Текст книги "Крестная мать - 2"

Автор книги: Валерий Барабашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Хорошо, она промолчит. Пройдет неделя, и они напомнят ей о себе. Она же дала слово: через три-четыре дня позвонит, скажет.

Эти четыре дня прошли, даже пять.

Четыре шага от двери, столько же до окна. Если шагать помельче, то шагов наберется пять. Но все равно это замкнутое пространство, метров здесь ни убавить, ни прибавить, как в  т ю р е м н о й  к а м е р е…

В тюремной камере?!

А что ты думаешь, все может быть.

Доигралась… шлюха.

Шлюха и есть.

Люся в отчаянии села снова за стол. Закурила. Закинула ногу на ногу, разгладила на колене юбку. Глянула на себя в зеркало, висящее на противоположной стене. Ничего, в общем-то, бабенка. Не первого сорта, но вполне еще на любовь годная. Кожа молодая, гладкая. В меру подкрашена, в меру напудрена. Все, что надо, – на месте. Глаза вот только испуганные…

Сигарета сгорела и обожгла ей пальцы. Люся очнулась от этой боли, замотала рукой.

Пора было действовать. У нее еще есть время. Подумать и решить.

Да, она позвонит Саламбеку. Он дал телефон Анны Никитичны – своей квартирной хозяйки. А потом она позвонит в ФСБ. А там будь что будет. Игры эти надо кончать.

Саламбеку она сказала коротко:

– Это Людмила.  З а в т р а.  Ты меня понял? Где-то в полночь.

– Понял.

– Ну и молодец. – Она положила трубку.

В управление ФСБ она позвонила уже из дома. Вернее, дома она взяла бельевую прищепку и вышла как бы прогуляться, в булочную. Выбрала в сторонке телефонную будку, защемила нос и набрала номер, который переписала из справочника.

– Алло, это госбезопасность?

– Да, это управление федеральной службы безопасности по Придонской области. Дежурный – подполковник Левашов.

– Товарищ подполковник, завтра ночью на наш военный аэродром, что на юго-западе, будет совершено нападение.

– Кем? Инопланетянами? – Голос в трубке был насмешливым.

– Нет, чеченцами.

– Так, понятно. Девушка, это вы звонили сегодня утром о том, что наше здание заминировано?

– Ваше?! – Люся невольно засмеялась. – Дожили, поздравляю… Я вам серьезно говорю: чеченцы аэродром хотят захватить.

– Я понял. И записал. Фамилию свою не назовете, конечно?

– Конечно. Я ее забыла. До свидания.

– До скорого!

Шутник этот Левашов!

В Степянку звонил Залимхан. Голос у него красивый, молодой, к тому же по-русски он говорит без акцента – ему и сообщать женам летчиков о «несчастье».

В квартире, которую они сняли на окраине Придонска, был телефон, а фамилию и звание начальника военного госпиталя они узнали заранее.

Трубку в гостинице взяла Красильникова.

– Тамара Витальевна? – уточнил Залимхан официальным голосом. – Здравия желаю. Это говорит полковник медицинской службы, начальник Придонского военного госпиталя Владимир Константинович Воскобойников. Вы меня хорошо слышите?

– Да-да, слышу! – Женщина на том конце провода откровенно заволновалась. – Что случилось? С Юрой, да? Если говорят из госпиталя…

– Ваш муж жив, Тамара Витальевна, его привезли сегодня ночью. Как и еще большую группу его сослуживцев. Но он без сознания. Телефон ваш мы нашли в его записной книжке и сочли своим долгом сейчас же поставить вас в известность.

– Вы правильно сделали!.. Я немедленно выезжаю!.. – Женщина задыхалась от волнения.

– Минуточку!.. – Лже-Воскобойников для солидности покашлял в трубку. – Я хочу вас попросить еще вот о чем… Речь ведь идет не только о вашем муже, Тамара Витальевна. Чеченские диверсанты заложили в офицерское общежитие мощное взрывное устройство с дистанционным управлением… Вы слышите меня?.. Что-то тут с телефоном… – Залимхан нарочно прикрывал трубку ладонью. – Вот, сейчас лучше… Так вот, вчера на рассвете в офицерском общежитии раздался мощный взрыв. Есть убитые, много раненых… Сегодня специальным авиарейсом они доставлены в наш госпиталь. В основном это летчики из Степянки. Дозвониться в штаб части мне не удалось, ваш телефон первый, который ответил. И потом, я полагаю, жены должны узнать об этом в первую очередь.

