Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 8. Хруст на мосту

Пепел и истина

(Суббота, поздний вечер. Поместье Вессантов)

POV: Тиан Вессант

Тиан ждал темноты, сидя на подоконнике в своей комнате и глядя на флигель управляющего. Он чувствовал себя гончей на поводке. В груди ворочалось тяжелое, горячее чувство тревоги. Отец всегда говорил: «Не лезь в управление, ты солдат». Но солдат внутри Тиана кричал, что периметр прорван.

Свет в окне Красса погас час назад.

Тиан выждал еще полчаса для верности. Затем натянул темную куртку, сунул за пояс короткий кинжал (на всякий случай) и спрыгнул в сад со второго этажа, привычно спружинив ногами.

Ночная прохлада остудила горячие щеки. Тиан двигался бесшумно. Он знал в этом саду каждый куст, каждый скрипучий камень.

Флигель встретил его тишиной. Дверь, которую он днем повредил ударом ноги, была кое-как притворена и подперта изнутри стулом. Жалкая баррикада.

Тиан надавил плечом. Стул скрежетнул по полу и отъехал. Внутри пахло перегаром, остывшей золой и страхом.

– Красс? – тихо позвал Тиан, зажигая на ладони маленький огонек.

Никого.

Постель не смята. Шкаф распахнут, одежда разбросана. На столе – пустота, ни одной бумажки, только чернильное пятно и пустая бутылка.

Сбежал.

Крыса покинула корабль.

Тиан подошел к камину. Он был забит пеплом. Красс жег документы в спешке, пачками, не давая огню продохнуть.

Тиан опустился на корточки. Он не знал, что ищет. Улику? Причину?

Он осторожно поворошил остывшую золу кинжалом. Серая пыль. Черные хлопья.

И вдруг лезвие звякнуло о что-то твердое. Тиан разгреб пепел рукой, не боясь испачкаться. На дне камина, в самом углу, куда не добралось пламя, лежал комок сургуча. Красный, оплавленный, но сохранивший оттиск. Красс, видимо, срывал печати перед тем, как бросать конверты в огонь, и этот кусок отлетел в сторону.

Тиан поднес сургуч к своему магическому огоньку.

Герб. Весы на фоне щита. Департамент Дознания.

Тиан почувствовал, как внутри всё похолодело. Это была не налоговая. Не конкуренты. Это была тайная полиция. Управляющий его отца получал письма от Дознания. И сжег их перед побегом. Тиан снова нырнул рукой в золу. Должно же что-то остаться. Хоть клочок.

Он нашел обгоревший уголок плотной бумаги. На нем уцелело всего несколько слов, написанных казенным почерком:

«…ордер на арест… Груз 4… к рассвету воскресенья…»

Пазл сложился с сухим щелчком, как затвор арбалета.

Красс не просто воровал. Он был шпионом. Он готовил почву для ареста. «К рассвету воскресенья».

Это завтра.

Отец и Лиада в столице. Они не знают. Они думают, что занимаются делами рода, а на них уже выписан ордер.

Тиан вскочил, отряхивая пепел с рук. Его колотило, но голова была ясной. Он не может послать ворона – перехватят. Не может послать слугу – слишком медленно.

– Я сам, – сказал он в пустоту разгромленной комнаты.

Он выбежал из флигеля и помчался к конюшне. Ему нужен был самый быстрый конь. Плевать, что ночь. Плевать, что дороги размыты. Он должен успеть.

Если он загонит коня – он пойдет пешком. Но он доберется до столицы и вытащит родных из этого осиного гнезда, прежде чем захлопнется капкан.

POV: Ривен Маррок

Узкое место

(Суббота, полночь. Столица, Южный мост)

Полночь в портовом районе – это время не для прогулок. Туман с реки поднимался густыми, ватными клубами, заглушая звуки и размывая очертания. Фонари на Южном мосту горели через один, и их желтый свет вяз в сырости, не долетая до воды.

Ривен стоял в глубокой тени под аркой въездной башни. Он слился с камнем, превратившись в часть пейзажа. Холод от стены пробирал до костей, но он не шевелился.

