Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"
Автор книги: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
5
– Вы хотите взять меня в жены? – вопрос вырывается помимо воли.
Просто не верится.
После всего. После моего побега. Он так и не меняет свое решение? Это кажется чем-то невероятным. Раньше Айдаров выразился настолько жестко, что сложилось впечатление, он готовит для меня совсем другую судьбу.
Он мог бы сделать все, что пожелает. Но жениться?..
– Не хочу, – заявляет хрипло.
Что же, кольцо может быть своего рода издевкой…
– Уже взял, – припечатывает он в следующий момент, не давая мне даже закончить мысль до конца.
– Но я, – запинаюсь. – Свадьбы же не было.
– Ты моя, – словно выжигает Айдаров и продолжает, будто смакуя каждое новое слово: – Анна Айдарова. По всем правилам, традициям и документам. Моя законная собственность.
Холодею под его горящим взглядом.
– Я не давала согласия, – роняю, нервно сглотнув. – Я ведь даже ничего не подписывала.
Он только приподнимает бровь. Слегка.
Ну да. Как будто мое согласие может потребоваться. Брак заключили без меня. Мое мнение вообще ни на что не влияет. Айдаров принимает решения сам.
– Надевай, – говорит мрачно.
Взглядом давит.
Наверное, стоит обрадоваться такому развитию событий. Статус жены дает определенные преимущества. Обычно – дает.
Не думаю, что в случае с Айдаровым, мне что-то хорошее светит. Но хотя бы обойдется без позора.
– Чего тянешь? – подгоняет он и криво усмехается. – Не веришь своему счастью?
Открываю коробочку.
Блеск камней ослепляет.
Он и перед свадьбой дарил мне драгоценности, проявлял щедрость. Но это кольцо выглядит особенно необычно. И дело не только в крупных бриллиантах. Сам дизайн очень сильно бросается в глаза.
Надеваю.
Выхода нет. Лучше его не злить.
Кольцо легко скользит по коже. Ощущается неожиданно легко, как для довольно массивного украшения. Камни поблескивают, невольно приковывая внимание.
Все. Будто последняя метка. Причем эту метку принимаю сама,
– Может тебе больше бы пришлась по вкусу роль моей подстилки, – холодно прибавляет Айдаров.
Заставляет меня мигом вскинуть взгляд.
Лицо горит огнем. И от того, как он на меня смотрит. И от его омерзительных слов в мой адрес.
– Но наша свадьба – вопрос решенный, – чеканит он. – Не волнуйся. Это официально ты жена. А так – будешь отрабатывать по полной. Как моя шлюха.
Его оскорбление задевает, ударяя по живому, обостряет эмоции настолько, что разум отключается.
– Мне казалось, таких у тебя много, – выпаливаю. – Зачем тебе еще и я?
У Айдарова несколько любовниц.
Правда про его образ жизни подтолкнула меня на побег. Не хотела оказаться в золотой клетке, еще и униженная его бесконечными изменами.
– Много? – оскаливается. – Нет. Такая – одна.
Судорожно сцепляю пальцы в замок. Стараюсь спокойно выдержать его взгляд, но это едва ли удается. Слишком сильное подавление ощущаю.
– Ты права, не вижу смысла себя ни в чем ограничивать, – продолжает Айдаров.
Он лениво разваливается в своем кресле, широко расставив ноги. Слегка склонив голову к плечу, буравит глазами.
– Мне нужно много секса, – говорит. – Не каждая женщина может мой напор выдержать. Потому мне удобно, когда есть несколько любовниц, которые знают, что и как мне нравится. Но раз ты так озабочена этим, то я пересмотрю старый подход.
Что? То есть как…
– Первое время буду только тебя трахать, – выдает Айдаров таким тоном, словно мы сейчас обсуждаем погоду.
Абсолютно ровно. Невозмутимо. Лишь его взгляд темнеет, становится более угрожающим, а кривая усмешка исчезает.
– Ты должна быть доступна всегда, – добавляет. – Там, где я захочу тебя взять. И так, как захочу.
