Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

74

Беременна.

Это слово гулким эхом отбивается в моей голове. Врач продолжает что-то говорить. Но я не воспринимаю, просто не понимаю, о чем он.

Айдаров подходит ближе к нему. Смотрит на меня. Улыбается. А я застываю. Противоречивые эмоции захлестывают настолько сильно, что просто немею изнутри.

Нет, я очень хотела ребенка.

Просто… не от него. И вообще, когда-нибудь потом. Эта новость будто ледяным дождем меня накрывает.

Разве дети не должны рождаться в любви?

В моей фантазии была не только идеальная картинка. Там был пример моих родителей. Их счастливые брак, теплые отношения.

А у нас что?

Недавно и вовсе кошмар творился. На той проклятой яхте. Как в такой атмосфере можно рожать детей? Растить их?

Универ.

Еще одно осознание хлестко меня бьет.

Как теперь быть с учебой? Видимо, никак. Или взять академ? Начать, потом сделать паузу. Помню, как одна из подруг рассказывала, что у них учится девушка, которая недавно родила. Ребенку полгода – и она уже вернулась к занятиям.

Это очень тяжело дается. Но это возможно.

А что на это скажет Айдаров? Мне ведь с ним приходится все согласовывать. Он сразу был против моей учебы.

Похоже, на всех моих планах можно поставить крест.

И ладно бы только учеба…

На меня еще сильнее накатывает. Понимаю, что дело далеко не в универе. Все намного тревожнее. Безнадежнее. Теперь я прикована к Айдарову намертво.

Если раньше еще теплилась надежда, что все как-то наладится. Что я найду выход. Что есть время впереди.

Сейчас уже поздно об этом думать.

– Аня?

Проваливаюсь в свои мысли. Не сразу понимаю, что Айдаров меня зовет. Не замечаю, что врач уже вышел из палаты.

Горячая тяжелая ладонь на моем плече. Слегка сжимает.

– Аня? – повторяет он. – Ты в порядке?

Ну конечно, я не в порядке.

Как я могу быть в порядке после таких новостей?

Ничего не понимаю. Как дальше. Как вообще.

– Да, – выдавливаю с трудом.

Все происходит словно в кино. В том смысле, что я будто сама наблюдаю за своей жизнью со стороны.

Вот собираюсь. Вот Айдаров выводит меня из палаты. Вот мы уже в машине, едем домой.

Знакомый подъезд. Лифт. Квартира.

Один кадр мелькает за другим.

Переступаю порог гостиной, и кажется, тут меня накрывает тихая истерика. Плакать не могу. Слезы подступают к глазам, но не срываются с ресниц.

– Аня, да что с тобой такое творится? – хриплый голос Айдарова заставляет вздрогнуть и обернуться.

Что… со мной?

– Ты как в воду опущенная, – добавляет он. – Тебе опять плохо?

Качаю головой.

– Тогда что не так? – спрашивает. – Хорошая новость же. Ты родишь мне наследника.

Айдаров смотрит на меня. Подходит ближе. Мрачный. Хмурый. А я даже не знаю, что можно ему ответить. Вот на все это.

– А если родится девочка? – выдаю глухо.

– Ты об этом волнуешься? – усмехается он. – Девочка тоже хорошо. Пацана мы еще успеем заделать. Вон, только начали. Сразу результат.

Он довольный. По глазам видно, по виду.

И уже понятно, как именно муж видит мою дальнейшую жизнь. Рожать одного ребенка за другим. Все.

– Никакой надежды, – вырывается у меня.

– Что? – тут же спрашивает Айдаров.

– Теперь невозможно надеяться, – обнимаю себя руками. – Это же мой ребенок. Это все. Неразрывная связь.

– Чего? – кривится. – Не понял.

– Мы теперь связаны, – говорю. – Навсегда. Даже если с тобой что-то случится…

– А какого черта со мной должно что-то случиться? – резко бросает он. – У тебя что за мысли?

– Нормальные мысли, – дергаю плечами. – Логичные. Такой у тебя вид деятельности. Что угодно может быть.

– Быстро же ты меня хоронишь.

– Не тебя.

– А к чему тогда все твои слова?

В его голосе сквозят опасные ноты. Угрожающие. И наверное, еще недавно я бы постаралась сгладить или промолчать, но сейчас на меня накатывает чувство абсолютного безразличия.

