Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

32

Айдаров нависает надо мной, а я невольно упираюсь ладонями в его живот. Безотчетно пробую оттолкнуть от себя.

Он издает приглушенный рык. Недовольный, резкий.

Замираю.

Под моими пальцами ощущается повязка и… как будто что-то влажное. Отдергиваю руки от его тела. Замечаю темноватые разводы на своих ладонях.

Видимо, луна полностью выходит из-за туч. Через окно в комнату поступает все больше света.

– У вас кровь, – выдаю, нервно вытираю руку о простынь. – Вам же нельзя ничего. Никаких… нагрузок.

– Тихо, блядь, – мрачно бросает Айдаров. – Сам решу, что мне можно, а что нет.

Впивается губами в мой рот.

Вырываться бесполезно. Понимаю практически сразу. Пробую, конечно, однако он быстро мое сопротивление подавляет.

Лишь протестующие всхлипы вырываются из груди.

Айдаров это игнорирует. Целует меня жестче, глубже. Его язык проталкивается между губами, проникает внутрь, надавливая, помечая, будто выжигая.

Меня потряхивает. От его напора. От того, что чувствую, как он сильнее возбуждается, пока продолжает штурмовать мой рот.

Но все прерывается также резко, как и его атака на меня.

Айдаров перекатывается на спину.

– Сука, – выдает мрачно. – Да что ты опять вся на измене? Чего снова задергалась?

Молчу. Просто кусаю губы. Сжимаюсь в комок. Внутренне. А так – даже шевельнуться лишний раз не решаюсь. Как бы не спровоцировать в нем звериные рефлексы.

Хотя куда больше?

Он на взводе. Ощущала же. Мое бедро до сих пор горит там, где прижималась его возбужденная плоть. И внутри саднит. В груди, в животе. Сердце стучит лихорадочно, гулко.

Судорожный всхлип вырывается помимо воли.

– Тихо ты, – с раздражением бросает Айдаров. – Ладно. Этой ночью не трону. Дам тебе еще время. Все. Не пыли.

Облегчения не чувствую.

Он говорит это, а его рука опять на моем теле. Поверх живота. Крупная ладонь медленно поглаживает меня, будто намеренно растянутый жест, ленивый, вальяжный.

Не поворачиваюсь. Не смотрю на него.

Судя по шороху и по движению, которое рефлекторно улавливаю, Айдаров слегка приподнимается, опираясь на согнутую в локте руку.

Еще одна секунда – его пальцы поправляют мои разметавшиеся волосы, заправляют за ухо.

Он и тут меня гладит. Проходится по прядям. И от живота руку не убирает. Даже наоборот. Забирается пальцами под футболку, чертит узоры на голой коже.

– Ну давай, выдыхай, – заявляет Айдаров. – Сказал же, сегодня трахать не буду.

Затаив дыхание, надеюсь лишь на то, что он сдержит слово.

Но эти его касания…

За ухом поглаживает будто зверушку. И под моей футболкой горячие длинные пальцы поднимаются все выше. До груди.

Вжимаюсь в постель, пробуя ускользнуть от его прикосновений. Однако это едва ли помогает.

Массивная ладонь опускается на грудь. Властно сжимает. Собственнически. Пальцы соскальзывают с моего уха, а в следующий момент Айдаров вдруг прижимается к виску губами.

– Спать хочешь? – спрашивает хрипло.

Его тяжелое и шумное дыхание опаляет так, словно клеймит.

– Хочу, – выпаливаю нервно.

– Ну так спи.

Сказав это, Айдаров прижимается ко мне еще теснее. Мягким толчком поворачивает на бок, прислоняется сзади.

Его напрягшийся член упирается между моими ягодицами. От настолько тесного и порочного контакта меня будто током простреливает.

– Спи давай, – повторяет Айдаров и его голос буквально пронизан рычащими нотами. – Или хочешь, чтобы мы делом занялись? Выебу. Не вопрос.