– Нет, я не это хотела сказать… – нервно мотаю головой, начинаю путано объясняться. – Я о другом. Вы привыкли к другим женщинам, более опытным. А я… я в этом смысле совсем бесполезна. Поэтому даже хорошо, что у вас есть большой выбор на стороне.
Осекаюсь, понимая, что выдаю глупость за глупостью. А еще мне совсем не нравится, как продолжает изменяться его взгляд. Темнеет, превращаясь в мрачную сверкающую бездну.
Кажется, слишком поздно говорить. Не важно что. Просто – поздно.
– Не нужно себя ограничивать, – срывается с языка прежде, чем успеваю себя остановить.
Как будто ему требуется мое разрешение.
– Я не ограничиваю, – с обманчивой мягкостью замечает Айдаров. – Теперь твоя задача давать мне все, к чему я привык.
В горле встает ком, который совсем не выходит проглотить.
– Это в твоих интересах, – выдает Айдаров дальше. – Настрой у меня хуевый, когда я на взводе. Похоть надо вовремя выпускать.
Похоже, подобный момент как раз подступает. Если уже не подступил. Ведь Айдаров буквально жрет меня глазами.
Сейчас он вообще тигра напоминает. Перед броском. Перед глазами даже картинка всплывает. Из документалок про животных.
Он и оглядывает меня так, будто прикидывает, откуда начать. Куда в первую очередь вцепиться. Где вкуснее. И что оставить на десерт. Если оставлять.
Во рту пересыхает. Сердце гулко грохочет.
– Думай, как будешь этой ночью меня обслуживать, – заключает Айдаров.
– Этой? – заторможенно повторяю за ним.
Так быстро. Слишком быстро. Уже сегодня.
– Да, все и без того затянулось, – замечает сухо и, сузив глаза, выдает: – А ты почему напряглась? Есть что скрывать от меня?
– Что? – невольно дергаю плечом. – Нет, я…
– Под другого мужика ложилась? – спрашивает резко.
Дергаюсь как от пощечины.
– Нет, – роняю тихо.
Хотела бы иначе ответить, но в его глазах появляется что-то абсолютно животное, необузданное, злое. И я не могу рисковать. Страшно.
– Я сам узнаю, – говорит Айдаров. – Сегодня. Лучше тебе не врать мне, дорогая жена.
Обращение выдает с издевкой.
– Не вру, – замечаю глухо.
– Ну смотри.
И опять эта мнимая мягкость. Острая. Опасная. Режущая. Сам тон у него настолько пугающий, что уже не знаешь, когда хуже: когда он открыто на меня рыкает или когда вот так жутко «нежничает».
Ощущение, будто зверь царапает кожу когтями. Ранить пока что не желает. Играется с добычей, загоняет жертву постепенно.
* * *
Весь перелет я как на иголках.
Айдаров занимается своими делами. Разбирает документы. Изучает содержимое одной папки, после берется за другую. Просматривает. Подписывает.
Потом он включает свой ноутбук. Печатает что-то, пролистывает.
Предельно сосредоточен. На меня – ноль внимания.
Казалось бы, вот момент, когда могу спокойно выдохнуть. Хоть немного расслабиться. Однако ничего подобного не получается.
Напряжение идет волнами. То чуть схлынет, то снова вскидывается наверх. И так по кругу, снова и снова, окончательно утягивая на дно.
Не спрашиваю у него ничего. Не отвлекаю. Просто надеюсь, он и дальше не будет обращать на меня внимания. Как можно дольше.
Так и выходит.
Айдаров полностью погружен в работу. К счастью.
А может быть, мне повезет и ему придется уехать? Допустим, что-то в офисе произойдет, в одной из его компаний.
Горько усмехаюсь про себя.
Допустим, я получу отсрочку. А что это поменяет? По сути ничего. Мне все равно придется провести с ним первую брачную ночь. И потом тоже быть примерной супругой. Ублажать его.
Мороз по коже от всех этих размышлений. Невольно обнимаю себя руками, стараясь унять подступающую волнами мелкую дрожь.
– Тебе холодно?
Вопрос Айдарова заставляет вздрогнуть.
