Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

42

Дорога проходит в напряжении.

Понимаю, что в машине Айдаров меня не тронет. А вот потом… если дел у него на вечер нет, если ему уже никуда ехать не надо и никто его вдруг чудом не отвлечет, то мой супруг займется мной.

Настраиваю себя. Как могу готовлюсь.

Мои худшие опасения подтверждаются. Практически сходу. Лишь стоит переступить порог квартиры. Даже разуться не успеваю, как слышится металлический щелчок закрываемого замка позади, а в следующий момент горячие руки обхватывают меня за плечи, притягивают вплотную к мощному телу, буквально вбивают в железные мышцы. Опомниться не получается, а дернуться нет ни единого шанса.

Айдаров целует меня. Жадно. Жарко. Проталкивает язык в мой рот. Грубовато, по-хозяйски. И его ладони уже уверенно забираются под мое платье.

Ну нет. Так, как он хочет, не будет.

Всю силу прикладываю, всю волю. Бью ладонями по его обнаглевшим рукам, извиваюсь в крепком захвате. Отталкиваю Айдарова, как могу.

И он все же поддается. Отпускает меня. Не до конца, объятья не разрывает. Но я хотя бы немного могу отклониться от него.

– Ты что делаешь? – спрашиваю.

В глаза его смотрю. Сверкающие, потемневшие. По его глазам заметно, что тормозить он не намерен.

– А что? – выдает Айдаров хрипло. – Что тебе не так?

– А тебе все так?

Приподнимаю брови.

Чувствую, что ступаю на тонкий лед. Айдаров на взводе. Нужно быть умнее, осторожнее. Но… уступать сейчас тоже нельзя.

Он мрачнеет. И прежде, чем успевает что-то выдать в ответ, я продолжаю сама. Стараюсь говорить ровно.

– Ты моих родителей унизил, – выдаю. – И после этого, как ни в чем не бывало тащишь меня в постель. Ты мою семью ни во что не ставишь. А значит, и меня.

– Чего, блядь? – кривится.

– Ты как себя вел? Не помнишь? Как пепел на пол стряхивал, как выражался. Даже не пытался соблюдать нормы приличия.

– Какие еще нахуй нормы? – недовольно оскаливается. – Ты что вообще такое сейчас несешь?

– Ты открыто проявлял неуважение. Хамил.

– Конечно. А как еще? Плевать я на них хотел.

– И на меня тоже плевать, – прибавляю. – Так? Только о себе заботишься. О своих… потребностях.

– Херню говоришь.

– Опять эта грязь, – морщусь. – Да сколько же ты будешь…

– Я твою сестру на место поставил. Что тебе не нравится? Не пойму. Эта сука в край охуела. А твои родители никакой управы на нее найти не могут.

– А ты смог?

– Ты видела.

– Да, – киваю нервно. – Видела.

– В борделе ей самое место, – чеканит.

– По-твоему, это нормально? Такое мне заявлять?

– Ты радоваться должна, – бросает он с раздражением. – Что эта охреневшая свое получила.

– Она моя сестра, – выдаю твердо. – И как бы мы с ней друг к другу не относились, чтобы она не говорила и не делала. Она часть моей семьи. Ты понимаешь? Слышишь меня?

Хмурится. Молчит.

Судорожно глотнув воздух, добавляю:

– Ты действительно собираешься отправить родную сестру своей жены в бордель? Для тебя это нормально? – повышаю голос.

Повисает звенящая тишина. Ощущение, будто пространство вокруг напряженно вибрирует. Темная пульсация нарастает с каждой новой секундой.

– Долго ты мне мозги ебать будешь? – отрывисто спрашивает Айдаров.

Резко отталкиваю его.

И он даже отпускает меня. Либо от неожиданности моего жеста. Либо и правда решает не удерживать рядом пока что.

Но я сразу делаю несколько шагов в сторону от него.

– Ты мало того, что не уважаешь меня, – говорю. – Ты еще и оскорбляешь постоянно. И после такого… хочешь чего-то? Правда?

Айдаров смотрит на меня.

Казалось, его глаза не могут потемнеть сильнее. Но именно это и происходит. Ощущение, будто в зияющую бездну заглядываю.

Квадратная челюсть дергается. Вены на мощной шее вздуваются. Однако еще сильнее набрякает и бьется жила на его виске. Крылья его носа угрожающее раздуваются. Могу слышать, как он с шумом втягивает воздух. И выдыхает с хрипом.