– Моя жизнь больше не будет прежней, – говорю. – Никогда не пойдет в то русло, в которое мне бы самой хотелось.

Айдаров мрачнеет. Оскаливается.

А потом – как грохнет кулаком по столешнице. Чашка, стоящая на краю, отскакивает от силы его удара, от вибрации. Разбивается, ударяясь о пол.

Невольно отшатываюсь от него.

– Сука, блядь, – рычит Айдаров. – Как же меня все это заебало. Я, блядь, перед тобой и так, и эдак. Чуть ли не на пузе ползаю, только бы угодить. И нихера!

Отхожу еще.

– Ничего не надо, – выдаю.

– Ну как же не надо? Мозги мне ебать надо. Строить меня. Отчитывать как пацана за любую хуйню. Вечно рожу кривить. Охренела ты. Выпороть бы тебя. Чтобы на жопе сидеть не могла. Может башка бы на место и встала.

– Ч-что? – морщусь.

– Ничего, блядь, – огрызается. – Теперь с тобой уже точно ничего не сделать. Ты и раньше пиздец как нервы мне выматывала. А сейчас…

Взмахивает рукой.

– Вон, уже началось.

Растирает переносицу.

– До чего же ты бесячая, – заявляет резко. – Ладно, похер. Делай, что хочешь.

Окидывает меня очередным тяжелым взглядом, а потом резко разворачивается. На выход идет. Еще секунда – и я буквально подскакиваю на месте от грохота резко захлопнувшейся двери.

Ушел.

Хорошо.

Легче будет.

Но… что-то со мной не то. Может быть, от его воплей. От грубости. Может, снова стресс.

Голова кружится. Едва успеваю зацепиться за столешницу. С трудом держусь на ногах.

Слишком сильно меня шатает.

И хуже того – спазмы в животе.

Не знаю, как мне удается дотянуться до телефона. Экран расплывается перед глазами, но я все же успеваю набрать нужный номер. Ставлю на громкую связь. Когда слышится голос в динамике, всю волю прикладываю, чтобы выдохнуть:

– Мам, мне плохо. Очень.

75

Еду в клуб. Отдохнуть от этой мозгоебли.

Медведь свалил куда-то, как только мы прилетели после Мальты. Сам не свой. С докторшей той у него проблемы. Решает что-то. В его дела не лезу. Надо мной недавно ржал. А теперь сам огребает по полной.

Нормально. Все по справедливости.

Вот теперь его очередь жариться.

Короче, сам в один из наших клубов заезжаю. Даже мысль мелькает снять шлюху на ночь. Выдрать. Тупо сперму слить. Успокоиться.

Потому что Анна…

С ней тяжело. На коротком поводке меня держит. Нихуя сделать не дает. Все ей не то.

Только не нужен мне никто кроме нее.

Приезжаю в клуб. Осмотриваюсь. Ни одна не цепляет. Вообще, ровно. Хоть не трахался уже хер знает сколько. Дня три по ходу без нормальной ебли.

Последний раз в джакузи. Но мало. Считай, и не насытился.

Голодный я. Только до нее голодный.

А на тех шалав, которые тут выкручиваются, жопами вертят, у меня даже не стоит. Хер не вздергивается.

Но стоит подумать о ней. Как по щелчку все срабатывает.

В общем, звук на телефоне отрубаю. Сигареты беру. Закуриваю. Размышляю, как я до такой жизни докатился.

Смотрю перед собой – и не танцпол вижу, а ее. Анну. Опять. Везде. Всегда. И по кругу одни и те же мысли гоняю.

Вот как с ней быть? Как, блядь?

Выбешивает. Аж придушить охота. Но сам же понимаю, что не причиню ей вреда.

Заебало все в край.

Такой момент хороший был.

Я когда от врача услышал, что Аня беременна, сам охренел. Не просто же наследника хотел. Мне от нее пацан нужен. Да и если девочка будет, тоже нормально. Все равно это только начало.

Накрыло меня. Прямо как эйфория.

Давно такого не было. Да никогда такого не было.

Обалдел. Расцеловать ее хотел. На руки подхватить. Кружить. Обнимать. Только не сделал ничего.

Я же потом херню почувствовал. По ее виду.

Но сперва решил, ей опять нездоровится. Ну обычная тема для беременных. Им часто бывает плохо. Тут ничего нового нет.

