Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"
Автор книги: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
17
Айдаров снова целует меня в губы. Жадно. Жарко. Глубоко. Проталкивая язык по моему языку так, что воздух в груди будто выжигается.
Он не двигается, просто держит меня за ягодицы. Слегка поглаживает. Не сминает, не сжимает. Просто касается. И наверное, от этого должно стать легче. Наверное, я как-то должна привыкнуть. К нему. Ко всему происходящему.
Однако не получается.
Тело колотит от холода. Все, чего действительно хочу сейчас, это как можно скорее отстраниться от него. Сбежать. Оказаться как можно дальше отсюда.
Но Айдаров не торопится меня отпускать.
А в голове мелькают его грязные фразы. Те грубости, которые он говорил мне в прошлом. Что ему нужно… много.
Лед растекается вдоль моего позвоночника.
Для меня и того, что уже случилось – много. Даже слишком. Перебор. А для него как? Вряд ли он насытился.
Надеяться можно только на его ранения. На боль, которая ему помешает. Но пока не похоже, чтобы это сильно тормозило его животные порывы.
– Вкусная ты, – выдыхает Айдаров, отрываясь от моих губ, делает шумный вдох и хрипло прибавляет: – Теперь еще вкуснее.
Он крепче обхватывает меня за бедра. Слегка двигает. Будто куклу, игрушку. Насаживает на себя. И от этого низ живота в момент сводит болезненным импульсом. Резко. Жестко. Меня буквально ошпаривает.
Не могу сдержать крик. Зажмуриваюсь. Сжимаюсь. И даже от самого незначительного движения становится еще больнее.
Бедра сводит судорогами.
– Т-с-с, – выдает Айдаров, тут же останавливаясь. – Все. Сейчас.
Его член будто из камня. И теперь кажется, еще больше. Словно становится крупнее.
Тяжелая ладонь опускается на мой затылок, гладит по волосам. А другая рука скользит выше поясницы. До лопаток и обратно.
Он дает мне очередную передышку.
Но это не помогает.
Хочется кричать.
Пусть просто отпустит. Оставит меня, наконец, в покое. Привыкнуть к этому кошмару нереально.
Айдаров опять накрывает мои губы своим жестким ртом. Будто всю мою душу вытянуть хочет. Тела ему мало.
Его горячий и твердый член пульсирует во мне. Распирает изнутри. И пусть через время болезненные вспышки притухают, саднящее ощущение все еще остается.
Какой-то звук заставляет меня дернуться.
От этого сама слегка двигаю бедрами, скользнув по возбужденной плоти. Внутри снова саднит. Болезненные всполохи возвращаются.
Застываю.
А звук повторяется. Гулкий, громкий. Хоть и короткий.
Это же стук в дверь.
Сознание обжигает еще сильнее, когда понимаю, что нас могут застать вот так. Здесь. В палате.
Но замок закрыт и…
Мое сердце дико стрекочет.
– Стучат, – шепчу, когда Айдаров разрывает поцелуй, чтобы снова посмотреть в мои глаза.
– Похер, – отмахивается он с раздражением. – Подождут.
Больше никто не стучит.
Но крупные ладони вдруг снова накрывают мои бедра. И что-то внутри уже замирает, сжимается.
Айдаров толкается в меня.
Один раз. Плавно, однако мощно. И этого хватает для очередной болезненной вспышки.
Он больше не двигается, только держит меня, обхватив за ягодицы, но я чувствую, как что-то ударяет в меня. Горячая жидкость льется внутрь.
Отстраненно осознаю, что Айдаров достиг разрядки.
– Дальше будет иначе, – говорит он.
А я даже не хочу думать, о чем это.
Его пальцы снова в моих волосах. Кажется, его руки вообще везде. По всему телу скользят.
– Ты привыкнешь, – продолжает Айдаров. – Примешь меня. Дальше тебе понравится.
Нет, нет.
Такое не может понравиться.
