Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

64

– Да, это мой нож, – спокойно заявляет Айдаров. – И что с того?

Он вообще не выглядит удивленным.

В отличии от Грановского.

Хозяин яхты даже как будто назад отшатывается от такого поворота. Тушуется. Хотя сам еще недавно звучал жестко и уверенно, а теперь словно теряется, когда его противник вдруг не прогибается.

Айдаров спокойно смотрит на Грановского. Тот переводит взгляд в сторону. Сперва на своего генерала, потом – на других людей.

– Ты, – выдает наконец. – Ты знаешь, я даже как-то озадачен твоей реакцией. Ты настолько невозмутимо себя ведешь, будто не убивал.

– Не убивал, – говорит Айдаров. – Арсена – так точно.

– Ну знаешь ли, – нервно усмехается Грановский. – Улики говорят об обратном. Сейчас все доказательства против тебя.

– А какие у тебя доказательства? Какие улики? – теперь Айдаров будто даже напирает на него.

– Твой нож в крови.

Повисает тишина.

Грановский снова окидывает взглядом собравшихся.

Айдаров смотрит только на хозяина яхты. И чувствуется, под его взглядом тому становится не по себе.

– Самир прав, – вдруг говорит кто-то.

– Без экспертизы ничего нельзя знать наверняка, – доносится еще один голос.

– Арсена мог завалить кто угодно, – добавляется третий.

– Да хоть бы я.

– Или я.

– Надо хотя бы на тело глянуть, – замечает Каримов. – Есть нож, есть раны. Можно понять, что там за оружие было. Этот нож или другой. Нужно только осмотреть труп.

– Для этого тоже необходима профессиональная экспертиза, если так посудить, – замечает Грановский уже как-то едко, с раздражением. – Но мы тут все взрослые люди. И думаю, все понимают, почему я…

– Я могу осмотреть, – бросает тот тип с золотыми зубами. – Как эксперт.

Леон.

Да, так его зовут.

– Ты? – поворачивается к нему Грановский, нахмурившись.

– Ну да, – пожимает плечами. – Мне хватит нескольких минут, чтобы убедиться. У меня глаз наметан. По ране все видно.

– Арсена изрезали по полной. Там живого места нет.

Леон оскаливается, сверкая зубами.

Ничего не говорит вслух, но всем своим видом показывает, что подобное зрелище его не удивит.

– И что ты предлагаешь? – спрашивает Грановский.

Леон так и молчит. Вид у него расслабленный, скучающий.

Но другие не молчат.

– Ты не показал нам тело.

– Верно, мы все только с твоих слов знаем, Эдик.

– Нехорошо выходит.

Тучи будто сгущаются над Грановским.

Похоже, авторитет Айдарова выше.

И тут остается не так много других вариантов.

– Идемте, – бросает хозяин яхты. – Но только не всей компанией. Надо выбрать нескольких человек. Леон и…

– Самир пусть идет, – подсказывают ему.

– Точно, ты же его обвиняешь. Вот он пускай идет в первую очередь.

Грановский не может скрыть эмоции. А я невольно наблюдаю за ним. Дурное предчувствие усиливается с каждой новой секундой.

Он хочет подставить Айдарова. И хоть у того есть поддержка гостей, многие все равно либо сомневаются, либо молчат. Непонятно, во что это еще выльется.

Замечаю, как Айдаров кивает Каримову. Они обмениваются взглядами. И вскоре Рамиль уже рядом со мной. Похоже, только ему сейчас есть доверие. А раньше было Медведю.

Что произошло?

Конфликт разгорелся будто из ничего.

С тревогой смотрю на то, как мужчины собираются, направляются за Грановским.

Ничего хорошего не жду.

Если Самира и правда хотят подставить, а пока все смахивает именно на такой вариант, то вероятнее всего, тот самый нож использовали при убийстве.

Разве будь это иначе, Грановский вел бы себя настолько уверенно?

Проходит не так много времени, как кто-то из мужчин возвращается. Заметно раздраженный, взвинченный. Проносится гомон. Но еще ничего непонятно.