В общем, решил не дергать пока. Пускай отойдет.

Приехали домой – и началась ебля в мозг.

Морщусь. Думать об этом не хочу.

Не знаю, сколько времени провожу в клубе. На часы не смотрю. Но как-то муторно мне.

Сам не пойму, в чем херня.

Рабочие вопросы порешал.

Насчет того, кто Феликса на такую смелую операцию подрядил, еще надо разобраться. Но уже понятно, что пока противник затаится. Не будет лезть снова без серьезной подготовки.

А на это надо время.

Значит, тут другое что-то.

Да что же такое? Меня аж корежит всего. Не соображу, что же, блядь, за пиздец происходит.

Муторно.

Раздражает все.

Выхожу на улицу. Новую сигарету закуриваю. Хотя бы так тянет напряг сбросить. Давно не курил.

На автомате достаю телефон. Проверяю.

Дохуя пропущенных от моего помощника.

Перезваниваю.

– Босс, вашу жену в больницу забрали.

Будто ледяным душем обдает.

– Когда? – спрашиваю и сам свой голос не узнаю.

Давлю сигарету. Отбрасываю.

– Когда, блядь, забрали?

– Где-то два часа назад, – говорит помощник. – Не мог до нас дозвониться. Сообщение отправил, но вы наверное, еще не видели.

Пиздец.

Блядь.

Не видел. Это точно.

– В нашу больницу?

– Нет, босс, в другую. Вызов по «скорой». Ее мать приехала. Она с ней в больницу поехала. Короче, мы не стали вмешиваться. А вам я набирал несколько раз, но…

Опять проебал.

В больницу. По «скорой».

Ей плохо, а я как долбоеб. В этом блядском клубе. Какого хера вообще здесь делаю?

Бросаюсь к тачке. За руль. Смотрю сообщения от помощника. Адрес больницы выясняю. Еду туда.

Ну охренеть.

Думал расслабиться. Башку прочистить. Не хотел там срываться. На ней. Вот и свалил.

Выбесила она.

Как всегда.

Да, сука.

Расслабился, блядь.

Изнутри будто кислота разъедает. От самого себя тошно. Пока Аня так… я хер знает, чем занимался.

76

Приезжаю в больницу. Действую будто на автопилоте. Четко, методично. Глушу эмоции. Хотя продирает изнутри всего. Насквозь. До каждого позвонка. Но я торможу все эти реакции. Башку в холоде держать надо.

Механически проверяю телефон. Раз за разом. Получаю несколько сообщений от помощника.

Там подробности по состоянию Анна. Мутно все пока. Финального заключения от врача нет. Еще обследования идут. Выкидыша не было. Это дает выдохнуть. Но мне нужны подробности. Полная картина.

Прохожу внутрь. Быстро все выясняю и поднимаюсь на лифте. Вот. Нужный мне этаж.

В коридоре вижу мать Ани. К ней иду. Внимательно вглядываюсь в ее лицо. Выглядит встревоженной. Напрягается, когда меня замечает.

– Где Аня? – спрашиваю сходу. – Как она?

– Здравствуй, Самир, – говорит.

– Здравствуйте, – киваю.

– Врач решил провести еще один осмотр, – замечает. – Делает дополнительное УЗИ.

Она смотрит на часы. Замечаю, как подрагивает ее пальцы.

– Скоро Аню должны привезти, – добавляет.

– Мы можем поехать в другую клинику, – предлагаю. – Там у меня…

– Зачем? – переводит взгляд на меня. – Эта хорошая больница. Гинеколог моя давняя знакомая. Хорошо, что сегодня она как раз на дежурстве была.

– В моей клинике условия лучше.

Это факт. Меня там с того света вытянули. И оборудование новейшее, и спецы все как на подбор.

– В твоей?

– Я давно клинику в центре спонсирую, – объясняю. – Там лучшее оборудование. И вообще, все.

– Аня доверяет тому специалисту, который работает здесь, – замечает она прохладным тоном. – И я тоже.

На место меня ставит?

Ладно, блядь. Похуй. Заслужил.

Мой косяк.

Пускай, что угодно делает. Поебать. Меня только жена волнует сейчас. Ее состояние. И наш ребенок.

Аж корежит всего, когда осознаю, что мог ее довести. До хуй знает чего. Ну вышло так.

У нас же часто бывает. Да почти всегда. Будто коса на камень.