Но конечно, я молчу. Просто в какой-то момент все же пробую отодвинуться от него. Отстраниться хоть немного. Осторожно.
– Чего? – тут же выдает он, удерживая меня в прежнем положении.
– Мне… нужно в душ.
– Никуда тебе не нужно.
– Но…
– Так лежи.
Льдом обдает при мысли о том, что Айдаров может захотеть все это продолжить.
До сих пор чувствую его. И он… все еще твердый. Будто достигнув разрядки, возбуждается снова, так и не покинув мое тело.
Еще раз? Опять?
Не выдержу…
Стук в дверь повторяется снова.
– Блядь, – раздраженно бросает Айдаров. – Ладно, иди.
Наконец, он убирает руки.
А я просто не верю, что получаю глоток свободы. В его объятьях, будто задыхаюсь.
Сейчас же неловко соскальзываю с него. И кажется, даже боли теперь намного меньше, просто потому что воспринимается иначе.
Это конец. На сегодня – все.
А завтра? Про завтра стараюсь не думать.
Закрываюсь в душе. Хочу как можно быстрее обмыться и выйти, уехать отсюда. Но оказавшись под горячими струями, теряю счет времени.
Меня всю колотит.
Быстро справиться с этим не получается.
Лихорадочно смываю с себя кровь. Сперму. Нервно намыливаюсь, смываю пену с кожи. И снова берусь за гель для душа.
Выключаю воду. Вытираюсь насухо.
– Долго еще? – вдруг доносится до меня нетерпеливый голос Айдарова.
– Нет, сейчас...
Лишь теперь оглядываюсь и понимаю, что одежды рядом нет. Ничего не захватила.
Приходится взять его халат с крючка. Больше ничего здесь не нахожу.
Наконец, открываю дверь.
Айдаров встречает меня, привалившись боком к стене. Проходится мрачным взглядом.
На автомате отмечаю, что футболку он сменил. Крови не вижу.
– Что ты там так долго отмывала? – хрипло интересуется Айдаров.
А после обхватывает за талию, притягивает вплотную к себе, зарывается лицом в мои волосы.
– Мне твой запах нравится, – выдает мрачно. – Без всякой херни.
Его движения пугают. Вызывают напряжение во всем теле. Уж слишком много эмоций в них чувствуется. Самых разных эмоций. Темных, пронизанных похотью.
И кажется, будто он может снова…
Сердце замирает.
Но Айдаров отпускает меня. Кивает куда-то в сторону.
– Вещи для тебя.
Он отходит и усаживается в кресло. Наблюдаю за ним, и чем дальше он от меня оказывается, тем проще получается выдохнуть.
Смотрю на пакет, который стоит на тумбе.
Надо одеваться.
– Куда? – спрашивает Айдаров, когда пытаюсь зайти в ванную.
Поворачиваюсь.
– Я… переодеться.
– Здесь переодевайся.
Взгляд у него такой, что лучше не спорить. Достаю все из пакета, лишь потом снимаю халат и стараюсь поскорее одеться.
Стараюсь не думать о том, что Айдаров следит за каждым моим движением.
Под конец застываю.
Не сразу замечаю, что в пакете была не только одежда.
Секунда – и мои пальцы сжимают мобильный телефон. Оборачиваюсь, опять смотрю на Айдарова.
– Ты хотела с родителями поговорить, – выдает он. – Ну давай. Говори.
Горло сдавливает, но я нахожу в себе силу, чтобы ответить ему:
– Спасибо.
Айдаров оскаливается. Весь вид его так и показывает – ты получишь все, что захочешь, если я буду сыт. Если будешь делать, что от тебя требуется.
18
– Анюта, родная моя, – голос мамы в динамике мобильного заставляет мое сердце болезненно сжаться.
Сил хватает на первую приветственную фразу, а дальше у меня уже ничего не получается выдавить из себя. Слова забиваются глубоко в груди, а по щекам катятся слезы.