– Конечно! Правильно, что вы позвонили мне! – Красильникова плакала уже вовсю. – Я тут же сообщу… вы назовите фамилии наших ребят, Владимир Константинович! Кто у вас в госпитале?.. А убили кого?.. Господи, это же такая трагедия! Мы ведь только что Игоря Студеникина похоронили… Что тут начнется, когда я скажу!.. Мы, женщины, сейчас же приедем, товарищ полковник!

– Сейчас, на ночь глядя, не надо, Тамара Витальевна. Пока вы соберетесь да доедете… Приезжайте завтра с утра, пораньше. Если кто из женщин сможет здесь, у нас, поработать в качестве санитарок, поухаживать за ранеными, мы были бы им благодарны. Штаты у нас неукомплектованы… всегда эти проблемы с младшим медицинским персоналом… Вы слышите меня, Тамара Витальевна?.. Ну вот, я думаю, что вам лучше выехать организованно, на автобусе. У вас есть в части автобус?

– Конечно! «Пазик», кажется, так он называется. Но сколько человек привезли, Владимир Константинович? Вы фамилии можете назвать?

– Конечно. Список передо мной. Вы запишете?

– Да-да, минутку!

Пока Красильникова искала карандаш или ручку, Залимхан, отставив трубку, говорил Байраму, который слушал их разговор:

– Завтра утром, понял? Вам выехать надо до рассвета, выбрать место…

– Да, конечно, – кивал Байрам, и его сросшиеся на переносице брови странным образом шевелились, добавляя широкоскулому угрюмому лицу свирепости.

– Владимир Константинович! Я готова, записываю… Но, ради Бога, скажите прежде, что с моим мужем, Юрой? Почему он без сознания?

– У него тяжелая контузия головы, Тамара Витальевна. При взрыве обрушилась балка перекрытия, его сильно ударило, придавило… Так мне рассказывали его товарищи, старший лейтенант… – Залимхан заглянул в список, назвал первую попавшуюся фамилию: – Дубосеков.

– Витя?! Господи! А с ним что? Его Зоя с ума сойдет.

– Тяжелое ранение, разбита нижняя челюсть… Вы записываете, Тамара Витальевна?

– Да-да, конечно, я все записываю, товарищ полковник!

Залимхан неторопливо диктовал фамилии, добытые в Степянке с помощью самой же Тамары Витальевны и Вобликовой, Байрам и присутствующие при разговоре Махмуд и Саламбек слушали.

– Так вот, Тамара Витальевна, прошу вас выехать завтра утром. Пораньше, часиков в шесть. Подъедете прямо к центральному входу. Знаете, где это?.. Да, где КПП. Скажете дежурному, чтобы он тотчас доложил мне о вашем прибытии. Да я и сам распоряжусь… Вы номер вашего автобуса не помните?.. Нет? Ну ладно, и так разберемся. Понятно, автобус ПАЗ, светло-кофейного цвета… Тамара Витальевна, вы сами там решите с транспортом, хорошо? Скажите исполняющему обязанности командира, мол, я звонил, но не мог застать его на месте, я бы лично попросил насчет автобуса… Да ну что вы, за что благодарить, это мой долг – долг врача! Мне не нужно больше звонить, приезжайте, я вас жду. Кто убит?.. Тамара Витальевна, я точно не знаю, это не моя компетенция. Но когда вы сюда приедете, офицеры все расскажут. Трупы ведь в госпиталь не привозят. Видимо, придет сообщение по другим каналам, через военкомат… Вы не волнуйтесь так, не нужно. Вам мужа поднимать. Юрия вашего вылечим, это я вам гарантирую. Да, сотрясение мозга, сломана рука… Это все излечимо, организм молодой, справится. И летать еще будет. Лучше прежнего!.. Вы организуйте там с выездом… Не надо сейчас плакать, расстраиваться. Я чувствую, вы сильная женщина, можете держать себя в руках. Вот и держите. Это мужу только на пользу пойдет. До свидания, до завтра. Жду вас!

