилась и велела ему одеться. Сейчас я испытывала только мрачное удовлетворение.

Он больше не мальчишка, который мечтает о парадах. Он превращается в мужчину, способного защищать своё. Сухой, жилистый, опасный. В отличие от Рейнара, который вчера блистал манерами, Тиан умел держать удар. И это было хорошо. В первую очередь для него.

Не стала его окликать. Накинула капюшон и вышла через калитку для слуг, где меня уже ждал наемный экипаж. Свою карету брать не стала – лишнее внимание ни к чему.

***

Канцелярия в субботу напоминала вымерший город. Мои шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами коридоров.

Прошла мимо сонных стражников, молча показав медную пластину младшего помощника. Они даже не прервали игру в кости. В выходные сюда приходят только безумцы или те, у кого земля горит под ногами.

Я спустилась в Архив. Здесь, в подземельях «Секции Хранения», климат менялся. Магия Стазиса вымораживала влагу из воздуха, чтобы бумага не гнила, а чернила не расплывались. Воздух был сухим до першения в горле, мертвым и неподвижным. Здесь пахло не пылью – пыли здесь не было, она оседала в магических фильтрах, – а озоном, кислым клеем и старой кожей.

За высокой конторкой сидел дежурный – молодой человек с бледным, одутловатым лицом, похожим на сырое тесто.

– Леди? – он поднял на меня мутные глаза. – Выдача справок закрыта до понедельника.

– Я от магистра Дорна, – я положила ладонь на стойку, всем видом показывая, что спорить со мной бесполезно. – Срочная сверка налоговых льгот по смежным гильдиям. Квартальный отчет горит, а магистр, как вы знаете, в гневе страшен.

Дежурный сглотнул. Упоминание Дорна действовало на клерков как заклинание подчинения.

– У вас есть допуск?

– У меня есть приказ и очень мало времени.

Он вздохнул, достал тяжелый журнал и связку ключей.

– Секция «Г», ряды с двенадцатого по пятнадцатый. – Он протянул мне пару белых хлопковых перчаток. – Наденьте, леди. Жир с пальцев разрушает структуру отчетных листов. И не выносите ничего за контур читального зала. Сигнализация сработает мгновенно.

– Благодарю.

Я натянула перчатки. Тонкая ткань холодила кожу. Прошла вглубь зала. Бестеневой свет магических шаров под потолком заливал бесконечные ряды стеллажей мертвенно-белым, больничным сиянием. Здесь было тихо, как в склепе, только шуршала моя юбка.

Секция «Гильдии».

Рабочая документация, кишки городской экономики. Полки ломились от серых картонных папок, перевязанных грубой бечевкой. «Ткачи», «Кузнецы», «Ювелиры»… Тонны скуки, в которой прятались преступления. Я нашла стеллаж «Гильдии Писцов». Их было три.

Тяжело вздохнув, я сняла первую стопку папок за последние пять лет и понесла к столу.

Работа началась.

Это не было похоже на захватывающее расследование из приключенческих романов. Это была каторга.

Я развязывала бечевки, открывала папку, просматривала сводные таблицы, сверяла итоговые суммы, закрывала, брала следующую. Гильдия Писцов была огромной структурой. Через их счета проходили реки золота. И они не были идиотами. Они прятали концы в воду мастерски.

В списках «Социальной нагрузки» значились десятки учреждений: школы каллиграфии в провинции, пенсионные фонды для вдов, стипендии. Большинство выглядели безупречно.

«Школа при Храме Всех Святых» – я знала её, она существовала.

«Больница для неимущих в Южном пределе» – суммы небольшие, отчеты подробные, приложены даже чеки за бинты и лекарства.

Час сменялся часом. В архиве было холодно, но я взмокла от напряжения. Спина ныла, глаза резало от сухого воздуха и мелкого шрифта. Я искала не ошибку. Я искала ритм. Сбой в дыхании этой бумажной машины.

На третьем часу, когда буквы уже начали прыгать перед глазами, я наткнулась на странность. В папке за прошлый год, в графе«Содержание учреждений закрытого типа», цифры были… слишком красивыми.