– Анечка? – зовет мама.
Все внутри содрогается, болезненно вибрирует. Но я знаю, что не должна показывать свое настоящее состояние. Как могу, стараюсь скрыть истерику, прозвучать как можно более спокойно.
– Да, мам, – говорю и лихорадочно стараюсь что-то выдумать: – У меня с динамиком что-то. Звук пропадает.
– Доча, как ты? – спрашивает.
– Хорошо, – пытаюсь ничем не выдать эмоций, когда продолжаю: – Я со своим мужем.
– Да, отцу сказали, – ее тон будто падает. – Но вы… только на день приехали тогда, да? В гости не заехали к нам.
Значит, родители знают, что Айдаров меня нашел. И что привозил в свой дом. Однако надолго мы там не задержались.
– Еще заедем, – говорю. – Наверное.
Я постараюсь.
Муж будет доволен и…
Эту мысль стараюсь не развивать. Мотаю головой, пытаясь собраться. Всю волю прикладываю, чтобы продолжить.
– Пока трудно сказать, когда вернемся, – добавляю. – Нужно задержаться в городе.
– Понимаю, доча. Ты же еще позвонишь?
– Да, теперь с этим будет… проще.
Звонок обошелся мне дорого.
Но другого пути все равно нет. И не было.
Прижимаюсь спиной к стенке. Слушаю, как мама рассказывает, что очень скучала по мне, как сильно любит, как хочет обнять.
Слезы льются и льются. Немые слезы. Беззвучные.
А после слышится голос моей сестры.
– Вы всегда любили ее больше меня!
– Алиса, – бросает мама с укором. – Тише, пожалуйста.
– Всем плевать на меня. На мою жизнь. Да вы хоть представляете, как мне теперь? Только свою Анечку жалеете. А меня кто пожалеет?
Раздается стук.
Кажется, дверь захлопывается.
– Мам, что случилось? – спрашиваю. – Что с Алисой?
– Ничего, доча… она… ты не обращай внимания.
– Точно все нормально?
Пауза затягивается.
– Да, не волнуйся, прошу. Ты лучше еще расскажи мне что-нибудь. Мы так давно не говорили нормально.
Наши короткие созвоны и разговором назвать нельзя. Я выпаливала что-то поспешно, почти сразу отключала вызов, чтобы меня не вычислили.
Теперь же общаться тяжело. По другой причине.
Но я делаю над собой усилие. Не сразу, но это помогает. Даже позволяет перенестись в другое время. Туда, где я еще не была женой Айдарова, где я вообще ни за кого замуж не собиралась.
И создается иллюзия, будто все нормально.
Когда я сбежала, то мелькала мысль, что Айдаров мог бы жениться на моей сестре. Как планировал изначально. И возможно, забыл бы про меня.
Однако этого не произошло.
Прощаюсь с мамой, обессиленно присаживаюсь на диван рядом. Смотрю на свое обручальное кольцо.
Почему именно я?
Зачем он остановил выбор на мне в последний момент?
Моя сестра была бы с ним счастлива. Так мне кажется. Потому что она о чем-то подобном и мечтала. Роскошная жизнь. Никакой работы и учебы.
Теперь об этом бесполезно думать.
Набираю ванну. Очень долго лежу в ней. Потом стою под струями душа, окончательно потеряв счет времени.
Тело ноет. Мышцы судорожно напряжены. Между ног до сих пор саднит. И как бы я не старалась прогнать все лишние мысли, ничего не выходит. Перед глазами кадры мелькают, а в ушах звучит хриплый голос.
Жар мужского тела. Тяжелое дыхание. И ощущение того, что Айдаров проникает в меня, тоже никуда не девается.
Как бы сделать так, чтобы завтра никуда не ехать?
Проваливаюсь в тревожный сон, а на утро особенно четко понимаю, что не могу снова отправиться в клинику.
Нет, нет. Не в этот раз. Не после того, что было.