Залимхан аккуратно положил трубку и вытер со лба пот. Разговор и для него не прошел бесследно. Нельзя было допустить ни в интонациях, ни в том, что он говорил Красильниковой, хотя бы малейшей фальши – женщина сразу бы что-то заподозрила.

– Ну что, хорошо, – похвалил Залимхана Махмуд. – Она поверила. Теперь дело за малым – чтобы они выехали из Степянки.

– Выедут! – уверенно произнес Залимхан. – Вы бы слышали ее голос! Она всех там на ноги поднимет, все перевернет, а автобус добудет и женщин на поездку в Придонск подобьет.

Взоры всех обратились теперь к Байраму – завтра утром ему исполнять приговор.

Тот спокойно стал докладывать о готовности своей группы, обращаясь к Махмуду как к старшему по званию.

Махмуд слушал, кивал.

– Мы повесим на КамАЗ старые свои номера, товарищ капитан. Если нас и ищут, то пока что по тем, придонским, номерам. Автобус будем ждать у поворота на Ростовское шоссе. Мы там все разведали, присмотрели место. С шоссе ничего не видно, далеко. Да и выстрелов никто не услышит. Остановим их у лесополосы… Лишь бы никто не помешал. А помешают… – И Байрам недвусмысленно блеснул черными диковатыми глазами.

– После операции бросайте машину, оружие и по одному пробивайтесь к Ростову, – говорил Махмуд. – Потом вернетесь в Грозный. И передайте от меня привет Джохару. И поклонитесь синим моим горам…

Они все четверо обнялись. Постояли так, сдвинув плечи, касаясь друг друга головой.

– Аллах акбар! – негромко сказал Саламбек, и все повторили за ним:

– Аллах акбар!.. Аллах акбар!

День мести «неверным» настал.

Завтра, тридцатого мая, будут уничтожены семьи летчиков, бомбивших Грозный.

Завтра ночью будет угнан боевой самолет ВВС России и нанесен удар по атомной станции в Ново-Придонске.

Завтра же для страховки на АЭС отправится и небольшая диверсионная группа с мощным взрывным устройством. Рустам с Асланом доложили, что у них все готово, контакт с русским шофером мусоровоза установлен, осталось заложить в его грузовик мину…

В Придонске десятка два открытых автомобильных стоянок, и на их объезд Маринину и его группе понадобился практически целый день – последнюю стоянку оперативники осматривали уже часов в восемь вечера.

Среди осмотренных ими машин были КамАЗы. И с тентами, и с синими кабинами, и даже с водителями-кавказцами. Но все эти грузовики и их хозяева, как выяснялось, никакого отношения к Байраму и Рустаму не имели. Банда как сквозь землю провалилась!

Пора, видно, возвращаться в Павловск – сыщики уже падали с ног. А впереди еще сто двадцать километров ночного пути, короткий отдых, потом прочесывание местности, бесконечные разговоры с водителями-дальнобойщиками на заправочных станциях, проверки, проверки…

С водителем в группе Маринина четверо: он сам и еще два офицера из уголовного розыска. Сначала они хотели разделиться на две группы – быстрее, думали, объедут автостоянки Придонска. Но потом убедились, что транспорт – великое дело, без машины в городе не сделаешь и половины дел; к тому же по приказу Тропинина поисковую работу вела еще одна опергруппа из управления…

Грузовики стояли в основном у рынков, за проволочными заборами-сетками, под охраной бдительных сторожей, часто с собаками. Но КамАЗы попадались и в кооперативных гаражах, где находились легковушки. Правда, «чужаки», как правило, стояли на глазах – или у ворот кооператива, или у соседних с будкой сторожей блоков.

Один из сторожей, уяснив, что именно ищут усталые менты, посоветовал: «А вы сгоняйте в пригород, в Нечаевку. Там недавно открылась автостоянка, свояк мне рассказывал…»

Нечаевка – это по пути в Павловск, это было удобно. Удобна стоянка и для водителей-кавказцев – южное направление: на Ростов, Ставрополь, Грозный, Баку…

Белая «нива» покатила из Придонска на юг. Ни у кого из офицеров группы Маринина особой надежды не было – столько машин и стоянок осмотрели! Да и сам подполковник малость поник. Наверное, надо было избрать другую тактику: организовать на шоссе и стоянках у дороги несколько засад, ждать. Но ждать можно было и месяц, и два, а банда Байрама могла совершать тем временем преступления в другом месте…

В Нечаевке, небольшом придорожном поселке у развилки двух дорог – на Ростов и окружную московскую, – сразу за закрытым уже магазином они увидели автостоянку. Машин здесь было десятка три – и легковые, и грузовые.

