Текст книги "Любовь Сурового (СИ)"
Автор книги: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
13
Рефлекторно стараюсь убрать руку, но ничего не получается.
Остаток слов, которые собиралась выпалить, забиваются в горле, и у меня совсем не получается ничего произнести.
И тут же оживают приборы, датчики. Слышится все более отчетливый писк. Будто в прошлый раз, когда я звала врача, когда мне почудилось, что Айдаров очнулся.
Поднимаю взгляд на него. Но глаза словно затуманены набежавшими слезами. Торопливо вытираю их свободной ладонью, прохожусь пальцами по векам.
И уже по-настоящему каменею.
Он смотрит на меня.
Это уже точно не кажется. Не может быть какой-то нервной фантазией. Его глаза буквально впиваются в меня. Как и всегда. Нет, даже жестче.
Тяжелый взгляд ощутим физически. От него бросает то в жар, то в холод. И лихорадочная дрожь напряжения пробегает по телу.
Он слышал… все.
Каждую мою фразу, выданную на эмоциях. И вряд ли мне стоило быть с ним настолько откровенной.
Нет, нет. Определенно не стоило.
Невольно качаю головой. Снова веду рукой. Инстинктивный жест. Безуспешно стараюсь освободиться. Броситься прочь из палаты.
– Врач, – выпаливаю. – Нужно позвать врача.
Айдаров ничего не отвечает. Глаз не отводит.
И каким-то образом я понимаю, что он против. Без слов. Это просто читается в его прямом и жестком, немигающем взгляде.
По всему видно, что он не хочет, чтобы я уходила.
Морозные вспышки пробегают по груди. По спине. Холод сковывает меня словно панцирем.
И некоторое время действительно не могу шевельнуться. Не пытаюсь. Попадаю под воздействие темных глаз и ничего не получается с этим сделать.
Меня отрезвляют все громче звучащие приборы.
Сама не знаю, как сбрасываю оцепенение. Все же подаюсь вперед и жму на уже знакомую кнопку вызова медсестры.
Дверь распахивается. Чуть ли не через секунду.
Появляется врач. Несколько медсестер. Еще какой-то мужчина в белом халате. Его лицо выглядит незнакомым.
Растерянно глянув по сторонам, снова смотрю на Айдарова.
Он морщится. Недоволен.
– Извините, вам лучше сейчас выйти, – говорит врач.
– Как он? – от волнения с трудом двигаю губами. – Ему… лучше?
Боюсь, что-то спрашивать. Вроде и хороший знак, что Айдаров настолько сильно сжимает мою руку, глаза открыл. Но…
– Мы обсудим это позже, – замечает доктор.
Пока еще здесь нахожусь, смотрю за всем. Вижу, как Айдарову делают несколько инъекций.
Медсестра заслоняет его лицо, когда подается вперед.
Наш зрительный контакт разорван.
Меня выводят из палаты.
Уже за дверью осознаю, что Айдаров не заговорил. Не знаю, как бы он промолчал. Особенно после тех моих фраз.
Может, не слышал?
Надежда мелькает под сердцем и тут же сгорает.
Нет. Все он слышал. По глазам было понятно. Очень… заметно.
Так и стою, прислонившись спиной к стене, пока не выходит врач. Поворачиваюсь, смотрю на него, опасаясь задать вопрос.
– Сейчас еще тяжело что-то говорить, – произносит доктор, внимательно глядя на меня. – Но положительная динамика есть. Допускаю, что ваши визиты пошли на пользу.
Сердце судорожно сжимается.
Трудно понять – мне стоит порадоваться или… когда Айдаров окончательно придет в себя, кошмар начнется заново?
14
Ночь проходит почти без сна. Зависаю во взвинченном состоянии. Мыслей столько, что сомкнуть глаза не получается.
А утром приезжает Медведь. В обычное время.
