Текст книги "Я отменяю казнь (СИ)"

Автор книги: Валерия Войнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 16. Чужая кровь

(Пятница, вечер. Кожевенный проезд)

Кожевенный проезд не оправдывал свое название. Сейчас это просто узкая тёмная улица, которая как варикозная вена прочертила себе жизнь на теле столицы. Здесь не было фонарей – только редкие тусклые лампы с малыми камнями света над входами в склады.

Карета тряслась по разбитой брусчатке, ныряя в глубокие тени. Стены домов нависали с двух сторон, превращая улицу в каменный колодец.

Я сидела, вцепившись в ремешок-держатель, и считала удары сердца. В карманах плаща, справа и слева, лежали мои «аргументы». Холодные, шершавые. Внезапно экипаж дернулся и встал. Лошади испуганно заржали, послышался скрежет колес.

– Эй! – крикнул Лирой с козел. – Убери телегу с дороги!

Началось.

Впереди, в пятне света от единственного фонаря, поперек дороги стояла груженная бочками повозка.

Не стала ждать. Я знала сценарий.

Моя рука скользнула в правый карман, пальцы сомкнулись на мутном кристалле «Световика».

Снаружи послышались быстрые шаги. Не один человек. Пять, шесть. Звук извлекаемой из ножен стали.

– Слазь! – рявкнул чужой голос. Глухой удар, вскрик Лироя, и что-то тяжелое упало на брусчатку.

Дверь с моей стороны рванули на себя. В проеме возникла фигура. Высокий, плечистый, лицо скрыто полумаской. В руке – короткая дубинка, обитая кожей (чтобы не оставить следов на «жертве»).

– Леди, прошу на выход, – произнес он с издевательской вежливостью. – Без глупостей, и мы…

Не дала ему договорить. Я не леди. Я – крыса в углу.

Выхватила кристалл и с силой, до боли в пальцах, вдавила в него импульс сырой маны.

– Смотри! – крикнула я, зажмуриваясь.

Вспышка.

Это было не похоже на свет лампы. Это было похоже на взрыв маленькой звезды в замкнутом пространстве. Ослепительно-белый, магниевый огонь залил переулок, выжигая тени. Даже сквозь плотно закрытые веки меня полоснуло болью. Наёмник взвыл. Он бросил дубинку и схватился за лицо, ослепленный, дезориентированный.

– Тварь! Мои глаза!

На ощупь я распахнула дверь с другой стороны (той, что смотрела в глухую стену склада) и вывалилась на брусчатку, больно ударившись коленом. Воздух наполнился ржанием ослепленных лошадей и бранью наемников.

Я подняла голову, моргая, пытаясь прогнать цветные пятна перед глазами. И увидела смерть.

Чуть в стороне, прикрытый тенью козырька, стоял человек в темном балахоне. Он единственный не держался за глаза – видимо, успел выставить щит. В его руках, между сведенных ладоней, гудел и наливался багровой дурной кровью огненный шар. Боевое плетение. «Дыхание Дракона».

Он не собирался захватывать меня. Он собирался выжечь карету дотла, чтобы не осталось следов.

Он встретился со мной взглядом. Усмехнулся. И начал разводить руки для броска.

У меня была доля секунды.

Моя левая рука нырнула во второй карман. Пальцы сомкнулись на холодном, шершавом боку бракованной «Сферы Тишины». Я знала этот дефект. Тонкая трещина в контуре поглощения. Если ударить такую сферу, она не впитает звук. Она его выплюнет. Многократно усиленным, сжатым в тонкую иглу визга.

– Получи! – выдохнула я.

Я не стала напитывать артефакт – он и так фонил нестабильностью. Я просто с размаху швырнула серый шар под ноги магу.

Сфера ударилась о брусчатку. Трещина лопнула.

Звука как такового не было. Был удар. Невидимая волна, от которой заныли зубы, а в голове словно взорвалась стеклянная банка. Мир качнуло.

Маг захлебнулся вдохом. Он дернулся, словно его ударили дубиной по затылку, и схватился обеими руками за уши. Его рот раскрылся в немом крике – сфера била по нервам, разрывая связь разума с телом.

Его концентрация рухнула.