– Что? – спрашиваю, проворачиваясь к Каримову. – Что происходит?

Еще не знаю, какой резкий поворот ждет совсем скоро.

65

– Сейчас выясню, – говорит Каримов.

Подзывает кого-то кивком головы.

Ждать долго не приходится. Проходит не больше минуты, как оживления вокруг становится все больше. Возбужденный гомон нарастает. Но из обрывков фраз и коротких перешептываний практически ничего непонятно. Тут к нам и подходит какой-то мужчина. Кажется, это охранник Каримова. Видела его рядом с ним еще когда Айдаров нас знакомил в первый день.

– Что там? – хмуро спрашивает Каримов.

– Босс, там пиздец, – мрачно бросает тот. – Трупа нет.

Что? Какого трупа?

Внутри сразу царапает от напряжения.

Не вполне понимаю, о чем речь.

– Арсен пропал, – продолжает охранник. – Его вроде на стол положили. Так вот пятна крови есть. А самого Арсена, как ни бывало.

– И как Эдуард это объяснил? – резко интересуется Каримов.

– Пока никак, босс. Он сам охренел не меньше остальных. Было видно. И знаете, история становится все более мутной.

Еще бы.

Сначала всех шокирует новость о том, что на яхте убит человек. Потом тело покойного вдруг пропадает.

И еще был исчезнувший капитан. Ситуация запутывается все сильнее с каждым часов. И это не считая главного – яхты без управления, которая несется в открытое море.

– Ну вряд ли Арсен решил прогуляться, – хмуро замечает Каримов. – Если только он и правда был убит. Или ранен.

– Босс, вы думаете, Грановский… вообще, там часть людей тоже так настроена. Хозяина яхты подозревают.

Ну вот, когда казалось бы, стать хуже не может, вдруг выясняется, что где-то на яхте может разгуливать «покойный» Арсен. Человек, который пытался меня похитить, хотел причинить вред.

Не получается удержаться от облегченного выдоха, когда рядом возникает Айдаров.

Но я быстро напоминаю себе, что вообще, оказалась здесь именно благодаря ему. Вот поэтому сильно радоваться его появлению мне совсем не стоит.

– Арсен может быть жив, – говорит Айдаров.

– Слышал, – кивает Каримов.

– Тот генерал все отрицает, – продолжает, хмуро сводя брови. – Доказывает, что лично видел труп, вместе с другими людьми Грановского. Осматривал тело. Но больше с ними никого не было. По сути все свидетели гибели Арсена – это прислуга Грановского.

– Тот генерал нихуя не генерал, – замечает Каримов, слегка понизив голос. – Я тебе отвечаю. Цирк разыгрывают.

– Про цирк согласен. Но генерал, – начинает Айдаров и замолкает. – Если ты уверен, то надо поднять вопрос.

– Уверен, – твердо произносит Каримов. – У меня тесть генерал. Всех ключевых фигур знаю в лицо. Этого типа впервые вижу.

– Может отставной, – предполагает Айдаров.

– Тогда с хера ли он здесь командовать взялся?

– Придержим этот козырь.

– Рано светить?

– Рано.

Они многозначительно переглядываются, будто безмолвно обсуждают нечто такое, что совсем не предназначено для моих ушей.

А потом Каримов будто намеренно говорит громче.

– Сука, если Арсен жив, то это полный пиздец!

И чуть ли не в этот самый момент рядом возникает Грановский. Бледный, какой-то взъерошенный. Глаза у него будто молнии мечут.

– Арсен мертв! – жестко выдает он. – Я сам видел его труп. Сам, блядь!

Каримов лишь оскаливается в ответ.

Айдаров молча смотрит на Эдуарда.

Поленья в огонь подбрасывает какой-то седоволосый мужчина:

– Эдуард, что за игру ты с нами ведешь? Сначала приглашаешь эту гниду на свой день рождения, потом пытаешься подставить Самира. Что за дела?

– Ты охренел? – рявкает Грановский, переключаясь на того типа. – Зачем мне такое затевать?