– Ну, попытаем еще счастья и здесь, – бодро сказал Маринин.

Сторожей на стоянке двое – молодые крепкие мужчины, вдоль забора бегала на привязи овчарка.

– Привет, ребята, – поздоровался со сторожами Маринин, предъявляя им свое служебное удостоверение. – КамАЗом интересуюсь. С тентом, синяя кабина.

– Есть такой, – сказал один из сторожей. – Недели три уже стоит. Номера с него хозяева сняли, сказали, что вроде на продажу готовят.

– А хозяева кто?

– Да кавказцы какие-то. То ли чеченцы, то ли азербайджанцы.

– Номера какие были, не помнишь?

– Да наши, придонские.

– Адрес эти люди оставили? Где они живут?

– Сказали, что в гостинице, а где точно, не знаем.

– Журнал регистрации покажите.

Сердце Маринина радостно забилось, едва он нашел нужную запись: машина значилась за Рустамом Хамадовым, но ездил на ней Байрам Ваханов – по доверенности. Все это сторожа аккуратно записали в свой журнал.

Это был именно тот КамАЗ, который Маринин так настойчиво искал в течение последнего месяца!

И все же педантичный подполковник велел своим офицерам открыть машину, сверить номера двигателя, кузова, рамы. Все совпало! Бандитский грузовик стоял перед ними. Но самое поразительное было то, что в кабине под сиденьями лежали два заряженных «Калашникова»! Видно, Байраму и его боевикам-разбойникам и в голову не пришло, что кто-то без их ведома может открыть кабину! С другой стороны, это было удобно и даже безопасно – появляться возле машины без оружия…

– Ну, хоть не зря катались, – довольно говорил Маринин, и моложавое его лицо прямо-таки светилось.

Понятые – сторожа – присутствовали при вскрытии кабины, глаза у них сделались круглыми – вон, оказывается,  ч т о  они охраняли.

Магазины-рожки по приказу Маринина разрядили, автоматы положили на место. Теперь оставалось ждать.

– И отдохнем заодно, – улыбался Маринин. – Да и дождь вон, кажется, заходит… чего не подождать? Если никто нынче не явится, утром позвоним в управление, устроим совместную засаду, поищем хозяев по гостиницам Придонска. Здесь они где-то, здесь. Наглые ребята, ничего не скажешь, даже автоматы оставили…

– А не убежали они, Валерий Дмитриевич? – предположил один из оперативников. – Сторож ведь сказал: почти три недели машина стоит. Дела сделаны, машина больше не нужна. Да и оружие тоже.

– Может, и так, – согласился Маринин. – А может, команду какую ждали. Ты посмотри: топлива – полный бак, машина явно на ходу, оружие – под сиденьем. Не будем торопить события. В любом случае, мы нашли то, что искали. Найдем и хозяев.

«Ниву» они поставили против КамАЗа, спрятались в нее от начавшегося дождя, перекусили и по очереди малость поспали…

Бедные, перепуганные, практически не спавшие всю эту ночь женщины, жены летчиков, с самого рассвета толпились у КПП своей части, ждали автобус, который наконец-то с прапорщиком за рулем показался из ворот. Осунувшиеся от волнения женщины, многие с сонными детьми, с сумками, торопливо полезли в автобус, и он тут же наполнился их больными, взвинченными голосами:

– Ну поехали же, Александр Иванович! Сколько можно стоять? Детей ни свет ни заря подняли!

– А Валя Зубавина где? Она же собиралась ехать!

– Да здесь я, здесь, Света! Сзади.

– A-а… Ну, слава Богу, можно ехать.