33

Угрозы Айдарова заставляют меня заледенеть. Больше ерзать и дергаться не рискую. Замираю.

Он продолжает распускать руки. Прижимается еще теснее. Но дальше этого дело не заходит.

Похоже, действительно готов сдержаться. На этот раз. А дальше…

Стараюсь не думать. Иначе точно затрясет. Он почувствует, конечно же, и неизвестно, к чему все это приведет. Вернее, известно. Ни к чему хорошему. Лучше лежать спокойно. Хотя бы – стараться.

Однако внутри такие эмоции бушуют, что до спокойствия мне далеко.

– Спи, сказал же, – хрипло бросает Айдаров, почти прижимаясь губами к моему уху. – Нехер так возмущенно сопеть.

Да я же молчу!

Ну ладно.

Спать…

Он действительно считает, что в таком положении можно уснуть? Когда на мне его бесстыжие руки? Когда я так остро чувствую спиной его возбуждение?

Спрашивать вслух не буду. Просто пытаюсь больше никаких лишних движений не делать.

Через время его тяжелое дыхание как будто бы выравнивается.

Он утыкается лицом в сгиб между моей шеей и плечом.

Сначала напрягаюсь, ожидая, что последует дальше. Но вскоре понимаю, ничего не происходит.

Айдаров засыпает. Во сне еще теснее прижимается ко мне.

Наверное, можно выдохнуть. Что и делаю, только очень осторожно. Как бы ненароком не разбудить.

Уверена, что мне самой заснуть не удастся. Но ничего. Главное, что он спит и не тронет.

Но в один момент все же отключаюсь. Сама не замечаю как. Просто глаза слипаются, сознание замутняется. Хаотичный поток мыслей в голове вдруг обрывается. Уплываю в темноту.

Так и качаюсь на волнах в призрачной бездне. Даже ощущение крепких рук Айдарова на моем теле теряется.

Ускользаю от него. Пусть и во сне.

Размытые кадры мелькают перед глазами. Кружат. А потом меня вдруг обжигает.

Горячие губы накрывают шею. Грудь. Нежно. Страстно. Жарко. Заставляя меня простонать, прогнуться, словно открываясь навстречу прикосновениям.

Влажный язык обводит сосок. А крупный палец скользит по другой груди, поглаживает, надавливает, будто дразнит.

Какой странный сон.

Чувственный. Сладкий. Развратный.

Мне никогда ничего подобного не снилось. Но сейчас, пусть это и неправильно, мне совсем не хочется просыпаться.

Чем дольше я вдали от Айдарова, тем лучше. Тут у него нет надо мной никакой власти. Тут он ни к чему не может меня принудить.

Поцелуи становятся все более обжигающими. Ощущения настолько реальны, что это даже пугает.

Но… я сплю. И раз понимаю, что все происходящее не по-настоящему, то значит, даже контролирую это. В какой-то мере.

В отличие от реальности, где главный всегда мой ненавистный муж.

При мысли о нем морщусь. Даже во сне.

Однако горячие губы и крупные ладони, скользящие по мне, быстро выметают ненужные мысли из моей головы.

Здесь нет никакого Айдарова.

Только я и незнакомец. Бесстыжий. Напористый. Изучающий мое тело с такой жадностью, что невольно начинаю задыхаться от его натиска. И в то же время чувствуется, что он сдерживает силу. Распыляет умело. Действует ловко.

Его нельзя сравнить с Айдаровым.

Стоп. Нет. Только не Айдаров. Ему тут нет места.

А незнакомец… просто ненастоящий.

Но я не буду размышлять ни о чем. Пусть это просто продолжается. Как хорошо, что я не просыпаюсь. И почти не чувствую смущения, когда прогибаюсь еще сильнее, судорожно всхлипываю от очередной с ума сводящей ласки.