Не угрожает. Не давит. Он вообще как-то иначе сегодня выглядит. Но эта перемена еще вчера началась. Когда этот человек говорил с врачом.
Кажется, у него тогда даже лицо посветлело.
Все благодаря хорошим новостям.
Айдаров очнулся.
Это же… хорошо.
И для меня тоже.
Надеюсь. Пока тяжело разобраться. Однако вряд ли бы мое положение могло бы улучшиться, будь он и дальше без сознания.
А теперь – снова неизвестность.
Мое сердце стучит все сильнее. Набирает обороты с каждым новым этапом. Когда усаживаюсь в машину к Медведю. Когда он привозит меня в больницу. Когда иду по уже знакомым коридорам больницы. Когда поднимаюсь на лифте. Когда оказываюсь перед палатой.
Дверь открывается. И… мой пульс окончательно сходит с ума.
Айдаров лежит. Верхняя часть кровати приподнята, поэтому он сразу видит меня, поворачивает голову.
Врач говорит что-то. А я не слышу. Видимо, это насчет того, что нас оставят наедине, потому как дверь позади закрывается.
Застываю, глядя на Айдарова.
Он бледный, осунувшийся. Но в то же время сегодня выглядит как будто бы… крепче.
– Чего стоишь? – спрашивает хрипло. – Подойди ближе.
Подходить мне не хочется. Заставляю себя шагнуть вперед. Каждое движение дается с трудом.
– Здравствуйте, – говорю.
– Здравствуй.
Останавливаюсь неподалеку от кровати.
– Присядь, – выдает Айдаров, переводя взгляд на кресло неподалеку.
Выполняю его распоряжение.
Сколько мне придется пробыть здесь? Пятнадцать минут? Может быть врач и говорил об этом, но я не слышала…
Срок могли продлить. Он же очнулся.
Повисает напряженная тишина.
Меня бросает в холод.
– Что молчишь? – вдруг спрашивает Айдаров.
Неуверенно веду плечами.
– А что говорить? – роняю. – Вы же не спрашиваете ничего.
– Так я и раньше не спрашивал, – кривая усмешка. – А ты говорила.
Горло сдавливает. Язык примерзает к нёбу.
– Столько наговорила, – хрипло добавляет Айдаров. – Такая смелая была. Потому что я спал?
– Не знаю. Наверное, нет, – невольно качаю головой. – Просто…
Вынуждаю себя замолчать.
Но тут он приподнимает бровь. Слегка выгибает, совсем короткое движение. Но что-то внутри дает трещину, потому неловко отведя глаза, говорю все как есть:
– Думала, вы не очнетесь.
Айдаров смотрит на меня.
А потом…
Как засмеется. Коротко, отрывисто. Но почти сразу этот смех обрывается. Он кривится от боли, накрывая ладонью живот.
– Ну извини, что не умер, – говорит с ухмылкой.
– Нет, – замечаю. – Вы не поняли. Это даже хорошо, что так сложилось, что вы пришли в сознание.
– Да?
– Было бы намного хуже, если бы вы… если бы вам не стало лучше.
Айдаров вопросительно смотрит на меня.
Помедлив, отвечаю:
– Меня бы тогда, наверное, убили.
Он молчит.
– Этот ваш Медведь, он такой… – запинаюсь.
– А-а, вон оно что, успела пообщаться с Медведем, – ровно заявляет Айдаров, спокойно усмехается. – Он такой.
Кивает.
– Он тебя и раньше не одобрял, – добавляет.
Нервно сцепляю пальцы в замок, глядя на него.
– Но это все похер, – продолжает Айдаров, проходясь по мне пристальным взглядом, кажется, отмечает каждую деталь и чеканит: – Ты моя жена, Аня. Будет так, как я скажу. Для всех.
15
Этот визит занимает больше времени, чем обычно. До самого конца я как на иголках. Хотя если посудить спокойно, то ничего особенного не происходит.
Айдаров задает несколько вопросов. Общих, ровных. Отвечаю.