Нет. Ну она выбешивает же конкретно. Прямо мастерски.

Но знаю, что не должен был срываться. Так проебываться. Надо было лучше себя контролировать. По всем фронтам. А я как еблан себя повел. Мужик не должен так легко себя отпускать.

Тупо. Пиздец. И опасно.

Накопилось много всего. Это да. Дерьмо закипело. Только сука, это же не повод резьбу отправлять в свободный полет.

Накрывает от одной мысли, что из-за меня…

Нет, я, блядь, это даже в башке докручивать не хочу. Тем более, ситуация мне до конца не ясна.

– Как Аня? – спрашиваю. – Что врач сказал? Как ребенок?

– Сейчас состояние стабилизировали, но была угроза выкидыша, – говорит теща. – И если бы Аня не успела мне позвонить, если бы…

Сильно меняется в лице. Мрачнеет, глядя на меня.

А я сам то на подъем, когда звучит про «стабилизацию», то резко вниз, когда она произносит «выкидыш».

Будто по зубцам кардиограммы скачешь.

До предела напряг.

– Ты же знал, что она беременна.

– Знал.

Молчит. Но по ее взгляду все понятно. Да я и сам понимаю, что натворил херни. Вроде как лучше хотел. Свалил, чтобы не нагнетать. Но по факту… да что тут говорить. Проебался. По-крупному.

Блядь.

Надо это исправлять.

– Я вас понял, – говорю.

– Не думаю, – отвечает теща.

Сухо. Коротко.

– Я виноват, – признаю.

– Я сейчас не об этом, Самир, – качает головой. – Ты взял в жены мою дочь. Но то, как ты поступаешь… у вас же семья. Теперь еще и ребенок. Это совсем другой уровень ответственности.

Ну пиздец.

Как пацана отчитывает.

– Да понял я, – киваю. – Понял.

Еще сильнее мрачнеет. Отворачивается. Отходит в сторону, садится на стул.

Не складывается у нас общение. Да и наплевать. Меня сейчас другое гораздо больше волнует.

А теща… да разберусь потом.

Через некоторое время в коридоре появляется врач. А после вижу, что медсестра катит кровать, на которой лежит Аня.

Глаза прикрыты. Бледная. Вид измученный. Хуже, чем когда ее на яхте рвало. Да и хуже, чем тогда в отеле на Мальте.

Она спит?

– Анюта, – обращается к ней теща.

И сразу – ближе. Поднимается. Мигом направляется к ее кушетке.

– Мам… – слышится тихий ответ.

Открывает глаза. Слабо улыбается теще, а потом вдруг замечает меня, и улыбка мигом слетает с ее губ. Будто и не было ничего. За считанные секунды эта минутная радость растворяется.

– Ань, – шагаю к ней.

А она будто отстраняется.

Да так-то ей деться с кровати некуда.

В момент изменение улавливаю. Выражение лица сразу становится напряженным.

Блядь.

Это я на нее так действую?

Да по-нормальному же подошел.

Ладно. Попробую еще.

– Давай не сегодня, – она нервно мотает головой. – Я не могу. Не могу пока… хочу побыть одна.

– Так я ненадолго, – выдаю.

– Пожалуйста, – добавляет она. – Уходи.

И тут встревает врач.

– Анна устала, вам лучше прийти завтра, – заявляет. – Можете рано утром приехать. Часы посещения у нас начинаются с десяти.

– Я ее муж, – говорю.

– Самир, – спокойно обращается ко мне теща.

На нее смотрю. Потом на Анну. Она даже как будто бледнеет, глядя на меня. Взвинченная вся. Ну пиздец полный.

Ясно. Сегодня нихуя решить не выйдет.

Ну пускай. Не то время, чтобы свою волю продавливать.

– Хорошо, – выдаю. – Завтра так завтра.

А сейчас можно идти нахер.

Молча наблюдаю как кровать закатывают в палату. Теща проходит следом за Анной.

Жена отворачивается. Больше не смотрит в мою сторону. Ни единого взгляда не кидает.

Но я подмечаю, как ее пальцы комкают простыню, которой она накрыта.

Напоминаю себе главное. Давить нельзя. Не тот момент. Выждать надо. Пусть в норму придет. Порешать всегда успеем. Некуда спешить.

– Как состояние моей жены? – поворачиваюсь к врачу.