А магия не прощает ошибок. Огненный шар, который он держал, потерял поводок воли. Он не полетел в меня. Он просто перестал быть заклинанием и стал стихией.

Пламя, сжатое в тугой комок, рвануло прямо в руках своего создателя.

Вспышка была короткой, глухой и страшной. Маг вспыхнул, как промасленная ветошь. Он даже не успел закричать – огонь вошел ему в глотку вместе с воздухом.

Я отползла назад, закрываясь рукой от жара. Меня мутило от вибрации сферы, которая продолжала фонить, сводя с ума.

И в этот самый момент, словно на свет этого живого факела, с обоих концов улицы раздался топот десятков кованых сапог и зычный рев:

– Именем Казначейства! Всем стоять! Бросай оружие!

Фискальная Гвардия. Они пришли за своим золотом.

Я вжалась в грязную, склизкую стену дома, пытаясь стать меньше. Колесо кареты прикрывало меня от арбалетных болтов, но не от звуков.

Кожевенный проезд превратился в скотобойню.

Звон стали о сталь был таким частым, что сливался в единый визг. Наемники Варгаса, поняв, что попали в клещи, дрались с обреченностью смертников. Фискалы давили числом и жадностью. Крики раненых, хруст костей, тяжелый топот – всё это тонуло в сладковатом, тошнотворном запахе паленого мяса.

Это догорал маг.

Я осторожно выглянула. Фискалы давили числом. Их было десятка два – в черно-желтых мундирах, злые, жадные до чужого золота. Они окружили пятерых наемников Варгаса плотным кольцом алебард.

– Сдавайтесь, твари! – ревел капитан фискалов, грузный мужчина с багровым от натуги лицом. – Кошельки на землю, мордой в грязь!

Наемники не сдавались. Они дрались молча, страшно, понимая, что пощады не будет.

Внезапно одна из теней отделилась от группы обороняющихся. Швырнула под ноги наступающим горсть какой-то серой пыли – стражники закашлялись, закрывая лица руками, – и, воспользовавшись заминкой, рванул не в атаку, а в сторону. Прыжок на кучу ящиков, рывок на забор – и его силуэт растворился в темноте соседнего двора.

Крыса сбежала.

«Ушел, – с холодной злостью отметила я. – Значит, придется ловить его позже».

Но у осташихся людей такой возможности не было. Фискалы смяли их, повалили в грязь, выкручивая руки.

– Вязать! – орал капитан. – Живьем брать! Я вытрясу из них, где остальное!

Я видела лицо одного из наемников, которого прижали коленом к брусчатке. С него сорвали маску. Обычное, грубое лицо. Но в глазах не было страха перед тюрьмой. В них была фанатичная, ледяная пустота.

Его губы шевельнулись. Беззвучно.

В ту же секунду на его шее, вздувшись черным рубцом, вспыхнула вязь татуировки.

– Магия! – взвизгнул кто-то из фискалов, отскакивая. – Берегись!

Это был не взрыв. Это было хуже.

Тело наемника выгнулось неестественной дугой, послышался влажный хруст ломаемых костей. Из рта, носа, даже из глаз хлынула черная, вязкая пена. Через мгновение он обмяк, превратившись в груду мяса.

То же самое происходило с остальными. Один за другим, повинуясь страшной Клятве Крови, они убивали себя, чтобы не выдать Хозяина.

– Проклятье! – Капитан с отвращением пнул дергающийся труп. – Обыскать! Перевернуть всё! Если они сдохли, значит, везли что-то, что дороже жизни!

Солдаты начали вспарывать ножоми седельные сумки на лошадях и, борясь с подкатывающими приступами рвоты, одежду убитых. Обшаривали внутренности кареты.

В этот момент мою руку стиснули железные пальцы. Я дернулась, чуть не вскрикнув, занося стилет для удара.

– Тихо. Это я.

Голос был хриплым, с присвистом.

Ривен.

Он выглядел жутко. Лицо перемазано сажей и кровью, кожаная куртка на груди рассечена, из прорехи виднелась пропитанная алым рубаха. Он тяжело дышал, и я чувствовала, как его рука дрожит от напряжения.

– Зацепили? – одними губами спросила я.

– Арбалетный болт. Плечо, – выдохнул он. – Глубоко. Но идти могу. Уходим, госпожа. Пока они заняты.