В нагрудном кармане, в жестяной коробке, лежал мел. Он фонил. Ривен чувствовал этот тошнотворный, зудящий холод даже сквозь слои одежды. «Мерзкая штука. Леди Вессант не просто "умная девочка". Она опасная ведьма».

Стук копыт.

Ривен напрягся. Звук был тяжелым, ритмичным. Кованые подковы по камню.

Из тумана вынырнул кортеж. Впереди двое верховых. Плащи без гербов, лица скрыты капюшонами, но по посадке в седле Ривен узнал профессионалов. Наемники. Не городская шпана, а бывшие военные.

Следом катилась карета. Черная, массивная, как катафалк. Окна зашторены. На козлах – двое. Один правит, второй крутит головой, сканируя улицу. Замыкали шествие еще двое всадников.

Они шли быстро. Слишком быстро для такой махины. Они торопились проскочить мост и раствориться в лабиринте улиц Верхнего города.

Ривену нужно было их замедлить. Он не стал нанимать помощников. В таких делах свидетель – это лишняя петля на шее. Он использовал город.

Перед въездом на мост дорога сужалась. Справа, у самой стены, стояла брошенная с вечера телега золотаря – вонючая, грузная. Проезд оставался узким, только-только для одной кареты.

Ривен поднял с земли увесистый камень. Взвесил в руке.

Когда передние всадники поравнялись с телегой, Ривен метнул камень. Не в людей.

Камень с глухим стуком ударил в деревянный борт грязной бочки. В ночной тишине звук прозвучал как удар в барабан. Лошадь первого всадника, и без того нервная от тумана, шарахнулась в сторону, прямо под колеса кареты.

– Тпр-р-ру! – заорал кучер, натягивая вожжи.

Тяжелая карета, скрипнув тормозами, вильнула и встала, чтобы не раздавить своего же охранника. Зазор между колесом и каменным парапетом моста сократился до полуметра.

– Смотри куда едешь, идиот! – рявкнул кто-то с козел.

Суматоха. Лошади храпели, охранники матерились, пытаясь выровнять строй в тесноте. Внимание всех было приковано к авангарду.

Ривен ждал этого момента. Он отделился от стены. Ему не нужно было бежать. Два скользящих шага. Он оказался в «мертвой зоне» – между парапетом моста и задним колесом кареты, в густой тени, куда не доставал свет фонаря.

Он достал мел. Пальцы обожгло холодом.

Вжик.

Один резкий, сильный штрих поперек стальной оси. Прямо у ступицы. Мел крошился, оставляя жирный серый след. Ривен тут же отпрянул назад, вжимаясь в нишу опоры моста.

Ривен не ушел далеко. Он скользнул в боковой переулок, подтянулся на руках и залез на плоскую крышу портового склада, нависающего над въездом на мост. Отсюда открывался идеальный вид на эшафот, который он только что подготовил.

Внизу разворачивалась пьеса. Кучер, выбравшись из затора у телеги, был зол. Он нахлестывал коней, стремясь наверстать упущенные минуты. Тяжелые копыта першеронов выбивали искры из камней. Карета набирала ход.

– Давай, – прошептал Ривен сквозь зубы. – Быстрее.

Черная громадина выкатилась на середину моста. Туда, где покрытие было самым старым.

Левое заднее колесо подпрыгнуло на выбоине. В этот момент время словно замедлилось.

Раздался звук. Не лязг металла о камень, и даже не треск ломающегося дерева. Это был звук, с которым сапог наступает на сухой череп. Сухой, рассыпчатый хруст.

Ось, превращенная мелом леди Вессант в труху, просто перестала существовать.

Колесо, лишенное опоры, вильнуло и отлетело в сторону, ударившись о парапет и канув в реку. Тяжелый кузов с грохотом рухнул на брюхо. Днище прочертило по брусчатке, высекая сноп искр, похожий на хвост кометы. Инерция была чудовищной. Карету потащило юзом, разворачивая поперек узкого моста.

БАМ!

Удар о каменное ограждение был такой силы, что мост дрогнул. Кони забились в упряжи, ломая оглобли. Дверцы кареты распахнулись, не выдержав перекоса рамы.