На содержание обычной школы уходило, скажем, 342 золотых и 15 серебряных в месяц. Суммы скакали: зимой больше на дрова, осенью – на ремонт крыши. Живые деньги ведут себя неровно.

А здесь – ровно 300. Каждый месяц. Зимой и летом. В праздник и в будни. Словно эти сироты не мерзли в декабре и не ели больше в Праздник Урожая. Словно они были заморожены во времени.

Я начала выписывать эти «идеальные» учреждения. Их было немного – они терялись в массе реальных школ, как ядовитые ягоды в корзине с черникой. Я разложила перед собой карту города и начала искать адреса.

«Приют Святого Скриптора».

Бюджет:4000 золотых в год.

Адрес:Тупик Кожевников, 8.

Я сверилась с картой зонирования. Провела пальцем по линии кварталов. Тупик Кожевников. Промышленный сектор. Красная зона. Там стоят красильни и чаны с щелочью. Вонь там такая, что, говорят, птицы падают на лету. Жить там запрещено санитарным указом уже лет десять. Но деньги туда уходили исправно. На «питание и оздоровление». В газовой камере.

«Школа чистописания для одаренных сирот».

Бюджет:3500 золотых.

Адрес:Улица Теней, 12.

Я хмыкнула. Улица Теней. Даже я, домашняя девочка, слышала об этом месте от слуг. Центр «ночной жизни» порта. Игорные дома, ломбарды, сомнительные гостиницы.

Школа для одаренных детей посреди притонов? Серьезно?

«Дом вдовьей скорби».

Бюджет:2000 золотых.

Адрес:Набережная Угрей, пакгауз 4.

Пакгауз. Это склад. Глухая коробка без окон.

Всего пять адресов из полусотни. Но именно на эти пять «мертвых душ» уходила почти треть всего благотворительного бюджета Гильдии.

Схема была изящной в своей наглости. Они прятали воровство на виду. Среди реальных отчетов о закупке перьев они вписывали миллионы на содержание призраков.

Я потерла виски, пытаясь унять стук крови в голове. У меня были цифры. У меня были подозрения. Но для суда этого мало. «Это ошибка писаря», – скажет их юрист, глядя мне в глаза честным взором. «Это старый юридический адрес, приют переехал, мы просто забыли обновить бланк». Мне нужны были факты. Живые, грязные, неопровержимые факты. Мне нужно было подтверждение того, что по адресу «Святого Приюта» находится не школа, а выгребная яма или бордель.

Я переписала адреса и суммы в свой личный блокнот, стараясь не оставить следов на казенной бумаге. Сложила папки обратно в стопку, выровняла края по линейке, завязала бечевку тем же узлом.

– Вы закончили, леди? – дежурный зевнул, глядя на песочные часы.

– Да, – я стянула перчатки. Пальцы были ледяными и не гнулись. – Сверка окончена.

Я вышла на улицу. Солнце стояло в зените, но после подвального холода оно не грело. Город вокруг казался мне грязным, словно я вдруг увидела изнанку красивого камзола – гнилые нитки и пятна.

Я чувствовала себя гончей, которая взяла след. Теперь мне нужен был Ривен. Только он мог сказать мне, что на самом деле скрывается за вывеской «Приют Святого Скриптора». И только он мог превратить эти цифры в оружие.

***

Добралась до улицы Ткачей за полчаса. Лавка была закрыта, табличка «Ревизия» висела ровно, но выглядела как белый флаг капитуляции.

Постучала условным стуком. Засов лязгнул, и Ривен впустил меня внутрь.

В полумраке закрытого помещения пахло остывшим чаем и бумажной пылью. Бреон сидел за столом, спокойно переписывая что-то из одной книги в другую. Никакой паники. Он пережил три смены власти и одного безумного короля, так что «требования» Гильдии его не впечатлил. Скорее, он воспринимал это как неизбежное зло, вроде осенней слякоти.

– Госпожа, – он кивнул, не вставая (ноги болели к дождю). – Надеюсь, архивы были к вам милостивы?

– Более чем.

Я подошла к столу, отодвинула стопку книг и положила свой блокнот.

– Ривен, подойди.

Наемник отделился от стены.

– Что проверяем?