Мы сделали шаг назад, в спасительную тень проулка… и наткнулись на луч масляного фонаря.

Свет ударил в глаза, ослепляя.

– Стоять! – рявкнул молодой лейтенант фискалов, вынырнувший из темноты. Арбалет в его руках смотрел Ривену в грудь. – Капитан! Тут еще двое! Свидетели!

Ривен напрягся. Его здоровая рука скользнула к поясу, к ножу. Я видела его глаза – сузившиеся, злые. Он был готов убить лейтенанта, даже ценой своей жизни. Если он ударит – мы преступники. Нас убьют на месте. Я сжала его запястье, впиваясь ногтями в кожу. «Не смей». Я набрала в грудь воздуха, заставляя слезы течь сильнее, и выпустила наружу истеричку, которую прятала внутри. Это был мой выход. Сцена была готова, зрители на местах.

Я шагнула в круг света. Растрепанная, в дорогом, но испачканном грязью дорожном платье, с размазанной по щеке сажей. Волосы выбились из прически. Я выглядела жалко. И я использовала это.

– Офицер! – мой голос сорвался на визг, от которого заложило уши. – О, слава богам! Вы нас спасли!

Я бросилась к подошедшему Капитану, спотыкаясь и чуть не падая. Вцепилась в рукав его мундира грязными пальцами.

– Эти звери! – я рыдала, и слезы текли по-настоящему – откат от использования интенции, артефактов и пережитого ужаса накрыл меня волной. – Они напали на мою карету! Они хотели меня похитить! Я думала, это конец!

Капитан опешил. Он ожидал увидеть подельницу бандитов, «боевую подругу» с ножом, а увидел истеричную аристократку.

– Леди? – он нахмурился, пытаясь отцепить мои руки. – Вы кто? Что вы здесь делаете?

– Я Лиада Вессант! Дочь графа Вессанта! – я выкрикнула имя так, словно это было заклинание защиты. – Я ехала от модистки… Я велела кучеру срезать путь, я так спешила… О боги, какой ужас! Трупы! Кровь!

Лицо Капитана вытянулось. Вессант. Дочь того самого графа, который сейчас ворочает миллионами. Может получиться взять «премию» за её спасение?

– Леди Вессант? – переспросил он, косясь на моё платье и стремясь оценить его. – Нам придется составить протокол… Вам нужно проехать в участок для дачи показаний… Вы свидетель …

– Нет! – я вцепилась в него еще сильнее, буквально повисая на его руке. – Какой участок?! Вы не понимаете! Если отец узнает, что я была в этом районе… Он убьёт меня! Он запрет меня в монастыре! А мой жених… Граф Тарелл… Он разорвёт помолвку!

Я подняла на него заплаканные, безумные глаза.

– Это скандал! Моя репутация будет уничтожена! Я не могу ехать в участок! Меня там увидят!

Я начала шарить рукой по пальцам, судорожно сдёргивая перстень с крупным сапфиром. Плевать. Жизнь дороже.

– Офицер, умоляю! Вы мужчина, вы должны понять! Я не могу быть упомянута в протоколе!

Я сунула кольцо ему в ладонь, сжимая его грубые пальцы своими.

– Возьмите! Это на нужды гвардии… За беспокойство… За то, что спасли мне жизнь… Только отпустите меня! Пожалуйста! Я ничего не видела! Я сидела на полу и закрывала глаза! Меня здесь не было!

Капитан посмотрел на перстень. Сапфир блеснул в свете факела. Этот камень стоил его жалования за два года.

Он посмотрел на меня. Истеричка. Проблема. Лишний шум.

Потом он перевел взгляд на своих людей, которые усиленно делали вид, что ничего не слышат и вообще они заняты делом!

«А почему бы и нет? Золото они не нашли, но спасли аристократку и он свой бакшиш получил. И кто знает, возможно, она его запомнит как спасителя и поможет продвижению по службе. Ведь кто у неё отец?» – повеселел капитан.

В этот момент сержант, обыскивающий труп, крикнул:

– Сэр! У этого карта! «Старая часовня, 10 миль по тракту. Схрон».