Крупная ладонь скользит по моему животу. Вниз. И я не делаю ничего, чтобы прерывать это, оттолкнуть его.

Пусть. Не важно. Пусть хотя бы во сне.

Все равно скоро проснусь. Иллюзия развеется.

Чужие пальцы накрывают мои складки. Обводят, надавливают. И я сама чувствую, как выделяется влага, как мое тело рефлекторно напрягается.

Внутри закручивается раскаленная спираль.

Шумно втягиваю воздух.

Эти ощущения… начинают пугать.

Слишком острые. Слишком… реальные?

Еще немного – большие ладони обхватывают мою грудь, пальцы сжимают соски. Щетина царапает шею.

Жадный вдох. Не мой.

И в следующую секунду пульсирующий член прижимается к моему животу. Длинный. Жилистый. Твердый. Он упирается в меня все сильнее.

– Аня…

Этот хриплый голос разбивает сон окончательно.

Распахиваю глаза.

Айдаров.

Он нависает надо мной, раздвигая мои ноги сильнее. Возбужденный. Напряженный. И по его взгляду уже понятно, что больше никакой отсрочки не будет.

Глаза у него горящие. И в то же время затуманенные.

– Ты, – вырывается у меня. – Это… так нельзя.

– Что нельзя? – рычащие ноты в его голосе царапают кожу. – Ты вся мокрая. Хочешь меня.

Протест готов сорваться с губ.

Не тебя. Незнакомца из сна.

Но эти слова так и забиваются в горле.

– Видишь? – спрашивает Айдаров. – Тебе хорошо.

Ничего мне не хорошо! И не будет… только не с тобой.

Он закрывает мой рот поцелуем. Давит возбужденным членом на низ моего живота. И чисто физически с его заявлением трудно поспорить.

Однако это обман.

Он застает меня врасплох. Сонную. Почти лишенную воли к сопротивлению. Он путает. Обманывает.

И получает свое.

Его язык скользит по моему языку, закручивает и переплетает будто в первобытном танце.

А его каменный член проникает в меня плавным толчком. Сокрушительно. Жестко. И да, в этот раз нет боли. Мое тело принимает его.

Но тело, это не разум. Не душа. Не сердце, которое никогда не будет ему принадлежать.

34. Суровый

Поплыла моя Аня.

Ну наконец-то.

Правильно сделал, что время ей дал. Нехер давить. Нежная она. Осторожно надо. Приучать, приручать постепенно.

Придержал свой порыв ночью. И вот награда. Прямо с утра.

Теплая. Горячая. Когда приласкать ее решил, даже не думал, что так хорошо пойдет. Разгорелась на славу.

Только трогать начал – отклик почуял.

Кожа у нее нежная. Охуенно ощущается на языке. По плечам поцелуями прошелся, по груди.

Вообще, все эти ласки не моя тема. Хуйня же. Но с ней вдруг самому так захотелось.

Даже не думал, что затянет.

Сперва просто коснулся губами. А потом будто повело. Отлипнуть уже не мог, пока по груди не прошелся, по животу.

Тело у нее идеальное. Охренительное. Такая тонкая, хрупкая. А подержаться есть за что. Еще как, блядь, есть. Эти изгибы даже не тянет из-под пальцев выпускать. Ладони сами тянутся. Не отодрать.

И не только руками трогать. Губами опробовать. Кожа у нее прямо бархатная. Ароматная. Одурительная. Аж башку рвет от этого запаха. Едва уловимый, свежий, сладкий.

Она пахнет, как самое лучшее, что я когда-либо пробовал. И на вкус такая же. Горячая. Отзывчивая. Стоило пройтись по ее соскам языком, как в момент затвердели, будто пики уперлись.

И вся она напрягалась. Завибрировала от возбуждение. Распалилась за считанные секунды.

Считай только тронул. Ключ подобрал. И готово.