– Ой, девочки, я же сумку свою забыла! Продукты взяла, а деньги, документы… Александр Иванович, миленький, заверните к нашему дому, а? Мы же мимо будем ехать. Ну что ты скажешь! Всю память отшибло! Пока Витюшку подняла, пока накормила его…

Прапорщик, тот самый, что в свое время разговаривал с Залимханом, добродушно ворчал:

– Заеду, Лена, заеду, не переживай. Я и сам курево забыл. А это же на весь день…

Автобус провожал подполковник с голубыми петлицами, заместитель командира части по хозяйственным делам, хмурый и невысокий офицер. Он бестолково суетился у автобуса, наказывал уже в который раз прапорщику:

– Не гони, Тарасов. Не слушай женщин. Чтоб довез их всех и назад привез. А то с меня «батя» шкуру спустит, в случае чего. Не проверили ничего, не убедились – давай автобус, и все тут!.. Ну ладно, езжайте. А я часиков в девять-десять позвоню в Придонск.

– Не волнуйтесь, товарищ подполковник, – успокаивал прапорщик, – все будет хорошо. Вы же видите, как не ехать! Женщины наши с ума сходят!..

…Байрам явился за КамАЗом с одним из своих боевиков, с водителем, под самое утро – небо только-только начало сереть. Двое других, как и условились, проехали на такси чуть дальше, на окраину Нечаевки – ни к чему мельтешить перед сторожами. Запрыгнут потом прямо в грузовик.

Дождь давно уже кончился, небо было чистым, прохладный и свежий воздух лился в открытую форточку «нивы».

Остатки сна оперативников разогнал энергичный собачий лай. Две темные фигуры маячили у ворот стоянки, одна из них махала рукой сторожам – открой, дескать, свои!

– Так, прибыли, кажется, – спокойно сказал Маринин. – Приготовить оружие.

Байрам, войдя на территорию стоянки, глянул по сторонам, посмотрел и на забрызганную грязью «ниву», в которой, судя по всему, ночевали какие-то припозднившиеся бедолаги… То ли дело в постели, на чистых гостиничных простынях!

Водитель открыл машину, стал прикручивать номера, Байрам, покуривая, что-то объяснял сторожу.

– Пора! – скомандовал Маринин. – Вперед!

Оперативники выскочили из «нивы» с пистолетами наизготовку. Появление их было столь неожиданным, что Байрам в первое мгновение ничего не понял, но потом вдруг бросился к кабине КамАЗа, сунул руку под сиденье, выхватил автомат и даже успел передернуть затвор. Кинулся к кабине и водитель…

– Брось оружие, ты, мразь! – крикнул Маринин. – Автоматы разряжены. Скажи спасибо, что мы это сделали, иначе ты был бы уничтожен на месте! Ну? Кому говорю!

Поняв ситуацию и воспользовавшись некоторым замешательством, водитель бросился бежать к открытым воротам стоянки, но наперерез ему кинулась овчарка, сбила с ног. Боевик, закрывая руками лицо, заверещал, как заяц, а к нему бежали уже и сторож, и двое оперативников…

Скованных наручниками арестованных посадили в «ниву» – под охраной вооруженного офицера и двух сторожей с их собакой.

– Где еще двое? Ну? Говори! – Маринин ткнул Байрама пистолетом в бок. – Быстрее! Оружие у них есть?

– Там… Дальше. – Тот сплюнул кровь с разбитой губы. – Ждут нас. Мы должны подъехать. Оружия нет.

Маринин сам сел за руль КамАЗа. В кузове, спрятавшись под тентом, сидели еще два оперативника и один из сторожей, вызвавшихся помочь задержать преступников.

Выехали со стоянки, не спеша покатили на окраину Нечаевки. Из кустов вышли два человека, махнули…

И здесь все произошло молниеносно. Из машины вдруг выскочили вооруженные люди, кто-то закричал:

– Стоять! Руки за голову! Ну!

Боевики Байрама в доли секунды оказались на земле, и вот уже руки их заведены за спину и на запястьях щелкнули дужки наручников…

…Шоферы-дальнобойщики, разбуженные криками и возней на стоянке, окружили «ниву», заглядывали в нее. Потом, когда вернулся КамАЗ, они пристали к Маринину.

– Дай мы им сами суд учиним, товарищ подполковник! – кричал один из «водил» – могучий русский мужик. – Мы же слышали про убийства… Они все равно ничего не поймут, посидят лет пять-шесть и снова за старое возьмутся. Ездить опасно стало из-за таких вот сволочей!..