– Нет, – говорю.
– Можешь пойти переодеться, – бросает он, кивком указывает в сторону одной из дверей. – Там твои вещи.
– Спасибо, – нервно поправляю рукава кофты. – Все нормально.
Морозит меня не от температуры на борту самолета. А от него. И от того, что ждет меня совсем скоро.
– Голодна? – спрашивает Айдаров.
Отрицательно качаю головой.
Он хмурится.
Еще секунда – переводит взгляд на экран своего ноутбука.
И я рефлекторно выдыхаю.
Сколько еще нам лететь? Осталось не так много времени по моим подсчетам. Поглядываю на большие часы, которые висят на одной из панелей.
Но ведь как только самолет приземлится, путь продолжится. К нему в дом. А там у меня уже не останется никакого времени.
От одной мысли словно бросает в ледяную воду.
Улавливаю движение неподалеку. Поворачиваюсь и вижу, как бортпроводница подкатывает тележку с едой и напитками. Ставит возле Айдарова.
Тот убирает ноутбук в сторону, кивком распоряжается подвинуть тележку иначе. Так, чтобы мне было удобнее.
Отстраненно осознаю это. Как-то фоново.
Девушка улыбается Айдарову, а тот будто не замечает. Тарелку берет, накладывает что-то.
Видимо, голоден. И похоже, сильно.
Отмечаю мысленно, а после изумленно смотрю, как он ставит эту тарелку передо мной.
– Ешь, – говорит.
– Но я… – начинаю и запинаюсь.
Айдаров поворачивается к бортпроводнице.
Улыбка у той словно приклеенная. Однако она быстро гаснет под взглядом Айдарова, ведь тот смотрит так, словно выдает нечто вроде:
«Ты еще здесь?»
Вслух говорить ничего не нужно. Еще секунда – девушка исчезает.
Тогда Айдаров переключает внимание на меня. Выгибает бровь с выжидающим видом.
– Спасибо, я не голодна.
– А я голоден, – отрезает. – Значит, будешь есть со мной.
На самом деле, я почти ничего не ела сегодня. Не считая того десерта. И теперь, глянув на блюда перед собой, чувствую, как желудок сжимается.
Есть все же хочется. Немного.
Однако меня подташнивает от волнения.
– Жена делает то, что ей муж говорит, – заявляет Айдаров хрипло. – Что у тебя за манеры?
Молчу. Беру приборы.
Так и едим. В напряженной тишине.
Мысли то и дело возвращаются к моей семье, к тому как сильно мне хочется увидеть родителей или хотя бы поговорить с ними.
Наконец, Айдаров откидывается на спинку кресла, пьет кофе. Вроде бы с едой закончил.
Наверное, стоит попробовать.
– Как мы можем договориться? – все же решаюсь спросить.
– О чем?
– О том, чтобы я могла позвонить родителям.
– Правильно момент выбрала, – усмехается. – Так думаешь, да?
– Не думаю, – нервно мотаю головой. – Я…
– Когда мужчина сытый, с ним много чего обсудить можно, – обрывает Айдаров. – Это верно. Только я до сих пор голоден, моя дорогая.
От такого обращения коробит. И от его тяжелого взгляда, который теперь скользит от лица по шеи, обводит грудь так выразительно, что становится трудно дышать.
А ведь я в плотной вязаной кофте. Он ничего не может видеть. Но смотрит так, словно я тут голая перед ним сижу.
– Ты провинилась, – продолжает Айдаров. – Сильно. Поэтому я посмотрю на твое поведение. Оценю. Приму решение.
– Как я должна себя вести?
– Я тебе все сказал.
Ясно. Его только постель волнует. Как выплеснуть свои животные желания быстрее.
– Твоя жизнь зависит от твоего поведения, – говорит Айдаров. – Сейчас ты наказана. Никакой свободы тебе не светит. Удовлетворишь меня – поглядим.
Придется выполнять все, чего он захочет.
Но это бы и так делать пришлось.
Я в тупике. Теперь, когда он меня нашел, выхода нет.