– Подойди, – в какой-то момент говорит он.
Тут мое сердце и обрывается.
В напряжении поднимаюсь, подхожу к его кровати. Сердце бешено грохочет в груди. И кажется, он может слышать гулкие удары, которые меня оглушают.
Как ни пытаюсь собраться, успокоиться, держаться… моего самообладания хватает лишь на то, чтобы застыть рядом с Айдаровым.
Его крупная ладонь обхватывает мою. Сжимает. Его большой палец слегка скользит по внутренней стороне запястья. Там, где особенно ощутимо, как дико пульсирует кровь.
– Чего ты боишься? – спрашивает он.
И правда – чего?
Его взгляд встречается с моим. Сразу хочется отшатнуться. Такой тяжелый, жесткий, давящий.
– Не нравятся мне твои глаза, – замечает хрипло. – Как у загнанного в капкан зверька.
Так ты же сам… довел до этого.
Тянет выпалить ему в лицо.
Но я молчу.
Айдаров крепче мою руку обхватывает. Переплетает наши пальцы и продолжает смотреть на меня очень пристально.
– Тебе нечего бояться, – заявляет.
С этим можно поспорить, но конечно, я не решаюсь. Мысли вертятся вокруг одного.
Только бы скорее уйти. Только бы…
– Завтра жду тебя, – говорит он.
Наконец, отпускает.
Когда Медведь привозит меня к Айдарову на следующий день, невольно застываю на пороге, увидев, что мужчина уже сидит.
Спинка кровати поднята будто он в кресле.
На небольшом узком столе, который обычно используется для еды, которую приносят пациентам, стоит ноутбук.
Айдаров что-то внимательно изучает. Но стоит мне появиться, как он сразу же поворачивает голову в мою сторону.
– Проходи, – говорит. – Садись.
Так и делаю. Опускаюсь в кресло, продолжаю за ним наблюдать. Он пока увлечен чем-то. Видимо, что-то по работе. Не глядя на меня, бросает:
– Хочешь чего-нибудь?
– Нет, спасибо.
– Поесть? Выпить?
– Не нужно, – качаю головой. – Я не голодна.
– Ну смотри, – выдает он и все-таки снова переводит взгляд в мою сторону. – Если надумаешь, говори. Принесут.
Будто мы в ресторане.
Но конечно, учитывая влияние и власть Айдарова, ему куда угодно могут доставить все, что потребуется.
Через время он закрывает ноутбук. Отодвигает стол от себя.
– Ничего не надумала? – спрашивает.
Отрицательно мотаю головой.
– Тогда рассказывай.
Вопросительно приподнимаю брови.
– Чем занимаешься? – хрипло выдает Айдаров. – Что дома делаешь?
Невольно пожимаю плечами.
Я же взаперти. В четырех стенах. Под контролем Медведя. Под охраной, которая и шагу мне ступить не даст.
– Книги читаешь? – следует новый вопрос.
До меня даже суть долетает не сразу.
А потом понимаю, он помнит про мое увлечение.
– Сейчас нет, – говорю.
– Почему?
– В этой квартире нет ни одной книги, а выходить… мне нельзя.
– Скажи Медведю, что тебе купить. Он отдаст распоряжение. Все тебе доставят. И книги, и если еще чего надо.
– Хорошо, спасибо, – киваю. – Просто раньше, когда я в универе училась, то каждый день чем-то занималась. А потом работа была…
Осекаюсь.
Про работу, наверное, говорить не стоило. Я же работала, когда от него сбежала. Не лучший момент, чтобы про это вспоминать.
Ну да, как будто он забыл.
Айдаров ничего не говорит. Просто и дальше на меня смотрит, а у меня колени слабеют, подгибаются.
Повисает тяжелая пауза. Тишину хоть ножом режь.
– Я готовлю, – выдаю, просто чтобы это молчание нарушить. – Так отвлекаюсь.