Открылась мне. Приняла. Позволила развести бедра. Простонала. И видно же, что довольная, что заходит ей все. Вот и нехуй потом пиздеть про насилие.

Какое, сука, насилие?

Да я здесь больше себя обламываю. Раз за разом. Она уже, блядь, совсем охренела от безнаказанности. Все ей спускаю. Время даю снова и снова.

А как иначе?

Нормально хочу. Как мне надо. И чтобы она сама кайфовала. И она бы кайфовала, если бы расслабилась сразу. Если бы не зажималась.

Волком смотрит. Как на врага.

Трахать ее сонную не стал. Дождался, пока откроет глаза. Пока увидит, что к чему. И вот результат. Вот, что она мне зарядить успевает.

«Ты» выдает. Будто даже с претензией.

Ты…

Ну да, блядь, я. А кого она еще здесь ждала? В своей постели. Я ее первый и последний. Раз не поняла, объясню.

Сука, объяснять буду, пока не дойдет.

Все нервы вытрепала. И по уму бы послать ее нахер. Давно. Еще после побега. Но нихуя с ней по уму не получается.

Прет меня так. Она нужна. Нужна и все, блядь. Никакая замена не прокатит. Да никакой замены здесь и быть не может.

Короче, я быстро ей поясняю, что нет для меня «нельзя». Особенно когда она вся течет. Прямо на моих пальцах. Извивается, прогибается, постанывает.

Ну уже нет, конечно. Как открыла глаза, как увидела меня, так сразу снова выебываться начала.

Ничего. Это ненадолго.

Беру свое. Сполна. И она не может отрицать, что ей это нравится. То, как мой хер входит внутрь. Ведь все ее тело сладко вибрирует, подрагивает.

Такая тугая. Тесная. Охуенная.

Прикладываю всю волю, чтобы сразу спермой не накачать. Рано. Толкаюсь. Сперва совсем медленно. Отрывисто. Потом набираю темп.

Сучка будто ускользнуть пытается. Зажмуривается, губы кусает. Но тут уже дело принципа.

Заставляю ее кончить. Довожу до точки.

Мне сейчас даже на свой стояк наплевать. Разрядиться успею. Мне главное эту норовистую кобылку довести до изнеможения.

Вот. Еще. Давай.

Так гораздо лучше.

Очередной рывок заставляет ее распахнуть глаза. Вскрикнуть. И бьюсь об заклад, она сама не замечает, как крепче прижимается ко мне, как обхватывает за плечи, сильнее сводит свои бедра, обнимая мои. Как прогибается, как дрожит сильнее. Как вся буквально раскалывается подо мной.

Новый вскрик. Громче, надсаднее.

Самый кайфовый звук.

От ощущения того, как жена подо мной кончает, кончаю и сам. Заполняю ее семенем. Закрываю ей рот поцелуем.

Вкусная она. Вкуснющая. Не оторваться.

Потом все же отстраняюсь. Перекатываюсь на спину. Даю ей возможность в себя прийти, передохнуть. Не давлю тяжестью своего веса.

И эта сучка в своем репертуаре. Даже дыхание не успевает перевести. Стоит мне ослабить хватку, как соскальзывает с постели. Пулей в ванную.

Ебануться просто.

Долго там торчит. Вода льется.

Это она после меня вымывается? Никак отмыться не может. Бесит уже. До зубовного скрежета.

Поднимаюсь. Иду к двери. Тарабаню.

– Долго ты там еще? – спрашиваю.

Тишина.

– Аня?

Молчит.

– Выходи, – рявкаю.

Замок щелкает.

Дверь резко распахивается.

– Да что вам от меня надо? – резко выдает она. – Сколько можно?

Глаза сверкают. Губы кривятся.

– Что хотели – получили, – прикладывает громко. – Довольны? Ну все. Оставьте же вы наконец меня в покое. Хватить уже надо мной издеваться!

Вот это предъявы.

– Чего? – цежу.