* * *
Самолет приземляется. Наступает момент выходить.
На автомате ловлю взгляд той бортпроводницы, которая привозила тележку с едой. Убирала уже другая девушка. А эта сияет, когда рядом проходит Айдаров, но заметив меня будто переменяется в лице. Смотрит куда-то вниз. Сначала не понимаю, а потом вижу, что ее внимание приковано к тому кольцу, которое на моем пальце.
– Идем, – торопит меня Айдаров.
Обхватывает за талию. Как-то даже… мягко. Подталкивает следом за собой.
Бортпроводница опять с него глаз не сводит.
У них что-то было?
Ладно, не важно. Лучше бы он сейчас на нее внимание обратил, переключился. Но совсем не похоже, будто это возможно.
Видимо, рабочие вопросы решены. Теперь его ничего от меня не отвлекает.
Дорога от аэропорта до его дома проходит быстро.
Казалось бы, всего ничего – и перед нами уже разъезжаются высокие железные ворота. Впереди показывается особняк.
И я механически смотрю назад. Туда, где ограда как раз закрывается снова. Отрезая обратный путь.
Айдарову кто-то звонит. А я слов не разбираю, когда он отвечает, настолько сильно кровь ударяет в голову.
Волнение охватывает, захлестывает.
Вот и все. Осталось совсем немного…
Запрещаю себе думать о неизбежном. И так тяжело.
Машина останавливается. Айдаров убирает телефон. Он выходит первым, открывает дверцу, подает мне руку.
Эти галантные жесты так не сочетаются с теми обжигающими искрами, которые горят в его бездонных темных глазах.
Он словно сдерживает собственную природу. Подавляет звериные рефлексы. И это будто часть его игры.
Хищник не спешит сожрать жертву сразу. Это скучно. Ему больше нравится смаковать.
Такое ощущение возникает.
Потому что он мог бы взять все, чего хочет раньше. В самолете. Но нет, выждал, пока мы приехали в его дом.
Айдаров заводит меня дальше.
Слуги встречают нас. Улыбаются, почтительно приветствуют.
Кажется, словно он сейчас всем дает понять, что привел… хозяйку?
Но это все длится недолго. Достаточно одного короткого жеста – и мы остаемся наедине в большой гостиной.
Тихо. Мучительно тихо. Слышится лишь треск поленьев в камине.
– Иди наверх, – говорит Айдаров, указывая небрежным кивком на массивную лестницу. – Там тебя встретят и проведут.
– Куда? – роняю и лишь потом понимаю, насколько глупо это звучит.
– В мою спальню.
– Мои вещи, – бормочу сдавленно. – Мне нужно… принять душ. И вообще, как-то…
Выдаю все, что на ум приходит.
– Тебе ничего больше не нужно.
– Но, – роняю робко.
– Там все есть, – отрезает. – Давно тебя ждет.
Нервно киваю. Шагаю к лестнице.
Тянуть больше не получится. Никак.
– Давай, – наступает на меня Айдаров, вынуждая еще быстрее приблизиться к ступенькам лестницы. – Живее.
– Я… иду.
Делаю еще несколько шагов, цепляюсь за перила, крепче сжимаю широкую перекладину пальцами.
– Дам тебе полчаса, – говорит Айдаров. – На душ.
Растерянно смотрю на него.
– А потом – в мою кровать, – заявляет жестко. – Голой.
Веду головой. Рассеянно, смазанно.
Отворачиваюсь от него, стараюсь как можно скорее подняться на второй этаж, чтобы скрыться от внимания тяжелого взгляда.
Меня встречает горничная. Провожает до нужной комнаты.
А дальше я уже оказываюсь одна.
Полчаса. Это совсем мало.
Мелькают дурацкие мысли вроде того, чтобы запереться в душе. Но я качаю головой, отгоняя от себя всякие глупости.
Своих чемоданов не замечаю.
Но он так сказал, будто… все давно здесь.
Что?
Подхожу к шкафу. К самому ближайшему, ведь здесь их несколько. Открываю дверцу, вижу множество нарядов. Женские вещи. Мой размер.