Мы остаемся вдвоем в коридоре.

– На данный момент стабилизировали, однако была серьезная угроза выкидыша. Боюсь, если подобное повторится снова, – врач замолкает, выразительно смотрит на меня.

– Может повториться?

Разом напрягаюсь.

– Анне необходим покой, – следует ответ врача. – Отдых. Она сейчас в очень уязвимом состоянии, поэтому вы как муж должны проследить за тем, чтобы в ее жизни было как можно меньше нервов, стресса. Это для любой беременной женщины важно. А в Анином состоянии – тем более.

Понял.

– Ее тошнило несколько дней, – говорю. – Постоянно.

Озвучиваю это, а сам прикидываю: на яхте же полный пиздец творился. Сколько нервов она натерпелась. Конечно, успокаивал ее, только какой там мог быть покой?

А ведь тогда даже не понимал, что она беременна. Был уверен, тошнота от качки. Ну бывает такое. Не всем морские прогулки заходят. А уж то, что там происходило… прогулкой не назвать.

Бандитские разборки. В центре них – моя беременная жена.

Если бы Грановский был жив, я бы прямо сейчас грохнул его снова.

Ладно. Хуй с ним. Надо найти ту гниду, которая это изначально все затеяла. Иначе в будущем покоя не будет.

А мне про семью думать надо. Про жену.

– Токсикоз, можно сказать, обычное явление, однако тут речь идет о другом, – докторша внимательно на меня смотрит. – Никакого стресса. Никаких нервов. Вы меня понимаете?

Спрашивает настойчиво.

Чего?..

Это она на что намекает?

Ну я пропускаю эту хуйню.

Ладно, блядь. По ходу и правда хорошая подруга моей тещи. Обсудили уже все. Но крыть нечем. Здесь мой косяк. Не спорю.

– Если вы хотите, чтобы Анна благополучно родила…

– Конечно, хочу.

– Здорового ребенка, – прибавляет.

– Это понятно, – выдаю.

– Ну раз «понятно», то у меня все, – сухо завершает разговор. – Извините, меня ждут пациенты.

Прощается и уходит.

Бесит.

Ничего. Перебешусь.

Уже прикидываю, как утром сюда приеду. Как разговор поведу. Что скажу. Как ее успокою. Надо мягко. И никаких, блядь, срывов. Нет у меня на поебень никакого права.

Буду свое оберегать. И Аню. И нашего ребенка.

* * *

На следующее утро приезжаю в больницу. С цветами. Заехал, сам выбрал хороший, большой букет.

Прохожу в палату, там Аня уже с матерью. И стоит мне показаться, как повисает напряженное молчание.

И снова ярость изнутри поднимается.

Да какого хера творится?

Отметаю это. Вскипающую злобу загоняю глубже. На работу направлю. Из личного это исключать надо.

Что там докторша сказала?

Хорошее настроение. Покой. Никакого стресса.

Этой темы и будем придерживаться.

– Мам, – начинает Аня, вижу, как сжимает руку тещи.

Поддержку ищет.

Не у меня.

Ну кто бы сомневался.

Давлю мысль. На корню обрубаю.

– Я куплю тебе что-нибудь вкусное в кафетерии, – улыбается теща. – И скоро вернусь.

– Хорошо, – кивает.

И на меня глаза переводит.

Холодно смотрит.

Теща выходит.

Теперь мы наедине.

Букет этот…

Хер знает, куда деть. Дебилом себя чувствую. Но в отношениях с ней я реально дебил.

Короче, кладу цветы на тумбу. Подхожу к жене. А в башке мысль пробегает, что надо было и теще купить. Так-то нормальные отношения с ней мне тоже совсем не помешают.

Верно. Пора наладить контакт. Через тещу можно ведь и на жену действовать.

– Аня, ты как? – спрашиваю.

– Нормально.

– Ты прости меня за вчерашнее, – прочищаю горло. – Хреново вышло.

– Ничего страшного, – отвечает. – Я уже привыкла.

Молчу.

Красивая она. Хоть и бесячая. Но такая…

Обнять тянет.

Глаз сегодня не сомкнул. Даже не ложился. Без нее в кровать не тянет. Уже успел привыкнуть. Засыпать хочу, только обнимая ее. Чувствовать тепло. Ее одурительный аромат. В шелковистые волосы лицом зарываться.

