Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 18. Тень под Троном

POV: Принц Дариан (11 лет)

(Среда, утро. Учебная комната Наследника)

Учебная комната напоминала не класс, а одиночную камеру, оббитую бархатом.

Дариан с раздражением отбросил вечное перо. Он вытянулся на жёстком стуле, с наслаждением распрямляя затекшую спину. В свои одиннадцать он уже перерос большинство сверстников – сказывалась порода высоких северных королей, – и детский стол, за которым его заставляли сидеть гувернёры, был ему откровенно мал. Колени упирались в столешницу, и это бесило почти так же сильно, как и задание.

Перед ним лежал лист пергамента с одной и той же фразой, которую он должен был переписать пятьдесят раз:«Покорность закону есть высшая добродетель монарха».

– Покорность, – пробормотал Дариан, глядя на высыхающие чернила с холодным презрением. – Они даже не пытаются придумать что-то новое.

Он перевёл взгляд на массивные напольные часы. Маятник отсчитывал секунды с монотонным, сводящим с ума стуком. Одиннадцать ноль пять.

«Час размышлений». Единственное время, когда его оставляли без надзора. Ансей называл это «воспитанием внутренней дисциплины», но Дариан знал правду: Хранителю Печатей просто нужно было уйти на Совет, а приставить к принцу кого-то другого он боялся. Паранойя Ансея была лучшим союзником Дариана.

Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возник Мило.

Сын кормилицы был единственным человеком во дворце, который смотрел на Дариана не как на священный сосуд власти и не как на проблему, а просто как на парня, с которым они делят этот душный мир. Они были одного роста, одной масти – темноволосые, широкоплечие для своих лет. Если не видеть лица, различить их со спины не смог бы даже родной отец. Впрочем, отец в последнее время с трудом различал даже день и ночь.

– Чисто, – коротко бросил Мило, плотно закрывая дверь и сразу же начиная расстегивать пуговицы своего простого камзола. – Старый хрыч ушел в западное крыло пить чай. У нас есть сорок минут, не больше.

Дариан поднялся, быстро стягивая с себя расшитый золотом бархат.

– На галерее?

– Стража сменилась. Новенькие, – Мило ловко поймал брошенный ему принцем камзол и тут же натянул его на себя. – Стоят как истуканы, смотрят только перед собой. Пройдешь.

Обмен одеждой занял полминуты. Движения были отточены до автоматизма. Это была не игра. Это была их маленькая война против дворцового распорядка.

Мило сел за стол, ссутулился, копируя позу уставшего ученика, и придвинул к себе книгу.

– Какая легенда сегодня? – деловито спросил он, не оборачиваясь.

– Зубная боль, – Дариан застегнул куртку друга. Ткань была грубой, но в ней было легче дышать. – Если кто-то войдет – прижми платок к правой щеке и не разговаривай. Просто мычи и тычь пальцем в книгу. Ансей терпеть не может, когда дети ноют, он сразу уйдет.

Мило хмыкнул.

– Понял. Иди. И, Дариан…

– Что?

– Не попадись. Если Ансей найдет тот лаз, он замурует его. Вместе со мной.

Дариан сжал зубы. Взгляд стал злее. Они оба понимали своё положение.

Дариан подошёл к камину. Справа от него, скрытая тяжелой портьерой, находилась панель из темного дуба. Резьба изображала переплетение виноградных лоз. Нажал на третий лист снизу и пятую ягоду сверху. Дерево под пальцами отозвалось не холодом, а странным, живым теплом. Оно узнало его. Дариан почувствовал легкий укол в подушечки пальцев – невидимая игла взяла пробу ауры.

Это была «Защита Крови». Древняя магия Основателей, вшитая в фундамент дворца. Она открывалась только прямым потомкам династии. Для всех остальных – включая Ансея с его хвалеными охранными плетениями – этой двери просто не существовало. Хранитель мог стоять здесь часами, сканировать стену своими заклинаниями, но он увидел бы только глухую кладку. Потому что для магии дворца Ансей был никем. Чужаком. Но вот поймать на выходе он мог. И разнести здесь всё.

Щелчок был тише, чем вздох. Панель отъехала в сторону, открывая узкий, темный провал. Технический коридор. Когда-то, лет сто назад, через него слуги обслуживали систему вентиляции зала Совета. Теперь о нем забыли все, кроме крыс и одного слишком любопытного мальчика, который изучил старые чертежи прадеда в библиотеке.