И правда – все тут. Новое. Самая разная одежда. Даже нижнее белье. Красивое, кружевное. При взгляде на все это кровь бросается в лицо.
Помедлив, выбираю несколько вещей. Ждать его голой не смогу. Уже понимаю, что это требование выполнить не получится.
Иду в душ. Закрываюсь там.
Получается, что трачу больше времени, чем он мне дал. Но это не специально, просто так выходит.
А потом я уже сознательно задерживаюсь, оттягиваю момент нашей встречи. Тщательно вытираюсь, высушиваю волосы, одеваюсь.
Больше поводов задерживаться в ванной комнате нет.
Открываю замок. Выхожу.
Айдарова нет.
Выдохнуть страшно.
Его все-таки отвлекли? Ему пришлось уехать?
Прохожу вперед. Поглядываю на входную дверь. Не знаю, сколько стою вот так, гипнотизируя ее взглядом. Все же не выдерживаю напряжения. Начинаю ходить по комнате. Задерживаюсь возле окна, снова возвращаюсь обратно.
На его большую кровать стараюсь не смотреть.
Кажется, от этой ходьбы кругами я даже немного успокаиваюсь. Но эта иллюзия разбивается за секунду, когда распахивается дверь.
Меня будто ошпаривает.
Айдаров шагает вперед. На ходу сбрасывает пиджак, ослабляет галстук. Вскоре и то и другое летит куда-то в сторону, на спинку кожаного кресла.
– Это что? – спрашивает.
Выразительно скользит по мне взглядом. Сверху вниз. Четко дает понять, что видом моим недоволен.
– Я тебе сказал, как меня ждать.
Расстегивает рубашку.
– Голой, – отчеканивает Айдаров.
Движения у него жесткие, отрывистые, какие-то заведенные. Впервые вижу его без верхней одежды.
Кровь сильнее приливает к лицу. Щеки горят.
Рубашка летит к остальной одежде.
А он шагает ко мне.
Невольно отшатываюсь. И чуть не спотыкаюсь, резко уперевшись в край кровати.
Взгляд невольно упирается в мощное тело прямо передо мной. В широкие плечи, крепкую, будто литую грудь. В рельефный торс, по которому кажется можно строение мускулов изучать.
Айдаров как будто выше и крупнее стал за то время, что мы не виделись. Прошло всего несколько месяцев, а он словно массивнее прежнего.
Он движется будто машина. И мышцы его кажутся железными.
Жаром обдает. Пусть и не касается. Но от него такой огонь исходит, что мою кожу печет.
Айдаров берется за пояс брюк, и дрожь пробегает по моему телу.
Теперь глаза невольно цепляются за шрам, слегка виднеющийся над линией ремня, устремляющийся вниз. Сбоку. Белесые отметины. Выразительные. Страшно представить, от чего такое может остаться.
Но еще страшнее звук бряцающей пряжки его ремня.
До сих пор не могу осознать, что этот пугающий мужчина мой законный супруг. Мрачный. Угрожающий. Чужой. И я должна ему подчиняться.
– Сколько раз повторять надо? – резко спрашивает Айдаров. – Чтобы ты поняла?
Выдергивает ремень из шлеек. Сжимает. В одной руке.
Видно, как сразу набрякают вены, наливаются кровью. Как четко расчерчивают его широкую кисть.
– Раздевайся, – говорит он.
Отбрасывает ремень назад.
– Или я тебя сам раздену, – заявляет хрипло, мрачно усмехается. – На свой вкус.
Горло сдавливает от волнения.
– Я в душ, – выдает. – Решай.
Разворачивается и шагает в сторону ванной комнаты.
Обнимаю себя руками.
Как же меня сейчас колотит. Знобит.
Наверное, лучше подчиниться, но я просто не могу себя заставить. Или слишком долго настраиваюсь.
Дверь хлопает снова.
Проходит не больше нескольких минут.
Айдаров уже возвращается. Наспех обтирается, отшывиравает полотенце. И я застываю от шока, так и не в силах сдвинуться с места.
Он голый. И… очень возбужденный.