– Вы слышали.

– Слышал, да.

– Тогда уйдите наконец.

Пробует дверь перед моим носом захлопнуть.

Не позволяю.

– Это ты издеваешься, – чеканю. – Неугомонная девка. Ты, блядь, меня в могилу сведешь.

– Что? – застывает.

– Мало тебе, что по животу меня ебнула так, что швы разошлись, – бросаю сквозь зубы. – Так тебе и дальше неймется. Опять мозги выебываешь.

– Да я просто…

– Что – «просто»? Я перед тобой на пузе ползаю. Расшибиться готов. Одну уступку за другой получаешь. Не ценишь нихуя.

Молчит. Только хмурится, брови сводит.

– Всему есть предел, Аня, – говорю. – Ты моя жена. Твоя главная задача отдавать мне супружеский долг. Когда захочу. Столько раз, сколько мне надо. Нехер носом вертеть.

35

Смотрю на него – и ком в горле.

Нет, это все какой-то кошмар.

Во что превратилась моя жизнь? В… это? Быть для него постельной игрушкой. Подстилкой, которую можно как угодно. Да?

Внутри вибрирует. Дрожит. Болезненно сжимается.

До чего сейчас тянет расплакаться. В груди уже закручивается воронка истерики. На глаза наворачиваются слезы.

Однако я себя одергиваю. Напоминаю, мои слезы никому здесь не нужны. От меня требуются вполне определенные вещи.

Айдаров четко дает понять, что ему надо.

И в этой ситуации мне нужно быть сильной. Хотя бы стараться. Провести границу, черту.

Слезы делу точно не помогут.

Расплачусь я потом. Когда-нибудь позже. Когда он отсюда уберется, наконец. Работать поедет или дела решать. Однако пока, по взгляду Айдарова совсем не складывается впечатление, будто он собирается уезжать. Скорее, наоборот.

– Ты меня поняла, Аня? – спрашивает подонок, обманчиво мягко.

И шагает ко мне.

Отхожу и упираюсь спиной в дверной косяк.

– Поняла, – киваю.

– Тогда иди на кухню, – замечает он. – Займись завтраком.

– Нет, – качаю головой. – Готовить я вам больше не буду.

Бровь Айдарова вздергивается. Губы слегка кривятся.

– Я пыталась нормально, – говорю. – По-человечески. Но вы… с вами нормально не получается. У вас только одно на уме.

И вообще, такое чувство, будто у него одна извилина. Там. Между ног. И эти его звериные рефлексы. Даже когда кровь из раны сочится, ему будто бы совсем наплевать. Единственный инстинкт работает. Ну просто мрак.

– А как иначе должно быть? – хмыкает Айдаров. – Ненормально – это если бы я трахать свою жену не хотел. А то, что есть, это очень даже нормально, Аня. Природа так и работает.

– Завтрака не будет, – повторяю.

– Да ладно тебе, – отмахивается он. – Не будет? Закажу из ресторана. Доставят. Найду, где пожрать.

– Вот и хорошо. Заказывайте и жрите.

Айдаров прищуривается, продолжая меня изучать.

– Ты когда успела такой борзой стать? – интересуется. – Охамела, как посмотрю. Разошлась. Раньше другой была.

– Не была.

– Помню тебя.

– Что вы можете помнить? – никакие нервы не выдержат. – Мы виделись раза три. Не больше, чем по полчаса. Что вы могли про меня узнать?

– Ну сейчас времени у нас хватает, – заключает Айдаров. – И мне совсем не завтраки от тебя нужны.

– Вы свое получили.

– Ни черта я не получил.

– Что? – голову аж ошпаривает. – Да вы же меня… вы… застали врасплох. Насильно. И…

– Где насильно? – будто раздражается, сильнее кривится. – Заладила старую песню. Ты вся мокрая была. Хотела меня. Не начинай мне по второму кругу эту херню задвигать.