Глаза Капитана алчно загорелись. Вот это удача! Часовня. База.Там может быть золото! Он принял решение. Сжал кулак с перстнем и быстро спрятал руку за спину.

– Уходите, леди. Живо. Я вас не видел. Мои люди вас не видели. Ваша карета была пуста. Исчезните.

Он повернулся к лейтенанту, который все еще держал Ривена на мушке.

– Опусти арбалет, идиот! Это её слуга. Пусть валят.

Обернулся к отряду.

– По коням! Едем к часовне! База этих ублюдков там! Мы накроем всё гнездо!

Фискалы потеряли к нам интерес. Алчность гнала их за город, громить логово Ансея. Я отпустила руку капитана и отшатнулась.

– Спасибо… Спасибо…

Я схватила Ривена за здоровую руку.

– Уходим. Быстро.

Мы нырнули в боковой проулок, подальше от света факелов. Как только мы оказались в темноте и шум погони стих, мои рыдания прекратились, словно кто-то перекрыл кран. Я вытерла мокрое лицо рукавом.

Ривен, ковылявший рядом, издал звук, похожий на сдавленный смешок.

– Впечатляет, – прохрипел он, прижимая руку к ране. Кровь уже пропитала куртку и капала на землю. – Вы врёте, как дышите, госпожа. «Папа убьёт», «жених бросит»… Я почти поверил, что вы обычная дура.

– Я купила нам жизнь за одно кольцо, – отрезала я. – И натравила их на часовню. Ансей потеряет ещё кристаллы Бездны. Искренне надеюсь, что новые ему удастся достать не так скоро. Я уже устала отбиваться.

Ривен споткнулся. Я подставила плечо, удерживая его. Он был тяжелым.

– Тебе нужен лекарь. Срочно.

– Дойду до лавки… Бреон перевяжет…

– Нет. У Бреона дрожат руки, а там нужно шить и вытаскивать железо. И в лавке нас могут ждать.

Я огляделась. Мы были на окраине квартала.

– Мы едем в Госпиталь Стражи.

– Вы рехнулись? – Ривен попытался остановиться, но я потащила его вперед. – Туда свозят всех с ножевыми. Там докладывают дежурному. Нас сдадут.

– Не сдадут. Я знаю, к кому идти.

– Откуда? – простонал он.

– Из прошлой… из слухов, – поправилась я. – Там есть лекарь, Тобиас. Он молод, беден и циничен. Он берет «ночных пациентов» с черного хода, чтобы выкупить свой контракт.

– Вы слишком много знаете для дочери графа.

– Я просто хочу выжить. И чтобы ты выжил. Идём.

Мы побрели сквозь туман. Я тащила на себе мужчину, который был тяжелее меня вдвое, и молилась, чтобы в этот вечер у Тобиаса была смена. Потому что только он мог спасти Ривена и не продать нас Ансею.

***

Мы добрались до госпиталя задворками. Туман сгустился, превращая город в скисшее молоко. Ривен был плох. Он побледнел до синевы, его шаги стали нетвердыми, и он все тяжелее наваливался на мое плечо. Кровь пропитала рукав куртки и капала на брусчатку темными, густыми кляксами.

Мы оставляли след.

– Еще немного, – шепнула я, глотая холодный воздух. – Вон та дверь.

Низкая, обитая железом дверь в глухом проулке, заваленном старыми ящиками. Служебный вход для вывоза тел и ввоза… неофициальных грузов. Я знала эту дверь. В той, прошлой жизни, Тобиас рассказывал мне, как подрабатывал здесь ночами, чтобы купить редкие травы для бедняков.

В голове, сквозь гул пульсирующей крови, пробилась одна мысль. Четкая и холодная.

Лирой. Кучер. У него двое детей и больная жена – я видела это в его прошении в лавке Бреона. Он лежал там, на брусчатке, когда началась бойня. Жив ли он? Или я купила свою победу ценой жизни человека, который просто хотел заработать на хлеб?

«Я узнаю, – пообещала я себе, стиснув зубы от тяжести на плече. – Завтра. Если он жив – я оплачу лечение и дам денег на новый экипаж. Если мертв – его семья не будет нуждаться. Я плачу по счетам. Всегда».

Постучала. Три быстрых удара. Пауза. Два медленных.