Наконец, Айдаров оскаливается и бросает:

– Да нихера я не хочу! Заебала, блядь.

А дальше он разворачивается, щелкает замком, толкает дверь и выходит за порог. Наблюдаю за этим и просто глазам своим не верю.

Он правда уходит? Вот так легко?

Требуется несколько минут, чтобы собраться после этого. Еще немного выжидаю и лишь потом выдыхаю.

Хоть бы до завтра не вернулся. Хоть бы уехал к своим шлюхам. С кем он там спал, пока меня не было рядом? Вот, пускай там расслабляется.

Но вместе с тем тревога зарождается внутри. Слишком хорошо понимаю, что любая ошибка в общении с ним может дорого обойтись. Перегибать нельзя. Но и промолчать я сегодня не могла. После его скотного поведения в доме моих родителей. Такое надо пресекать сразу. Так чувствую.

Хотя вряд ли Айдарова кто-нибудь одергивал. Когда-либо. Если нечто такое и было, то в далеком прошлом. По нем же видно, какой…

Некоторое время просто бесцельно хожу по квартире. Наливаю себе воды, механически поправляю что-то на столе.

Взгляд падает на часы.

Надо принять душ. Пока его нет. Надеюсь, конечно, что до завтра Айдаров не вернется, но лучше время не терять.

Быстро иду в ванную. Сбрасываю одежду. Собираюсь наспех помыться, привести себя в порядок.

И если он все же вернется посреди ночи, постараюсь убедительно притвориться, что сплю.

Рядом с ним засыпать нельзя. Помню, чем сегодня утром закончилось. Но мне бы, конечно, неплохо немного подремать. Восстановиться.

Встаю под струи воды. Намыливаюсь. Уже собираюсь все смыть, как звук позади заставляет обернуться.

Прохладный воздух обдает тело.

Айдаров открывает створку душевой, сбрасывая одежду. Шагает вперед, оказываясь рядом со мной.

Брюк на нем уже нет.

Отшатываюсь.

Он усмехается.

– Ты же ушел, – вырывается у меня непроизвольно.

– А теперь вернулся, – замечает Айдаров невозмутимо, накрывает мою талию ладонями, притягивая ближе к себе.

Он теперь совсем не выглядит злым. В глазах его горят другие эмоции. Незаметно недавнего раздражения, острого недовольства.

Похоже, все это вытесняет животный рефлекс. Похоть, которая сейчас читается в каждой его черте. В каждом жесте.

И не могу не ощутить его возбуждения. Слишком тесно он меня к себе теперь прижимает.

– Нет, – выдаю.

– Нет?

– Ты вел себя по-скотски.

– Ну вот такой я уебок.

– Опять твои мерзости, – невольно кривлюсь.

И когда он тянется, чтобы опять впиться в мои губы, закрываю его рот ладонью. Нервно качаю головой.

Айдаров ухмыляется. Чувствую кожей. А после он слегка ведет головой и прихватывает тыльную сторону моей ладони зубами. Несильно.

В душе жарко. Пар поднимается клубами. Но по моему телу пробегает морозная дрожь. Мурашит. От того, как Айдаров будто зверь дразнится, царапая мою ладонь зубами.

43

Выбора у меня нет.

Его горящий темный взгляд четко дает это понять. И жесты. Каждое его движение показывает, что отказы здесь не принимаются. Не тот момент. Придется подчиниться. Его желанию. Его воле.

Ненавижу Айдарова.

И себя ненавижу. За реакцию собственного тела. За то, как оно плавится. Кожа будто воспламеняется под горячими пальцами. И даже разум плывет под натиском бесстыжих ласк.

Есть в моем муже что-то такое, чему у меня не получается сопротивляться.

Во всяком случае – не сейчас.

Дело не только в инстинкте самосохранения. И не в том, что интуитивно чувствую, он слишком заведен, чтобы легко притормозить, чтобы вообще остановиться, если попробую от него отстраниться.

Просто все так складывается. Один к одному.

А еще тело помнит удовольствие. То, как хорошо было утром.

Тогда он застал меня врасплох. И теперь ловит. Пусть немного иначе, но… сознание затуманено не меньше, чем тогда, в сонном забытье.