Дариан шагнул в темноту. Панель за спиной встала на место, отсекая свет и уют. Здесь пахло старой пылью, сухой древесиной и тайнами. Дариан глубоко вдохнул. Этот спертый воздух нравился ему больше, чем ароматы духов в тронном зале. Потому что здесь он был не «Вашим Высочеством», а охотником в засаде.

Он двигался быстро и уверенно, не задевая балок. Темнота не пугала. Пугало то, что происходило там, внизу, на свету. То, как медленно угасал отец. То, как по-хозяйски Ансей распоряжался во дворце.

Дариан добрался до конца туннеля. Здесь пол обрывался, переходя в вентиляционную решетку, скрытую в тени массивной люстры Малого Тронного зала. Он лег на живот, подполз к самому краю и заглянул вниз.

Сцена внизу была как на ладони. Круглый стол. Карты. И хищники, которые собрались делить добычу.

Внизу, в круге света от магических ламп, сидели те, кто владел страной.

Во главе стола – Отец. Император Эландир.

Дариан прижался щекой к холодному металлу решетки, разглядывая его. Император выглядел… пустым. Его кожа была серой, пергаментной, а глаза подернуты мутной пленкой, как у больной рыбы. Перед ним стоял кубок с вином, от которого поднимался сладковатый, пряный пар. Дариан знал этот запах – анис и дурман. Лекари Ансея называли это «Укрепляющим тоником». Но каждый раз, когда отец выпивал его, он становился вялым и покорным, часами разглядывая свои астрономические карты и бормоча что-то про парад планет.

Почему никто не видит, что Император спит наяву? Почему никто не позовет других лекарей?

Дариан знал ответ: потому что рядом сидел Ралмер Ансей.

Хранитель Печатей. Высокий, сухой, в черном камзоле. Он не повышал голоса, но когда он говорил, даже воздух в комнате, казалось, замерзал. Дариан ненавидел его. Не как ребёнок ненавидит строгих учителей, а как зверь ненавидит капкан. Ансей смотрел на принца не как на человека, а как на кусок глины, из которого нужно вылепить удобную статую.

Сегодня за столом было шумно.

Кроме привычных лиц – потного Герцога Варика, который вечно вытирал лысину платком, и молчаливого, пугающего Роддена Истрона, стоящего в тени у стены – в зале был чужак.

Военный. Огромный, в полевом мундире с золотыми нашивками. Генерал из Генштаба. Он не сидел. Он нависал над столом, упершись в столешницу кулаками, похожими на молоты.

– Это саботаж! – ревел Генерал, и его бас перекрывал скрип перьев секретарей. – Мои маги на Южном Рубеже третьи сутки держат щиты на резерве! Вы обещали поставку кристаллов неделю назад! Где они?!

– Генерал, соблюдайте приличия, – морщась, словно от зубной боли, произнес Ансей. – Мы соблюдаем закон. Груз арестован. Это вещественное доказательство в деле об измене.

– Измене? – Генерал ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул графин с водой. Отец даже не вздрогнул, продолжая водить пальцем по карте звездного неба. – Мне плевать, если Вессант продал душу демонам Бездны! Кристаллы – это собственность Армии. Мы за них заплатили золотом казны. Вы крадете у солдат, Ансей!

– Мы не можем принять имущество, полученное преступным путем, – мягко, как змея, прошипел Хранитель. – Это «грязный» товар. Граф Вессант нажился на трагедии в стране. Он единственный, кто знал о скачке цен заранее. Это доказывает сговор с теми, кто устроил взрыв. Мы не будем кормить предателей.

Дариан нахмурился. Вессант. Он помнил это имя. На уроках геральдики Ансей заставлял его зубрить гербы Великих Родов. «Вессанты – Серебряная Гора на черном поле. Старые, упрямые, бесполезные. Камень, который мешает строить новую дорогу», – так говорил учитель.

Неужели этот «камень» оказался предателем? Или Ансей просто хочет убрать его с дороги, как убирает всё, что ему мешает?

– Единственный? – тихий, прохладный голос разрезал истерику Генерала.