Тишина.

– Он не откроет, – прохрипел Ривен, сползая по стене.

– Откроет.

Засов лязгнул. Дверь приоткрылась на ширину ладони, удерживаемая цепочкой. В щели показалось лицо. Молодое, но уже уставшее, с темными кругами под глазами. Взъерошенные русые волосы, запах дешевого табака и карболки.

Тобиас.

Он был таким же, каким я его помнила. Только в глазах еще не было той вселенской тоски тюремного врача. Был цинизм и настороженность. Но даже с ними он пожалел девчонку в камере и дал мне обезболивающее перед казнью. Единственный, кто проявил ко мне милосердие.

Он окинул нас цепким взглядом. Девушка в дорогом, но грязном платье. Раненый боец.

– Мы закрыты, – буркнул он, пытаясь захлопнуть дверь.

– У него арбалетный болт в плече, – быстро сказала я, вставляя носок туфли в проем. – И кошель с двадцатью золотыми в кармане. За молчание, чистую работу и отсутствие записей в журнале.

Тобиас замер. Двадцать золотых – это его жалование за полгода. Он перевел взгляд на кошель, который я держала в руке.

– Кто вы? – спросил он подозрительно. – И откуда знаете стук?

– Те, кто платит. И те, кто уйдет через час, забыв ваше лицо.

Он колебался секунду. Потом скинул цепочку.

– Заносите. Только тихо. Если дежурный офицер услышит – я вылечу отсюда вместе с вами.

Мы ввалились в тесную смотровую, заставленную склянками. Здесь пахло спиртом и полынью.

– На стол, – скомандовал Тобиас, указывая на жесткую кушетку, покрытую клеенкой.

Мы уложили Ривена. Лекарь действовал быстро и жестко, без лишних движений. Разрезал куртку, обнажая рану. Ривен зашипел сквозь зубы.

– Глубоко, – констатировал Тобиас, осматривая края раны. – Кость задета по касательной. Придется резать, чтобы вытащить наконечник.

Я посмотрела на его руки. Они слабо светились – он использовал простейшее бытовое плетение очистки, чтобы стерилизовать кожу.

– Почему ножом? – спросила я. – Вы же маг Жизни. Просто срастите ткани. Или усыпите его.

– И вылететь с работы? – огрызнулся Тобиас, доставая скальпель. – В госпитале стоит контроль расхода силы. Если я сплету структурное заклинание без записи в журнале пациентов, утром главлекарь спросит: «На кого ты потратил казенный резерв?». А вы, насколько я понял, в журнал не хотите.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– К тому же, магия фонит. Свежий магический шов светится в астрале сутки. Если вашего друга остановит патруль, у них возникнут вопросы: откуда у бродяги деньги на высшее исцеление? А нитки… – он вдел нить в иглу. – Нитки не светятся. «Напился, упал, заштопал цирюльник». Самое надежное алиби.

– Логично, – кивнула я, сжимая руку Ривена.

– Тогда держи крепко. Анестезии нет – зелья тоже под учётом.

– Есть спирт? – спросил Ривен сквозь зубы.

– Только в рану. Терпи.

Он повернулся к Ривену.

– Заткни ему рот чем-нибудь. И держи крепко. Будет больно.

Я сунула Ривену в зубы свернутый жгут. Сжала его здоровую ладонь обеими руками.

– Смотри на меня, Ривен. Не отключайся.

Тобиас плеснул спирта на инструменты. Операция была быстрой, грязной и кровавой. Без магии это выглядело варварством. Я видела, как белеют костяшки пальцев наемника, как пот градом катится по его лицу.

Я смотрела на руки лекаря. Уверенные, точные. Он резал живую плоть, чтобы спасти жизнь, и делал это «всухую», чтобы спасти наши головы.

Когда звякнул металл об лоток – окровавленный наконечник вышел, – Ривен выгнулся дугой, замычал в жгут и обмяк. Потерял сознание от болевого шока.

– Так проще, – выдохнул Тобиас, откладывая скальпель. – Не будет дергаться, пока я шью.

Он быстро, ловкими движениями начал накладывать швы, используя обычную иглу и нить. Только в самом конце он позволил себе крошечный импульс магии – провел ладонью над швом, чтобы остановить кровотечение. Свечение было тусклым, едва заметным.