Урод.

– Отойдите, – говорю холодно.

Просто хочу выйти из комнаты. Оказаться на расстоянии от него.

– Стой.

Удерживает меня за плечо.

Нервно отдергиваю руку.

– Один раз, – чеканит Айдаров. – Мне этого мало.

Сначала даже не понимаю его. А потом словно бы обжигает. Щеки без того горят, полыхают, теперь же меня буквально пропаливает. От взгляда его. От самого выражения, с которым он меня сейчас пожирает глазами.

– Больше нужно, – хрипло замечает Айдаров, нависая надо мной.

Приходится все свое самообладание приложить, чтобы выдержать, чтобы не сорваться.

– Больше? – медленно переспрашиваю.

– Да. Нормально с тобой хочу. Чтобы хорошо все. Без этих твоих, – он нетерпеливо взмахивает рукой. – Без гребаных истерик. Спокойно.

– Я тоже хочу больше. Нормальную жизнь хочу. Родителей увидеть. Вернуться к учебе. А не вот это, – морщусь. – Убожество.

– Это ты меня сейчас так назвала? – оскаливается Айдаров. – Убожеством?

– Нет, свою жизнь так назвала. С вами.

– Ясно, – выдает прохладным тоном. – Ну ладно. Посмотрим, как ты будешь стараться. Если мне зайдет, получишь то, что хочешь.

– Вы не поняли, – говорю и сама не знаю, откуда столько смелости берется, чтобы и в глаза ему сейчас смотреть, и в голосе нервную дрожь подавлять. – Вы мне сразу это дадите. Моя жизнь. Обратно. Встречи с родителями, с моими друзьями. Универ. И тогда… посмотрим.

36

– Когда ты к родителям поехать хочешь? – спрашивает Айдаров.

– Сегодня, – отвечаю без раздумий. – Сейчас.

Потому что если возможность и правда подвернется, хочу воспользоваться ею без малейшего промедления.

– Сейчас – рано, – замечает он, слегка прищуриваясь. – В обед поедешь. Мой водитель тебя отвезет.

Молчу. Так и смотрю на него, затаив дыхание.

Это… правда? Он действительно отпустит меня вот так просто? Не верится, не укладывается в голове. Однако… он же не лжет? Вроде бы нет. Чувствую, он не стал бы лгать о таком.

– Сколько времени тебе нужно? – интересуется Айдаров, не давая мне времени толком осознать происходящее. – Трех часов хватит?

– Нет, – нервно качаю головой. – Мы столько не виделись. Мне надо хотя бы до завтра.

– Ты смотри, какая, – оскаливается он. – Только дай слабину – руку по локоть откусишь.

– А я немного прошу, – добавляю тут же. – Я с родителями несколько месяцев нормально не общалась.

– И с чего бы это? – мрачно хмыкает Айдаров. – Сама так решила. Сама сбежала.

Колкость вертится на языке, но я решаю ее проглотить. Для более важной цели. Слишком далеко зашла, чтобы теперь отступать.

– Мне сегодня необходимо больше времени, – говорю. – А в другой раз…

– Ты не наглей, Аня, – криво усмехается Айдаров. – Иначе другого раза может уже не быть.

Его слова заставляют меня замолчать.

Сама понимаю, что по краю хожу. Невольно всплывают в памяти все те обрывки сплетен, которые ходили про Айдарова, про его характер, про тяжелый нрав.

– Ночевать будешь дома, – заявляет он таким тоном, что оспаривать его решение больше не тянет. – До вечера тебя отпускаю.

До самого последнего момента действительно не могу поверить в то, что Айдаров прикажет своим людям отвезти меня в дом родителей.

Это кажется чем-то нереальным. Но именно так и происходит.

Он отпускает меня. Провожает до машины, открывает дверцу, усаживает. И я настолько обесточена и выбита из колеи таким неожиданным поворотом, что ощутив на себе его ладони, даже не сопротивляюсь.