– Да черт тебя знает. Как по мне, так и Арсена приглашать было незачем. Но ты его позвал. Облизывал тут при всех как мог. А теперь выясняется, что он и не подыхал…

– Да я лично видел! Лично!

– И где же труп? Кто-то украл труп Арсена, по-твоему? Или что? – напирает на него седоволосый.

– Знаешь, это все смахивает на дерьмовый фильм, – добавляет другой мужчина, тоже подключаясь к разговору. – Там один урод инсценировал свою смерть, а потом гасил остальных. Его никто не подозревал. Все же поверили, будто он подох сразу. И дело было то ли в поезде, то ли, кстати, на яхте. Странное совпадение, не находишь, Эдик?

– Я другое нахожу, – выдает Грановский. – Есть только один человек, кому выгодно, чтобы труп Арсена пропал, чтобы невозможно было провести по нему экспертизу.

Он оборачивается к Айдарову.

– Так и будешь молчать, Самир? – хлестко спрашивает он. – Даже не скажешь ничего в свое оправдание?

– А с хера ли мне говорить? – холодно отвечает Айдаров. – Это ты тут пиздишь, не затыкаясь. Чую, горит у тебя. И крепко. Сговорился на пару с Арсеном, чтобы меня наебать? И по ходу ваша схема по пизде пошла.

66

После слов Айдарова повисает мертвая тишина. Никто не рискует ее нарушить и сказать хоть слово.

Грановский буквально багровеет.

Кажется, время тянется целую вечность, пока вдруг в какой-то момент хозяин яхты наконец не выдавливает:

– Ты в чем меня обвиняешь?

– Ты слышал, – холодно бросает Айдаров.

– Да как ты смеешь, – цедит Грановский. – Как тебе вообще такое в голову пришло?

Он переводит взгляд на окружающих, будто пробует оценить их реакцию. И похоже, то, что он считывает на их хмурых лицах, ему совсем не по вкусу.

– Эдик, давай отойдем, – неожиданно вступает в беседу тот мрачный тип с золотыми зубами.

Леон.

– Ты же видишь, – начинает Грановский.

– Ваши разборки подождут, – невозмутимо замечает тот. – А мне надо прямо сейчас у тебя кое-что выяснить.

– Ну валяй, – кивает Эдуард. – Идем.

И они отходят. Вскоре скрываются из вида.

Айдаров шагает вплотную ко мне.

– Аня, ты в порядке? – спрашивает.

Нет, я далеко не в порядке.

Во время их разговора меня начинает подташнивать. От волнения, от нервов. А может, снова разыгрывается морская болезнь.

– Мне нужно отойти, – говорю. – В каюту.

– Пойдем, – замечает Айдаров, хмуро сводит брови. – Я тебя проведу.

– Не надо, – качаю головой.

Мне бы хоть немного побыть наедине с собой. День получается безумный. Слишком много всего происходит.

– Одной здесь ходить нельзя, – заявляет Айдаров.

– Ты думаешь, – начинаю и замолкаю, внимательно смотрю на него, пытаясь разобраться: – Арсен жив?

– Не в нем дело.

Он не сообщает детали, а меня и не тянет расспрашивать.

Мутить начинает все сильнее. Желудок неприятно скручивает, сводит. И я сейчас все больше сосредоточена на том, чтобы сдержать тошноту.

Когда мы спускаемся вниз, проходим по коридору к нужной каюте, меня как будто бы начинает понемногу отпускать.

Наверное, здесь качка ощущается меньше, или же просто все так совпадает. Но я невольно перевожу дыхание. Становится легче.

Айдаров открывает дверь, прежде осматривает все цепким взглядом. Лишь после этого пропускает меня вперед.

Прохожу в ванную комнату, умываюсь холодной водой.

Ну что же, так и правда гораздо лучше.

Закрываю кран, выпрямляюсь и сталкиваюсь с отражением Айдарова в зеркале. Он стоит позади меня. Наблюдает.

Беру полотенце, вытираю лицо. Когда откладываю его в сторону, Айдаров уже оказывается вплотную.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спрашивает хрипло.