Когда Медведь поднимается за мной, встречаю его в плотном банном халате. Растрепанная. Намеренно не привожу себя в порядок.
Он сосредоточен на экране своего мобильного.
– Идем, – бросает автоматически.
Разворачивается, даже не глянув.
Но потом замечает, что-то не то, отрывает взгляд от дисплея и хмурится, наконец, увидев меня.
– Я не могу поехать, – говорю, качаю головой. – Сегодня – не могу.
Медведь убирает телефон в карман. Мрачнеет, теперь не отводя глаз от моего лица.
– Мне нездоровится. Видимо, заболела, – прибавляю. – Знобит. Лучше останусь дома. Вдруг это все-таки какой-то вирус.
– Ты правда думаешь, что меня это волнует? – холодно спрашивает он.
– Нет, – отвечаю, нервно сглотнув. – Просто объясняю. Почему не смогу сегодня поехать в клинику.
– Думаешь, мне это интересно? – бросает Медведь с плохо скрываемым раздражением. – Можешь ты или нет. Это не важно.
– Я…
– Ты поедешь, – обрывает жестко. – Собирайся.
Он бросает взгляд на свои наручные часы, хмурится еще сильнее.
– Мы и так опаздываем, – добавляет. – Давай. Без фокусов. Жду внизу.
Медведь выходит, а мне остается лишь закрыть дверь и сжаться в комок.
План проваливается.
Конечно, сначала мелькает мысль, что я могла бы больше обрисовать свое состояние. Сказать, что у меня температура, например. От нервов она у меня сейчас и правда может быть.
Но… ему без разницы.
По его реакции, по всем тем словам и выражению лица становится очевидно, что меня в любом случае доставят к Айдарову. Потому что Айдаров так хочет.
19
– Почему так долго? – резкий вопрос заставляет вздрогнуть и застыть на пороге палаты.
Взгляд у Айдарова потемневший. В глазах горит нетерпение, которое не предвещает мне ничего хорошего.
– Я тебя ждал… раньше, – продолжает он.
Эта фраза звучит иначе. Как будто мягче. И сам его взгляд словно слегка светлеет и смягчается, пока скользит от моей макушки до пят. Но в то же время в черных глазах такая воронка закручивается, что становится еще холоднее. Ледяные мурашки рассыпаются по спине, по плечам.
Меня всю сводит от напряжения.
– Дверь закрой, – выдает Айдаров.
Еще мягче.
Но я содрогаюсь. Понимаю уже.
С этого вчера начиналось. С закрытого замка. С вот такого его взгляда. Давящего, пробирающего, захватывающего сознание под контроль. Очень внушительного взгляда.
– Закрой, Аня, – повторяет он, подгоняя.
И теперь чувствуется еще больше нетерпения. И в голосе, и в темных горящих глазах. И в чертах его лица тоже что-то такое ощущается.
Квадратные челюсти сжимаются. Желваки играют.
– Иди сюда, – зовет он меня.
Ощущение дежавю накрывает сильнее.
Что дальше? Прикажет снова раздеться?
Внутри до сих пор саднит. Очень ощутимо.
Лихорадочно прокручиваю в голове, как объяснить ему, что сегодня ничего не смогу. Не выдержу. Не получится у меня. Никак. А значит…
– Аня, – повторяет Айдаров так, что все же приходится сделать шаг.
И еще один, и еще. Пока наконец, не оказываюсь рядом с ним.
Он сидит в кресле, расставив ноги. Вальяжная поза, как будто бы расслабленная. Но чувствуется нечто хищное.
Айдаров как настоящий зверь в любой момент готов к броску. И даже его состояние, ранения… все это не остановит его.
Замечаю, как выглядит его темная футболка на животе. Как будто сегодня там больше бинтов. Повязка кажется толще.
Может быть, ему хуже? После вчерашнего. Тогда сегодня он не захочет рисковать.