Родден Истрон отделился от стены. Он подошел к столу и небрежно бросил перед Вариком тонкую серую папку.

– Я проверил реестры Торговой Палаты за ту неделю, милорд Хранитель.

– И? – Ансей даже не изменился в лице.

– Граф Вессант действительно заработал много. Это правда. – Родден говорил скучно, без эмоций, как будто читал доклад о погоде. – Но вот Торговый Дом Морденн… заработал в три раза больше. А Дом Виллер – в два раза.

Родден поднял свои светлые, ледяные глаза на Ансея.

– Странно, не правда ли? Вы обвиняете Вессанта в том, что он знал заранее. Но Дом Морденн – ваши давние друзья и спонсоры – начали массово скупать контракты за сутки до Вессанта. А потом продали их втридорога.

В зале повисла тишина. Тяжелая, липкая. Даже Генерал перестал сопеть, переводя взгляд с одного советника на другого. Дариан зажал рот рукой, чтобы не выдохнуть слишком громко.

Волк укусил Учителя. И укусил больно.

Если Вессант виноват, значит, друзья Ансея виноваты еще больше. Значит, Ансей защищает своих, а чужого топит. Это было понятно даже ребёнку.

Ансей побледнел. Его лицо стало похоже на маску из белого воска. Он понял, что попал в капкан. Он не мог арестовать Морденн – это был его кошелёк. Но и продолжать обвинять Вессанта теперь было нельзя – Родден показал зубы.

Герцог Варик, почувствовав, что ветер переменился, тут же оживился. Он увидел шанс спасти свою шкуру от гнева Армии.

– В самом деле… – пробормотал Казначей, быстро листая папку Истрона. – Если посмотреть на цифры… Это выглядит как общая рыночная паника. Многие заработали. Нельзя же обвинять всех подряд в измене… Это обрушит экономику.

– Кристаллы! – рявкнул Генерал, теряя терпение. – Вы закончили меряться кошельками? Мне нужен приказ на отгрузку! Сейчас! Или я иду к Императору!

Он посмотрел на Отца. Император наконец оторвался от своей игрушки. Посмотрел на кричащих людей мутными, усталыми глазами. Казалось, он не узнает их.

– Разберитесь, – тихо, шелестящим голосом сказал Эландир. – Шум мешает думать. Звезды сегодня… неспокойны.

И снова опустил голову. У Дариана сжалось сердце. Отец даже не попытался понять. Он просто хотел, чтобы они замолчали.

Ансей сжал губы в тонкую линию. Он проиграл. Сегодня.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы, не глядя на Истрона. – Ввиду… критической ситуации на границе… Считайте сделку действительной. Разблокируйте счета Вессанта. Пусть Армия получит свое топливо.

– Давно бы так! – гаркнул Генерал, выхватывая подписанный приказ из рук секретаря. Он сгреб бумаги.

– И запомните, господа. Если из-за ваших интриг у меня на границе погаснет хоть один щит, я приду сюда с ротой гвардейцев. У меня война, а у вас тут… мышиная возня.

Генерал вышел, хлопнув тяжелой дверью так, что эхо загуляло под сводами. Заседание рассыпалось. Ансей, дерганый и злой, собрал свои бумаги и быстрым шагом покинул зал, даже не поклонившись Императору. Варик поспешил за ним, что-то лепеча в оправдание.

Остался только Родден. Он задержался на секунду, глядя на сгорбленную фигуру Императора. В его взгляде не было жалости. Был холодный расчет лекаря, который смотрит на пациента, которого уже нельзя спасти.

Затем он медленно повернулся. Но не к двери. Поднял голову и посмотрел вверх. Прямо в тёмный, скрытый тенью люстры провал.

Сердце Дариана пропустило удар. Он вжался щекой в пыльный металл, перестав дышать. «Заметил? Не может быть. Здесь темно...»

Но Истрон смотрел точно на него. Сквозь металл, сквозь маскировку, сквозь тьму. Его прозрачные серо-голубые глаза встретились с невидимым взглядом принца.

А потом Советник по Безопасности сделал странную вещь.

Он выпрямился, приложил руку к груди и коротко, но безупречно почтительно поклонился. Не той сломленной кукле, что сидела на троне внизу. А ему. Мальчику, прячущемуся за люстрой в потолке.