– Адреса. Гильдия утверждает, что содержит приюты. Я выписала самые крупные «черные дыры» в их бюджете. Мне нужно знать, что там находится на самом деле.

Я подовинула блокнот к нему. Ривен читал быстро, цепко.

– «Приют Святого Скриптора». Тупик Кожевников, дом 8.

Он хмыкнул.

– Это старый сушильный цех. Он заброшен лет пять. Там крыша провалилась, внутри только крысы и бочки с протухшей щелочью. Вонь стоит такая, что глаза режет за квартал. Если там и есть «приют», то для покойников.

Бреон покачал головой, макая перо в чернильницу.

– Старо как мир. Списывают ремонт несуществующей крыши и питание мертвых душ. Дед ваш рассказывал, как интенданты так целые конюшни строили – на бумаге мрамор и овес, по факту гнилые доски и солома.

– Дальше, – сказала я. – «Школа чистописания». Улица Теней, 12.

Ривен криво усмехнулся.

– Двенадцать? Это «Слепая Удача». Игорный дом. Кости, карты, дешевое вино. Держит его Кольт – местный авторитет.

– Гильдия платит бандитам? – уточнила я.

– Скорее, Гильдия сдает им помещение. Или Кольт просто отстегивает им процент за то, что по документам это «школа», и стража туда лишний раз не суется. «Дети учатся, не шумите». Удобная крыша.

– И последнее. «Дом вдовьей скорби». Набережная Угрей, пакгауз 4.

– Контрабанда, – зевнул Ривен, возвращая мне блокнот. – Там разгружают «серый» товар ночью. Ткани, специи, иногда оружие. Обычный левый склад.

Я закрыла блокнот. Картина была ясной. Никакой великой тайны. Просто банальное, скучное воровство казенных денег. Гильдия Писцов, которая так пеклась о лицензиях и правилах, сама была большой прачечной для грязного золота.

– Вы хотите подать на них в суд? – скептически спросил Бреон. – Суды в столице долгие, госпожа. Пока они рассмотрят жалобу, нашу лавку спалят три раза. И потом, у Гильдии свои судьи.

– Нет. Суд – это долго. И опасно.

Я побарабанила пальцами по столу.

– Мне нужно, чтобы они сами дали нам лицензию. И еще извинились.

Ривен прищурился.

– Шантаж?

– Переговоры с сильной позиции, – поправила я. – Но мне нужен рычаг. Простого знания мало. Если я приду к ним и скажу «я знаю», они рассмеются мне в лицо. Им нужны доказательства. Или свидетель, которого нельзя закопать в тишине.

Я посмотрела на Бреона.

– Когда истекает срок их ультиматума?

– В следующую пятницу, госпожа. Они дали неделю.

Пятница. Время есть. Но тянуть нельзя.

– Отлично. Во вторник я приглашу представителя Гильдии на беседу. Не сюда. В Канцелярию. На мою территорию, где есть охрана и стены. Официально – «для уточнения деталей патента». В любом случае, они пришлют кого-то имеющего право принимать решения.

– И они так просто придут? – усомнился Ривен.

– Придут. Почему нет? Процедура стандартная.

Я позволила себе холодную улыбку.

– Но там его буду ждать не я одна. Мне нужен свидетель. Кто-то, чье слово весит больше, чем слово стажера. Кто-то, кто любит скандалы и кого нельзя просто так припугнуть в переулке.

Риэл.

Она идеальна. Если она будет сидеть рядом и «записывать протокол», представитель поймет: если он не договорится сейчас, завтра об их борделе на улице Теней будут шептаться в каждом салоне. А этого они боятся больше, чем Налоговой. Налоговую можно купить. Сплетню купить нельзя. Я рискую. Сильно рискую. Но другого оптимального пути не вижу.

– Бреон, готовьте официальный бланк вызова, – распорядилась я. – На утро вторника.

– А вы?

– А я поеду договариваться с актрисой на роль свидетеля.

Я встала. Усталость навалилась на плечи, но это была приятная тяжесть. Загадка решилась. Враг оказался не монстром, а обычным жуликом. А с жуликами я научусь разговаривать.