Из черного нутра вылетел ящик. Тяжелый, окованный железом, он кувыркнулся по камням и врезался в основание фонарного столба. Железо лопнуло. Доски разлетелись в щепки.

И тьма вырвалась наружу.

Это не было похоже на дым. Это была волна вязкого, фиолетово-черного света, который пульсировал, как больной орган. Кристаллы – крупные, необработанные, похожие на куски застывшей ночи – раскатились по мостовой. Воздух мгновенно стал тяжелым и горьким. Ривена, даже на крыше, скрутило спазмом тошноты. В ушах зазвенело, во рту появился вкус меди и желчи.

– Твою ж… – выдохнул он, отшатываясь от края крыши. – Что же они везли?

Внизу началась паника. Охранники, которые бросились собирать рассыпавшийся груз, отскакивали, тряся обожженными руками. Кони выли от ужаса. В окнах домов на набережной зажигался свет. Со стороны караульной будки уже бежали стражники с алебардами, свистя в свистки. Скрыть это было невозможно.

Дознание попалось. Прямо посреди столицы, на глазах у всех, из их кареты вывалилась контрабанда, фонящая запрещенной магией на весь квартал.

Ривен натянул шарф на нос, чтобы не дышать этой дрянью, и пополз прочь по крыше. Леди Вессант заплатила за диверсию, но это зрелище стоило дороже любых денег.

POV: Родден Истрон

Родден не любил, когда его будили. Но еще больше он ненавидел, когда Артефакт Экстренного Вызова – «Око Столицы», лежащее на его ночном столике, – начинало раскаляться добела, требуя немедленного внимания.

Такой сигнал поступал только в трех случаях: смерть Императора, прорыв Глубинных Тварей или применение магии категории «Апокалипсис» в черте города.

Поэтому сейчас он был здесь. Не потому, что любил гулять по ночам, и не потому, что не доверял дежурным магам. А потому, что сигнал такой силы означал: в центре столицы открылась воронка, способная стереть квартал.

И еще потому, что он знал: если сейчас на этот мост первыми прибудут люди Ансея, то к утру воронка исчезнет, свидетели «уедут в деревню», а в отчетах напишут, что взорвалась бочка с селитрой. Он должен был успеть первым. Лично. Чтобы зафиксировать факт.

Его экипаж остановился, не доезжая до оцепления. Дальше ехать было нельзя – толпа зевак, разбуженная набатом, запрудила набережную. Люди вытягивали шеи, шептались, тыкали пальцами в сторону моста, окутанного неестественным, фиолетовым туманом.

Родден вышел из кареты. Он не стал кричать «Дорогу!». Он просто поправил воротник черного пальто, проверил, легко ли выходит из крепления боевой стилет, и шагнул в толпу.

Люди расступались перед ним сами. Сначала те, кто стоял ближе и мог разглядеть ледяное спокойствие на его жестком лице. Затем – остальные, повинуясь какой-то цепной реакции инстинкта самосохранения. От фигуры Советника веяло таким холодом и властью, что стоять у него на пути казалось физически больно.

У оградительной ленты метался начальник ночного караула городской стражи. Лицо офицера было серым, на лбу выступила испарина. Он явно не знал, кому подчиняться и что делать. Увидев Роддена, он выдохнул с таким облегчением, словно к нему спустился сам Император. Для простого капитана ситуация была патовой, и появление Советника снимало с него ответственность.

– Милорд Советник! – офицер вытянулся в струнку, но голос его дрожал. – Слава богам, вы здесь. Мы послали вестников во все ведомства, но вы первый… Ситуация нештатная. Мои люди… они боятся подходить.

– Доклад, – коротко бросил Родден, ныряя под ленту. – И без паники.

– Авария на мосту. Карета потеряла колесо, врезалась в ограждение. Груз рассыпался. Двое наемников из охраны пытались собрать кристаллы голыми руками – сейчас они без сознания, лекари говорят – магический ожог четвертой степени. Разум… поврежден. Прибывший отряд Дознания пытается прорваться к грузу, утверждая, что это их юрисдикция, но мы держим оборону, как велит устав при магической угрозе.

Родден кивнул. Значит, он успел. Его расчет был верен: шакалы Ансея уже здесь и пытаются замести следы.