– Отставить! – спокойно сказал Маринин. А потом, видя, что богатырь в черной майке не унимается и норовит хотя бы ударить Байрама, прикрикнул на него строже…

Подполковник, наказав одному из офицеров присмотреть за порядком, пошел в будку к сторожам звонить – нужна была подмога из УВД. Да и результат можно теперь доложить: банда задержана!

Малость запылившийся в дороге автобус с военными номерами, полный истомившихся женщин и детей, около одиннадцати дня подкатил к КПП военного госпиталя в Придонске. Настрадавшиеся за вчерашний вечер и бессонную ночь жены «раненых» летчиков высыпали нетерпеливой и возбужденной толпой из автобуса и направились было через узенькую проходную контрольно-пропускного пункта в полной уверенности, что о них знают, но были остановлены вежливым дежурным сержантом, который, конечно, ничего не знал и знать не мог.

Красильникова, ставшая во главе этого нервного вояжа, с разрешения дежурного позвонила начальнику госпиталя.

– Владимир Константинович?.. Здравствуйте. Это Красильникова, из Степянки. Мы приехали. А нас не пускают.

– Не понял. – Начальник госпиталя в самом деле ничего не понимал.

– Простите, я разговариваю с полковником Воскобойниковым?

– Так точно!

– Но вы же вчера нам звонили. По поводу наших мужей, летчиков. И мы приехали.

– Гм… Это какое-то недоразумение… Вы на КПП? Оставайтесь, пожалуйста, на месте. Я сейчас иду.

Минут через десять на аллее, ведущей к желтому трехэтажному зданию госпиталя в глубине красивого разросшегося сквера, показался высокий сухощавый полковник со встревоженным лицом. Он велел дежурному открыть ворота, и женщины, многие из которых плакали, пошли за начальником госпиталя к свежевыкрашенной голубой беседке. Смотрели на полковника со страхом – что же произошло?

– Давайте по порядку, Тамара Витальевна, – спокойно попросил Воскобойников. – Расскажите, кто звонил, когда, что именно говорил.

Уяснив ситуацию, начальник госпиталя покачал головой.

– Да-а… Либо это чья-то злая шутка, либо что похуже, – сказал он. – Женщины, дорогие мои, успокойтесь, пожалуйста. Пусть две-три из вас пойдут сейчас со мной в кабинет, мы быстро разберемся, что к чему. Раненые летчики у меня есть, но их всего двое, и они не из Степянки, это точно. Можете с ними поговорить.

С Воскобойниковым пошли Тамара Витальевна и еще одна молодая женщина с девочкой, решившая сама убедиться, что начальник госпиталя говорит правду. Остальные остались ждать в беседке.

У себя в кабинете Воскобойников сразу же связался с областным военным комиссаром и начальником управления милиции Тропининым, попросил того найти «шутника». Тропинин принял звонок серьезно, согласился – да, это, может быть, не просто «розыгрыш»…

Из военкомата ответили: понятия не имеем ни о каких раненых летчиках из Моздока и Степянки. И ни о каких взрывах общежитий в Чечне и прилегающих к ней районах России и Северной Осетии, где погибли бы летчики, слыхом не слыхивали. Не было взрывов также ни в Ханкале, ни в Буденновске. Это, скорее всего, ложная дудаевская информация, игра на нервах, запугивание людей. Словом, провокация. А вот что за цель ставил тот человек или те люди, которые звонили в Степянку, с этим бы надо разобраться компетентным органам…

Заплакали теперь и Тамара Витальевна, и молодая мама девочки, а та лишь хлопала глазами, спрашивала:

– Значит, наш папка жив, да, мамуль? Жив, да? Ой, как здорово! А то кто же меня будет верхом катать?

Воскобойников повел женщин в хирургическое отделение. Там они поговорили с обоими офицерами – вертолетчиками из Буденновска. Их машину сбили на границе с Дагестаном, недалеко от Хасав-Юрта, двое спаслись, а командир погиб.

Обрадованные, но все еще с мокрыми глазами женщины вернулись в сопровождении Воскобойникова к беседке. И что тут началось! Объятия, новые слезы, теперь уже от радости, извинения перед полковником за беспокойство.