Можно даже не трахаться. Просто рядом лежать. Ощущать ее всю. Под пальцами.

Аж заливает всего изнутри. Жаром. Живо все это представляю. Прикидываю, что может уже через пару дней домой ее заберу.

Но реальность быстро обламывает.

– Зачем ты пришел? – спрашивает Аня.

– Как – зачем? – с трудом догоняю этот ебучий вопрос. – Тебя увидеть хотел.

– Зачем? – повторяет вопрос.

Хер знает, что тут можно ответить.

Хотел и все.

Ты моя жена. Моя любимая женщина. Очевидно же вроде?

– Уйди, пожалуйста, – выдает она.

И меня как льдом окатывает. Сука, если бы током врезало, ахуй был бы в разы меньше. Если бы молнией пробило – и то лучше.

Уйти? Сейчас? Едва увидел ее и уже сваливать?

– Я только приехал, – замечаю.

За руку ее взять хочу. Подаюсь.

Она тут же убирает ладонь в сторону. Обнимает себя руками. Закрывается от меня. Иглы выпускает. К ней и не подступиться.

Челюсти сжимаются сами собой. Гнев глотку раздирает. В башку бьет.

Но недавно я уже сорвался. Почти. Херней закончилось. Второй ошибки быть не должно. Теперь надо действовать четко.

Нервировать нельзя. А ее любое мое слово аж подрывает. Вижу ведь реакцию. На нервах она вся. Колючая. Как ёжик, блядь.

– Ань, давай поговорим. – добавляю.

Молчит.

А я на ее губах залипаю.

Только она такую хуйню этими губами говорит.

– Давай не сейчас, пожалуйста, – произносит тихо. – Позже. Как выпишут, поговорим.

Кроет меня. Мощно.

Но я держу все под контролем.

– Аня, успокойся, – вообще, не напираю, мягко говорю с ней. – Я тебя не трогаю даже.

Глазами жру.

Хоть так оттягиваюсь.

– Рядом с тобой у меня почему-то не получается успокоиться, – отвечает она, замечаю, как ее рука дрожит. – Ты меня нервируешь.

– Что? – вырывается.

Громче выходит, чем надо бы.

Вижу, как она плечом дергает.

Нет, ну это пиздец.

Пока я представляю, как охренительно было бы ощутить ее пухлые губы на члене, она спит и видит, чтобы я сдох.

Хотя нет. Она добрая. Просто хочет, чтобы я нахуй где-нибудь потерялся.

– Это не зависит от меня, – отвечает Аня. – Это просто… так.

– Так ты не нервничай, – выдаю. – Кто же тебе мешает?

Взгляд ее будто режет.

Понял. Лишнего выдал.

– Все, – добавляю. – Прости. Это я виноват.

– Да, ты, – кивает. – Но какая разница, если так вышло?

Молчу.

Хуй знает, что тут сказать, если в голове один пиздец вертится. Грудную клетку изнутри раздирает, а сказать ничего не могу. Будто свинец в глотке забивается. Печет, аж выжигает.

Оба молчим.

– Пожалуйста, уходи, – просит Аня, спустя какое-то время.

Застываю.

Ненадолго.

Перевариваю все это.

А потом…

Разворачиваюсь и уебываю. Лучше так, чем снова дров наломать. Вот. Чую, еще долго буду разгребать.

Думал, быстро будет. Нихуя.

В коридоре практически сразу сталкиваюсь с тещей. Она мимо идет. Даже не останавливается.

– Стойте, – говорю и после прибавляю: – Пожалуйста.

Замирает. Приподнимает бровь.

Отлично. Есть контакт.

– Анна – моя жена, у нас будет ребенок, так что, – в глаза ей смотрю. – Нам надо это как-то все наладить.

– И что ты от меня хочешь? – хмурится.

– Совет, – отвечаю прямо. – Что ей нравится? Вы ее мать. Должны знать. Скажите мне. Сделаю. Надо решать вопрос. По любому.

* * *

Мне каждый день доставляют свежие цветы в палату. А еще – подарки. В основном драгоценности. Понимаю по коробкам, по брендовым пакетам, в которых лежат эти футляры. Даже не открываю их.

Но еще приносят персики. Мой любимый сорт. Раньше когда мы ездили летом отдыхать, всегда их покупали. Да и в магазинах можно было их найти. Однако потом этот сорт пропал. Видимо, перестали завозить. Давно не видела. Часто вспоминала. Очень люблю их.