– Что ты готовишь? – слегка склоняет голову к плечу Айдаров. – От чего отвлекаешься?
– Я…
– Подойди-ка ближе, – замечает он.
И когда я поднимаюсь, шагаю вперед, к его кровати, мужчина похлопывает ладонью по месту рядом с собой.
Кровать большая. Можно присесть.
Но я не готова. Замираю.
– Давай, – подгоняет Айдаров, и в его голосе прорезаются нетерпеливые ноты.
– А разве можно? – выпаливаю. – Должна же быть стерильность. Чтобы никакая инфекция не попала в раны.
– Садись, сказал.
Присаживаюсь.
– Вот, – слегка усмехается он. – Другое дело. Так мне тебя гораздо лучше слышно. И видно.
Растерянно киваю.
– Рассказывай, что готовишь.
Открываю рот, собираясь ответить, но тут же застываю. Слегка вздрагиваю, когда его ладонь вдруг опускается на мое колено.
Не важно, что я в длинном платье, что ткань довольно плотная. От пальцев Айдарова на моей ноге меня будто кипятком обдает. Волнами.
– Чего молчишь? – хрипло интересуется он.
Заговорить получается не сразу, но получается. Объясняю ему, что ничего сложного не готовлю сейчас. Хотя вообще, мне нравится проводить время на кухне. Иногда. Под настроение.
Выходит так, что начав, ловлю себя на том, как болтаю без умолку. То про одно, то про другое. Просто от нервов словно несет.
Перехватываю его взгляд.
Айдаров смотрит на мои губы. И кажется, даже не слушает. Когда спохватившись, замолкаю, он тоже продолжает молчать.
В итоге опять заговариваю, лишь бы сбросить тревогу. Но это едва ли удается. После пробую отодвинуться от него. Мягко, незаметно. Немного пересесть, как бы случайно сбросив его руку со своей ноги.
Нет. Свободы не светит.
Айдаров удерживает меня за ногу, переместив ладонь выше по бедру. Без слов. Просто жест, который ясно дает понять: лучше не дергаться. Выразительный жест. Цепкий.
– Выйду отсюда – приготовишь мне ужин, – заявляет он.
– Хорошо, – роняю, нервно сглотнув. – А что вы хотите?
Тьма в его глазах сгущается сильнее. Меня будто затягивает в зияющую воронку. Черную, бездонную, беспросветную.
– Ну то есть, – прочищаю горло. – Что вам нравится из еды? Любимые блюда?
– Без разницы, – говорит он. – На твой вкус.
Даже когда визит заканчивается, а Медведь отвозит меня в квартиру, и я остаюсь одна, выдохнуть не могу.
Понимаю, что скоро Айдарова отпустят из клиники.
На поправку он идет быстро. А значит… ужин не за горами. И не только ужин. Потому что взгляд у него очень «говорящий». Пусть эта тема и не поднимается пока что, по всему ясно, Айдаров хочет продолжить то, на чем нас прервали перед его ранением.
Гоню эти мысли прочь. О лишнем стараюсь не думать. Но это тяжело. Не помогают переключиться даже те книги, которые мне через время доставляет охрана. Вообще, не могу сейчас сосредоточиться на чтении.
Еще несколько визитов. С каждой новой встречей замечаю, что Айдаров все быстрее идет на поправку.
Вид его стремительно преображается. Даже находясь в палате, мужчина уже как будто мощнее становится, крепче. Выглядит далеко не таким осунувшимся, уставшим, как в первые дни после пробуждения.
Мои посещения становятся еще дольше. Хотя мы почти не говорим. Айдаров большую часть времени работает.
Короткие разговоры. Прикосновения.
Он хочет, чтобы я сидела на его кровати. Совсем близко. Разрешает мне взять книжку с собой. Читать здесь.
Так выходит, что я как будто привыкаю. К его присутствию, к тяжелому взгляду. И даже к тому, что его рука лежит на моем колене, слегка поглаживает бедро, пока Айдаров продолжает что-то изучать на экране ноутбука.