Сперва не успеваю опомниться. А потом уже становится слишком поздно. Но едва встрепенувшись, понимаю, Айдаров убирает руки. Уходит, захлопнув дверцу с моей стороны. Через стекло рассеянно наблюдаю за ним, за тем, как он подходит к своей машине, занимает место рядом с водителем.

Невольно обнимаю себя руками в рефлекторной попытке унять нервную дрожь, которая пробегает по телу.

Ладно. Не важно. Сейчас ничего не важно. Главное – еду к родным. Скоро увижу родителей, сестру. Как бы у нас не складывались отношения с Алисой, мы все равно одна семья.

Чем ближе родные места, тем сильнее подступают слезы к глазам. Крупные капли срываются с ресниц одна за другой. Только и успеваю, что смахивать их подрагивающими пальцами. Моргаю. Зажмуриваюсь.

Нет, нет. Только не раскисать. Не хватало еще расплакаться. При охраннике впереди, при водителе.

А родителям моим как будет видеть меня такой? Потерянной, заплаканной. Все, стоп, хватит. Нужно успокоиться, собраться и… наверное, нужно как-то еще постараться, чтобы улыбнуться, когда переступлю порог.

Так себя настраиваю перед встречей. Так и поступаю, хотя мне все равно тяжело сдержать настоящие эмоции, когда мама бросается вплотную, крепко обнимает, прижимает к груди.

– Анюта, родная моя…

Отец мрачный, сосредоточенный. Вижу, что ему тяжело. Сделка с Айдаровым его совсем не радует, но выхода нет.

Такой уговор. И не важно, что сам Айдаров нарушил правила практически в последний момент, взял меня в жены вместо старшей сестры.

– Пойдем, доченька, – говорит мама.

Проходим в гостиную вместе. Там вижу Алису. По ее лицу понимаю, что обида на меня не прошла. И так горько становится.

Да что я еще оправдываться перед ней должна? Будто виновата, что Айдаров так поступил. Да мне бы лучше ни за кого замуж не выходить.

Разве я чего-то такого просила? Разве хотела этого внимания?

Родители снова обнимают меня. Едва мама отходит немного в сторону, приближается отец. Обычно он совсем скуп на эмоции, но сегодня все иначе. И я невольно ловлю на себе острый взгляд Алисы. Раздраженный, пожалуй даже ненавидящий.

– Доча, садись, – говорит мама. – Сейчас на стол накрою.

– Мам, не надо ничего, я…

– Тише, тише, Анют. Я быстро.

Отцу звонят, и он выходит в другую комнату. Видимо, что-то срочное. По работе. Остаюсь наедине со своей сестрой.

– Что-то быстро тебя Айдаров домой отправил, – протягивает Алиса. – Надоела? Ну бывает. Жаль, что ты настолько быстро ему наскучила.

Да если бы…

Спорить с ней не собираюсь. Не важно. Пусть говорит, что хочет. Мне эта постыдная милость от Айдарова будто кость в горле.

– А меня он из постели не выпускал, – добавляет Алиса. – Несколько недель с ним жила.

Что?..

Сама не замечаю, как вскидываюсь.

– Да, Ань, я спала с твоим мужем, – спокойно замечает сестра. – А что такое? Тебе что-то не по вкусу?

– Ты что такое несешь? – вырывается у меня помимо воли. – Совсем сдурела?

– Это правда, Анюта, – довольным тоном заключает она. – Иначе откуда я знаю, что у Айдарова шрам есть? Вот здесь. Здоровенный такой. Змеится от живота по бедру.

Алиса показывает на себе. Медленно ведет ладонью, будто рисует на своем теле тот самый шрам, который я видела у Айдарова.

– Кстати, он тебе не рассказывал, где его получил? – спрашивает сестра. – Мне сказал. У нас вообще секретов нет. А на тебя ему наплевать.