Подступает ко мне вплотную.
Одна секунда – его ладони накрывают мои плечи. Слегка сдавливают. А горящий взгляд упирается в мое лицо.
– Ну ты выбрала, – говорит.
– Нет, я… не успела.
Двигаю руками, скорее пытаясь его отодвинуть от себя хоть немного, и уж точно это никак не похоже на то, будто я сейчас начну сама с себя сбрасывать одежду.
Айдаров толкает меня на постель.
Рефлекторно приподнимаюсь. Отклоняюсь от него. Но ничего не выходит, ведь кровать пружинит под тяжестью его веса.
Лихорадочно двигаюсь, отползаю. Однако под прицелом его глаз замираю. Теперь кажется, даже сердце не бьется.
Он хватает мои лодыжки. Рывком тянет на себя, заставляя завалиться на спину, так и проехаться по матрасу. Вплотную к нему.
А дальше раздевает меня.
Грубо. Нетерпеливо. Но так ловко, что за считанные секунды остаюсь перед ним абсолютно обнаженной. Ткань потрескивает. Кружево больно впивается в кожу.
Вскрикиваю.
Он стягивает с меня платье через голову. Нижнее белье разлетается в разные стороны. Мои ноги раздвинуты, заброшены на крепкие бедра.
– Трахалась с другим мужиком? – рыкает Айдаров.
Нависает надо мной.
Вид у него жуткий.
Нервно качаю головой.
Нет, нет…
– Тогда почему так сильно трясешься? – криво усмехается.
Его ухмылка скорее смахивает на оскал.
– Если ты чистая, бояться тебе нечего, – чеканит он. – А если врешь, то получишь то, что заслужила.
Горячая ладонь опускается между моих ног. Сжимает. И я дергаюсь так сильно, что все тело сводит от напряжения.
– Нет, не надо, – выпаливаю. – Не могу так. Так… сразу. Не могу.
– Где же сразу? – выдает.
Его ладонь перемещается выше по животу. До груди. Медленно поглаживает, будто помечая территорию.
– Дохуя времени потерял, – цедит он сквозь зубы. – Ты еще несколько месяцев назад должна была на моем хере жариться.
6
Я пытаюсь его оттолкнуть. Отчаянно прижимаю ладони к его мощному телу, чтобы хоть как-то остановить наше стремительное сближение. Рефлекторно извиваюсь.
Так выходит, что накрываю ладонью шрам. Извилистый, рваный. Рубцы четко ощущаются под пальцами.
Руку отдернуть не успеваю.
Айдаров сам ее перемещает. Обхватывает запястье, отодвигает от шрама, который теперь виден полностью.
Он страшнее, чем мне сперва показалось. Идет от низа живота сбоку к бедру, змеится вниз по ноге.
Но вскоре про шрам забываю.
Всего одна секунда – Айдаров опускает мою ладонь на свой член. Накрывает пальцами так, что я вынуждена его обхватить. Всего.
– Не туда руки тянешь, – говорит хрипло. – Здесь брать надо. Привыкай ко мне, Аня.
Привыкать?..
Он слишком крупный. Очень твердый. И я представляю, как он в меня проникнет, какую боль заставит испытать.
Мне хочется разрыдаться. Но слез нет.
Я в немой истерике бьюсь. Трепыхаюсь под ним, словно задыхаюсь от того чудовищного жара, который от него исходит.
Зажимаюсь вся. Пробую сдвинуть бедра, но Айдаров не позволяет.
В темных глазах горит твердая решимость довести все начатое до конца. Наверное, потому все протесты замерзают на моих губах. И слезы стынут. Бесполезно его просить. Умолять.
Вид у него дикий. Заведенный. Во взгляде читается нечто первобытное, варварское.
Это и заставляет меня замереть окончательно.
Айдаров все же отпускает мою руку. И хоть я моментально отдергиваю ладонь, легче не становится. Потому что он накрывает мою грудь. Сжимает. Сдавливает. Почти до боли. Вынуждает поморщиться. Позже ослабляет хватку. Трогает уже иначе. Даже странно, чувствуется почти нежно, словно он намеренно убирает обороты.