После этого Родден развернулся и растворился в тенях коридора, словно его и не было.

Дариан отполз от решетки. Колени затекли, в носу свербело от пыли, но он не чувствовал неудобств. Его трясло от странной смеси адреналина и злости.

Ползя обратно по узкому темному коридору, он вспоминал.

Это случилось не в первый раз. Месяц назад, когда Дариан впервые рискнул использовать этот лаз, было так же. Родден тогда тоже остался последним. Он как-то почувствовал его. Он поднял голову.

Дариан тогда чуть не умер от страха. Он был уверен: сейчас Истрон позовет стражу. Или, что хуже, пойдет к Ансею. Мальчик три дня не спал, вздрагивая от каждого шороха у двери, ожидая, что за ним придут и замуруют лаз навсегда.

Но никто не пришел. Родден промолчал.

Почему?

Этот вопрос жёг Дариана изнутри. Почему «Цепной пёс» молчит? Почему он, обязанный защищать Императора, смотрит на отца с ледяным равнодушием, позволяя Ансею опаивать его зельем? Но при этом кланяется сыну, который прячется в стене, как крыса?

«Он играет, – подумал Дариан, спрыгивая в свою комнату и едва не сбив стул. – Он ведет свою игру, отдельную от Ансея. Он не уважает отца, потому что отец слаб. Но он не сдаёт меня, потому что... почему?»

В нем разгоралось любопытство. Жгучее, взрослое желание докопаться до сути. Родден Истрон был единственной загадкой в этом дворце, которую Дариан пока не мог разгадать. Но он обязательно разгадает.

Ансей называл таких «полезными инструментами», а старые герцоги за спиной шипели – «выскочка». Родден не был рождён в шелках, как те же Тешир или Элдан. За его спиной не стояло десять поколений предков, глядящих с портретов в золоченых рамах.

Дариан знал его досье – он подслушал урок-инструктаж, который читали пажам. Истрон был лицом «Новой Аристократии». Выходец из низов, выпускник бесплатного Казённого курса, который заплатил за свою магию и титул самую высокую цену. Десять лет «Десятины» на Границе с Пустошами.

Пока придворные шаркали ножками на паркете, Родден выживал там, где магия сводит с ума, а твари из Бездны проверяют на прочность щиты Империи. Он вернулся оттуда с ледяными глазами, шрамами на руках и личным дворянством, выданным за боевые заслуги, а не по праву крови.

«Может, поэтому он так смотрит на отца? – осенило Дариана. – Человек, который прошел через ад Пустошей, просто физически не может уважать того, кто добровольно прячется от реальности в сладком дурмане. Для Истрона слабость – это преступление».

Но тогда почему он поклонился ему, Дариану?

В голове крутилась ещё одна мысль.

Ансей всесилен только тогда, когда все играют по его правилам. Но сегодня его заставили отступить. Не Император, не закон, а грубая сила Армии и холодный расчёт Истрона. И где-то там, в городе, есть Граф Вессант. Человек, который оказался поводом для этой драки. Он выжил. Его не съели.

«Они не смогли его сломать, – подумал Дариан, быстро ползя обратно по темному коридору. – Серебряная Гора устояла. Значит, с ними можно иметь дело».

Он спрыгнул в свою комнату, едва не сбив стул. Быстро нажал на панель, закрывая ход. Портьера качнулась и замерла. Мило поднял голову от книги. Глаза у него были тревожные.

– Успел? – одними губами спросил он. – Сюда идут. Я слышал шаги в коридоре.

Дариан быстро стянул куртку друга, швырнул ему камзол. Одевались молча, лихорадочно.

– Что там было? – шепнул Мило, застегивая пуговицы. – Кого-то убили?

– Нет. – Дариан сел за стол, принимая позу примерного ученика. – Наоборот. Кого-то не смогли убить.

Он посмотрел на друга взрослым, жёстким взглядом.

– Запомни фамилию Вессант, Мило. Ансей сломал о них зубы. А враг моего врага…

– …наш друг? – закончил Мило.

– Или полезный инструмент. Время покажет.

Дверь распахнулась. Вошел гувернер, чопорный и скучный, как пыльный мешок.

– Ваше Высочество, час размышлений окончен. Пора на фехтование.