Ему лучше. С каждым днем.
Но выписка еще не скоро.
Это понимаю, услышав разговор Медведя с врачом. Последний как раз и объясняет, что Айдарову еще рано покидать клинику.
Хорошо. Какое-то время у меня есть. Кажется, не меньше недели.
Очередной день начинается как обычно.
Ярко освещенные коридоры больницы. Подъем на лифте. Вот только этаж оказывается другой.
– Вашего мужа перевели в другую палату, – сообщает мне врач.
Провожает до нужной двери. Уходит.
Помедлив, стучу.
– Да, – слышится хриплый голос Айдарова.
Тогда поворачиваю ручку, толкаю дверь и захожу.
Замираю, увидев, что он стоит перед окном. Спиной ко мне. На нем спортивные штаны, свободная футболка.
– Заходи, – говорит.
Шагаю через порог.
– Дверь закрой, – добавляет Айдаров.
Да, точно.
Притягиваю дверь.
– На замок, – выдает он.
Рассеянно делаю то, что сказано. Действую механически. Мысли сейчас совсем о другом.
Его вид сегодня приводит в шок.
Нет, я видела, что Айдаров поправляется. Каждый день подмечала в нем перемены. Он возвращался в привычную форму.
Но вот так… уже на ногах.
И взгляд. Да, у него даже взгляд сегодня какой-то совсем другой. Жестче, острее.
Айдаров закладывает ладони в карманы штанов. Поворачивается ко мне. Проходится глазами от макушки до пяток и обратно, будто изучая каждую деталь.
Замираю в нерешительности.
– Хорошо закрыла? – спрашивает Айдаров.
На автомате тянусь назад. Дергаю ручку, не глядя.
– Иди сюда, – говорит он, слегка кивая.
Шаг. Еще шаг. Каждое движение дается с трудом. По спине ползут ледяные мурашки.
Останавливаюсь перед ним.
Айдаров снова проходится по мне взглядом.
Глаза у него горящие. Пугающие. Там все больше искр вспыхивает. И еще мне совсем не нравится то, как он с шумом втягивает воздух, не выпуская меня из-под прицела.
Его хриплый голос режет нервы:
– Теперь раздевайся.
16
Застываю в нерешительности. Нервно моргаю, глядя на него.
Что?..
Сначала кажется, я ослышалась, что-то неправильно поняла. Но взгляд у Айдарова выразительный. В момент уничтожает любые мои сомнения.
По телу пробегает волна ледяной дрожи.
Раздеваться…
Но зачем это? Он просто хочет посмотреть на меня? Или… хуже?
Его глаза полыхают настолько сильно, что казалось бы, все очевидно. Вот только Айдаров же после тяжелого ранения. Впервые вижу его на ногах. Была уверена, что пока он здесь, в клинике, мне ничего такого не угрожает. Он же не в том состоянии, чтобы требовать супружеский долг.
Похоже, я ошиблась.
Во всяком случае, вид у Айдарова такой, что буквально примерзаю к полу. Руки судорожно дергаются. Ладони прижимаются к бедрам в безотчетной попытке скрыть дрожь, от которой меня сейчас колотит. Лихорадочно сжимаю плотную ткань платья.
Шевельнуться не могу. Пытаюсь представить, как раздеваюсь перед ним, и ничего не выходит. Даже в голове это не выстраивается.
Нет, умом понимала, что этот момент наступит. Что мне придется. Но не так быстро. Когда-нибудь потом. Когда он выпишется из клиники. Не раньше.
– Давай, – говорит Айдаров, шагая ближе ко мне. – Снимай платье.
В его хриплом голосе сквозит нетерпение. И во взгляде – тоже. А еще там ощущается нечто дикое, жесткое, необузданное.
Во рту пересыхает.