А сейчас… смотрю, не могу удержаться, беру один персик, подношу ближе к лицу, вдыхаю тонкий приятный аромат.

– Давай помою, – предлагает мама.

Мне ничего не хочется от Айдарова. Но тут не получается устоять. И позже, когда пробую нарезанный на ломтики персик, память переносит меня в прошлое, в беззаботные счастливые моменты.

Он угадывает с фруктами.

Кажется, знаю, почему. Мало кто мог ему подсказать такую идею.

И хоть маме мне ничего не говорила про Айдарова, подозреваю, он решил с ней пообщаться. Расспрашивал.

А вскоре его водитель приносит мне несколько книг.

Еще одно «случайное» стечение обстоятельств.

Именно этих томов не хватало в нашей семейной библиотеке. У нас практически полное собрание мировой и отечественной классической литературы. Однако этих нескольких книг как раз не было.

Красивое издание.

Даже начинаю читать одну из книжек на ночь. Помогает немного переключиться, отвлечься.

Мыслей в голове много. В душе полный раздрай. И я совсем не понимаю, что мне делать, как быть дальше.

Сильно испугалась, когда стало плохо.

Хорошо, что мама приехала, вызвала «скорую».

А теперь… мне бы разобраться. Без давления. Без напора, который сразу ощущается в присутствии Айдарова.

Ну такой он. Одним своим видом давить может.

Через несколько дней меня выписывают.

Айдаров приезжает снова. Вероятно, рассчитывает, что пауза, о которой я просила, уже закончилась.

Наступило время выписки.

Он приехал за мной.

Не хочу возвращаться в квартиру к нему. Плохо мне там.

Айдаров заходит в палату. Подходит вплотную. Целует меня в щеку. Как-то непривычно, будто… осторожно?

Отмечаю, что вид у него поменялся. Только тяжело понять, в чем причина. Он словно бы похудел немного или так осунулся. Но смотрится Айдаров все равно будто хищник. Особенно, когда пристально изучает меня.

Наверное, просто чудится.

Его фигура точно не поменялась. Ничего он не сбавил, если судить внешне. Наоборот выше смотрится.

Так – он даже будто крупнее стал. Мышцы налились, вены вздулись. На мощной шее, на виске. Набрякли. Пульсируют.

Стараюсь держаться спокойно, не нервничать. Но сказать ему надо.

– Я хотела тебя попросить, – говорю.

– Да, конечно, – отвечает он сходу. – Все, что хочешь.

– Мне бы хотелось поехать домой, – замечаю. – К родителям. Пожить дома. Хочу побыть с мамой.

– В смысле? – хмурится и, помедлив, продолжает: – Ты домой поедешь. Пускай мама у нас побудет.

В этот момент мама как раз заходит в палату.

Айдаров сразу обращается к ней.

– Я вас приглашаю, – выдает сразу. – Поживете у нас. Для Ани так будет лучше.

Мама какое-то время смотрит на Айдарова.

– Нет, спасибо, – ровно отвечает она, качая головой.

– Почему «нет»? – тут же спрашивает он с напором.

– Потому что я не хочу останавливаться в доме, где меня не уважают. Если ты не против, Аня может пожить у нас.

– Что это значит? – кривится Айдаров.

Будто не помнит.

А может и правда не помнит?

Он такой. Все, что ему не по вкусу, пропускает мимо.

– Наверное, ты забыл, как себя вел, – замечает мама. – Ты ясно дал это понять. И не раз.

Ну вот пусть вспомнит, что вел себя как последний скот. Курил, пепел на пол стряхивал. И выражался так, что вспоминать неприятно.

Сама это хотела бы забыть.

Как и многое другое.

– Самир, пожалуйста, давай без ругани, – прошу его, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку. – Я вернусь.

Да у меня выхода другого нет.

Теперь только так.

– Я вернусь через неделю, – прибавляю. – Сейчас мне надо отдохнуть. Надо успокоиться. Восстановиться. Мне надо время, чтобы…

Словами всего и не выразить.

– Принять это, – выдаю наконец.

Произношу. Открыто смотрю ему в глаза.

Айдаров молчит.

– Нам надо подумать, – произношу тихо. – И тебе тоже. Как раньше уже продолжаться не может. Ребенок все меняет. Я не могу так дальше жить.