– А как еще я могу себя чувствовать? – нервно дергаю плечами. – Здесь? Взаперти на этой дурацкой яхте. Когда такое вокруг творится. Теперь тебя еще и в убийстве обвиняют.

– Аня, – он оскаливается.

– Что? – обнимаю себя руками. – Даже мне понятно, что у этого Грановского какой-то план есть. Он не намерен тебя так просто отпускать.

– Ну пускай, – хмыкает. – Посмотрим, чья возьмет.

– Самир, – вырывается у меня. – Может тебе наплевать. Но мне – далеко не так. Мне до жути страшно. И тут чем дальше, тем хуже. А яхта без управления дальше идет. Тебя это совсем не напрягает?

– Не волнуйся, – отвечает твердо. – Мы придем туда, куда нужно.

Его тяжелая ладонь опускается на мой затылок.

Он сам склоняется ниже. Губы Айдарова почти касаются моих, когда мой желудок вдруг снова сворачивается в узел.

Едва успеваю зажать рот ладонью. Оттолкнуть его. А уже в следующий момент меня буквально сгибает пополам над унитазом. Тошнит. Мерзкий привкус желчи разливается на языке.

Уже потом, когда меня снова отпускает, я обессиленная склоняюсь над раковиной, тщательно полощу рот, чищу зубы.

Настолько паршиво себя чувствую, что даже забываю про Айдарова. Осознаю, что он никуда не ушел, лишь когда сильные горячие руки обвиваются вокруг талии, притягивая меня вплотную.

– Завтра мы причалим к берегу, – говорит он, будто снова пробует меня успокоить.

– Откуда ты можешь знать? – спрашиваю устало.

– Знаю, – отчеканивает.

67

Айдаров подхватывает меня на руки.

– Ты что делаешь? – спрашиваю, слабо протестую. – Пусти, я…

– Тебе прилечь надо, – говорит он.

И тут я все же решаю с ним не спорить.

Во-первых, у меня просто нет сил на это. Физически. Во-вторых, на меня и правда накатывает усталость.

Наверное, прилечь и правда будет неплохо. Проснулась я рано. Потом весь этот безумный день. Конечно, слабо представляю, что смогу уснуть здесь. На этой проклятой яхте. Особенно зная, что за безумие здесь творится. Но даже просто вытянуться, закутаться в теплое одеяло было бы неплохо.

Больше не сопротивляюсь. Позволяю Айдарову себя отнести на кровать.

Он укутывает меня. И… отходит. А я ловлю себя на том, что приподнимаюсь и наблюдаю за ним.

Не хочу, чтобы он уходил.

Здесь страшно оставаться одной.

Однако он не уходит. Просто обменивается парой фраз с охранником и возвращается ко мне.

Кровать ощутимо пружинит под тяжестью его веса, когда он присаживается рядом.

– Ты как? – спрашивает, внимательно смотрит в мои глаза.

– Нормально, – отвечаю глухо. – Если только можно чувствовать себя «нормально» на яхте, по которой расхаживает убийца.

– Аня…

– И морская болезнь, – бросаю, откидываюсь на подушку, отворачиваюсь от него. – Воротит меня от яхты, от всего этого.

– Скоро все закончится.

– Надеюсь.

– Так и будет.

Мне как никогда хочется ему верить.

Тяжелая ладонь вдруг опускается на мой лоб.

– Что? – морщусь.

– Проверяю, нет ли температуры.

– Нет.

Он убирает руку. Еще секунда – и вместо его горячих пальцев на моем лбу его губы.

– Ты уже… проверил.

– Так надежнее.

А еще надежнее – когда губы в губы. Но я отворачиваюсь, потому рот Айдарова прижимается к моей щеке.

– Тебя не смущает, что меня стошнило?

– Нет, – отвечает невозмутимо.

Но тут раздаётся стук в дверь, и он все же отрывается от меня.

– Кто это? – вырывается у меня вопрос.

Нервно приподнимаюсь на постели. Напряжение сковывает, пока я наблюдаю как Айдаров идет к двери каюты.

К счастью, это оказывается его охранник.

Айдаров возвращается ко мне с подносом. Ставит его на тумбу рядом с кроватью. Замечаю там чайник. Пару чашек. Воду. Нарезанный лимон.