Невольно шагаю назад. Дальше от него. Это просто рефлекс, который не могу контролировать.
Даже моргнуть не успеваю, как Айдаров уже оказывается вплотную. Наступает на меня.
Замираю на месте. Двинуться не решаюсь. Перед глазами четко стоит тот жуткий момент, когда он набросился на меня в спальне. Завалил, подмял меня под себя и…
Тело помнит.
Тело каменеет сейчас. Паника бьется под сердцем, растекается в крови, пронизывая каждую клетку.
В темных глазах Айдарова горит похоть. Острая звериная потребность. И я с отчаянием осознаю всю свою беспомощность перед ним.
Не имею права ему отказаться.
Я же его жена.
Мои губы слабо шевелятся, но с них не слетает ни единого звука. Сама не знаю, что собираюсь сказать. Что тут вообще можно сказать?
Он берется за мое платье сам. Сгребает ткань в ладонях. Дергает вверх, мои пальцы слетают, отпуская материю.
Холода не чувствую.
Меня и так знобит.
Айдаров стягивает мое платье через голову, отбрасывает на кресло. Остаюсь перед ним в нижнем белье. Инстинктивно пробую скрестить руки, прикрыться, однако он не дает. Перехватывает мои запястья, отводит назад.
– Не вынуждай меня, – заявляет.
Разве это я вынуждаю?
Его ладони накрывают мою грудь, сжимают через кружево бюстгальтера. От этого жадного собственнического движения сперва попросту цепенею, а потом дергаюсь, стараюсь отстраниться, но здесь без шансов.
Айдаров отпускает мою грудь, только для того чтобы переместить ладони на спину, расстегнуть лифчик и отбросить его.
Сдавленно вскрикиваю.
– Т-с-с, – тут же выдает Айдаров. – Не шуми.
Ком забивается в горле, потому что он снова обхватывает мою грудь. И теперь ничего нас не разделяет. Его пальцы скользят по голой коже, по живому.
Нервы оголены настолько, что искрит.
Мотаю головой.
Нет, нет.
Не надо. Так быстро. И вообще – так.
Хотя сейчас он действует иначе, чем тогда, в своем доме. Будто и правда дает какое-то время привыкнуть. Но я все равно не готова.
И вряд ли буду готова.
Я же его не люблю.
Он… чужой.
Дикий. Мрачный. Посторонний. В нем нет нежности и…
Правда сейчас, когда его пальцы скользят по моей груди, перекатывают соски, создается ощущение, будто это все какая-то грубоватая ласка. Но…
Из меня опять вырывается протестующий звук. Больше похожий на возмущенный писк.
– Громкая ты, – замечает Айдаров.
Это не громкая.
Это он творит такое, что…
Сказать хоть слово не позволяет. Закрывает мой рот своими губами. И от неожиданности даже не сопротивляюсь.
Его язык властно проскальзывает по моему языку. Вдавливается глубже. Проходится так, что дыхание перехватывает.
Поцелуй жесткий. Животный. Как он сам. Это даже поцелуем трудно назвать. Скорее атака. Штурм моего рта. Но будто почуяв мое напряжение и ледяной шок, Айдаров все же сбавляет обороты. Немного. Однако ощутимо.
Получается практически нежно.
Только я все равно не могу это принять. И привыкнуть не могу. Потряхивает. А он будто желает сильнее сбить с толку. Запутать.
Его касания меняются. Жадные, но уже не такие резкие. Грубоватые, но все равно ощущается, как он подавляет свои реальные порывы, сдерживается.
Айдаров отпускает мою грудь. Накрывает ладонями плечи. Скользит пальцами по спине, обхватывает ниже поясницы. Сдавливает, вдруг притягивая ближе к себе. Бедра к бедрам.
Меня обжигает его возбуждение.
Он твердый. Горячий. И… очень большой.
Судорожно дергаюсь в напрасной попытке отстраниться. Но он не разрешает ускользнуть, притягивает плотнее, пресекая любое сопротивление.