Айдаров подхватывает меня за бедра. Прижимает вплотную к своему торсу, заставляя буквально обхватить его мускулистое тело ногами. Словно всю меня оборачивает вокруг себя. Но нельзя отрицать, что широкие плечи обвиваю руками без всякого принуждения. Рефлекторно прогибаюсь. Безотчетно подаюсь ближе, теснее.

Проклятье, да я полностью теряюсь в омуте. Затягивает все дальше, глубже, безнадежнее. Это какое-то наваждение.

Огненные импульсы разлетаются от груди к животу. И обратно. Острее. Мощнее. Жестче. Царапая изнутри. Разрушая остатки самообладания.

Мое дыхание напрочь сбивается.

Айдаров издает утробный рык, который отдается вибрацией в каждом моем позвонке. Чувствую его. Всего. Везде. Крупные ладони на ягодицах. Жаркая твердость между бедрами. Пульсация нарастает. И вскоре трудно понять, чье возбуждение ощущаю. Его или свое. Наше?..

С моих губ все же слетает протест.

Кажется, пытаюсь что-то сказать. Возразить. Да, точно. Однако Айдаров не дает ни малейшей возможности. Запечатывает мой рот поцелуем.

Еще одна секунда – он проникает в меня. Плавно. Сокрушительно. Прошивает изнутри, насаживая на крупный жилистый член. Разгоряченный. Жесткий. Он движется внутри меня. С завораживающей силой. Ритмично. И в то же время размеренно. Не причиняя никакой боли.

Это не похоже на наш мучительный первый раз. Скорее на то, что было утром. Но тоже не совсем. Там сказывалось сонное забытье. Спутанность мыслей, помутнение.

А теперь все четко. Пронзительно. Пронизывающе.

Он полностью заполняет меня. И я с ужасом осознаю, что сейчас не хочу его отталкивать. Пусть будет так. Потом очнусь, потом протрезвею. Потом на меня накатит горечь. Но этот момент уже затягивает настолько, что нет никакого пути назад.

Всхлипываю. Издаю стон прямо в его требовательный рот.

Айдаров сминает мои губы. Толкает язык глубже по моему языку. И сам толкается во мне.

Забываюсь.

Не знаю, как он это делает, но…

Все протесты в пепел.

И лучше бы это все было больно. Мерзко. Неприятно. Так стало бы проще. Понятнее. Так я могла бы сопротивляться. Противостоять ему.

Однако Айдаров умудряется все перевернуть. Затянуть меня за собой. Заразить этим. Запутать так, что я перестаю понимать, где мои личные ощущения. Правильные. А где – его. Те, которыми он меня всю пропитывает, пронизывает.

Бежать от него. Только бежать. И может быть, это пугающее безумие выветрится. Отпустит.

Но здесь и сейчас я позволяю ему себя целовать. Брать. Подаюсь, увязаю. И я царапаю его спину ногтями, когда он вбивается особенно резко. До упора.

Наши тела сливаются.

Огонь внутри нарастает. Закручивается ураган пламени. Бой сердца оглушает. Задыхаюсь под натиском Айдарова. Под его дикими поцелуями. Под толчками его напряженного члена.

Как могу стараюсь держаться за мысль о том, что мне нужно быть сильной. Стойкой. Нельзя позволить ему себя прогнуть. Иначе все.

Он такой. Сомнет кого угодно в два счета.

44

Просыпаюсь. Рукой рядом веду. Нихуя.

Пустая кровать.

Подрываюсь рывком. Осматриваюсь. Нет этой сучки рядом. И постель холодная там, где она спала. Значит, уже давно удрала.

Прислушиваюсь. Различаю шум на кухне.

Ясно.

Поднимаюсь. Что первое под руку подворачивается, то и набрасываю. Штаны, футболку. Выхожу. Тянет к ней дико. Стояк уже вовсю. С утра, как проснусь, мне особенно сильно трахаться хочется.

А ночью я и так сдерживался. Конкретно себя тормозил. В полную силу ее не брал.

Короче, голодный я. Опять аппетит растравил, но даже близко не насытился. Хуй колом. Яйца от спермы разрываются.

Острое возбуждение раскаляется до предела, когда вижу ее. Возле кухонной столешницы. Спиной к себе.

Полностью одета. Еще и шмотки такие нацепила. Все закрыто. Но блядь, у нее такая охуительная фигура, что сочную задницу ни под каким тряпьем нельзя скрыть.

Залипаю на собранных в пучок волосах. Растрепать бы, намотать на кулак, накрутить и потянуть, когда я ее…

Обрываю это.