– Всё, жить будет, – Тобиас вытер руки тряпкой. – Заживет как на собаке, если не будет махать мечом неделю.

Я выложила золото на стол.

– Благодарю.

Он посмотрел на меня. Внимательно, изучающе.

– Вы не похожи на обычную клиентку с улицы, леди. Платье дорогое. Руки ухоженные.

– У всех свои секреты, Тобиас.

– Верно. – Он сгреб монеты. – Куда вы теперь?

– Мне нужно домой. А его… – я кивнула на Ривена, – …его бы переправить в безопасное место. На улицу Ткачей.

Тобиас вздохнул.

– Ладно. У меня есть знакомый извозчик. Берет дорого, но нем как рыба. Возит «ночные грузы». Я кликну его.

Он вышел через заднюю дверь. Я осталась одна с Ривеном. Он дышал ровно. Я поправила ему воротник.

– Живи, – шепнула я. – Ты мне нужен.

Тобиас вернулся через пять минут.

– Карета будет у черного хода. Вас подбросить?

– Да. Но по другому адресу.

– Как скажете. Платите ему сами.

***

(Глубокая ночь. Задний двор и спальня Лиады)

Кибитка Тобиаса, скрипнув рессорами, остановилась в глухом проулке, за задней стеной нашего сада.

– Приехали, – буркнул извозчик, не оборачиваясь.

Я выбралась наружу. Ноги коснулись мокрой земли и подогнулись. Теперь, когда Ривена рядом не было, а адреналин схлынул, усталость навалилась гранитной плитой. Колено, ушибленное при падении из кареты, пульсировало горячей болью. Платье – дорогое, шерстяное – было тяжелым от грязи и сырости. Я пахла гарью и кровью.

Я доковыляла до калитки для слуг. Она была заперта на засов. Постучала. Условный знак: два коротких, один длинный. Тишина. Потом – шорох гравия и тихий, напряженный голос:

– Кто?

– Йонас, открывай.

Засов лязгнул. Калитка приоткрылась, и сильная рука втянула меня внутрь, в спасительную темноту сада. Передо мной стоял Йонас. В одной руке он держал фонарь с прикрученным фитилем, в другой – увесистую дубинку. Вид у него был решительный и напуганный одновременно.

За его спиной, кутаясь в шаль, стояла Рена.

– Госпожа! – выдохнула она, бросаясь ко мне. – О боги великие…

Свет фонаря упал на меня. Рена закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Я видела себя её глазами: растрепанная, перемазанная сажей, с пятнами чужой крови на рукаве. Призрак, вернувшийся с войны.

– Тише, – я прижала палец к губам. – Морис не спит?

– Спит, – быстро ответила Рена, ощупывая мои плечи, проверяя, цела ли я. – И отец ваш спит. Мы с Йонасом дежурим с заката. Вы же не взяли нас с собой…

В её голосе прозвучала обида. Преданная, собачья обида.

– Я не могла, Рена, – прошептала я, опираясь на её плечо. – Лилика хороша, чтобы вплетать ленты в волосы перед балом. Но если бы мне нужно было, чтобы кто-то ждал меня в грязи у черного хода и не задавал вопросов… я могла довериться только вам. Вы – мой тыл.

Лицо Рены просветлело. Она поняла. Я не отстранила их. Я их берегла для главного.

– Вы ранены? – Йонас посветил на мой рукав. – Кровь…

– Чужая. Ривена.

– Он жив?

– Жив. Тобиас его залатал.

Мы двинулись к дому. Йонас шел впереди, проверяя дорогу, Рена поддерживала меня под локоть. Мы двигались как слаженный механизм, как маленькая стая.

– Йонас, останься у дверей, – скомандовала я шепотом, когда мы подошли к черному входу.

– Понял, госпожа.

Мы с Реной поднялись по узкой лестнице для прислуги. Дом спал. Морис, этот идеальный страж парадного входа, храпел в своей каморке на первом этаже, не подозревая, что хозяйская дочь крадется мимо, как воровка.

Мы вошли в мою спальню. И только тогда позволила себе выдохнуть. Сползла по двери на пол. Сил идти дальше не было.