– Это зачем? – спрашиваю.

– Для тебя.

– Я ничего не хочу.

– Будет легче.

– Я же сказала…

– Давай без капризов.

– А давай без яхты? Без убийц. Без трупов. Можно так?

Мне кажется, внутри зарождается истерика. Нет, правда. Ну сколько можно?

Айдаров действует спокойно, даже размеренно. Наливает воду в стакан, бросает туда несколько долек лимона и протягивает мне.

А у меня самой сейчас только одно желание бьется внутри. Выплеснуть ему содержимое стакана прямо в лицо. Без лишних слов.

Но я не поступаю так. Беру стакан. Помедлив, все же делаю несколько глотков.

Пить хочется. И вода с лимоном немного облегчает состояние, ведь вскоре тошнота подкатывает снова. Не настолько сильно, однако ощутимо.

– Все, – отдаю стакан Айдарову.

Снова укладываюсь.

Он гасит свет. Еще пара секунд – растягивается рядом. И наверное, мне бы стоило его оттолкнуть. Отодвинуть от себя. Но я не двигаюсь.

Через время сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Чувствуя, как он обнимает меня. Неожиданно мягко. Не давит. Не притягивает. Просто держится рядом.

Думать ни о чем не хочу. Отключаюсь.

68

Просыпаюсь будто от толчка внутри. Ощущение будто что-то горячее и обжигающее резко проносится от живота к груди.

Напряженная пульсация застревает в солнечном сплетении. Сковывает. Тревожное состояние возвращается.

Нервно втягиваю воздух и открываю глаза. Вокруг темнота.

Меня сильно потряхивает. Почему-то как не пытаюсь не могу успокоиться. Уже потом чувствую Айдарова рядом. Его тяжелая рука поверх моего живота. Его крепкое тело плотно прижато ко мне. И эти ощущения дают хотя бы призрачную точку опоры. Понемногу снимают панику, которая тягучей волной разливается под ребрами, когда я только просыпаюсь.

Не отпускает меня.

Но с чего бы отпустило?

В хорошую сторону еще ничего не поменялось. Скорее уж наоборот, все больше вопросов появляется.

Опять тошнота возвращается.

– Аня? – слышится хриплый голос Айдарова. – Тебе плохо?

– Очень плохо, – выдаю.

– Что ты… – начинает он.

А я обрываю:

– Домой хочу. Подальше от этого дурдома. От того, что ты здесь устроил.

Эмоции выплескиваются на волю.

– Ничего я не устраивал, – чеканит он. – Ты же видишь, как все складывается. Если бы я знал, то не взял бы тебя.

– Пусти, – говорю.

Выскальзываю из его рук. Быстрее – в уборную. Но там… кажется, мне уже просто нечем тошнить.

Умываюсь холодной водой. Вытираю лицо полотенцем. И понимаю, что Айдаров все это время за мной наблюдает, застывает в проеме.

– Мне надо выйти, – говорю. – Подышать.

– Идем.

Он поддерживает меня за талию, и у меня нет сил его оттолкнуть. Как-то совсем выматываюсь.

На палубе тоже темно. Освещение совсем приглушенное. И кажется, вокруг ни души.

– Который час? – поворачиваюсь к Айдарову.

Он бросает короткий взгляд на свои часы.

– Почти полночь.

Рассеянно киваю.

Еще секунда – и я чувствую, как на мои плечи опускается что-то теплое. Чуть позже понимаю, это Айдаров набросил на меня свою куртку. Теперь не спешит убирать руки. Обнимает. Прижимается сзади.

– Как ты? – спрашивает он. – Легче?

– Я уже сказала, когда мне будет легче.

– Я тебе тоже сказал, – выдает мрачно. – Завтра все решится.

Надеюсь.

А пока отодвигаюсь от него. Сама закутываюсь в куртку, подхожу к поручням. Ветра почти нет. Приятный морской аромат. Легкая качка странным образом начинает помогать.

Во всяком случае, тошнота проходит.