Неслось со всех сторон:

– Живой наш папка, Димуля. Это какой-то нехороший дядя нас всех перепугал, сюда вызвал. Понял?

– Юленька, с папой все хорошо, он не ранен.

– Ну и хорошо, мамочка. Скажи ему по телефону, чтобы он из Чечни мне куклу Барби привез.

На радостях женщины расцеловали и полковника медицинской службы Воскобойникова. Собрались уже было в обратный путь, но Владимир Константинович велел им подождать. Он вернулся к себе в кабинет и снова взялся за телефон. Начальник госпиталя был прежде всего военным человеком и понимал, что история эта непростая.

На этот раз он позвонил начальнику управления безопасности генералу Костырину, рассказал ему о странном вызове жен летчиков, воюющих в Чечне, сказал, что, по его мнению, в данном случае могла замышляться беда, а ведь женщинам еще ехать назад… Полный автобус женщин с детьми…

– Да, я с вами полностью согласен, Владимир Константинович, – отозвался Костырин. – Правильно, что вы не отпустили их и позвонили мне. Мы сейчас с Тропининым что-нибудь придумаем. И мои офицеры к вам подъедут.

…Часа через полтора ПАЗ выехал из ворот госпиталя и направился в Степянку. Впереди автобуса шел милицейский «газик» с включенной синей мигалкой, а сзади – неприметный крытый ЗИЛ с вооруженными омоновцами.

Проводив автобус с женами летчиков, Русанов и Латынин явились в кабинет Костырина. Генерал, как это и подобает думающим начальникам, задал подчиненным несколько вполне логичных вопросов. В частности:

– Не связаны ли между собой: а) информация из военного госпиталя; б) звонок таинственной незнакомки в управление ФСБ; в) задержание на автостоянке в Нечаевке вооруженной банды Байрама Ваханова?

– Да, что-то много совпадений в один и тот же день, – согласился майор Латынин. – Не одними ли это все руками делается?

– Тогда давайте сюда и смерть Глухова приплюсуем, – возразил Русанов. – Какая-то группа чеченцев, окопавшаяся у нас в городе под надежной крышей, беспричинно, случайно уничтожила директора крупнейшего завода, потом стала нападать на водителей грузовиков, зачем-то вызвала в военный госпиталь жен летчиков и, наконец, организовала звонок женщины к нам в управление с предупреждением о нападении опять-таки чеченцев на военный аэродром. Не знаю, Евгений Семенович, но я лично что-то пока не усматриваю какой-либо связи. В стране – чеченский психоз, на его фоне – шуточки, розыгрыши, хулиганство… и только.

– Нет, Виктор Иванович, вы не правы, – в свою очередь, возразил Костырин. – И в любом случае, я как начальник управления не имею права отмахнуться от звонков и сообщений, пусть они и окажутся ложными.

– Да с этим никто и не спорит, Евгений Семенович. – По лицу Русанова было видно, что он все же остался при своем мнении. – Но, с другой стороны, посудите сами: что значит захватить военный аэродром? Взводом его не возьмешь, полк, может, и многовато будет, и где его в городе спрячешь? Разве батальон террористов… Но и это не иголка в стоге сена. Из кого он, в таком случае, состоит? Чеченов в городе если и наберется человек тридцать – сорок, да и те на рынке сидят. Выходит, наши это, русские?

Офицеры сидели у рабочего стола начальника управления, курили, чувствовали себя свободно.

– Конечно, какую-нибудь пакость они на аэродроме учинить могут, – закончил свою мысль Русанов. – Взрывное устройство в заправщик заложить, попытаться угнать самолет… Женщина, которая звонила, могла, конечно, что-то и не понять. А может, спьяну набрала наш номер, наговорила Бог знает что, а мы тут голову ломаем. Сколько уже раз накалывались?

Костырин посидел в раздумье, повертел на плексигласе стола шариковую многоцветную ручку. Потом потянулся к телефону.

– Александр Иванович? Костырин. Как идет расшифровка записи?.. Хорошо, прошу зайти.

Через две-три минуты в кабинет вошел офицер оперативно-технического отдела, поставил на приставной столик небольшой портативный магнитофон. Перед тем, как нажать клавишу, пояснил:

– Женщина почти не изменяла свой голос, модулятором явно не пользовалась. Зажала нос пальцами и говорила.