Без того заведен.

Шагаю к ней. Ловлю прежде, чем успевает обернуться. Сам ее к себе лицом разворачиваю. Прижимаю вплотную. Резко. Веду ладонями по спине. Еще ближе притягиваю.

Она дергается. Недовольная. Морщится.

Но отпускать не намерен. Нехер, блядь.

– А ты чего убежала? – спрашиваю.

– Убежала? – бровь вздергивает.

– Из постели.

– Решила не ждать.

– Что?

– Пока ты не успел меня оприходовать с утра, – выдает.

От такого четкого ответа на смех пробивает.

– Что? – спрашивает жена. – Что такого смешного?

Ржу.

Ну так-то не смешно нихуя. Не по вкусу мне, что она так лихо удирает. Я бы ее лучше сразу разложил. Нормально, на постели, как полагается. А не по всей квартире бы за ней гонялся, искал, где зажать.

Хотя она такая, что… ну да, такую стоит и поискать. Только я дохера времени уже на поиски потратил. И на гонку за ней. И на блядское ожидание.

А эта сучка опять за свое. Вырывается. Царапается.

– Тише, – бросаю ей на ухо.

Целую шею. Волосы ее распускаю, пропускаю пряди между пальцами. Сжимаю в кулаке и разжимаю.

– Расслабься… – говорю.

Извивается.

– Пусти, – требует она. – Ну хватит уже, пусти.

Отталкивает.

– Да что ж ты у меня такая колючая?

– А ты почему такой?

– Какой?

– Забыл, что вчера делал? – прикладывает меня. – Как себя вел в доме моих родителей?

– Обсудили уже все, – бросаю. – Проехали.

– Что значит – проехали? – брови сдвигает. – От твоего поведения противно. От того, как ты себя вел вчера. Или ты не понимаешь? Давай представим. Конечно, я себя так вести не буду. Я же не ты. Но все же, допустим. Приезжаем мы вот так, вместе, к твоей семье. К твоим близким. И я начинаю себя вести подобным образом. А что? Твои родители тоже тебя отвратительно воспитали. Какое уж тут уважение?

С вызовом спрашивает.

– Ты что сравниваешь? – кривлюсь.

Не туда тема идет. Явно.

– Нет, ты мне скажи, тебе приятно будет это все? Приятно будет на такое смотреть?

– Ань…

– Курил в доме. Пепел на пол сбрасывал. Только что не плевался. Да, и правда странно. Чего ты не плюнул-то, чтобы окурок затушить? Видимо, не хотелось на тот момент, да? А так бы и плюнул, конечно.

– Да ты заебала.

– Что? – аж ошпаривает взглядом.

– Проехали это все, сказал же.

– Знаешь, я думала, ты меня вчера услышал. Вопрос исчерпан. Думала, не будет повторения той отвратительной сцены. Но теперь вижу, что ты совсем не…

Сгребаю ее в объятья, усаживаю на стол.

– Понял я тебя, – чеканю. – Услышал. Закрыли тему. Хорошо?

И чтобы уже точно закрепить – закрываю ей рот поцелуем. Жадно и жестко, чтобы больше и не мечтала дернуться, ускользнуть от меня.

45

Меня спасает телефонный звонок. И плевать, что Айдаров не сразу реагирует на него. Мобильный разрывается. Один вызов обрывается, через пару секунд раздается второй. И вероятно, это что-то срочное.

Он отпускает меня. С явной неохотой, но все же разрывает кольцо своих рук на моем теле. Достает из кармана мобильный, который так и продолжает звенеть. Смотрит на экран. Заметно мрачнеет. Грязно выругавшись, все же принимает входящий звонок, рявкая:

– Да.

Невольно вздрагиваю. Судорожно поправляю одежду. Наблюдаю, как Айдаров с недовольством отходит от меня.

– Нет, – холодно бросает он.

Проезжается ладонью по затылку.

– Без тебя знаю.

Дальнейшие несколько ответов односложные, сухие. Но судя по тому, что разговор не прекращается, там и правда нечто важное, не подождет.

– Надо проверить, – бросает Айдаров. – Сейчас.

И я, затаив дыхание наблюдаю, как он все-таки разворачивается, идет в другую комнату. В свой кабинет. Да, точно. Еще секунда – и дверь хлопает именно с той стороны.

Конечно, это всего лишь отсрочка, но лучше так.