– Ривен, – бросила я у двери. – Оставайся здесь. На всякий случай. Но думаю, до конца недели они нас не тронут. Они уверены, что мы ищем деньги.

– Как скажете, – кивнул он. – Но нож я далеко убирать не буду.

Я вышла на улицу. Всё, что могла в этой ситуации, я сделала. Впереди было воскресенье. День визитов.

Завтра я пойду к Жизель. Мне нужно расширять сети, а не только тушить пожары.

***

(Воскресенье, полдень. Ателье «Шелк и Сталь»)

Ателье мадам Жизель на улице Роз напоминало растревоженный улей, только пчелы здесь носили бархат и пахли лавандой.

Воскресенье – день визитов. В приемной щебетали дамы, шуршали ткани, звенел фарфор. Я остановилась на пороге, чувствуя себя немного неуютно в своем строгом визитном костюме. Я пришла сюда не за платьем. Я пришла плести сеть. Мне нужны были слухи, связи, имена. Мне нужно было стать «своей» в этом террариуме.

– А, моя «стальная леди»! – голос Жизель перекрыл шум салона.

Модистка выплыла из-за ширмы, похожая на экзотическую птицу в своем халате с драконами. Она держала в зубах мундштук, а в руках – ворох эскизов.

– Проходите, проходите! Не стойте в дверях, вы пугаете моих клиенток своей серьезностью. Мари, кофе в розовый будуар! И покрепче, иначе я кого-нибудь заколю булавкой.

Она увлекла меня в маленькую, уютную комнатку, отгороженную от общего зала тяжелыми портьерами. Здесь было тише. На столах лежали образцы тканей, кружева и недошитые лифы.

Жизель рухнула в кресло и драматично отбросила эскизы.

– Какой день! Какой кошмарный день! – выдохнула она. – Вы вовремя, милочка. Мне нужен кто-то с нормальным цветом лица и здоровым цинизмом, чтобы не сойти с ума.

– Проблемы с вдохновением? – вежливо спросила я, присаживаясь напротив.

– Проблемы с поставками! – рявкнула Жизель. – Вы слышали, что творится в порту? Тайная Канцелярия перекрыла всё! Мой корабль с ирмийским кружевом стоит на рейде уже неделю! Интендант говорит – «особый режим».

Я поперхнулась воздухом. Ирония судьбы. Я сама устроила эту блокаду, чтобы остановить Ансея, и теперь она ударила по моему единственному проводнику в свет.

– Слышала, – осторожно сказала я. – Говорят, ищут контрабанду.

– Ищут они… Они ищут мою погибель! – Жизель махнула рукой. – Герцогиня Варик требует платье к среде, а кружева нет. Придется шить из того, что есть. Варварство.

Принесли кофе. Жизель сделала глоток, немного успокоилась и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

– Но вы ведь пришли не о кружевах говорить. Я видела вас на балу. Вы там не танцевали, вы работали. Как и ваш жених. Кстати, он стал куда… сговорчивее.

– Мы нашли общий язык, – улыбнулась я. – Скажем так, у нас общие цели.

– Выживание? – проницательно спросила она. – Умница. В этом городе это единственная достойная цель.

Она взяла со стола карандаш и начала нервно чиркать по бумаге, исправляя какой-то рисунок.

– Знаете, Лиада, вы мне нравитесь. Вы не пытаетесь казаться лучше, чем есть. А я так устала от лицемерия… Взять хотя бы этот заказ.

Она развернула ко мне лист. На рисунке было платье. Глухое, с высоким воротом-стойкой, длинными узкими рукавами. Строгое до зубовного скрежета. Красивое, но… тюремное.

– Скучно? – спросила я.

– Если бы только скучно. Это насилие над тканью, – Жизель поморщилась. – Заказчик требует, чтобы ни сантиметра кожи не было видно. «Скромность – лучшее украшение жены». Тьфу. Ханжа.

– Кто заказчик? – спросила я лениво, просто чтобы поддержать разговор. Я думала, речь идет о каком-нибудь старом купце-ревнивце.

– Хранитель Печатей. Ралмер Ансей.

Чашка в моей руке звякнула о блюдце. Я заставила себя поставить её на стол. Медленно.