Наверное, эта атмосфера могла бы показаться романтичной. Мягкие переливы подсветки. Всплески воды, когда яхта мчится рассекает морские просторы.

Но мне совсем не до романтики.

Замечаю массивную темную фигуру вдалеке.

Мне же не кажется?

– Там кто-то есть, – говорю тихо.

Айдаров обнимает меня за плечи, пользуясь моментом.

Проходит несколько секунд – и фигура направляется к нам. Расстояние стремительно сокращается. Наконец, можно рассмотреть этого человека.

Что-то поблескивает в полумраке.

– Доброй ночи, – говорит Леон.

Он усмехается, глядя на нас.

– Поздно ты прогуляться вышел, – замечает Айдаров.

– Не спится, – отвечает тот. – Вижу, я не один такой.

Леон вдруг запрокидывает голову назад.

Он что, на небо смотрит?

– Звезды сегодня особенно яркие, – выдает, подтверждая мое предположение.

Поворачиваюсь и замечаю, что Айдаров на небо не смотрит. Он изучает Леона. Очень пристально.

– Грановский сказал, что нашел человека на место капитана. Один из его помощников вызвался, – говорит.

– Да, – кивает Леон, отвлекаясь от изучения ночного неба. – Какое удачное совпадение.

– Точно.

– Надеюсь, этот помощник знает, что делает, – замечает Леон.

Повисает тишина, нарушаемая лишь всплесками воды. Но вскоре до нас долетают какие-то возгласы.

Ничего не разобрать, однако мне становится не по себе.

– Блядь, – мрачно бросает Айдаров. – Что там опять.

Голоса громче. Шум нарастает.

И я сама не замечаю, как сжимаю руку Айдарова. Это уже рефлекс срабатывает.

Что-то не то. Что-то совсем дурное происходит. Моя интуиция бьет тревогу. Паника вспыхивает снова. Еще сильнее.

69

– Аня, – обращается он ко мне, поворачивается и внимательно вглядывается в мои глаза, склоняется ниже, слегка понижая голос, продолжает: – Все под моим контролем. Помни об этом. Что бы там сейчас не происходило, тебе не надо ни о чем переживать.

Айдаров уже говорил так. Но…

– Ты меня слышишь? – спрашивает, не дождавшись моего ответа.

– Слышу, – отвечаю глухо. – Надеюсь, весь этот кошмар скоро закончится. Больше нет сил это выносить.

– Закончится, – твердо заявляет он.

Пока мы обмениваемся несколькими фразами, Леон уже успевает отойти в сторону на довольно значительное расстояние.

Вскоре и мы направляемся туда же. На возбужденный гомон чужих голосов.

Свет вспыхивает ярче.

Леона больше не замечаю. Сначала взгляд упирается в Каримова. Вид у него напряженный, помрачневший. После замечаю еще нескольких человек. Тут в основном мужчины. Всего пара женщин.

Наконец, вижу Грановского. Тот прямо сияет. И у меня внутри все моментально сжимается и переворачивается от одного лишь его самодовольного вида.

Что-то не так. Очень сильно не так! Раз он практически счастливым теперь выглядит.

– Генерал, – обращается Эдуард к одному из своих прислужников. – Наденьте на Самира наручники. Нам необходимо соблюдать меры безопасности. Убийца не может так вольно разгуливать повсюду. Не могу же я подвергать других гостей опасности.

– Ты что несешь? – рявкает Айдаров.

– Ты арестован, – заявляет Грановский. – По обвинению в убийстве. Не советую оказывать сопротивление. Генерал, вы меня слышите?

Он поворачивается к тому.

– Да, – следует глухой ответ.

Не похоже, будто этот тип спешит выполнить приказ. Вероятно, на него подавляюще действует вид Айдарова, который явно не из тех, кто легко сдастся.

– У генерала нет права кого-то арестовывать, – замечает Каримов. – Что за дела?

– Рамиль, понимаю, вы родня, – начинает было Грановский.

– Я тебе по факту сказал, – обрывает его Каримов. – Нет у генерала таких полномочий.