– Или прищепкой, – хмыкнул Латынин.

– Да, и прищепкой можно, – согласился криминалист. – Разрешите, Евгений Семенович?

– Включайте. – Костырин вышел из-за стола, подошел поближе к магнитофону, сел в кресло.

Женский голос, почти очищенный специальной аппаратурой от искусственной гнусавости, четко произнес:

– Алло! Это госбезопасность?.. Товарищ подполковник, завтра ночью на наш военный аэродром, что на юго-западе, будет совершено нападение… чеченцами… Я вам серьезно говорю: чеченцы аэродром хотят захватить…

– Черт возьми, я где-то слышал этот голос! – воскликнул Костырин. – И не так давно. Но где?

Он поднялся, стал расхаживать по кабинету, напряженно думал.

– Ну-ка, еще разок, Александр Иванович! Послушаем.

– Алло! Это госбезопасность?..

В самом деле, до чего же знакомые, несколько игривые интонации! Так говорят женщины, знающие себе цену, не заискивающие перед мужчинами, даже высокопоставленными, ибо знают, что могут повлиять на них чем-то иным – личным, неотразимым…

Да-да, голос хорошо знаком, это несомненно! Бархатные, намекающие на что-то интонации, своеобразные ударения в словах, манера несколько распевно произносить фразу…

– Ну слышал же, слышал! – досадливо стукнул Костырин кулаком о кулак. – И разговаривал я с этой женщиной. Кажется, по телефону, но когда? А главное, с кем?

Он снова сел к столу, полистал еженедельник – имел привычку записывать почти все свои телефонные разговоры, потом было легче восстановить события… Нет, одни мужские фамилии, ни одной женской!

Наваждение какое-то. Голос стоит у него в ушах. Еще бы какой-нибудь маленький намек. Еще хотя бы одна фраза на ленте магнитофона!..

И вдруг всплыло: …понимаете, я пишу материал по атомной станции… Московский спецназ проводил там, в Ново-Придонске, учения… и картинка перед глазами: молодая, хорошо одетая женщина с распущенными по плечам светло-русыми волосами, которая ждет его у входа в управление… Вобликова! Корреспондент! Он, помнится, не дал ей интервью…

У Костырина от волнения даже пот на лбу выступил. Неужели она это сделала? Ну, можно понять пацана лет двенадцати – четырнадцати: взял, позвонил, перепугал – рассмешил дежурного. Но взрослый человек, журналист… М-да-а… Дожили, приехали. Ведь это подсудное дело – ложный звонок. Как она этого не понимает? Или здесь все же ошибка? Надо проверить.

– Александр Иванович, на пленке есть местечко? Минут на пять.

– Да, есть, товарищ генерал.

– Хорошо. Я сейчас сделаю один звонок, запишите.

Офицер тут же подключился к входной телефонной коробке, нажал клавишу магнитофона, кивнул Костырину. Тот набрал номер.

– Добрый день. Это редакция?.. Можно Вобликову?..

– А ее нет. Что передать?

– Нет, ничего передавать не надо, я позвоню еще.

Костырин положил трубку, а офицер-связист отсоединил от коробки тонкие провода.

– Жаль, – сказал Костырин. – А то бы сейчас кое-что для себя уяснили… Тем не менее, товарищи офицеры, решение будет такое: с вечера усиливаем патрулирование на территории аэродрома силами самой войсковой части, милиции и, разумеется, нашего управления. Некрасину я сейчас же позвоню.

Евгений Семенович набрал номер.

– Вадим Геннадьевич? Приветствую вас. Да, он самый. Какие новости? Сегодня в ночь планируете ночные полеты?.. А пресса зачем? Понятно. Да, я ее знаю. Что ж, пусть пишет, раз вы с ней договаривались… Вадим Геннадьевич, к вам сейчас два моих офицера подъедут – Русанов и Латынин. Нет, это не телефонный разговор – враг подслушивает, ага! – Костырин по-мальчишески озорно рассмеялся. – Давайте сегодня вместе там у вас подежурим. Часов с девяти вечера. О деталях Русанов вас поставит в известность. Минут через двадцать они к вам прибудут. А я – вечером приеду. Не возражаете? Ну и хорошо. Тогда – до встречи!