– Ансей? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Не знала, что он интересуется модой.

– Он интересуется контролем, – фыркнула Жизель. – Бедная его жена. Мирелла. Вы видели её? Нет, конечно, он её никуда не водит. А она… она как дорогая хрупкая фарфоровая куколка, у которой внутри выключили свет. Бледная, тихая, слова поперек не скажет.

Жизель подалась вперед, понизив голос. Сплетница в ней победила профессионала.

– Но знаете, что меня бесит больше всего? Не фасон. А то, что он заставляет её носить под этим.

– Что? Власяницу?

– Хуже. Железо.

– Железо? – я нахмурилась. – Вы имеете в виду корсет?

– Нет. Ожерелье. – Жизель показала на себе, проведя пальцем по основанию шеи. – Тяжелый, грубый обруч из черного железа с каким-то жутким медальоном. На цепи, которую и собаке носить стыдно. Я сто раз предлагала заменить: бархат, золото, платина… А он смотрит на меня своими рыбьими глазами и говорит: «Это семейная реликвия. Оберег. Она не должна снимать его никогда».

В моей голове словно взорвалась сверхновая. Мир вокруг – уютный будуар, запах кофе, болтовня модистки – всё отошло на второй план. Осталось только одно слово.

Железо.

Я артефактор. Меня учили теории материалов.

Золото – проводит магию. Серебро – очищает. Медь – накапливает.

Железо – блокирует.

Холодное железо разрывает эфирные связи. Оно гасит искру. Именно поэтому камеры для магов-преступников обшивают изнутри железом. Именно поэтому кандалы делают из него.

Зачем надевать блокатор на жену? На хрупкую, тихую женщину?

«Оберег» – это ложь для таких, как Жизель.

Если человек носит железо на теле 24 часа в сутки, не снимая… Это значит только одно.

Внутри него бушует такая сила, которую нужно давить.

– Она… никогда его не снимает? – спросила я. Губы пересохли.

– Никогда. Даже на примерке. Я вижу, как у неё кожа краснеет под металлом. Она угасает, Лиада. Ей плохо от этой штуки. Но она боится мужа до обморока.

– Это… ужасно, – прошептала я. И это была правда.

Мы поговорили еще час. О погоде, о ценах на шелк. Я заставила себя откинуть все мысли, о том что услышала об Ансее. И сосредоточиться только на деле. Кивала, улыбалась, шутила.

Когда я вышла на улицу Роз, у меня задрожали колени. Села в экипаж и откинулась на спинку, закрывая глаза.

Я шла сюда, чтобы найти сплетню. Чтобы узнать, с кем Ансей ужинает или какой у него долг портному. Я хотела найти маленькую трещину в его броне.

А нашла…

Боги.

Его жена – Маг.

И не просто маг. Если для её удержания нужен постоянный контакт с железом, значит, её потенциал огромен. Возможно, она нестабильна. Возможно, она – Источник, который он приручил и посадил на цепь. Или она – оружие, которое он держит в чехле до нужного момента.

– Госпожа? – окликнул кучер. – Куда едем?

– Домой, – выдохнула я. – Быстро.

Я посмотрела на свои руки. Я хотела расширить сеть? Я её расширила. Я закинула удочку в пруд и вытащила чудовище.

Теперь я знаю тайну Ансея. В его доме живет не просто жена. Там живет пленница. И если я смогу снять с неё ошейник… Эта мысль пугала меня до дрожи. Но в ней была надежда.

***

(Воскресенье, вечер. Закрытая терраса кофейни «Золотой Лист»)

Я назначила Риэл встречу в месте, где стены не имеют ушей, но подают лучшие пирожные в столице.

Она пришла вовремя, в новом шоколадном костюме, и плюхнулась в кресло напротив с видом человека, которого оторвали от важных дел, но который готов развлечься.

– Ты была у Жизель? – спросила она сразу, стягивая перчатки. – Видела, в чем она вышла на улицу? В тюрбане! Боги, эта женщина – ходячий скандал.

– Я была у Жизель, – кивнула я. – Но я позвала тебя не для обсуждения шляпок.