Разве Айдаров не должен восстанавливаться дольше? После такого состояния, в котором он недавно был, после такого тяжелого ранения. Разве ему не нужно еще время?
Похоже, что нет.
Его хищные желания уже рвутся на волю в полную мощь, судя по тому, как его разгоряченный от похоти член прижимается ко мне.
Кожа Айдарова настолько горячая сейчас, что меня саму будто окатывает кипятком.
Он продолжает алчно впиваться в мои губы, напрочь перекрывая кислород. Подталкивает меня, усаживает на кровать.
Еще секунда – нервно дергаю бедрами, пробуя удержать остатки нижнего белья на своем теле.
Айдаров стягивает кружево по моим ногам. Одним четким движением, так и не отрываясь от моего рта.
Он заваливает меня на кровать, а сам вскоре оказывается сверху.
Быстро. Резко. Так, что совсем голова кругом.
Его колено уже раздвигает мои бедра, расталкивая ноги в разные стороны. Пальцы сжимают запястья. А губы так и штурмуют меня, вынуждая теряться в раскаленном водовороте.
Но вдруг его хватка ослабевает.
Это происходит в один момент. Как и началось.
Айдаров неожиданно отпускает меня. Издает какой-то странный рычащий звук и заваливается рядом, растягиваясь на спине.
– Блядь, – выдает отрывисто.
Морщится.
Его лицо искажает гримаса, которую могу распознать лишь как острую боль. Вены на шее вздуты, капли пота проступают на лице.
Он накрывает живот ладонью, и я, перехватив это движение, замечаю следы крови, проступающие на его футболке.
Хочу подняться с кровати. Порываюсь вперед.
Но Айдаров удерживает меня за талию. Возвращает обратно, снова укладывая возле себя.
– Куда? – рычит.
– Врач нужен, – роняю, снова смотрю на его живот, на то, как майка сильнее пропитывается кровью. – Рана… тут кровь.
Он бросает короткий взгляд на себя.
– Нормально все, – говорит.
– Что? Да как же…
– Это херня, – отрезает.
А после обхватывает меня за бедра и перетягивает на себя. Усаживает сверху, заставляя раздвинуть ноги. Так и удерживает.
– У вас же наверное рана открылась, – от волнения мой голос падает до шепота. – Нужен врач. Срочно. Чтобы осмотрел и… нельзя без врача.
– А ты не дергайся, – обрывает Айдаров. – Хорошо будет. Без врача. Даже лучше.
– Нет, вы…
– Ш-ш, – выдает он, накрывая мои губы большим пальцем, а другой ладонью обхватывает мой затылок, заставляя меня склониться ниже, прогибая ближе к себе. – Ты делай, что надо. Что я хочу.
– Но как вы…
Он не дает сказать.
Отпускает мою голову, только чтобы снова обхватить бедра, впечатать в себя, давая в полной мере почувствовать жар, исходящий от мощного тела.
– Так, тихо, – заявляет Айдаров. – Знаешь, как я сейчас быстро на поправку пойду?
– Нет, – нервно мотаю головой, стараясь от него отстраниться. – Вам надо сначала вылечиться. И наверное, сейчас проверить швы.
– Мне надо в тебя, Аня, – чеканит. – Это лучшее лекарство.
Его взгляд. Жадный, диковатый. Голос. Хриплый, рычащий. Жесты. Властные, пробирающие. Ощущение горячего сильного тела, в которое меня практически вдавливает.
Буквально все в нем меня дезориентирует.
Ему что, совсем наплевать на то, что ранения могли открыться? Швы явно кровоточат. Мне кажется, даже чувствуют металлический запах.
Но возбуждение Айдарова не ослабевает.
Чувствую это.
Слишком явно. Потому что он до боли крепко прижимает меня к себе.
Нет, он точно животное. Безбашенный зверь. Потому что даже в таком состоянии как сейчас, хочет лишь одного.