Осматриваюсь. Лихорадочно соображаю.

Можно понадеяться, что он сейчас поговорит и уедет. Вдруг там срочные дела, которые требуют его личного контроля? Хорошо бы.

Беру тарелку, накладываю туда еду и присаживаюсь за стол. Ничего есть не хочу. Уже слегка перекусила. Это – для вида. Чтобы не набрасывался.

Нет. Хватит ему того, что было вчера ночью в душевой кабине. У меня нет сил удовлетворять все его зверские аппетиты. И еще – нужно дозировать. Слабо разбираюсь, выходит скорее интуитивно. Однако чувствуется, через постель на него можно воздействовать. Кажется, это вообще единственный рычаг, который у меня есть. Вот потому лучше действовать с умом. Держать Айдарова на расстоянии. По возможности. Но с ним всегда так надо – осторожно, как по тонкому льду.

Поглядываю на часы.

Что-то разговор его затягивается.

Проходит еще некоторое время. Рассеянно ковыряю еду в тарелке, бесцельно проводя вилкой то в одну, то в другую сторону, когда вдруг слышится, как Айдаров открывает дверь.

Тяжелые шаги все ближе.

Поднимаю взгляд. Надеюсь, не слишком громко выдыхаю, когда вижу, что он надел брюки и рубашку. Галстук завязывает на ходу.

Значит, собирается ехать в офис. Даже не верится. Хорошо…

Но не совсем.

– Собери вещи, – говорит он. – Вечером вылетаем.

– Куда? – вырывается у меня удивленный вопрос.

– На море, – отвечает Айдаров. – У одного из моих бизнес-партнеров юбилей. Будет праздновать его на яхте.

– А я… – начинаю и замолкаю.

Наверное, не лучшая идея спрашивать то, что так и вертится на языке.

– Что? – он приподнимает бровь.

И я решаю пойти до конца.

– Мне нужно в универе восстановить документы, – говорю. – Как раз думала этим заняться сейчас, чтобы время не терять. Если не сделаю все в ближайшее время, то потом только на следующий семестр и…

– Аня, – прерывает Айдаров. – Ты моя жена.

Подходит ближе. Останавливается прямо рядом со мной. Возле стола. Еще миг – и его ладонь опускается на мою макушку. Неторопливо поглаживает.

– Конечно, ты должна быть на празднике вместе со мной, – чеканит. – Там все будут со своей парой.

– Тогда как быть с учебой?

– Значит, начнешь в следующем семестре, – отвечает он немного раздраженно.

Придется ехать с ним. Но я даже не расстраиваюсь. Сердце колотится часто-часто. Радостно. Ведь Айдаров только что согласился на мою учебу.

Получилось.

46

Еще раз просматриваю список гостей.

Не люблю сюрпризы. Хочу понимать, кого встречу на этом блядском празднике. На хер мне туда ехать не намоталось. Но надо, блядь.

Эдуард Грановский серьезный игрок. У нас много общих проектов. Это не тот случай, когда можно на приглашение забить.

Пока все выглядит «чисто». Однако полной уверенности нет. Список может быть неполным. Хуй знает, кого еще Грановский решит пригласить. Это же мои люди раздобыли. Информация неофициальная.

Да, на период самого праздника на его яхте будет нейтральная территория. Никто не рискнет там затеять разборки, даже если пересекутся заклятые враги. Вроде меня и Арсена, к примеру.

Хотя Арсена у Грановского не будет. Он и ему нагадить успел. Не раз и не два. Довыебывается ублюдок. Мало ему досталось в нашу прошлую встречу.

Перевожу взгляд на Медведя.

– Что по Арсену?

– Глухо, – хмуро бросает тот. – Он после той перестрелки будто сквозь землю провалился. Даже ходят слухи, что заболел. Лечится где-то в Швейцарии.

– Бред, – морщусь.

– Конечно, херня полная, – кивает Медведь. – Такую гниду ничто не возьмет.

– Не нравится мне, что он так тихо сидит.

– Боится сейчас высовываться. Как понял, что ты выжил, так и съебался. Все просто. Сам понимаешь.

– Просто. Да не совсем.

– Эта крыса вылезет. Тогда и загасим.

– Отправь еще людей. Пусть все проверят.

– Сделаем.

Заканчиваю дела в офисе. Домой еду.

Вообще, поездка на море сейчас не помешает. Анне должно понравится. Нам необязательно задерживаться на яхте. День, максимум два. Лучше мы сами отдохнем потом. Отдельно.