Я пододвинула к ней меню, а поверх него положила свой блокнот, открытый на странице с адресами.

– У меня есть дело. Грязное, рискованное, но очень веселое. И мне нужна твоя помощь.

Риэл перестала улыбаться. Её взгляд, цепкий и умный, скользнул по строчкам.

– «Приют Святого Скриптора»… «Школа»… – она подняла на меня глаза. – Что это? Ты решила заняться благотворительностью?

– Я решила заняться шантажом.

Я коротко, без лишних деталей, обрисовала ситуацию. Лавка Бреона (я по-прежнему называла её лавкой Бреона, чтобы не раскрывать всех карт даже ей), наезд Гильдии, угроза поджога. И мое расследование в архиве.

– Подожди, – Риэл нахмурилась. – Ты хочешь сказать, что эти святоши из Гильдии содержат бордель на улице Теней? Тот самый, где проигрался сын барона Корфа?

– Именно. И получают за это налоговые льготы от Короны. Я проверила адреса через своего человека. Там нет сирот. Там грязь.

Лицо Риэл медленно озарилось восхищением. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь в воде.

– О… – протянула она. – Это красиво. Это очень грязно и очень красиво. Ты поймала их за руку в собственном кармане.

– Я хочу прижать их. Завтра. В Канцелярии. Я вызвала Секретаря Лосса официальной повесткой «для сверки отчетности». Он придет, думая, что это рутинная проверка.

– И ты хочешь, чтобы я…

– Чтобы ты сидела рядом. И вела протокол.

Я наклонилась ближе.

– Лосс – тертый калач. Если я буду одна, он попытается меня запугать или купить. Но ты, Риэл… Ты – голос света. Ты знаешь всех, и все знают тебя. Если ты начнешь ахать и причитать о том, какой это будет скандал для леди Варик, которая патронирует сирот… Он сломается. Он побоится, что сплетня уйдет дальше кабинета.

Риэл откинулась в кресле, постукивая пальцем по губам.

– То есть ты предлагаешь мне роль «светской совести»?

– Я предлагаю тебе роль партнера в уничтожении наглеца. И, разумеется, долю. Мы сэкономим двести золотых на лицензии. Десять процентов – твои. Просто за то, что посидишь с блокнотом и сделаешь большие глаза.

Она рассмеялась.

– Лиада, ты опасная женщина. Мне это нравится. Я в деле. Я давно хотела посмотреть, как этот жирный индюк Лосс будет потеть.

Она захлопнула меню.

– Заказывай эклеры. Нам нужно обсудить, какое выражение лица мне сделать, когда ты скажешь слово «бордель».

***

(Понедельник, утро. Малая переговорная Артефакторского отдела)

Утро понедельника в Канцелярии было серым и деловым. Магистр Дорн, когда я попросила у него переговорную «для уточнения вопросов по смежным гильдиям», только махнул рукой. После истории с пылью мой кредит доверия был высок.

Мы с Риэл сидели за длинным полированным столом. Я разложила перед собой бумаги: выписки из налогового архива, карту города и чистый бланк протокола. Риэл точила перо. Вид у неё был сосредоточенный и немного хищный.

– Он опаздывает, – заметила она, глядя на часы. – Набивает цену.

– Пусть. Чем дольше он ждет, тем больше нервничает.

В дверь постучали. Тяжело, уверенно.

– Войдите.

Дверь распахнулась. В переговорную ввалился мужчина. Секретарь Гильдии Писцов, мэтр Лосс.

Он выглядел именно так, как я и представляла по описанию Ривена: грузный, с красным мясистым лицом и маленькими, глубоко посаженными глазками. На нем был дорогой сюртук, который трещал по швам, а на шее висела цепь – жалкая пародия на цепь Ансея.

За его спиной маячил один из «инспекторов» – шкаф с пустыми глазами.

Лосс окинул комнату пренебрежительным взглядом. Увидев двух молодых женщин, он скривился. Он явно ожидал увидеть кого-то постарше.

– К кому я могу обратиться с вопросом по патенту? – прогудел он, не утруждая себя приветствием.

– Ко мне, – я не встала. – Присаживайтесь, мэтр Лосс.