Надежда вспыхивает совсем слабо. Сама в эти догадки не очень верю. Уж слишком красноречивый у Айдарова взгляд.
Его желание ощутимо физически.
От того меня и бросает в лед.
Он берет мою руку. Тянет. Заставляет подойти совсем близко и застыть между его ногами.
Пролетает одна секунда – горячая ладонь опускается на мою ногу. Обжигает даже через ткань. Движется вверх по бедру.
– Как ты? – спрашивает Айдаров, перехватывая мой взгляд. – Болит?
– Да, – выдаю глухо, и не выдерживаю, нервы сдают. – Я не могу. Не… сегодня. У меня просто не получится.
– Я понял, – отвечает он.
Неужели… все?
Пока трудно поверить в такое везение. Его слова идут в разрез с тем, как он сам смотрит на меня. С той жгучей похотью, которая плещется в его глазах.
– Пусть время пройдет, – продолжает Айдаров.
Убирает руку, но взглядом дальше пожирает.
– Давай, – говорит он вдруг.
Кивает вниз.
– Что? – не понимаю его.
– Сделаем по-другому, – произносит он. – Возьмешь в рот.
Растерянно смотрю на него.
– Сегодня – так, – выдает Айдаров. – А дальше – посмотрим.
Его рука снова тянется ко мне. Проходится по бедру. Ладонь накрывает ягодицу, слегка сжимает.
Но даже эти прикосновения едва ли ощущаются сейчас. Настолько сильно мое сознание леденят его прошлые слова.
– Берегу тебя, – заявляет. – В полную силу брать нельзя. Как я привык. Понимаю. Тебе рано пока. Не выдержишь.
Он и правда считает, будто…
– Я ж не изверг, – хрипло замечает Айдаров и снова выразительно кивает, добавляет: – На колени.
Это значит – беречь?
Мне хочется только одного. Сбежать прочь. Сорваться с места. Вырваться из этой клетки. И…
Не важно.
Пульс туго стучит по вискам.
Понимаю же, что ничего не сделаю.
Бежать не имеет смысла. Вернут.
И это.
Меня буквально передергивает от осознания.
То, чего он хочет…
Это все же не самый худший вариант, да?
Айдаров перехватывает мою ладонь. Мягко тянет вниз. Настойчиво. И его взгляд давит. И на затылок, и на плечи. Буквально пригибает меня.
Встаю на колени между его ног.
Горячие пальцы уже в моих волосах. Поглаживают. Пропускают пряди между пальцами, медленно перебирают.
– Давай, – говорит Айдаров.
Накатывает чувство отупляющей беспомощности.
– Я не знаю, – роняю сдавленно, качаю головой. – Я не могу…
Звучит совсем тихо.
Хочется заорать.
Не могу!..
– Для начала расстегни платье, – распоряжается Айдаров. – Спусти вниз. Ну. Чего ждешь?
Делаю, что он хочет.
– Теперь остальное, – его голос звучит еще ниже, резче, более хрипло и раскатисто.
Мне приходится снять бюстгальтер.
– Давай ближе, – говорит Айдаров.
А я шевельнуться не могу. И не понимаю – как это? Ближе? Только прижаться к его паху?
Он сам притягивает меня вплотную. Накрывает грудь ладонями. Медленно скользит пальцами.
А меня снова начинает трясти.
Чувствуется, что он сейчас сдерживается. Так остро чувствуется, что становится жутко, а как будет, если сорвется?
И эти его слова… обрывки мелькают в голове.
В полную силу. На его вкус.
Не хочу знать, как это.
Нет, пожалуйста.
Айдаров отпускает меня, но даже выдохнуть не успеваю, потому что уже в следующий момент он оттягивает спортивные штаны, достает член.
Его возбужденная плоть прямо перед моим лицом.
Он берет мою ладонь, кладет на ствол, заставляя обхватить.
– Крепче сожми, – говорит.
Ведет мою руку, показывая, что нужно делать.