Дариан встал, натянув на лицо маску вежливого безразличия.

– Я готов, – сказал он своим тихим, «детским» голосом. – Надеюсь, сегодня мы будем проходить защиту. Мне кажется, это пригодится.

***

Лиада

В кабинете отца воздух был спёртым, пропитанным запахом остывшего кофе и валерианы.

Граф Арен Вессант не находил себе места. Он мерил шагами комнату – от окна к камину и обратно, – сцепив руки за спиной так крепко, что побелели костяшки.

Я сидела в кресле с высокой спинкой, держа чашку чая. Я не пила и не размешивала сахар. Я просто держала теплый фарфор в ладонях, сохраняя идеальную осанку. Ни одного лишнего движения. Никакого звона. Абсолютная тишина с моей стороны.

– Где они? – пробормотал отец, останавливаясь у окна и вглядываясь в пустой двор. – Полдень. Если курьер не приедет…

– Матушка приняла успокоительное? – спросила я тихо, но твердо, переключая его внимание.

Отец моргнул, словно вспомнив, что он не один.

– Да. Служанка сидит с ней. А Тиан… Тиан внизу, проверяет посты. Мальчишка сходит с ума от бездействия.

– Тиан делает то, что должен. И вы тоже, отец. Вы ждете. Это самая тяжелая работа.

Я посмотрела на него поверх чашки. Он выглядел измождённым. Он не знал, почему я так спокойна. Он думал, это юношеская глупость или шок.

Он не знал, что я уже видела исход.

Час назад, когда напряжение в доме стало почти физически невыносимым, я прикрыла глаза и позволила себе посмотреть наИзнанку. Не на бархатные шторы и дубовые панели, а на структуру момента.

Последние три дня дом душила черная, липкая паутина. Нити вероятностей – банкротство, тюрьма, позор – натянулись до визга. Они сжимались вокруг фигуры отца удавкой.

Но час назад что-то произошло.

Я не виделакто. Я увидела —как.

Резкий, грубый рывок извне. Словно кто-то огромный, кому плевать на изящество узлов, просто рубанул по черной паутине тяжелым мечом. Нити лопнули с беззвучным звоном. Удавка опала, растворившись серым дымом. Осталась лишь одна струна, связывающая нас с будущим. Она была не золотой и не черной. Она была стальной. Цвета оружия.

– Ты слишком спокойна, – резко бросил отец, оборачиваясь ко мне. В его глазах читалось раздражение человека, который паникует и ненавидит свидетелей своей слабости. – Ты не понимаешь, Лиада? Это конец. Ансей не отступит.

Вместо того чтобы спорить или оправдываться, я аккуратно, без единого звука поставила чашку на столик. Встала и подошла к нему. Не как дочь к отцу, а как партнёр к партнёру.

– Паника – это именно то, чего хочет Ансей, – сказала я мягко, глядя ему в глаза. – Он хочет, чтобы вы совершили ошибку. Чтобы начали метаться.

Я положила руку ему на рукав. Легкое касание, чтобы он понял, что сейчас он не один.

– Вы – Граф Вессант. Вы пережили три торговые войны. Вы держали удар, когда другие ломались. Держите его и сейчас. Если мы пойдем ко дну, мы сделаем это с прямой спиной. Но мы не пойдем.

– Откуда такая уверенность? – он выдохнул, и плечи его чуть опустились. Ему нужно было, чтобы кто-то был уверен за него.

– Потому что Ансей – игрок, а не безумец. Ему невыгодно уничтожать нас громко, пока на него смотрят. Ему нужна тишина, а сейчас слишком шумно. – Солгала я. Была бы возможность – уничтожил.

Внизу хлопнула тяжелая входная дверь. Отец дернулся, как от удара хлыстом.

Посреди наступившей тишины раздались торопливые шаги. Не тяжелая поступь стражи. Быстрый, шаркающий шаг слуги. Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Морис. Его всегда бесстрастное лицо сейчас выражало растерянность, страх и надежду.

– Ваша Светлость… – он протянул серебряный поднос. На нем лежал плотный конверт.

Не серый, как судебные ордера. Белый. С красной сургучной печатью Казначейства.

– Срочный пакет. Курьер из Малого Совета. Сказал, ответ не требуется.

Отец замер. В глазах у него отражался не конверт, а змея.