Но меня все равно опаляет от его похоти.
Задыхаюсь. Шевельнуться не могу.
Айдаров обводит пальцами мои соски. Словно играет моим телом. Изучает добычу, прежде чем наброситься и утолить голод.
Он подается ближе. Плотнее.
Его возбуждение теперь ощущается настолько остро, что меня бросает в холод, окунает в студеную воду от этого порочного соприкосновения.
Он прижимается ко мне. Слишком тесно. Делает мощное движение, будто вновь показывает всю силу своего возбуждения.
А у меня воздух выбивается из легких. Совсем. Напрочь.
– Не зажимайся так, – хрипло выдает Айдаров. – Хуже будет.
Продолжает меня всю облапывать. Грудь, живот, бедра. Кажется, теперь на моем теле нет ни единого места, по которому бы не прошлись его раскаленные ладони.
– Сказал же, – цедит он мрачно. – Расслабься.
И трогает меня. Там. Пальцами оглаживает.
А я не понимаю, как тут не зажиматься. Даже если бы я пробовала, то ничего бы не вышло. Оно все само собой получается.
Тело бунтует. Отказывается его принять.
Ум отключается от паники.
Может и разумнее сделать, как он требует. Постараться как-то расслабиться, подчиниться. Но я не могу.
Вся немею.
– Блядь.
Он злится.
Смотрит на меня. Долго, пристально. Так, что сердце совсем сходит с ума, заходясь в бешеном ритме.
Его ладонь обхватывает мое лицо. За подбородок.
Кажется, он собирается что-то сказать…
И у меня от одного его взгляда все внутри обрывается.
Но тут раздается какой-то звук. От сковавшего меня волнения даже не сразу понимаю, что именно слышится неподалеку.
Телефон.
Да, точно.
Звонок мобильного.
Айдаров опять отпускает грязное ругательство. А в следующую секунду он резко отпускает меня. Рывком поднимается с постели.
Тут же поднимаюсь. Сворачиваюсь в клубок, подтягивая ноги к груди, натягиваю простыню, оборачиваюсь, как получается.
Айдаров идет в сторону кресла. Подхватывает пиджак. Хлопает по карману, достает оттуда телефон.
Он останавливается боком ко мне. Бросает недобрый взгляд.
Не нравится ему, что я прикрылась. Кажется, так, да. Но я лишь сильнее оборачиваюсь в простыню. Наблюдаю за ним.
Айдаров смотрит на экран. Мрачнеет еще сильнее.
– Да, – говорит, принимая звонок.
Пауза.
– Завтра, – выдает он коротко.
Опять тишина.
Ему что-то говорят, но мне не слышно, что именно.
– Да, я понял, Джамал, – наконец, цедит он сквозь зубы. – Тогда время нельзя терять.
Айдаров смотрит на меня. Буквально испепеляет.
– Сколько осталось? – спрашивает.
Очередная пауза.
И я ушам своим не верю, когда слышу:
– Выезжаю.
Он что, действительно это сказал? Он уедет?
Мои губы нервно дергаются. Видимо, Айдаров принимает эту судорогу за некое подобие улыбки. Потому что стоит ему отбросить телефон на кресло, как он подступает ко мне. Останавливается перед кроватью.
– Чему так радуешься, дорогая? – оскаливается.
Сдирает с меня простынь настолько резко, что ткань потрескивает. Он отшвыривает все прочь. Хватает меня за плечо, прижимает к себе.
Его пальцы вплетаются в мои волосы, тянут, заставляя запрокинуть голову назад.
– Да, – выдает как-то раздраженно. – Дорогая. Ты мне охренеть как дорого обошлась. И до сих пор продолжаю платить по счетам.
А можно было меня просто не искать. Отпустить.
Разумеется, молчу. Не смею ничего вымолвить.
– Сучка неблагодарная, – его рот растягивается в угрожающей ухмылке. – Ну давай, дальше улыбайся. Я еще сильнее аппетит нагуляю. Ты подо мной до утра будешь. Не пожалею.