– Правильно делаете, капитан. С этой минуты командование переходит ко мне. Дознание – в оцепление. К эпицентру никого не пускать.

Он прошел дальше, в зону поражения. Фон был чудовищным. Даже сквозь многослойные ментальные щиты, которые Родден носил как вторую кожу, пробивались иголки чужой, злой силы. Воздух на мосту был густым, маслянистым, с привкусом меди и старой крови.

Черная карета лежала на боку, как издохшее чудовище. Вокруг неё, пульсируя в такт биению сердца, светились рассыпанные кристаллы. Черные, с фиолетовыми прожилками. Необработанные. Дикие.

«Скверна». Накопители энтропии. Запрещены эдиктом трехсотлетней давности. За хранение одного такого камня лишают дворянства. Здесь их валялся целый ящик.

Теперь понятно, почему сработало «Око Столицы». Это магическая чума в мире магии.

– Не трогать, – приказал Родден, не повышая голоса, но так, что его услышал каждый стражник на мосту. – Даже древком алебарды. Вызовите «чистильщиков» из Отдела Утилизации. Пусть везут свинцовые контейнеры и зеркальные щипцы.

Он перевел взгляд на карету. Массивная, дорогая. Гербов нет. Но Родден прищурился. На разбитой дверце, там, где дорожная грязь отвалилась куском от удара, проглядывала характерная зеленая окантовка. И ковка на рессорах – казенная, усиленная.

Департамент Дознания. Они даже не потрудились перекрасить экипаж, просто замазали знаки отличия грязью. Дилетантство. Или наглость, граничащая с идиотизмом.

Родден обошел обломки, стараясь не наступать в лужи черного света. Ему нужно было увидеть причину. Если это случайность – головы полетят у техников. Если диверсия – это меняет политическую карту столицы.

Он остановился у того места, где должна была находиться задняя левая ось. Колеса не было. Оно валялось где-то внизу, в реке. Но ступица осталась. Родден присел на корточки, не боясь испачкать полы пальто. Для него сейчас не существовало грязи, существовали только факты.

Ось была сломана. Но как? Обычно металл рвется с зазубринами, скручивается, гнется. Здесь же срез был ровным, но… рыхлым. Словно сталь в одно мгновение превратилась в прессованный песок. На брусчатке под сломом виднелась серая пыль.

Родден медленно стянул перчатку с правой руки. Осторожно, задерживая дыхание, он поднес обнаженные пальцы к серой пыли, не касаясь её. Сенсорика сработала мгновенно.

Холод. Сухой, мертвый, неестественный холод. Это был не холод льда, его родной стихии. Это был холод Пустоты.

– Структурное разрушение, – прошептал он едва слышно. – Связи решетки разорваны. Это не усталость металла. И не удар молотом.

Он выпрямился, вытирая руку платком, хотя на коже ничего не было.

– Алхимия? Артефакторика? – констатировал он. – На стыке с запрещенной структурной магией. Очень тонкая, я бы даже сказал – ювелирная работа. Одно касание – и сталь в труху.

Картинка в его голове, до этого хаотичная, вдруг щелкнула и сложилась в единый узор.

Дознание везло груз. Тайно, ночью, пряча гербы. Куда?

Родден вспомнил вчерашний визит Дорна и папку с красной лентой. Ордер на обыск у графа Вессанта. На рассвете воскресенья. Значит, груз везли Вессантам. Чтобы «найти» его в подвале через пару часов. Классическая схема Ансея – грубая, но эффективная.

Была эффективная. До этой ночи.

Кто-то знал. Кто-то знал маршрут, знал время и обладал достаточной квалификацией (или деньгами), чтобы нанять уникального специалиста-диверсанта. Кто-то не побоялся устроить магическую катастрофу в центре столицы, лишь бы остановить эту карету.

– Кто же вы, граф? – пробормотал Родден, глядя на шпиль особняка Вессантов, виднеющийся вдали. – Я считал вас просто богатым торговцем в шкуре аристократа, который умеет давать взятки. А вы, оказывается, держите на поводке очень зубастых псов. Или наняли кого-то очень дорогого.