Его хватка слегка ослабевает. Но одна ладонь задерживается на моей пояснице. Держит под контролем.
Шорох одежды.
Растерянно осознаю, что он высвобождает свою возбужденную плоть из штанов. Краткий миг – и я чувствую, как Айдаров прижимается ко мне.
Весь. Абсолютно.
От этого соприкосновения даже не дышу.
Он трогает меня там. Сначала просто прижимается… собой. Потом скользит пальцами. Ведет так, что я невольно сжимаюсь.
– Все, расслабься, – бросает хрипло.
Его ладонь на моей груди. А после снова перемещается на спину, давит между лопатками, заставляя меня наклониться.
Айдаров обхватывает ртом мой сосок. Втягивает, слегка задевая зубами. Всасывает, перекатывая уже языком, а не пальцами.
Но его пальцы тоже не останавливаются. Скользят по мне. Проникают между ног, пока его возбужденный член упирается в низ живота.
Это все кажется нереальным. Каким-то безумным сном. Лихорадочным, будто при высокой температуре.
В клинике. В больничной палате. Вот так… не зная никакого стыда, не обращая внимания на ранения.
Он ненормальный. Рефлексы у него звериные.
Я словно в ступоре.
Наверное, такое положение – сверху – должно давать контроль. Но в руках Айдарова всем управляет лишь он сам. Касается меня, приводит в нужное ему положение.
Здесь все по его. С ним все только по его.
Больше никак.
Он отпускает мою грудь. Ловит мой взгляд. Обхватывает меня за ягодицы крепче. Слегка приподнимает и… медленно насаживает на свой закостеневший от желания член. Горячая твердая плоть растягивает меня изнутри. Медленно. Плавно.
Зажмуриваюсь. Кусаю губы.
Больно…
– Смотри на меня, – приказывает Айдаров, а дальше хрипло припечатывает: – Аня.
Не могу.
Не могу я смотреть.
Он тянет меня к себе. Даже как-то… мягко. И продолжает удерживать, еще не проникая до упора.
Целует. Гасит мой всхлип своим ртом.
Его пальцы сминают мои ягодицы. Чувствуется, как сильно он напряжен. Будто вибрирует от накала.
Но медлит. Дает возможность привыкнуть.
А потом насаживает глубже. Еще и еще. Наконец, добивая единственным толчком. Буквально прошивая насквозь.
Вот. Теперь мне по-настоящему больно.
Айдаров слишком крупный и твердый. Ощущения настолько острые, что я не могу сдержать крик.
И он продолжает меня целовать. Выпивает этот звук. А после собирает губами слезы с моего лица. Прижимается к щекам, к прикрытым векам.
– Все. Первый раз так. Херово, – бросает хрипло. – Ты привыкнешь. Все, Ань. Тихо. Не буду спешить.
Не знаю, как можно привыкнуть к такому.
Где-то в подсознании мелькает мысль, что если бы он взял меня раньше, в ту ночь, когда был разъярен, то… даже страшно вообразить, чем бы все это могло закончиться.
А теперь…
Мне тоже больно. Саднит. Будто кислотой заливает изнутри. Мучительные сокращения внизу живота не прекращаются. Особенно когда неловко ерзаю, инстинктивно пробуя освободиться.
Айдаров притягивает меня плотнее. Держит крепко.
Его пальцы зарываются в мои волосы, собирают в пучок, а дальше он тянет, заставляя меня запрокинуть голову, все же открыть глаза и встретить его потемневший взгляд.
– Охуенно в тебе, – говорит Айдаров. – Охуительно. И ты кайф поймаешь. Со мной улетишь.
Его слова звучат как издевательская шутка.
Но у меня нет выбора.
Я его жена. И приходится уступить его похоти. Делать то, чего он хочет. Иначе… хуже будет. Помню его ярость. Не хочу это на себе испытать. Страшно мне.