Рена тут же оказалась рядом. Она не кудахтала, не причитала. Она действовала.

– Вставайте, госпожа. На ковер нельзя, кровь останется.

Она помогла мне дойти до умывальника.

– Платье придется резать, – деловито сказала она, осматривая застежки, забитые грязью. – Пуговицы не расстегнуть.

– Режь.

Вжик. Ножницы вспороли дорогую ткань. Платье, которое стоило двадцать золотых, упало на пол мокрой тряпкой. Я осталась в сорочке. Меня била крупная дрожь. Рена собрала мою одежду в ком и положила возле двери.

– Я сожгу это, госпожа. В кухонной печи. Прямо сейчас. Скажу, что растапливала для утреннего хлеба. Пепел перемешаю.

– А туфли?

– Вычищу. И спрячу на чердак. Скажу, что вы гуляли в саду и наступили в грязь, а я испортила бархат, когда пыталась отмыть. Пусть лучше меня ругают за нерадивость, чем вас заподозрят в ночных прогулках.

– Ты золото, Рена. – я облегченно выдохнула.

Она кивнула. Никаких лишних вопросов. Она намочила полотенце в ледяной воде и начала обтирать мое лицо, руки, шею. Жестко, сильно, стирая следы этой ночи.

– Вы поэтому поручили Лилике собирать вас на бал? – тихо спросила она, смывая сажу с моей скулы. – И письма в лавку последнее время носил Йонас, а не я... Я думала, вы мне больше не доверяете.

Я перехватила её руку.

– Посмотри на меня, Рена.

Она подняла глаза. В них была обида. Она учила грамоту по ночам, зубрила этикет, чтобы быть полезной, а я отодвинула её в тень.

– Лилика – это фасад, – объяснила я, стуча зубами от холода. – Она болтлива, глупа и видит только ленты. Она идеальна для того, чтобы весь дом знал: леди Вессант занята платьями. Если бы она увидела меня сейчас, завтра об этом знала бы вся улица.

Я сжала её пальцы.

– А ты – мой связной. Ты знаешь дорогу в «Тихое Перо». Ты умеешь читать мои записки и не задавать вопросов. Если бы я потащила тебя сегодня в эту грязь… и нас бы схватили… кто бы остался в доме прикрывать спину? Кто бы встретил меня у калитки?

Лицо Рены просветлело. Обида ушла, сменившись серьезностью. Она поняла. Я не понизила её. Я её берегла.

– Я поняла, госпожа. Лилика – для блеска. Я – для дела.

– Именно. Ты учишься быстрее, чем я думала. Твои уроки чтения не прошли даром.

– Бреон присылает мне прописи с Йонасом, – она чуть улыбнулась. – Я уже могу разобрать счета лавки.

– Скоро ты будешь вести мою личную переписку, Рена. А пока…

– А пока я всё сожгу, – закончила она деловито. – И приготовлю отвар от озноба. Тот, что без магии, на травах.

– Спасибо.

– Ложитесь. – Она накинула на меня чистую ночную рубашку. – Вам нужно согреться.

Я легла в постель. Перина показалась мне облаком. Рена собрала грязную одежду в узел.

– Если отец спросит… – начала я, но язык заплетался.

– У вас мигрень, – подхватила Рена уверенно. – Вы вернулись раньше, легли и велели не беспокоить. Дверь заперта, потому что свет режет глаза. А я сижу в передней и охраняю ваш покой. Никого не пущу. Даже графа.

– Ты чудо.

Она задула свечу и выскользнула за дверь, унося с собой запах гари и крови. Я осталась в темноте.

Безопасность.

Где-то там, в ночи, фискалы Варика пересчитывали кристаллы. Ансей бесновался в своем кабинете. Ривен спал тяжелым сном раненого. А я была дома. Под защитой стен и людей, которых я сама выбрала, обучила и привязала к себе.

Это была не та «золотая клетка», в которой я жила раньше. Это была крепость. Моя крепость.

Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Завтра будет буря.

***

POV: Сайлас

(Пятница, полночь. Кабинет Ралмера Ансея)

В кабинете Хранителя Печатей было темно. Только отблески камина играли на золотых звеньях цепи, лежащей на столе.