Он разжимает захват, от чего буквально стекаю обратно на постель. Судорожно стараюсь прикрыться. Но вряд ли можно прикрыться от такого прожигающего одержимого взгляда.
Наблюдаю, как Айдаров начинает собираться, и боюсь не то что шевельнуться, даже просто моргнуть.
Он и так взбесился.
Одевается как-то яростно, агрессивно. Открывает шкаф. Захлопывает с грохотом. Потом ему стул подворачивается. Толкает ногой.
Зажмуриваюсь.
Жуть.
Только бы ушел. Только бы…
– Подойди, – требует он.
Приходится открыть глаза. И выполнить то, чего он хочет.
– Без этой блядской тряпки, – рявкает, лишь стоит мне зацепиться пальцами за простыню.
Подхожу к нему так. Голая. На негнущихся ногах.
Он смотрит мою грудь, и я невольно скрещиваю руки, стараясь прикрыться. Тогда Айдаров хватает меня за локоть, грубо притягивая ближе.
– Уебка своего целовала? – интересуется мрачно.
Растерянно мотаю головой.
– Говори, – выдает хлестко.
– Нет.
Он опять хватает меня за подбородок. Всей пятерней. Ведет большим пальцем по губам, надавливает, заставляя открыть рот.
Застываю, вцепившись в его кисть.
Айдаров неожиданно резко отпускает.
Еще секунда – выходит за дверь.
Вздрагиваю от грохота.
Все?
Ушел…
Напряженно прислушиваюсь к его удаляющимся шагам.
Радоваться мне совсем нечему. Не знаю, на какой срок он уехал. Может быть всего на несколько часов. Или на день.
А может он и вовсе к утру вернется?
Выжидаю еще немного, после этого направляюсь в ванную комнату. Закрываюсь там на замок. Очень долго растираю тело мочалкой. Стою под горячими струями воды.
Стараюсь понемногу прийти в себя.
Это небольшая отсрочка. Но лучше так, чем иначе. При одной мысли о том, что все могло произойти сегодня, меня снова начинает трясти. Сильнее. Даже под горячей водой не выходит согреться.
Ладно. Нужно собраться.
Брачная ночь в любом случае будет. Айдаров не отступит. А я уже не сумею сбежать.
Конечно, на фоне усталости и стресса у меня начинают мелькать самые разные идеи. Но я понимаю, что здесь столько охраны, что я никуда не денусь. И еще за каждым моим шагом наверняка следят. После прошлого побега. Доверия ко мне нет. Значит, Айдаров все держит под контролем.
Застываю.
А если у него и здесь камеры? Кто знает?
Выключаю воду. Лихорадочно вытираюсь. Одеваюсь. Набрасываю халат, затягиваю пояс потуже.
Даже знать не хочу, насколько моя догадка близка к истине. Есть тут камеры или нет.
Просто надеюсь, в своей собственной спальне Айдаров бы не стал устанавливать никакое наблюдение.
Выхожу из ванной. Без сил опускаюсь на постель.
Он вернется. Но пока что могу дышать свободно. Даже если отсрочка лишь на день это лучше, чем ничего.
* * *
Айдаров не возвращается.
Ни утром, ни через день. И я уже понятия не имею, чего ожидать дальше. Слуги ничего не говорят, как и охрана.
И меня все больше и больше накрывает тревога.
Первую ночь в спальне Айдарова провожу относительно спокойно.
Ну настолько «спокойно», насколько это возможно в тех условиях, в которых я там оказываюсь. В его комнате. На его кровати.
Здесь все им пронизано. Кажется, даже запах его повсюду витает.
Но в первую ночь я хотя бы понимаю, что вероятность того, будто Айдарово вернется раньше утра, совсем мала. А вот дальше – неизвестность.
Последующие две ночи проходят гораздо тяжелее. Заснуть не выходит, как ни стараюсь себя убедить, что мне в любом случае нужны силы. А когда все же удается провалиться в тревожный сон, вздрагиваю от малейшего шороха.
На третий день меня охватывает паника.
Айдарова до сих пор нет. Что это значит?