– Возьмите, отец, – тихо сказала я.

Сглотнул, взял конверт. Пальцы дрожали, но он сломал печать одним движением. Развернул лист.

Я наблюдала за ним. Видела, как его глаза бегают по строчкам. Раз. Другой. Как смертельная бледность сменяется пятнами румянца. Как губы беззвучно шевелятся, повторяя прочитанное. Он медленно опустился в свое кресло, словно из него вынули стержень. Лист выпал из рук на стол.

– Снят, – произнес он. Голос был хриплым, севшим. – Полное снятие ареста. Сделка признана законной «ввиду чрезвычайной стратегической необходимости».

Он поднял на меня взгляд. В нём было не торжество. В нём было ошеломление.

– Деньги поступили на счета, Лиада. Все. Включая оплату от Гвардии по последнему заказу. Мы… мы не просто не банкроты. Мы богаты.

Я позволила себе чуть выдохнуть. Стальная нить, которую я видела, натянулась и зазвенела.

– Армия, – констатировала я спокойно.

– Что?

– Формулировка. «Стратегическая необходимость». Это язык военных, не Ансея. – Я подошла к столу и налила отцу воды. – Видимо, Генералам нужны кристаллы больше, чем Ансею нужна ваша голова.

Отец взял стакан. Его руки все еще дрожали, вода расплескалась.

– Ты права… – прошептал он. – Это Генерал Торн. Или кто-то из его штаба. Они вмешались.

Он выпил воду залпом. Глубоко вздохнул. И на моих глазах начал собираться. Спина выпрямилась. Взгляд стал жёстче. Политик возвращался в свое тело.

– Нас выплюнули, – сказал он уже тверже. – Мы застряли у них в горле. Хищники передрались за добычу, и Ансей был вынужден отступить, чтобы не потерять лицо перед армией.

– Это даёт нам время, – напомнила я.

– Да. Время. – Он посмотрел на календарь. – И ресурсы.

Он встал. Теперь это снова был Граф Вессант.

– Лиада, позови Тиана. Скажи, пусть снимает усиленный караул, но оставит наблюдателей. И пусть успокоит мать. Скажи ей… скажи, что это была бюрократическая ошибка. Не нужно ей знать, как близко мы были к краю.

– Хорошо, отец.

– И ещё.

Он посмотрел на меня. Долго, изучающе.

– Спасибо. За то, что не дала мне сорваться. Я запомню это.

– Мы одна семья, – я склонила голову в безупречном поклоне.

Вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре прислонилась спиной к прохладной стене. Ноги дрожали. Пару минут слабости и пойду к матушке. Время поджимает.

***

POV: Тиан Вессант

Вечерний воздух был сырым и холодным, но Тиану было жарко. Он сбросил куртку на скамью и остался в одной льняной рубахе, которая уже прилипла к спине.

– Ещё раз! – рявкнул он.

Напротив него стоял Корт – новый десятник, которого он нанял взамен сбежавших наёмников. Крепкий мужик с Юга, бывалый рубака, который смотрел на молодого господина со смесью уважения и опаски.

– Милорд, может, хватит? – Корт опустил тренировочный меч. – Вы гоняете нас третий час. Парни валятся с ног. Осаду сняли, курьер приезжал…

– Враг не спит только потому, что у нас праздник, – отрезал Тиан. – В стойку!

Внутри Тиана что-то гудело. Это началось пару дней назад. Сначала как легкий зуд в кончиках пальцев, словно он отлежал руку. Потом – как постоянный, ноющий жар в солнечном сплетении.

Отец называл это «Боевым азартом». Лиада, наверное, назвала бы нервами. Но Тиан знал свою магию. Огонь всегда был послушным псом. Он грел, он кусался по команде. А сейчас пёс срывался с цепи.

Корт неохотно поднял меч.

– Как скажете. Защита верхнего уровня!

Десятник сделал выпад. Медленный, учебный. Тиан должен был просто отбить удар. Железо о железо. Простая физика.

Но в момент, когда его клинок встретился с клинком Корта, мир дернулся.

«Ударь»,– шепнуло что-то в крови. Не голосом, а импульсом чистой, яростной энергии. Тиан не хотел использовать магию. Он просто хотел парировать. Но его резерв, обычно спокойный, вдруг плеснул силой, как кипяток из кастрюли. По лезвию его меча пробежала не искра – волна белого пламени.