Его лицо перекосило от удивления. Он явно хотел попросить меня «не шутите, милочка». Но что-то прокрутил в голове и плюхнулся на стул напротив, отдуваясь. Охранник остался подпирать дверь.

– Я получил вашу повестку. «Сверка налоговых льгот». Что за чушь? Мы отчитываемся перед Казначейством, а не перед артефакторами. У меня нет времени на игры стажёров.

Он не знал про лавку. Для него я была просто очередным клерком, который сует нос не в свое дело.

– Это не игра, мэтр. Это перекрестная проверка. Магистр Дорн очень щепетилен в вопросах… чистоты рядов.

Я кивнула на Риэл.

– Леди Астар будет вести протокол нашей беседы. Каждое слово будет зафиксировано.

Лосс фыркнул, но на присутствие Риэл покосился с опаской. Фамилия Астар была известна в кулуарах – не богатством, но связями.

– Пишите, что хотите. У Гильдии всё чисто. Чего вам надо?

Я взяла верхний лист.

– Мы изучили вашу отчетность за пять лет. Вы заявляете огромные вычеты на благотворительность. Четыре тысячи золотых в год на «Приют Святого Скриптора». Три с половиной – на «Школу чистописания».

Лосс расслабился. Вопросы о благотворительности – это стандартно.

– Мы заботимся о сиротах и стариках. Это наш долг. Корона ценит наш вклад.

– Корона ценит, – согласилась я. – Но вот незадача. Согласно карте зонирования, по адресу вашего приюта – Тупик Кожевников, 8 – находится заброшенный сушильный цех. Здание в аварийном состоянии.

Лосс замер. Его маленькие глазки сузились.

– Это юридический адрес. Приют переехал.

– Куда? – быстро спросила я. – В отчетах за прошлый месяц адрес прежний. Вы списываете деньги на еду и дрова для здания, у которого нет крыши.

Не давая ему опомниться, я продолжила:

– А «Школа для одаренных сирот» на улице Теней, 12?

Я подняла на него взгляд.

– Улица Теней. Мэтр, вы правда хотите, чтобы я вслух произнесла, какое заведение находится в этом доме? «Слепая Удача». Игорный притон.

В кабинете повисла тишина. Тяжелая, как камень. Лосс начал багроветь.

– Это клевета! – рявкнул он, ударяя кулаком по столу. – Вы не смеете! Девчонка! Я напишу жалобу вашему отцу!

Звон разбитого стекла заставил нас обернуться. У Риэл упала чернильница.

Мы с Лоссом одновременно повернулись к Риэл. У неё упала чернильница. И тут даже мне стало не по себе. У неё глаза горели огнём. И в них так и читалось: «СПЛЕТНЯ». Даже если бы она начали причитать и говорить: «ох, как так можно». Такого эффекта не получилось бы. Вот мэтр Лосс тоже оценил. До состояния бледной медузы. Она не глядя достала запасную чернильницу, схватила перо и начала быстро писать, проговаривая вслух:

– «Секретарь Лосс не отрицает факт нахождения притона по адресу школы…»

– Не пишите это! – взвизгнул Лосс.

– Но это же скандал! – Риэл посмотрела на него с невинностью гадюки. – Моя тётушка, графиня Лерей, входит в попечительский совет женских приютов. Если она узнает, что деньги Короны идут на… – она понизил голос, – …на девиц и карты… Это же позор на всю столицу! Об этом напишут в вечерних газетах!

Лосс переводил взгляд с меня на Риэл. До него начало доходить. Мы не налоговая. Мы не полиция. Мы – угроза публичного уничтожения. Если Риэл выйдет отсюда с этим протоколом, к вечеру Гильдию разорвут. Не судьи, нет. Свет. Общество.

Он осел на стуле. Пот выступил у него на лбу крупными каплями.

– Чего вы хотите? – прохрипел он. Гонор слетел с него, как шелуха. – Взятку?

– Я похожа на того, кто нуждается в ваших деньгах? – холодно спросила я.

Я достала из папки чистый лист.

– Я хочу справедливости. У меня есть… подопечный. Старый писец по имени Бреон. Он держит маленькую лавку «Тихое Перо» на улице Ткачей.