Он почувствовал странное, давно забытое чувство. Уважение. Смешанное с азартом охотника. В этой партии, где все играли краплеными картами, появился новый игрок. Жестокий, умный и готовый идти ва-банк. И теперь Роддену было жизненно необходимо узнать, кто именно нанес этот удар.

К нему снова подбежал начальник караула, на этот раз выглядящий совсем испуганным.

– Милорд, там полковник из Дознания! Он кричит, что это их секретная операция по транспортировке конфиската, требует допустить его людей и убрать стражу! Грозит трибуналом!

Родден усмехнулся. Улыбка вышла хищной. Вот он, момент.

– Гоните его прочь, – ледяным тоном оборвал он. – Вплоть до ареста. И передайте полковнику, что если он сделает еще шаг к уликам, я лично обвиню его в измене Короне.

Он повернулся к офицеру, и его глаза, серо-голубые и прозрачные, как зимнее небо, сверкнули.

– Арестовать груз. Арестовать экипаж. Всех выживших наемников – в казематы Тайной Канцелярии, в изолированный блок. Никого из людей Ансея к ним не подпускать. Если будут прорываться – стрелять на поражение.

– Но… это же война ведомств, милорд! – ахнул офицер.

– Нет, лейтенант. Это государственная безопасность. И сегодня ночью Дознание стало угрозой для Короны. Действуйте.

Родден развернулся и пошел прочь сквозь расступающуюся толпу. Ему предстояла долгая ночь. Нужно было подготовить доклад Императору раньше, чем Ансей успеет придумать оправдание.

И еще нужно было присмотреться к дому Вессантов. Очень, очень внимательно.

Лиада

Я не спала. Я сидела в кресле у окна, глядя на восток, туда, где небо начинало наливаться свинцовой серостью рассвета. Ночь была разорвана набатом – тяжелые удары колокола с Магической Башни возвестили о прорыве магии. Значит, Ривен справился. Кристаллы рассыпались, и скрыть это не удалось.

Я ждала. Час. Два.

Ждала стука копыт, ударов в дверь, криков «Именем закона!».

Но наступило утро. Первые лучи солнца, холодные и бледные, коснулись паркета. И тишина. Ордер на арест, который должен был быть исполнен «на рассвете», превратился в пыль. Ящик не доехал.

Я медленно разжала пальцы, выпуская подлокотники кресла. Суставы побелели и ныли. Кровь с трудом возвращалась в онемевшие руки.

Вдруг внизу, на первом этаже, с грохотом распахнулась входная дверь. Удар был такой силы, что, казалось, содрогнулись стены. Послышался топот, испуганный вскрик горничной, звон чего-то разбитого.

Сердце екнуло и упало в желудок. Неужели все-таки пришли? Неужели я ошиблась, и они решили брать нас силой, без ордера? Выскочила в коридор, не чувствуя ног, подбежала к лестнице. В холле, посреди разбросанных ковриков, стоял Тиан.

Он выглядел страшно. Его куртка была расстегнута, на груди и рукавах – черные разводы сажи. Сапоги в грязи по самые щиколотки – он явно бежал часть пути или вел коня в поводу через болота. Лицо серое, осунувшееся, под глазами залегли черные тени, а волосы слиплись от пота. Он тяжело, хрипло дышал, хватая ртом воздух, как загнанный зверь. От него волнами исходил жар – его магия Огня вышла из-под контроля, нагревая воздух вокруг.

– Тиан?! – выдохнула я, сбегая по ступеням.

Он вскинул голову. Увидел меня. В его глазах плескался дикий, безумный ужас пополам с решимостью убийцы. Он рванулся ко мне, перепрыгивая через две ступеньки. Схватил за плечи – больно, до синяков. Его руки были горячими, как угли.

– Собирайся! – прохрипел он, тряхнув меня. – Быстро! Где отец? Нам нужно уходить! Черный ход открыт?

– Тиан, что…

– Стража! – он заорал мне в лицо. Глаза у него были шальные. – Дознание! Они сейчас будут здесь! Я нашел бумаги… Красс, эта тварь… Он продал нас! Ордер на утро воскресенья!

Он потянул меня за руку, пытаясь тащить наверх, к комнатам отца.