ДЗЫНЬ!

Звук был неправильным. Влажным.

Меч Корта не отлетел в сторону. Он… потек. Сталь в месте удара раскалилась добела за долю секунды и брызнула жидкими каплями, прожигая кожаный колет десятника.

– Твою ж мать! – взвыл Корт, отбрасывая бесполезную рукоять и хлопая себя по дымящемуся плечу.

Тиан застыл.

Он смотрел на свой меч. Клинок светился вишневым светом, остывая.

– Прости, – выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, чужой. – Я… не рассчитал.

– Не рассчитали?! – Корт с ужасом смотрел на прожженную дыру в дорогой коже. – Милорд, вы чуть руку мне не отхватили! Это же боевое плетение! Мы же договаривались – на стали без магии!

– Я не хотел. Оно само.

Тиан разжал пальцы. Меч упал в грязь, зашипев. Руки дрожали. Но не от слабости. Их распирало изнутри. Вены на предплечьях вздулись и казались темнее обычного, словно по ним текла не кровь, а жидкая лава.

Ему было тесно. Тесно в этом дворе, тесно в этой одежде, тесно в собственном теле.

В ушах стоял тонкий, назойливый звон. И сквозь этот звон ему казалось, что он слышит… ветер. Холодный, свистящий ветер в верхушках сосен. Откуда здесь, в каменном мешке столицы, шум леса?

– Милорд? – к нему подошел другой стражник, молодой парень. – Вам плохо? Вы красный как рак. Может, лекаря?

– Нет! – рявкнул Тиан так, что парень отшатнулся.

Он провел ладонью по лицу. Кожа была сухой и горячей.

«Переутомление, – сказал он себе твердо. – Я не спал три ночи, караулил периметр. Я просто устал».

Он не мог позволить себе слабость. Отец только выдохнул. Лиада держится на честном слове. Если сейчас сляжет еще и он – единственный мужчина, способный держать меч, – семья останется беззащитной.

– Всем отдыхать, – бросил он отряду, подбирая свою куртку. – Корт, возьми в казне деньги за колет и за лечение. Двойную цену. И молчать об этом.

– Понял, милорд.

Тиан пошел к дому. Он старался идти ровно, но землю под ногами качало. Подошел к бочке с дождевой водой у конюшни. Закатал рукава и опустил руки в ледяную воду по локоть.

Вода зашипела. Пошла паром.

Тиан смотрел на пузырьки, поднимающиеся со дна бочки, и чувствовал, как страх холодной змеей заползает в сердце, туда, где бушевал ставший таким чужим родной огонь.

***

Лиада

Дом успокоился. Отец пил бренди, празднуя победу. Мать спала. Тиан, мрачный и уставший, ушел к себе. А я стояла у окна и смотрела на ночной город.

Деньги вернулись. Угроза отступила. Но моя Интенция… она не успокоилась.

Я прикрыла глаза, обращаясь к дару. В темном пространстве вероятностей больше не было черных удавок, но появилась новая нить. Тонкая, пульсирующая грязно-зеленым светом. Цветом болотной воды и гноящейся раны.

Нить тянулась из дома наружу. В город. К тому месту, где пахло карболкой и смертью.

– Лекарь, – прошептала я. – Нам понадобится лекарь.

Не придворные лекари, которые лечат мигрени заклинаниями за сто золотых. Нам нужен тот, кто умеет вытаскивать с того света, когда нельзя звать священника.

Я вызвала Йонаса.

– Запрягай двуколку. Мы едем. Тихо.

***

Задний двор Госпиталя Стражи встретил нас привычным запахом безнадеги. Тобиас сидел на пустом ящике у той самой двери, через которую мы вносили Ривена. Он курил дешевую самокрутку, и огонек тлел в темноте, как глаз уставшего зверя. Увидев меня, он не вскочил. Только выдохнул струйку дыма в сырой воздух.

– Леди Вессант, – его голос был сухим, как осенний лист. – Если вы опять привезли кого-то штопать, то у меня закончились нитки. А у начальства закончилось терпение.

– Я приехала без пациентов, Тобиас.

Подошла ближе, входя в круг тусклого света от лампы над дверью.