Глаза Лосса дернулись. Он узнал название.

– Ваши люди приходили к нему. Требовали деньги. Угрожали пожаром.

– Это… перегибы на местах, – пробормотал он.

– Это недопонимание, мэтр. Я понимаю. Мы же взрослые деловые люди и можем закрыть глаза на небольшие … несоответствия? Если вы оставите старика в покое.

Я пододвинула к нему бланк лицензии, который лежал на столе (я взяла его у Дорна).

– Выпишите лицензию. Бессрочную. Категории «А». Бесплатно. В качестве благотворительного взноса в пользу ветерана труда.

– И охранную грамоту, – добавила Риэл, не отрываясь от бумаги. – Что Гильдия берет лавку под свое покровительство и освобождает от взносов на пять лет.

Если в начале моего выступления он смотрел с ненавистью, то под конец с задумчивостью. Такой тип всех меряет по себе. Для него такой размен удобен и понятен. Только вот риск был слишком велик для него. И он обязательно попытается отыграться.

– Давайте сюда, – прорычал он.

Он выхватил перо. Рука его дрожала, когда он ставил подпись. Достал из кармана печать, дыхнул на нее и с силой приложил к листу.

– Подавитесь, – он швырнул лицензию мне. – Но если этот протокол всплывет…

– Протокол останется здесь, – я аккуратно свернула лицензию. – Пока у «Тихого Пера» всё тихо.

Он вскочил, опрокинув стул, и вылетел из кабинета, не прощаясь. Охранник поспешил за ним. Дверь захлопнулась.

В кабинете стало тихо. Риэл отложила перо, посмотрела на закрытую дверь, потом на меня. И расхохоталась.

– Ты видела его лицо? – простонала она сквозь смех. – «Подавитесь»! Ой, не могу! Он был красный, как вареный рак!

– Ты была великолепна, – я выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. – Про графиню Лерей – это было сильно.

– Я старалась. – Риэл вытерла выступившую слезинку. – Ну что, партнёр? Мы его сделали?

– Мы его сделали.

Я посмотрела на лицензию. Гербовая печать, подпись. Теперь моя лавка была неприкасаемой.

– С меня ужин, Риэл. И твои десять процентов.

– Ловлю на слове.

Я подошла к окну. Внизу, во дворе, Лосс садился в карету, яростно жестикулируя.

Это была победа. Маленькая, но победа.

Я защитила свое. И я нашла способ бить их – не магией, а их же собственной грязью. Теперь у меня был надежный тыл. Можно было начинать охоту на крупного зверя.

***

POV: Магистр Дорн

(Понедельник, полдень. Кабинет Магистра Дорна)

Дорн подписал очередной отчет о расходе чернил и с наслаждением потер переносицу.

Мигрень отступила.

Понедельник, который обещал быть адом, внезапно превратился в самый спокойный день за месяц. Никто не орал в коридоре, делегация от Гильдии Писцов, которая грозилась прийти с жалобой в полдень, испарилась.

Секретарь бесшумно положил на край стола папку.

– Отчет от младшего помощника Вессант, магистр.

– Уже? – Дорн удивился. – Она же просила отгул на утро для личных дел.

Он открыл папку. Внутри лежал короткий, сухой рапорт. Никаких эмоций, только факты.

«Доклад: вопросы касательно лицензирования деятельности смежных коммерческих структур урегулированы. Гильдия Писцов отозвала свои претензии в досудебном порядке. Копия уведомления прилагается».

Ниже лежал документ с печатью Гильдии:«Претензий не имеем. Лицензия категории "А" выдана бессрочно и безвозмездно в знак уважения к Департаменту Артефакторики».

Дорн перечитал дважды. Хмыкнул. Потом рассмеялся – гулко, басовито.

– Безвозмездно, – пробормотал он, пробуя слово на вкус. – «В знак уважения». Как же.

Он прекрасно знал Секретаря Лосса. Этот сквалыга удавится за медную монету. Чтобы он выдал бессрочную лицензию бесплатно? Да еще и «в знак уважения»? Это значило только одно: его взяли за горло. Жёстко, больно и профессионально.