– Я загнал коня… Я бежал последние две мили… Лиада, они придут с рассветом! Мы должны бежать в порт, я знаю лодочника…

Я уперлась ногами в ступеньку, останавливая его рывок.

– Тиан! Стой!

– Нет времени! – он почти плакал от ярости и бессилия. – Ты не понимаешь! Я видел печать! Красную ленту! Они казнят нас!

Я размахнулась и ударила его по щеке. Пощечина вышла звонкой, хлесткой.

Тиан замер. Его голова мотнулась в сторону. Он замолчал, глядя на меня ошалелым взглядом. В этом взгляде медленно проступало узнавание. Он наконец увидел меня. Не призрак, которого надо спасать, а сестру.

– Никто не придет, – сказала я тихо и твердо, глядя ему в глаза. – Слышишь меня? Никто. Не. Придет.

Он тяжело сглотнул. Его грудь ходила ходуном.

– Но… я видел… в камине…

– Ты видел то, что они хотели сделать. Но у них не вышло.

Я потянулась вверх и взяла его лицо в свои ладони. Мои пальцы были ледяными от использования Интенции, его щеки пылали огнем. Контраст был таким резким, что он вздрогнул.

– Посмотри на меня, Тиан. Посмотри вокруг.

Я кивнула на окна, где разгоралось мирное утро.

– Солнце уже встало. Если бы они хотели прийти, они бы уже выломали двери.

Тиан обвел взглядом пустой, тихий холл. Испуганную горничную, выглядывающую из-за угла. Часы, мерно тикающие в углу. Адреналин, который гнал его всю ночь, внезапно иссяк. Ноги у него подогнулись. Он осел прямо на ступени, закрывая лицо грязными руками. Его плечи затряслись.

– Я думал… я не успею, – глухо пробормотал он сквозь пальцы. – Я думал, я приеду, а здесь только пепел. Как тогда, когда я опоздал на охоту…

Я села рядом, не обращая внимания на грязь от его сапог на моем платье. Обняла его за плечи, прижимая к себе этого большого, сильного, но сейчас такого уязвимого мальчишку. От него пахло дымом, лошадиным потом, кожей и сырым лесом. Запахом жизни. Я не знаю, что случилось с ним в той жизни, после моего ареста. В этой жизни он прорвался ко мне.

– Ты успел, – шепнула я ему в висок, чувствуя, как у самой щиплет в глазах. – Ты всё сделал правильно. Ты нашел предателя. Ты предупредил нас. Ты герой, Тиан.

Он поднял голову. На щеке краснел след от моей руки.

– Но почему они не пришли? – спросил он, и в его голосе прозвучало подозрение. – Ордер был настоящий. Я знаю герб Дознания. Куда он делся?

– Иногда бумаги теряются, – я улыбнулась ему, и эта улыбка далась мне легко. – Иногда кареты ломаются по дороге. Иногда удача просто поворачивается лицом к смелым.

Тиан прищурился. Он не был глупым. Он посмотрел на мое спокойное лицо, на то, что я была одета не для сна, а в платье, в котором просидела всю ночь.

– Ты что-то сделала, – это был не вопрос. – Лиада… ты знала?

– Я надеялась, – ушла я от ответа, стирая большим пальцем пятно сажи с его скулы. – Иди спать, брат. Ты валишься с ног.

– Я должен сказать отцу про Красса.

– А что с Крассом? Хотя не важно. Отец спит. Мы поговорим обо всем как только ты проснёшься. Я обещаю.

Тиан попытался встать, но его повело. Я подставила плечо.

– Пойдем. Я помогу.

Мы поднялись по лестнице. Я довела его до комнаты, помогла стянуть грязные сапоги и верхнюю одежду. Он рухнул на кровать и отключился мгновенно, как задутая свеча. Стерла сажу с его лица влажным полотенцем и укрыла одеялом. Постояла над ним минуту, слушая его дыхание. Ровное. Живое.

Я вышла в коридор и прислонилась спиной к двери, закрывая глаза. Внутри была пустота. Не страшная, а звенящая, как вымытый бокал.

***

Так я представляю Ривена Маррока. Как вам визуализация? Соответствует вашим представлениям?)