– И что, по-твоему, я теперь должен наряд полиции на яхту вызвать? Ну так по милости твоего родственничка мы этого сделать не можем. Сам знаешь, по какой причине!

– А Самир здесь причем? – оскаливается Каримов.

– Стойте, что значит, мы никого не можем вызвать сюда? – вдруг встревает в разговор один из мужчин, который прежде держался поодаль. – Эдик, ты же мне сегодня сказал, что трудности со связью временные. Твои специалисты решают вопрос.

– Ну конечно, – хмыкает Каримов в ответ на это замечание.

– Не понял, – еще сильнее ожесточается тот мужчина. – Есть какой-то круг избранных? Рамиль в курсе побольше нашего? С чего бы вдруг? Вы что против нас всех затеваете?

Похоже, Грановский понимает, что сболтнул лишнего. Паника на яхте ему не нужна. Особенно сейчас.

Сначала он немного тушуется. Потом заговаривает еще один тип, и еще один. А я смотрю то на Каримова, то на генерала, который так и не делает ни шага к Айдарову.

Почему бы Каримову не добавить еще кое-что? Этот генерал же подставной! Это вообще незаконно…

Хотя о чем я? Где эти люди и где закон? Две не пересекающиеся вселенные.

К сожалению, Грановский быстро берет ситуацию под контроль.

– Тихо! – выдает он. – Тихо всем.

Поворачивается к Каримову.

– Знаю, что ты пытаешься сделать, Рамиль. Хочешь выгородить Самира. Отвлечь всех. Устроить потасовку. Посеять панику. Верно? Однако ничего не выйдет.

– Выгораживают виновных, – резко бросает Айдаров. – А за мной никакой вины нет.

– Ну конечно, – кивает Грановский. – Как скажешь. Только знаешь, у меня вообще-то свидетель есть.

– Эдик, ты зарвался, – хмуро выдает Каримов.

– Один из твоих прихвостней показания даст? – хмыкает Айдаров.

Грановский довольно ухмыляется.

– У меня реальный свидетель есть, – заявляет он. – Такой, против которого ты ничего не сможешь сделать. Его слово против твоего. Сейчас посмотрим, кому здесь люди больше доверяют.

Повисает тишина.

От таких фраз Грановского все как будто и от ситуации с яхтой отвлекаются. Их теперь другое заботит.

– Ну давай, – бросает Айдаров. – Покажи своего свидетеля.

– Ты перешел черту, – замечает Грановский. – За это и будешь наказан. Такое никому не позволяется. Ты нарушил наш главный запрет.

– Долго ты еще свою чушь молоть будешь? – обрубает Айдаров. – Если ты реально нашел какого-то уебка, который готов наврать, то вперед. Показывай, кто этот смертник.

– Я, – раздается знакомый голос.

На палубе показывается Медведь. Он проходит вперед ленивой, словно бы даже небрежной походкой, спокойно встречается взглядом с Айдаровым и криво усмехается.

– Что? Думал, я тебя во всем покрывать буду? – спрашивает. – Нет. Надоело мне. Всему предел есть.

– Ты что за херню городишь? – резко выдает Айдаров. – В конец одурел?

– Это ты одурел, – бросает в ответ Медведь. – Как женился на этой своей… так у тебя мозги и поплыли. Арсен за личное задел. Понимаю. Но правила есть правила, Самир. Никто не имеет права их нарушать. Зря ты считаешь себя умнее других.

Нервно сглатываю.

Нет, я не верю в слова Медведя. Не потому что Айдаров не мог бы убить человека, а потому что это же совсем не…

– Стой, Медведь, – выдает кто-то посторонний. – Хочешь сказать, Самир реально грохнул эту гниду?

– Да, – отвечает твердо, обводит всех собравшихся взглядом. – Я сам там был. Видел. Хотел удержать Самира. Но куда там. Разве он хоть раз меня слушал?

– Это серьезное обвинение, – добавляет другой голос.

А я смотрю на Медведя, и не понимаю, зачем он это все говорит. Если бы и правда был свидетелем убийства, то для чего утром искал Айдарова? Еще и предупредить его хотел? И вообще, не складывается тут ничего.