Заодно вся ее дурь про учебу вылетит. Незачем ей в универ возвращаться. Домом пускай занимается. Детьми.

Мне наследник нужен. Хочу сына. От нее.

Этим и займемся. Это в приоритете.

* * *

В самолете у меня закладывает уши. Болит голова. И я стараюсь выжать из этих симптомов максимум. А потом почти засыпаю. Хотя, конечно, заснуть по-настоящему мне нельзя.

Один раз я уже заснула. Айдаров это тут же использовал. Больше так легко расслабляться нельзя.

До Испании лететь долго, но все-таки мне везет.

Медведь летит вместе с нами. Разбирает какие-то документы. Отвлекает Айдарова. Тот не может все свое внимание сосредоточить на мне. Чем и стараюсь воспользоваться.

Мы приземляемся в Малаге. Практически сразу едем туда, где пришвартованы яхты. Нас уже встречают.

После продолжительного перелета чувствую себя измотанной. Жара тоже действует подавляюще. Если дома прохлада, то здесь жуткая духота. Постепенно привыкаю. Радует, что мы с Айдаровым не остаемся наедине. Теперь рядом уже не только Медведь, но и много других гостей.

Все в основном семейными парами. Только несколько человек без жен.

– Повезло тебе, Самир, – говорит Грановский, именно он и отмечает юбилей завтра. – Твоя жена настоящая красавица.

Айдаров представляет меня другим гостям. Наверное, даже часа на борту не проходит, как я знакомлюсь с несколькими десятками людей. Лицо начинает болеть от формальной улыбки. Ощущение, будто мимические мускулы сводит. Однако я стараюсь держаться хорошо, приветливо.

Вскоре яхта отходит от берега. И мне становится не по себе. Начинает мутить. Сводит желудок.

– Ты куда? – хмурится Айдаров, когда порываюсь уйти.

– Нездоровится, – буркаю. – Наверное, это морская болезнь.

– Тошнит?

– Очень.

– Сейчас распоряжусь, чтобы тебе нашли таблетки.

Наверное, сказывается усталость. Смена климата, часовых поясов. А может, и все вместе. Через время мне все же становится легче. Привожу себя в порядок, возвращаюсь наверх.

Яхта роскошная. Похожа на дворец. И наверное, мне бы могло тут понравится, в другой ситуации. Сейчас мои нервы будто струны натянуты. До предела.

– Лучше? – спрашивает меня Айдаров, обнимая за талию.

Киваю.

Кажется, он собирается сказать что-то еще. Но отвлекается. Поворачивается. И я не сразу понимаю, что происходит.

Люди вокруг будто затихают, потом начинают расступаться.

Впереди вдруг показывается человек. Он направляется к нам. Высокий, темноволосый. Его взгляд направлен на Айдарова.

– Здравствуй, Самир.

Повисает странная тишина. Кажется, даже всплеска волн, которые рассекает яхта, уже не слышно.

Под моими ребрами разливается холод.

Чувствую, как пальцы Айдарова сжимаются на моей талии крепче. А после он подается вперед, словно безотчетно закрывает меня собой. Его челюсти вмиг сжимаются, желваки угрожающе играют под смуглой кожей.

Морской воздух точно пропитывается запахом стремительно надвигающейся грозы. И пусть солнце продолжает ярко светить, небо ясное. Ощущение такое, будто все вокруг резко меркнет.

– Арсен, – мрачно оскаливается Айдаров. – Зря ты сюда приехал.

– Зря? – хмыкает тот, подступая ближе к нам. – Почему это? Такой хороший повод. День рождения уважаемого человека. Наоборот, отличный момент, чтобы закопать топор войны. Или ты так не считаешь? Ну знаешь, как бы ты не считал, сделать все равно ничего нельзя. Мы на яхте Эдуарда. У него день рождения. И сейчас здесь абсолютно нейтральная территория.

Арсен…

Теперь понимаю.

Это ведь он тогда пытался похитить меня. Подкупил Дена, чтобы тот помог мне сбежать со свадьбы. Враг Айдарова. И теперь он будто намеренно старается вывести на эмоции. Провоцирует.

– Что? Так и будешь молчать? – усмехается Арсен, однако глаза у него ледяные, какие-то… мертвые.

– Тебе не выйти отсюда живым, – хрипло заключает Айдаров.