Сайлас стоял у двери, сливаясь с тенью. Он закончил доклад минуту назад. Провал. Полный тактический провал. Наёмники мертвы, база сожжена, Варик получил кристаллы и теперь будет выть на Луну, требуя крови.

Ансей стоял у окна, глядя на огни ночной столицы. Внизу, в лабиринте улиц, кто-то праздновал, кто-то умирал. Хаос.

Он ненавидел хаос. Его миссией был Порядок.

– Сайлас, – произнес он, не оборачиваясь. Голос звучал спокойно, почти скучающе. – Ты сказал, что девчонки в карете не было.

– Так точно, милорд. Фискалы нашли пустой экипаж.

– Значит, капитан «Мытарей» лжёт. Или слеп.

Ансей повернулся. Он подошел к столу и достал из ящика тонкую папку – личное досье на офицеров гарнизона.

– Капитан Бранн. Герой сегодняшней ночи. Человек Варика. Но у героев часто бывают маленькие слабости. Карточные долги, любовницы… или любовь к блестящим вещам.

Он бросил папку Сайласу.

– Девчонка была там. Она откупилась. Найди Бранна. Сегодня же.

– Убрать его? – спросил Сайлас.

– Нет. Мертвый капитан – это расследование. Мне нужен живой, напуганный и послушный слуга.

Ансей жестко улыбнулся.

– Найди доказательство взятки. Драгоценность, вексель – что угодно. И объясни ему, что теперь его жизнь принадлежит мне. Лиады Вессант там не было. Карета была пуста. Если девчонка когда-нибудь захочет открыть рот – у нас будет официальный документ, подписанный офицером Короны, что она лжёт. Мы сотрём её из этой истории.

– Понял. А что с Графом?

– Граф… – Ансей подошел к карте Империи, где маленьким ничем не примечательным лоскутком на теле империи лежала Северная Роща. Если не знать её ценность. – Арен показал зубы. Он думает, что выиграл, стравив нас с Вариком. Что ж. Пусть наслаждается победой.

Он взял перо и чистый лист гербовой бумаги.

– Мы меняем стратегию, Сайлас. Время быстрых решений прошло. Начинается Осада.

Перо заскрипело по бумаге, выписывая приговор.

– Первое. Финансовый паралич. Заморозить счета Вессантов на 90 дней. Основание – подозрение в финансировании того самого культа, чьи кристаллы нашли фискалы. Пусть Арен доказывает, что его удачные сделки на торгах – это не знания от культистов. Без денег он не наймет защиту.

– Второе. Блокада. Объяви дороги к Северной Роще зоной «магического заражения» после инцидента. Закрой вывоз руды. Отрежь их от шахт. Пусть сидят на своем золоте и грызут камни.

– Третье. Лиада. – Ансей прищурился. – Не трогать её. Не увольнять. Наоборот. Введи для неё «Особый режим доступа». Каждая папка, которую она берёт, каждое письмо, которое пишет – всё через регистрацию в журнале Хранителя. Посади её в стеклянную банку. Пусть дергается. Любая ошибка – и мы возьмем её за шпионаж.

– А Архимаг? – напомнил Сайлас. – Башня будет недовольна скандалом с магией.

– Архимага я беру на себя. Я приглашу его на ужин. Старик жаден до знаний. Я предложу ему… научный надзор над Источником в Северной Роще. Когда мы уничтожим Вессантов, Академия получит доступ к их силе. Это купит его молчание.

Ансей отложил перо.

Идеальная схема. Жестокая, медленная, неотвратимая.

Через месяц Вессанты будут нищими, запертыми в своем особняке, окруженными долгами и страхом. И тогда Арен сам приползёт подписывать Отречение, чтобы спасти сына и дочь от голодной смерти.

– Выполнять, – тихо сказал он.

Сайлас поклонился и осмелился задать вопрос.

– Но зачем, милорд? Если мы их разорим, земля все равно останется привязанной к их Крови. Невозможно забрать Источник за долги.

– Деньги – это не цель, Сайлас. Это средство защиты.

Ансей посмотрел на него тяжелым, свинцовым взглядом.

– Ты же ведь понимаешь необходимость обвинить их в Высшей Измене.

***

P.S. Алина, признательна за награду! Огромное спасибо!