– Я приехала поговорить. О вашем будущем.

Он хмыкнул, бросая окурок в лужу.

– У меня нет будущего, леди. У меня есть контракт на десять лет с Гильдией Лекарей. Отработка за обучение в школе Дома Тешир.

Он посмотрел на свои руки – длинные, с тонкими, чувствительными пальцами хирурга.

– Знаете, как это работает? Теширы – великие некроманты и целители. Они учат гениально. Но они берут плату душой. Если ты не аристократ и не можешь заплатить пять тысяч за курс, ты подписываешь кабалу. «Десятина». Ты десять лет гниёшь в таких вот дырах, латая пьяных стражников и нищих, пока не выплатишь долг с процентами. Или пока не сдохнешь от новой магической заразы. О, а проценты! Отдельная песня! На нас вешают на нас штрафы за каждую смерть пациента, за перерасход бинтов... Мой долг не уменьшается, он растёт. Я не выйду отсюда никогда.

В его голосе было столько яда, что им можно было травить крыс.

– Я знаю, – кивнула я. – Дом Тешир держит монополию на жизнь. Они решают, кому быть лекарем, а кому – коновалом.

Я посмотрела ему в глаза.

– Сколько вам осталось?

– Семь лет. Из десяти.

Он сплюнул.

– Знаете, сколько стоит моя свобода? Остаток долга за обучение – семьсот золотых. Плюс штраф за досрочный разрыв контракта – еще триста. Итого – тысяча.

Он рассмеялся – сухо, лающе.

– Я получаю пять золотых в месяц. Мне нужно работать двадцать лет, не тратя ни медяка на еду, чтобы просто купить право уйти.

Тысяча.

Это была пятая часть всего моего личного капитала. Огромная сумма. Цена небольшого дома в столице или табуна породистых коней.

Но жизнь стоит дороже. Особенно жизнь моих людей. И жизнь той, кого я хочу спасти от Ансея.

Достала из муфты плотный конверт. В нём лежал вексель на предъявителя банка Гномов.

– Здесь тысяча. И еще сотня сверху – на первое время и ингредиенты.

Тобиас замер. Он посмотрел на конверт, потом на меня. В его взгляде не было радости. Было подозрение загнанного волка, которому протянули кусок мяса.

– За что? – спросил он тихо. – Я спас вашего наёмника, вы заплатили. Мы в расчёте. Аристократы не разбрасываются такими деньгами ради красивых глаз.

– Вы правы. Это не благотворительность. Это покупка.

Я шагнула к нему.

– Я выкупаю ваш контракт, Тобиас. Целиком. Вы идете в Гильдию, гасите долг перед Теширами. Вы становитесь свободным вольным практиком.

– И становлюсь вашей собственностью? – криво усмехнулся он.

– Вы становитесь моим личным врачом. На контракте. С жалованием, лабораторией и доступом к любым ингредиентам. Но с одним условием: вы лечите тех, кого я скажу. И молчите об этом.

Он молчал, глядя на конверт. Я видела, как в нем борется желание свободы и профессиональная паранойя.

– Слишком щедро, – наконец произнес он. – Я не верю. В чем подвох? Вы хотите, чтобы я варил яды для ваших врагов?

– Нет. Я хочу, чтобы вы варили лекарство для моей… знакомой.

Я понизила голос.

– Это проверка, Тобиас. Если вы справитесь с задачей – место ваше. Если нет – деньги останутся у вас как подарок, но мы больше не увидимся.

– Какая задача?

– Мне нужен обезболивающее. Особое. Для пациента, который носит на теле Блокиратор.

Глаза Тобиаса расширились. Он мгновенно подобрался, превратившись из уставшего дежурного в профессионала.

– Железо?

– Черное железо. Постоянный контакт. Оно выжигает нервные окончания, вызывает фантомные боли и магическое истощение. Пациент – сильный маг, которого держат на цепи. Мне нужно снять боль, не снимая ошейника. И сделать это так, чтобы тюремщик ничего не заподозрил.

Тобиас присвистнул.

– Это высшая алхимия, леди. Конфликт металла и эфира. Обычные зелья тут не помогут, они просто свернутся в крови. Нужно работать через симпатическую связь… Нужна вытяжка из Лунного корня, желчь виверны и…