Все как в тумане. Реальность размазывается.
– Давай, Аня, – чеканит Айдаров и сейчас его голос уже совсем как рычание звучит. – Хочу твой рот.
Проводит пальцем по моим губам.
20
Нужно сказать ему.
Хоть что-то. Не знаю что именно. Просто отказаться от этого. Объяснить, что не выйдет у меня. Не умею, не смогу и…
Не получится ничего.
Нужно прямо сейчас выдать это.
Что?
В голове вакуум. Больше ни единой мысли.
Мои губы нервно дергаются. Приоткрываю рот, чтобы возразить. И кажется, даже какие-то фразы вертятся уже на языке. Готовы сорваться.
Но его взгляд все внутри меня замораживает.
Глаза у Айдарова безумные. Бешеные. Горят, так что ничего выдать ему вслух у меня физически не получается. Только сильнее трясти начинает. Мелко-мелко. Лихорадочно.
А он кажется, и внимания на это не обращает.
Одна его ладонь в моих волосах, пальцы перебирают пряди. А вторая – обхватывает подбородок. Крепко, плотно.
От того выражения, которое вижу в его взгляде, меня буквально парализует. Так, что не дернуться, не двинуться. И даже заговорить не удается.
Застываю перед ним как кролик перед удавом.
В темных глазах пылает звериная похоть. Яростная. Кипучая. Доведенная до грани. Где-то в подсознании мелькает мысль, что даже если заору сейчас, не факт, что он меня услышит, что получится до него достучаться.
Хищник жаждет насытиться.
Айдаров давит на мой подбородок, заставляет открыть рот шире. В каждом его жесте ощущается дикий голод.
Цепенею в его захвате.
Суровый
Глаза у нее – охуеть. Блядские омуты.
Особенно сейчас. Так смотрит на меня. Прямо распахивает настежь. Огромные глаза. Бездонные.
Но что-то не то. В самом выражении.
Не нравится мне. Не по кайфу.
Страх. Напряжение.
Аж бесит.
Знаю, время ей нужно. Привыкнет. Примет. Поймет, что бояться со мной нечего. А пока… да похер это.
Нормальная реакция для целки.
Наверное.
Таких как она у меня раньше не было.
Потому что таких – нет.
Одна она. Вся моя. От этих дрожащих ресниц. До кончиков волос, которые перебираю между пальцами.
Блядь, как же заводит. Просто ее вид. Запах. То, что она здесь. Передо мной, на коленях. Нежная. Хрупкая. Ароматная.
Жадно втягиваю воздух.
Она так и медлит. Никак мой хер в рот не возьмет. Не может решиться. Понимаю, что не умеет. Это все у нее впервые. Тяжело ей пока.
Она, блядь, даже целоваться не умеет. Дрожит от моего напора.
Но это хорошо. Сам всему научу.
Хуй вздергивается. От одних мыслей. Яйца ноют, наливаются свинцом. Пора разрядиться. Вчера считай и не трахался. Ее поберег. Сдержался как мог.
Ну все. Нет у меня больше терпения дожидаться.
Давлю ей на подбородок. Открываю рот шире. И на затылок надавливаю. Пусть ближе будет. Вот так.
Насаживаю на хер. Неторопливо. Аккуратно. Загружаю ей в рот. Без толчков, без рывков.
Держу себя из последних сил.
Мне бы иначе ее оттрахать. И не в рот. Но пока и так сойдет. Лучше, чем нихуя. На второй раз пойдет.
Тянет вбиться до упора сразу. Но я рассчитываю движения. Силу. Погружаюсь в нее размеренно.
Хуй проскальзывает глубже. По языку. И дальше до упора. В глотку.
Ебануться.
До чего же охуенно.
Меня почти взрывает.
Нет. Рано.
Отстраняюсь слегка.
Даю ей возможность воздух глотнуть. И снова внутрь проникаю. Глубже. Еще. Да, блядь. Кайф.
Жарко. Влажно. Ее рот будто под мой хер сделан. И язык. И глотка.
Сосать не умеет. Но сейчас и без того охренительно. Яйца поджимаются. Хер прямо звенит от натуги. Чую, еще пара движений – разряжусь.
На лицо надо кончить. На грудь.
Для начала – так. Потом глотать будет. Завтра. Не все сразу. Надо постепенно приучать, чтобы не передавить мою девочку.
Хер движется по ее языку. Вперед. До предела. И обратно. После снова. В самую глубину. И назад.
Нихуя не вижу. Нихуя не слышу.
В один момент меня слегка срывает. Толкаюсь сильнее. Но тут же себя торможу. Легче надо. Сбавляю обороты.
По голове ее поглаживаю. Не давлю. Просто задаю ритм.
Мне бы жестче. Резче. Острее.
Но не сейчас.
Рано, блядь, рано.
Рычу. Прямо затапливает меня. Ведет.
И вдруг она с моего хера срывается. За секунду. Резко отталкивает от себя. Прямо отпихивает. И отстраняется куда-то.
Что за херня?
Открываю глаза. Взгляд ее ловлю.
Горит. Полыхает.
Такого у нее никогда раньше не видел. Аж обжигает глазами. Там какая-то отчаянная злость горит.
А дальше уже не до взгляда.
Она кулаком врезает. Неожиданно. По животу. Там, где недавно зашивали. Хорошо так врезает. Метко. Ощутимо, пиздец.
Вот сука!
Меня аж до тока в позвоночнике пробивает. До искр, блядь.
Пополам сгибает.
И сучка это не случайно делает. Намеренно. Видно по ней. Она даже как-то оскаливается. Нервно отползает от меня еще дальше, лихорадочно двигая ногами.
Вниз смотрю.
Кровь уже пропитывает футболку. По ходу шов надорвался. Чувствую. Да и видно все.
– Какого хера? – рявкаю.
Сжимаю ткань футболки. Кривлюсь, глядя на показавшиеся кровавые пятна. И отпускаю.
Да похуй, блядь.
Меня сейчас больше стояк волнует. Хер каменный.
– Ты что устроила? – рычу. – И что мне теперь с этим делать?
На нее взгляд перевожу.
– Не знаю, – выдает, подбородок вскидывает. – Мне все равно. Медсестру позовите. Пусть она вам поможет.
Хуй обхватываю. Сжимаю.
Облегчения не наступает. Даже боль, блядь, не отвлекает до конца. Член так костенеет, что хоть гвозди заколачивай.
– Ты совсем охренела? Как медсестра мне поможет? – цежу. – С хером?
Морщится. Дрожит вся.
И еще дальше отползает.
– Я тебя спрашиваю. Ты что творишь, сучка? – продолжаю пытать. – Что на тебя, блядь, нашло?
Молчит. Распухшие губы сжимает. Вытирает рукой.
От этого стояк только крепнет. Когда смотрю на нее, когда осознаю, что еще минуту назад в ее рот хер загружал до яиц.
– Да что тебе надо? Чего взбесилась? – цежу со злостью. – Это пиздец. С тобой я быстрее сдохну, чем если опять подстрелят.
– Ну и сдохните! – выкрикивает. – Сдохните уже наконец! Я бы и сама вас…
– Чего? – охуеваю в конец.
На ноги вскакивает. Обнимает себя руками.
– Что ты сказала? – оскаливаюсь. – А ну повтори.
Молчит.
Вся трясется.
– Убить меня хочешь? – усмехаюсь. – А дальше что?
– Да мне без разницы уже, – выпаливает. – Даже если посадят, пускай.
Заебись.
– Ты совсем ебанутая? – бросаю. – Или правда не понимаешь? Да ты до суда не доживешь.
– Да и пусть! – восклицает. – Да лучше так! Лучше как угодно. Только не… вот это все. Не с вами!
